Я подарю тебе Луну и Звезды

                        «I was looking back to her                          If she was looking back to me…»                               (кантри-песенка 40-х годов) 1 сентября 1991 года, воскресенье. Вокзал Кингс-Кросс, Лондон, Волшебная Британия. «С платформы 9¾ в 11 часов утра отправляется поезд "Хогвартс-Экспресс", следующий до станции Хогсмид. Пассажиров просим занять места в своих вагонах. Провожающим предлагаем отпустить своих чад и не задерживать отправление поезда. Независимо ни от чего "Хогвартс-Экспресс" тронется по расписанию, даже если опаздывает машинист», — приятный женский голос звучал откуда-то сверху. Этим пасмурным осенним утром отсутствие солнца восполнялось царившим на платформе праздничным настроением. Тут толпились учащиеся школы Чародейства и Волшебства Хогвартс — новички-первокурсники, а также более умудренные школьными науками ученики старших курсов. Со всех сторон доносились радостные возгласы встретившихся после летних каникул друзей. Немного тише звучали напутствия и причитания родственников, впервые отправлявших своих отпрысков в тяжелый и опасный поход за знаниями длиною почти что в год… Потихоньку толпа редела, человеческими ручейками втягиваясь в аккуратные алые вагончики. — Луциус, ты заметил?.. — тихо спросила своего мужа Нарцисса Мэлфой. — Что, дорогая? — Луциус изобразил на лице участливое внимание. — Мимо нас прошла девочка… Вылитая Беллатриса в том же возрасте… Та же копна кудрявых волос… Та же быстрая, немного подпрыгивающая походка… И супруги слегка повернули головы в сторону предполагаемого предмета обсуждения. Их одиннадцатилетний сын Драко тоже попытался что-то рассмотреть, копируя отцовское высокомерие во взгляде и стараясь не выдать при этом своего явного любопытства. Но высокая фигура родителя в элегантной, но широкой мантии закрывала ему весь обзор, и Драко пришлось как-то несолидно выскочить вперед, чтобы увидеть ту самую девочку. Мэлфой-старший равнодушно уточнил: — Это та, что стоит рядом с профессором МакГонэгелл? Его жена лишь чуть заметно кивнула головой. А Драко усмехнулся про себя — он был воспитанным мальчиком и не должен был вмешиваться в разговоры взрослых волшебников. Тем более когда они при нем нарушали ими же установленные правила: неприлично на публике обсуждать кого бы то ни было. Тем временем девчонка не стояла на месте, она нервно переминалась с ноги на ногу, и казалось, что вот-вот она либо сбежит отсюда в панике, либо затанцует от радости из-за свалившегося на нее нежданного счастья. И да, копна кудрявых волос у нее была замечатель… то есть заметная. Драко буравил взглядом ее затылок, но девчонка даже не думала оглядываться на него. И это было как-то обидно… — Цисса, мне кажется, ты ошибаешься. У Беллы волосы черные, как вороново крыло. Но кудри такие же буйные, я не спорю. — Луциус, ты не знаешь. В детстве у обеих моих сестер волосы были каштанового цвета, причем из всех нас кудрями могла похвастаться только Белла. Со временем ее волосы сильно потемнели… — и Нарцисса печально вздохнула, вспомнив о сестре. — Ну, значит, есть в этой жизни то, чего я не знаю. Но что я знаю точно, так это то, что Драко уже должен был занять место в вагоне, рядом со своими вещами. Даже мальчишки Крэбб и Гойл давно уже там. Драко наскоро поцеловался с матерью, скороговоркой пообещал отцу: учиться лучше всех, вести себя хорошо, слушаться наставника Снейпа и регулярно писать письма домой. Он запрыгнул в свой вагон, и поезд сразу же тронулся с металлическим лязгом. Влажный осенний воздух разрезал громкий тревожный гудок — машинист успел-таки вовремя. Особо чувствительные родители быстро зашагали по платформе рядом с ускорявшимся поездом, словно пытаясь еще немного продлить печаль прощания. Рукой, затянутой