Я подарю тебе Луну и Звезды

2 мая 1998 года, суббота. Хогвартс. Темный Лорд Волдеморт произносил свою победную речь. Его зычный голос, усиленный Сонорусом, торжествующе разносился по всему Хогвартсу и окрестностям. Верная змея Нагини подле его ног глядела на него с немым обожанием… «Гарри Поттер мертв. Он был убит при попытке к бегству, пытаясь спасти свою жизнь. Пока вы тут погибали за него! Воевать дальше не имеет смысла. Всякий, кто продолжит сопротивление, будь то мужчина, женщина или ребенок, будет убит, и то же случится с членами его семьи…»¹ Темный Лорд лгал. На самом деле Гарри не бежал, он шел сразиться с Волдемортом один на один, чтобы избежать кровопролития с обеих противоборствующих сторон. Членам Ордена Феникса, с которыми говорил Гарри перед своим уходом, об этом было доподлинно известно. Пока, упиваясь своей победой, Волдеморт произносил речь, Гермиона Грейнджер и трое братьев Уизли — Рон, Перси и Чарли — пытались незаметно пробраться к телу Гарри. Пожиратели смерти им в этом не препятствовали. Пусть сторонники «мальчика-который-не выжил» удостоверятся в его смерти лично! Первым к телу подошел Чарли — он наклонился к бездыханному Гарри якобы для прощания и резко аппарировал вместе с телом мальчишки. Одновременно с ним аппарировали Гермиона и Рон, Перси и Билл со своей беременной женой Флер. Через мгновение все они окажутся возле коттеджа «Ракушка», где вскоре похоронят Гарри рядом с могилой первого свободного эльфа Добби… Волдеморт не прервал своей речи. Он был уверен, что теперь, после его безоговорочной победы, поимка сбежавших — лишь дело времени. И жалкая горстка беглецов своей выходкой уже не испортит красоту переживаемого им момента славы и торжества… Но позволить разбежаться всем остальным он не собирался. Повинуясь безмолвному приказу, Нагини опасно приблизилась к рядам замерших противников. Плавное и одновременно стремительное движение ее мощного смертоносного тела завораживало, будто поток воды, не ведающий препятствий… Змея подняла голову, плотоядно всматриваясь в лица, отмеченные печатью отчаяния… «Примите свое поражение, преклоните предо мной колени — и я пощажу вас. Ваши родители и дети, ваши братья и сестры будут жить, все будет прощено. И пусть возвратятся ваши мечи на места свои…» — гремел голос Волдеморта. Невилл Лонгботтом, решительно сжав рукоять меча, хотел было сделать шаг вперед — другого случая, когда рептилия так приблизится, уже не будет… Уходя, Гарри просил Невилла убить фамильяра и последний крестраж «того-кого-нельзя-называть» — змею Нагини. Даже дал ему меч Гриффиндора! Но Невиллу так и не удалось встретить Нагини на поле боя… То ли воинская удача изменила Лонгботтому, то ли Волдеморт оказался чересчур осторожным и держал змею возле себя, под защитой своей магии. Но как бы то ни было, змея уцелела, а Гарри погиб… Времени для колебаний больше не было. Всего лишь один взмах мечом — и змеиная голова отлетит к ногам ее омерзительного господина. А Невилл с честью исполнит последнюю волю Гарри, пусть и ценой собственной жизни. Но волшебный меч вдруг неожиданно исчез, будто растворился в воздухе или сквозь землю провалился! И Невилл остался стоять на месте. Без оружия его героизм утратил смысл. Теперь лишь вина перед Гарри останется с ним навсегда… Но как и почему исчез меч?! Наверное, выпал из враз ослабевшей руки, когда Волдеморт объявил о гибели Гарри. Предпочел скрыться сам, ощутив поражение, или его принудили исчезнуть слова безносого о мечах? Невилл вздохнул — нервно и разочарованно… «Тем же, кто беспрекословно последует за мной и будет исполнять мою волю, я дам справедливый мир и крепкий порядок! В этом новом, прекрасном и правильном мире каждый получит заслуженное, и никто не уйдет обиженным…» — меж тем обещал Волдеморт своим будущим подданным. Змея, ненадолго остановившая на Невилле свой немигающий взгляд, равнодушно отвернулась. Этот парень больше не представлял опасности, а для насыщения своей утробы она найдет кого-нибудь послабее… Никто из бойцов Ордена Феникса не откликнулся на призыв преклонить