в ажурную перчатку, Нарцисса помахала вслед поезду, увозившему ее мальчика. Луциус тоже поднял руку в прощальном жесте. Заранее приглашенный колдограф запечатлел этот момент для фамильного мэлфоевского альбома. — Ну что, домой? — Нарцисса с легким сомнением взглянула на мужа. Луциус отметил про себя, что у жены немного больше, чем обычно, блестели глаза и чуть-чуть покраснел кончик носа. — Нет, дорогая, а сейчас мы пойдем в твой любимый ресторан французской кухни. Нас там уже ждут. Повар приготовил все твои любимые блюда. — Оу, Луциус, когда ты успел?.. — совсем по-девичьи ахнула его жена. — Я обо всем позаботился заранее, моя дорогая Цисси, — с загадочной улыбкой муж наклонился к ней и оставил почти невесомый поцелуй на ее бледном лбу. Щеки Нарциссы слегка зарделись от такой вольности ее любимого — волшебники-аристократы обычно не демонстрировали своих чувств на публике. Впервые за долгие одиннадцать лет Нарцисса выпустила Драко — своего мальчика, своего зайчика — из материнских любящих, но цепких рук. И теперь Мэлфой-старший надеялся, что в отсутствие неугомонного наследника им с женой удастся провести еще один медовый месяц, который может продлиться почти десять месяцев — по месяцу на каждый совместно прожитый год. Это был долгий срок, но ничто не могло смутить Луциуса Мэлфоя — подгадывать обстоятельства и создавать условия он умел мастерски. По прошествии более десятка лет волшебник был все также по-юношески влюблен в свою красавицу-жену и не уставал доказывать ей это. Любящий и внимательный муж тщательно продумал и подготовил целый план по обхаживанию жены. Сначала им предстояла поездка в Париж на открытие нового театрального сезона. После надо было заглянуть на свою виллу на морском побережье Аквитании, насладиться вином нового урожая от собственных виноградников. Далее, по мере приближения мягкой европейской зимы, их ждала Италия с ее музеями и ресторанчиками. Зимние каникулы Драко они проведут всей семьей в своем родовом поместье Мэлфой-Мэнор — пусть мальчик порадуется домашнему празднованию Йоля, которое умеет так потрясающе организовать Нарцисса. И, наконец, весной случится исполнение давней мечты Нарциссы: посещение развалин древних волшебных цивилизаций на Крите, Мальте и Корсике. Недаром же он купил для нее целую серию книг по магической археологии! Луциус был горд тем, что знал обо всех желаниях своей жены. Он был идеальным мужем… По крайней мере, он был в этом уверен. Сегодняшний обед во французском ресторане должен был плавно перейти в легкий романтический ужин при свечах в самом мэноре. Дома, в супружеской спальне, Луциус готовился утолить печаль своей любимой, исполняя все ее прихоти хоть всю ночь. Были для этого и желание, и силы. И чувства… — Цисси, дорогая, сегодня в меню будет кое-что необычное. Но выбор, как всегда, за тобой, любимая. Ты же знаешь, что выбор деликатесов, одежды и книг я всегда доверяю тебе, — лорд Мэлфой умел делать комплименты жене. — И всего-то? — немного обиженно спросила Нарцисса. — Хогвартс для нашего сына тоже выбрала я, хотя ты хотел отправить его в далекий и суровый Дурмстранг. — Да-да, дорогая, ты всегда принимаешь участие в самых главных решениях нашей семьи, — тут же согласился Луциус. Прямо сейчас спорить о чем-либо с любимой волшебницей не входило в его планы. Лорд Мэлфой еще шире расправил плечи, еще выше задрал подбородок, крепкой рукой обхватил талию своей жены, и с резким хлопком они аппарировали на Косую аллею. Солнце, прорвавшись сквозь облака, удивленно взглянуло вниз, но на том месте, где стояла счастливая влюбленная пара, уже никого не было…