колени. Орденцы, стоявшие рядом с Невиллом, неверно истолковали его недолгое замешательство. К их боли от осознания своего поражения и потери друзей добавилась горечь разочарования: неужели преданность Лонгботтома Ордену пошатнулась?! Небольшое движение в рядах побежденных не осталось незамеченным и для Темного Лорда. Волдеморт отметил про себя: «Среди дамблдоровских выкормышей начался разброд. Это неплохо. Надо запомнить этого высокого темноволосого мальчишку. Он может мне пригодиться». И теневой правитель Волшебной Британии продолжил: «Министерство магии по-прежнему будет возглавлять министр Пиус Тикнесс. Это является доказательством того, что узурпации власти не происходит, а наоборот, сохраняется ее преемственность…» «С утроенной силой мы будем проводить нашу политику разделения с поражением в правах так называемых маглорожденных, отныне — грязнокровок. Все они должны пройти добровольную регистрацию в специальной Комиссии Министерства и терпеливо ожидать окончательного решения своей участи. В Министерстве уже находятся полные списки грязнокровок — скрыться не удастся никому! Грязнокровки, не прошедшие регистрацию в течение недели — начиная с сегодняшнего дня — будут объявлены вне закона как враги новой власти. Врагов же мы будем безжалостно уничтожать…» Пока Волдеморт говорил, его Пожиратели со всех сторон постепенно окружали проигравших. Довольным взглядом Волдеморт окинул замершую перед ним толпу — все они были достаточно напуганы и разобщены. Наступил подходящий момент явить своим будущим чистокровным подданным толику милосердия… «А сейчас я предлагаю всем разойтись, чтобы отдать последнюю дань павшим с обеих сторон. Пусть покоятся с миром!» Мэлфои не участвовали в битве. Луциус все это время сопровождал самого Темного Лорда, ощущая себя десницей главнокомандующего при одержании тем виктории. Нарцисса же прибыла в замок еще накануне, чтобы быть рядом со своим сыном Драко и попытаться как защитить его от грозившей опасности, так и удержать от совершения глупых, непростительных ошибок. Дослушав речь Лорда и увидев нового старого министра, Нарцисса и Драко незаметно покинули хогвартский двор, чтобы аппарировать в Мэлфой-Мэнор. Луциус же задержался возле Повелителя для выражения своего глубокого соболезнования по поводу безвременной кончины Беллатрисы Лестрейндж. — Беллатриса нам не чужой человек, она была любимой сестрой моей жены… — начал было лорд Мэлфой, умело изображая на лице глубокую скорбь. — Там семейку Уизли поймали! — раздался бесцеремонный голос Антонина Долохова. Волдеморт недовольно поморщился. Этот колдун сомнительного происхождения так и не научился правильно обращаться к своему Повелителю! Вот уж у кого напрочь отсутствовало понимание как субординации, так и момента. — Давай их сюда, Антонин, — спокойным, но не сулившим ничего доброго голосом произнес Темный Лорд. Столпившиеся Пожиратели смерти расступились, открывая взору Повелителя довольно живописную группу людей. Мать семейства Молли Уизли стояла впереди, уперев руки в бока, чтобы казаться шире, — ведь она прикрывала собой остатки своего выводка. Привалившись к ее ногам, на земле сидел ее совершенно обессиленный муж Артур в съехавшем ему на глаза смятом колпаке. За спиной матери стройная рыжеволосая девушка поддерживала склонившегося к ней на плечо парня с забинтованной головой. Сквозь бинты алела свежая кровь, составляя резкий контраст с его неестественно бледным лицом. Волдеморта пронзил сполох ярости: «Они убили Беллу!» И хотя желание превратить ненавистную семейку в труху и дым обуревало его, он сдержался и только спросил: — Где остальные?! — Аппарировали, мой Лорд! — с радостным безумием в глазах откликнулся Долохов. Он все еще пребывал в упоении от завершившегося победой короткого боя, от сладостного запаха пролитой крови. — И тело Поттера забрали. Но мы обязательно продолжим свою охоту и всех изловим — без сомнений! Волдеморт молчал. Конечно жаль, что у него не будет тела Поттера. Он собирался вскрыть и изучить его. Все-таки внутри мальчишки жил осколок волдемортовой