***

13 июня 1992 года, вечер субботы. Вокзал Кингс-Кросс, Лондон. Прошло почти десять месяцев… Сухой и жаркий июнь радовал теплыми вечерами, когда лучи клонившегося к закату солнца уже переставали обжигать и просто изливали мягкий ласковый свет на все, до чего могли дотянуться… «На платформу 9¾ прибывает поезд "Хогвартс-Экспресс", следующий от станции Хогсмид. Просьба к встречающим: приготовиться к объятиям и поцелуям. Учащимся школы Чародейства и Волшебства Хогвартс желаем веселых летних каникул!» — бодро звучал все также откуда-то сверху все тот же мелодичный женский голос. Красный локомотив, свистя и пыхтя клубами пара, замедлился до полной остановки. Еще не до конца успел развеяться пар, а на платформе уже началось хаотичное движение: более нетерпеливые встречающие ринулись к дверям вагонов, чтобы поскорее разобрать своих обожаемых чад. Чета Мэлфоев не принимала участия в этом маленьком столпотворении. Выделяясь среди окружающих своим строгим и немного чопорным стилем одежды, они смотрели поверх бурлившей людской толчеи в сдержанном ожидании своего единственного сына и наследника Драко. Казалось, что ничто в этом мире не в силах нарушить их аристократическую холодность. Неподалеку, укрывшись за большим почтовым ящиком-тумбой, стараясь оставаться незаметным, замер в ожидании указаний их домашний эльф Добби, прихваченный хозяевами из поместья для транспортировки ручной клади Драко. И вот, наконец, из вагона собственной персоной явился Мэлфой-младший в сопровождении своих то ли друзей, то ли телохранителей Крэбба и Гойла. Он важно кивнул им головой, делая вид, что отпускает их. Но Винсенту и Грэгори уже было не до него — они увидели своих родных и заторопились к ним. Драко презрительно скривил губы, порываясь сказать им что-то вслед, но услышав негромкий голос матери: «Драко, сынок!», оглянулся и быстрым шагом направился к родителям, постепенно ускоряясь до бега. Он ловко лавировал, избегая столкновений со сновавшими по платформе волшебниками. Его сундук и два чемодана еле успевали левитировать за ним. Мальчуган с тихим выдохом: «Мама!» бросился в материнские объятия. Как хорошо жить с уверенностью, что это убежище открыто для него всегда! — Ну, начались телячьи нежности, — насмешливо произнес Луциус, в глубине души осознавая, что и сам был бы не прочь обнять сына. Но волшебник-аристократ — образец выдержки и спокойствия, а преподать сыну урок достойного поведения он был готов в любом месте и в любое время. Нарцисса не обращала внимания на иронию своего мужа. Она крепко прижимала к себе сына, целовала его в белую макушку, вдыхая его совсем еще детский и такой родной запах — ванильное мороженое с шоколадом. Глаза ее увлажнились, в носу начало предательски пощипывать, и тогда ей пришлось поднять лицо, а заодно и оглянуться вокруг с материнской гордостью, ловя завистливые взгляды окружающих. Наверняка все они знали, что ее сын, ее Драко, — лучший! Внезапно взгляд Нарциссы изменился, будто тень пробежала по ее лицу… — Что, Цисса, вновь увидела призрак юной Беллатрисы? — усмехнулся Луциус. Нарцисса вздохнула, а Драко, радостно возбужденный встречей с родителями, решил, что уже может принять участие в разговоре взрослых. — Это — Гермиона Грейнджер из Дома Гриффиндора! — бойко сообщил он. И добавил, но уже тише: — Маглорожденная волшебница. Она что, правда, так похожа на тетю Беллу? — Тише, Драко, тише, — Нарцисса успокаивающе тронула сына за плечо. — О тете Белле лучше не говорить при посторонних, тем более вне дома. — Это как про тетю Андромеду? — не унимался Драко. Ему нравилось демонстрировать перед родителями свою осведомленность. — А вот про это не стоит говорить нигде и никогда, — сердито нахмурил брови Мэлфой-старший. Он развернулся на каблуках своих до блеска начищенных черных туфель и направился к зоне аппарации. Нарцисса и Драко поспешили за ним. В конце платформы оба родителя молча взяли сына за руки, и все трое исчезли с громким хлопком. Вслед за ними тихо растворился в воздухе и домовик Добби, нагруженный сундуком и чемоданами…

***

Уже в холле поместья строгий отец обратился к сыну: — Я вижу, что у нас с тобой, Драко, назрел серьезный разговор. Поэтому сегодня вечером я даю тебе время отдохнуть и осознать, что ты — в Мэлфой-Мэноре, Доме своего Рода. Школьная вольница закончилась. А завтра, после завтрака, — милости прошу в мой кабинет. — А мама будет? — осторожно поинтересовался Драко. Обычно «серьезный разговор» заканчивался наказанием в чем-либо провинившегося младшего члена семьи, поэтому заручиться поддержкой матери казалось совсем не лишним. — Да уж, без мамы мы никак, — ухмыльнулся Мэлфой-старший. — Маму мы обязательно пригласим. Нарцисса? Луциус, поцеловав жене ручку, привычно подцепил ее себе под локоть. И супружеская пара чинно направилась в одну из малых гостиных мэнора. А Драко — в свою детскую на втором этаже в сопровождении домовика Добби, старательно левитировавшего сундук и чемоданы молодого хозяина.

***

14 июня 1992 года, воскресенье. Мэлфой-Мэнор. Наутро следующего дня Драко проснулся от ласкового прикосновения к его лицу теплого солнечного лучика, пробившегося в щелку неплотно занавешенного окна. Он поначалу даже не понял, где он, подняв голову над подушкой, жмурясь и улыбаясь. Он — дома! Как же он устал от постоянного полумрака и сырого воздуха слизеринских подземелий!.. Проживание в Доме Слизерина было призвано воспитать у учеников аристократическое хладнокровие — и в буквальном смысле тоже. Драко это понимал и не смел жаловаться. Но лето… Лето должно было быть летом — солнечным, жарким, сухим, пьянящим запахом роз из маминых цветников, бодрящим кристально чистой водой из старинного мраморного бассейна. А также наполненным всевозможными лакомствами, которые не уставала готовить его любимая нянюшка, домовиха Пинки, — было бы только его желание! И все эти летние удовольствия ждали его в родном мэноре! Будущий наследник великого рода с наслаждением потянулся в собственной — наконец-то! — постели… За окном раздался душераздирающий павлиний крик. Стоп! Сегодня после завтрака отец пригласил Драко на «серьезный разговор» в свой кабинет. У мальчика заныло-засосало под ложечкой. Наверное, это от голода… Через полчаса умытый, гладко причесанный и с иголочки одетый Драко сидел в малой столовой мэнора и вместе со своими родителями неспешно вкушал завтрак. Это в Хогвартсе можно было есть быстро и большими кусками, торопясь угнаться за событиями переменчивой школьной жизни. Да и пища в Хогвартсе была, в первую очередь, полезной — для быстрорастущих организмов подростков. А вот в мэноре даже на завтрак всевозможные виды сыров и мясных деликатесов подавались не просто как тарелки с нарезкой, а изысканно оформленными в виде фигурок животных и сказочных персонажей. При желании они могли бы даже двигаться, но это создавало бы нежелательный беспорядок на столе аристократического семейства. Что уж говорить об овощных и фруктовых салатах, буйствовавших красками почти настоящих тропических цветов! И все было просто безумно вкусно и источало — для возбуждения аппетита — такой аромат! Кухонные эльфы вкладывали в приготовление и украшение блюд для хозяев всю свою душу, а не только мастерство. Драко старался есть медленно и аккуратно, чтобы ничем не расстроить родителей перед предстоявшим им всем разговором. Он не польстился на выбранное отцом основное блюдо — жареный бекон и черную яичницу-глазунью с чернилами каракатицы. Предпочел, как и мать, обычный омлет с салатом. К мятному чаю с лимоном выбрал воздушное лимонное пирожное. Он немного нервничал, поэтому решил не перегружать желудок. — Ну что, — Луциус промокнул губы салфеткой, — жду всех в моем кабинете через пятнадцать минут.

***

— Итак, — произнес Луциус, сидя за своим письменным столом из мореного дуба, — все на месте. Нарцисса и Драко уже чинно сидели в гостевых креслах напротив. Темные дубовые кресла были обтянуты натуральной драконьей кожей зеленого цвета. Вставка из такой же кожи красовалась на столешнице, на которой перед главой семьи Мэлфоев лежал лист исписанного пергамента. — Я как председатель Попечительского совета Хогвартса имею доступ к ведомостям об успеваемости учеников. Вот сведения о первокурсниках. И оказалось, Драко, что ты вовсе не первый ученик, как сообщал нам с матерью в своих письмах. На бледной коже щек Драко появились розовые пятна. Перед тем как ответить, он слегка кашлянул, прочищая внезапно охрипшее горло… — Я не врал. Я — лучший в Доме Слизерина, на своем курсе. А так я на втором месте, — уточнил он. Луциус слегка хмурился. Ситуация его даже немного веселила. Его единственный сын «облажался». Неужели придется давить на преподавателей своим авторитетом, чтобы его мальчик по праву стал лучшим учеником? — И кто же это обскакал моего одаренного ребенка, выросшего в чистокровной семье, потратившей на его дошкольную подготовку, как минимум, лет шесть, м? — Гриффиндорка Гермиона Грейнджер, — упавшим голосом проговорил Драко. — Та самая девчонка, — и он оглянулся на мать, будто этот факт мог что-то пояснить. Нарцисса удивленно подняла бровь. — Странно, ты же говорил, что она — маглорожденная. — Прекрасно, моего сына обошла какая-то… гр-рязнокровка! — прорычал Луциус. Не сдержав эмоций, он бросил пергамент на столешницу и вскочил из-за стола. — Луциус, — Нарцисса предостерегающе подняла руку. — Что за слова?! Так говорить неправильно. Тем более при нашем сыне… Луциус подошел к окну с французскими переплетами в виде черных ромбов, нервно побарабанил длинными пальцами по стоявшей у окна низкой передвижной этажерке из все того же мореного дуба с фиолетовыми прожилками. Кабинет главы Рода располагался в фасадной части мэнора — прямо над главным входом — с окнами, выходившими на юг. Для недопущения вовнутрь прямых солнечных лучей, способных нанести вред старинной мебели, верхнюю часть окон украшали витражи из осколков стекла всех оттенков зеленого. В самом помещении все было выполнено в зелено-черно-серебристой слизеринской гамме. Письменный прибор с черными лебедиными перьями и двумя чернильницами на столе, арматура небольшой люстры, парившие в воздухе подсвечники — все это было изготовлено из черненого серебра. Сами свечи казались слегка зеленоватыми. Сгорая, они распространяли едва ощутимый хвойный аромат, подчеркивавший мужественность хозяина кабинета. — Ладно. Пора нашему сыну начать узнавать истинное значение слов и их справедливую цену, — веско изрек Мэлфой-старший. — Хорошо, как скажешь, дорогой, — согласилась Нарцисса. Она никогда не спорила с мужем в присутствии сына. У Драко снова засосало под ложечкой. Он посмотрел на мать — Нарцисса сидела ровно, смотрела прямо перед собой, всем своим видом демонстрируя «чистокровный» стоицизм характера. Драко решил, что сейчас для него будет лучше подражать спокойствию матери, и тоже выпрямился в кресле. — Драко, — обратился Луциус к сыну, — тебе уже двенадцать, и ты, как-никак, прожил без родителей почти год. Наши далекие предки в этом возрасте уже женились, а некоторые — ходили в бой. Но не будем отвлекаться на прошлое. Хотя Драко не угрожала перспектива немедленно жениться или броситься в атаку, все равно от разговора возникло неприятное ощущение. Это было что-то об… ответственности? А отвечать за что-либо мальчику совсем не хотелось. По крайней мере, сейчас. Не так он себе представлял начало летних каникул… Луциус прошелся по кабинету — от окна к старинному книжному шкафу. По рамам стеклянных дверец извивались искусно вырезанные змейки, инкрустированные отливавшим зеленью перламутром. Зыбкий свет от свечей, падавший на их искривленные спинки, создавал иллюзию жизни — змейки будто бы шевелились. За стеклом, под неусыпной охраной этих магических рептилий, располагались старинные фолианты — мудрость предков, которую еще никто и никогда не посмел поставить под сомнение. — Грейнджер что, чем-то больна? — не выдержал Драко. — У нее болезнь крови? — Нет, сынок, это не болезнь в общем понимании. Но в этом есть что-то нездоровое. Она — маглорожденная, а это значит, что ее родители-маглы — люди, начисто лишенные магических способностей. Да они всю свою жизнь даже не подозревали о существовании магии! «Фу-у, маглы», — уже не слушая отца, передернул плечами Драко. Он еще никогда не видел настоящих маглов-простаков, но кое-что о них уже слышал: взрослые волшебники иногда вскользь упоминали об этих существах. — В родословных маглорожденных не значится ни одного истинного волшебника! — продолжил Луциус. — Более того, у них вообще может не быть родословной, как и положено чумазой черни. По этой причине маглорожденных и прозвали «грязнокровками». Кстати, до сих пор неизвестно, как так получается, что у чистокровных волшебников могут рождаться сквибы, в то время как у обычных маглов вдруг рождаются дети-маги? Возможно, что… И Луциус чуть было не пустился в пространные рассуждения о гипотетическом «воровстве» маглорожденными магии несчастных сквибов. Но остановился, вовремя вспомнив о недоказанности этого предположения. Да и Нарциссе это могло не понравиться. Хотя Драко никогда не видел маглов, мнение о них у него сложилось. Он знал, что маглы имеют вполне человекоподобный вид, просто они не очень умны, да и одеваются неряшливо. Возможно, у них у всех на головах «вороньи гнезда» из непослушных волос — вроде того, что иногда случается с этой смешной девчонкой Грейнджер… — Папа, а маглы такие же грязные, как домашние эльфы Ноттов? — попытался съехидничать хороший мальчик. — Нет, Драко, — Нарцисса решила, что пришла ее очередь ответить на детский вопрос, — маглы все разные. Среди них есть, конечно, грязнули, но чаще встречаются и чистоплотные, и даже — умные и красивые. Вот, например, эта девочка из Дома Гриффиндора — она производит очень приятное впечатление… Но Драко совсем не хотелось обсуждать со своими родителями девчонку Грейнджер. Почему бы ему не попробовать переменить тему «серьезного разговора»? — Мама, а Грейнджер кажется тебе симпатичной, потому что похожа на твою сестру? Я бы хотел больше узнать о тете Белле. Нарцисса с сочувственной усмешкой перевела взгляд на мужа. — Луциус, ты сказал, что наш сын почти взрослый, вот и объясняй ему теперь сам. — Хорошо, я готов все объяснить. Драко, ты наверняка уже слышал, что твоя тетя Беллатриса находится в Азкабане? От неожиданности Драко нервно сглотнул. Вот это новость! Тетя Белла сидит в тюрьме?! — Нет, я слышал, что она где-то далеко. Я думал, что она уехала из Волшебной Британии. Но… ведь в Азкабане сидят… преступники, — неуверенно протянул он. — Видишь ли, сын, иногда в тюрьму сажают и за идею… — начал было Луциус, но замолчал, увидев, как нахмурилась Нарцисса. — А разве есть такие идеи, за которые сажают в тюрьму? — удивился младший Мэлфой. Его отец вздохнул, вернулся к столу и сел в свое «директорское» кресло. Разговор с сыном пошел в неожиданном направлении, но надо же было когда-то начинать обговаривать с ним эту неприятную тему. Не хватало еще, чтобы первой он услышал версию врагов их семьи! — Видишь ли, сынок, — мягко начал Луциус, — некоторые идеи отражают мировоззрение тех или иных людей, то есть их мысли о том, как должно выглядеть и в какую сторону развиваться наше магическое сообщество. И из-за разницы в этих взглядах даже могут развязываться войны. Последняя такая война в Волшебной Британии закончилась, когда ты был совсем малышом и делал свои первые шаги… Так вот, твоя тетя Беллатриса всегда была готова сразиться за чистоту магического общества, зараженного проникновением грязной крови. Она — непримиримая воительница за свои идеи… При этих словах отца юный Мэлфой вдруг представил себе героическую тетю Беллатрису. А поскольку он никогда с ней не встречался, то в своей фантазии он увидел все ту же Гермиону Грейнджер: она вскакивает на школьную парту, размахивая волшебной палочкой, ее огромные карие глаза сверкают, а «грива» развевается по ветру и искрится от магии, ее школьная юбочка такая короткая, что можно увидеть… «Вперед! В атаку!» — кричит неистовая гриффиндорка. Короче, Драко снова отвлекся… — … и в пылу борьбы она немного отступила от некоторых законов Волшебной Британии, — между тем продолжал отец. Луциус бросил короткий взгляд на Нарциссу, ожидая ее поддержки. Но та только хмыкнула и с отрешенным видом уставилась в окно. Драко был слишком мал, чтобы узнать всю правду о преступлениях магической войны, но красивая ложь о «тете Беллатрисе» тоже была ему ни к чему. «Нарцисса, ты совсем не помогаешь», — подумал Луциус. — Так тетя Белла сидит в тюрьме, потому что нарушила закон… — логично заключил Драко и немного опешил от своих собственных слов. Мэлфой-старший устало вздохнул и встретился взглядом с женой. Нарцисса смотрела на него с укором. — А тетя Андромеда тоже сидит в Азкабане? А почему про нее вообще нельзя вспоминать? Она что, совершила кое-что пострашнее, чем тетя Белла? — сыпал вопросами Драко. — Ну, видишь ли, Драко, Беллатриса нарушила действующий закон Министерства. Закон, который написан чиновниками и всегда может быть изменен в такую сторону, что Белла окажется невиновной и выйдет на свободу. А вот Андромеда нарушила закон Рода, написанный магией крови — чистой крови! — безо всяких магловских примесей. За такое не сажают в Азкабан, но предателей крови изгоняют из Рода — навсегда, подвергая полному забвению. При этом портрет изгнанника на гобелене с фамильным древом выжигают дотла, — терпеливо объяснял ему отец. — Да-да, когда мы были в гостях у бабушки Друэллы, я видел на гобелене выжженное место с надписью «Андромеда Блэк», — быстро затараторил Драко. — Но я бы хотел узнать, за что тетю Андромеду изгнали из Рода? — Она вышла замуж за маглорожденного, — тихо ответила Нарцисса. Драко задумался, хмуря светлые бровки. Воспользовавшись паузой, Луциус провозгласил, что считает разговор законченным, а Драко может взять новую метлу и летать на ней хоть до самого обеда. — Ты купил мне метлу «Нимбус-2001»?! — радостно таращил сын свои голубые глаза. — Как я мечтал о такой! Мама, а можно пригласить к нам Тео? Мы полетаем с ним вместе! — Конечно же, можно. Пусть гостит у нас, сколько захочет, хоть все лето. Если только разрешит его отец. Нарциссу радовало, что Драко продолжал дружить с Теодором Ноттом, чудесным соседским мальчиком, увы, росшим без матери. Она хорошо воспитала сына — Драко всегда был готов поделиться с другом своими игрушками. — Кхе-кхе… — прокашлялся Луциус, возвращая к себе внимание сына. — Драко, надеюсь, ты понимаешь: все, что говорится о нашей семье в этих стенах, не должно выйти за их пределы. Иначе ты причинишь боль своей матери и сильно разочаруешь меня, твоего отца. А еще я бы посоветовал тебе не искать дружбы с гряз… маглорожденными. — Да-да, отец, я все понял, — говорил Драко, уже выбегая из порядком надоевшего ему темного отцовского кабинета. — Спасибо за метлу! Папа, ты — лучший! Мальчику нужно было столько всего обдумать и кое в чем разобраться заново. В их идеальной аристократической семье оказались преступницы! И отец запретил с кем-либо говорить о них. Но об этой выскочке Грейнджер говорить было можно! Она уже не казалась ему такой умной и неуязвимой. У нее нашлось слабое место: она была «грязнокровкой», на которой никто никогда не женится! Ведь ни один уважающий себя молодой волшебник не захочет за просто так вылететь из своего магического Рода! А для глупых девчонок самое главное — выйти замуж! А тут такой облом! Вот уж будет повод славно посмеяться над этой косматой зубрилкой! Вместе с Тео, конечно… Драко был слишком юн и не заметил, как жизнь преподала ему очередной урок. Как в одночасье то, что мнилось ему недостижимым, обесценилось в угоду «авторитетному мнению»… А впереди его ждало еще не одно открытие, в том числе и то, что возможен и обратный поворот. И как юному продолжателю рода Мэлфоев во всем этом разобраться и верно оценить? Взрослая жизнь готовила ему множество разных финтов…

***

Ночь с воскресенья, 14 июня, на понедельник, 15 июня 1992 года. Азкабан, магическая тюрьма для особо опасных преступников. «Беллатриссссса! Ты нужна мне…» — раздался в ее голове свистящий голос Повелителя¹. Еще не успев полностью проснуться, она резко вскочила с узкого дощатого топчана, служившего ей кроватью. «С Повелителем случилась беда!» — пронзила ее страшная догадка. Не помня себя, она ринулась к металлической двери и заколотила в нее кулаками — насколько это было возможно в тяжелых антимагических кандалах, сковывавших ее руки и ноги. — Выпустите меня! Эй вы! Немедленно выпустите меня! Я должна помочь ему! Вы-пу-сти-те ме-ня! — выкрикивала она, пока антимагический ошейник не начал передавливать ее горло. Безумные крики ведьмы перешли в надсадные хрипы. Она обессиленно сползла по двери на пол и низко опустила голову. Давно нечесаные смоляные кудри теперь полностью закрывали ее лицо, всклокоченной массой они спускались по груди и спине, теряясь в лохмотьях когда-то роскошного платья… Но ведьму не волновал ее новый облик — скоро десять лет как она гнила здесь. И длиться это должно было до конца ее дней… Правда, в последние несколько месяцев в ее голове все отчетливее звучал голос Повелителя, поначалу вселивший зыбкую надежду, что он жив, а потом — уже безудержную уверенность в том, что он вернется и освободит ее. Освободит их всех! И тогда… Но неужели все ее чаяния напрасны и она просто сходит с ума?! Когда на внешней стене камеры стало светлеть пятно зарешеченной амбразуры, она машинально взглянула в ту сторону. Там, за толстыми прутьями решетки, почти не выделяясь на фоне предрассветного мутного неба, виднелся кружок полной луны. Затаив дыхание, лишенная своей магии ведьма наблюдала, как на этот бледный лик медленно наползала серая тень, неумолимо поглощая ночное светило… Тотчас стены камеры завибрировали от волчьего воя какого-то заключенного-оборотня. Однообразно тоскливый, этот вой окончательно добивал какую-либо надежду на перемену ее участи… «Мой Лорд, я преданна тебе и жду твоего возвращения… Мой Лорд, я преданна тебе и жду твоего возвращения…» — монотонно твердила она, сидя на полу и слегка раскачиваясь в такт своим словам. Полубезумная ведьма тонула в мареве своего бреда, постепенно утрачивая ощущение времени и реальности…

***