души и могли оставаться какие-то следы ее пребывания. Но эта потеря была восполнима — отныне у него будет предостаточно живого материала для научных экспериментов. — Что прикажете делать с этими… сопротивленцами? — и Долохов замер в ожидании указаний своего Лорда. Снова занявшая свое место у ног Повелителя Нагини подняла голову — в ее голодных желтых глазах застыл тот же вопрос… — Хочу с ними немного побеседовать, — язвительно произнес Темный Лорд и подошел ближе, остановившись на безопасном расстоянии. Он не собирался дарить этим слабоумным надежду, что до него могут долететь их плевки. Молли набрала как можно больше воздуха в легкие, чтобы разразиться в сторону Волдеморта убийственной тирадой. Тот невербальным Силенцио заставил ее замолчать — он не желал слышать голос убийцы его Беллы. Ведьма надула щеки, ее лицо покраснело, но ни одного звука ей издать так и не удалось. — Ну что, мне кто-нибудь ответит, где остальные?! — зло обратился Лорд к рыжеволосым брату и сестре. — Их здесь нет, и вам их уже не достать! — в запальчивости отозвалась девчонка. Какая дерзкая! Темный Лорд казнил и за меньшее. Но… внезапно в его голове промелькнуло странное воспоминание. О, предводитель гадов земных, Салазар! О, злая шутница Моргана! Да это же та самая девчонка, являвшаяся ему в их общих с Поттером снах! Во влажных юношеских снах! Увы, поведение крестража в голове мальчишки оказалось совершенно непредсказуемым, и почти каждую ночь голову Волдеморта навещали легкомысленные образы из поттеровских сновидений — вместо дамблдоровских планов! «О чем я думаю, когда тело Беллы еще не остыло?» — попытался вразумить себя он. — А почему сами не аппарировали? — вслух поинтересовался Лорд. — У нас брат ранен. А другой — погиб, — тихо ответила она. Семья Уизли была чистокровной, даже входила в список «Священных 28». И сейчас они перед ним — почти на коленях. Надо было принять верное решение… — Ладно, я уже всем ранее объявил, что даю время на похороны погибших. Вас это тоже касается. И еще: я разрешаю вам вернуться к себе домой. В честь своей победы я готов проявить милосердие к поверженным предателям крови. Только девчонку я забираю себе. Ну-ка, ко мне! — и Лорд сделал в сторону Джинни едва заметное движение кистью руки. Он невербально приказал дернувшейся было к дочери Молли замереть. Джинни прислонила своего раненого брата Джорджа к застывшей камнем матери и покорно приблизилась к Повелителю. — Слушай внимательно, неблагородная мать семейства, — обратился Волдеморт к безмолвной и неподвижной Молли. — В соответствии с древним законом, гласящим: «Жизнь — за жизнь, смерть — за смерть», я произвожу обмен, правда, по моему мнению, неравноценный. Ты забрала жизнь моей женщины — я забираю твою пока еще живую дочь. И запомни: она жива, пока члены вашей семьи соблюдают лояльность новой власти, то есть — мне. Троица оставшихся Уизли была не в состоянии хоть как-то отреагировать, не то что возразить… Волдеморта такое «общение с народом» устраивало вполне. Он пристально посмотрел Джинни в глаза. — А ты запомни, что твои мать, отец и брат живы, пока ты беспрекословно подчиняешься мне. Лорд повернул голову в сторону терпеливо ждавшей его решения змеи. — Нагини, детка, проводи девушку в директорские апартаменты и присмотри там за ней. Лорд щелкнул пальцами. Обреченно вжав голову в плечи, Джинни в сопровождении Нагини побрела ко входу в замок. Попадавшиеся им навстречу фигуры в разнообразных мантиях при виде гигантской змеи либо в ужасе застывали на месте, либо опрометью шарахались в разные стороны. В это время какие-то Пожиратели тычками в спины и пинками по ногам помогали Уизли-освобожденным убраться с глаз Повелителя долой. Темный Лорд окинул хозяйским взглядом поле его победы — хогвартский двор. Кое-где еще курился дым, насыщая весенний день едким запахом гари, среди осыпей камней бродили какие-то согбенные тени в поисках тел своих близких. Но уже завтра все здесь преобразится: тела погибших приберут, а стены замка приведут в порядок. И можно будет с чистого листа приступать к осуществлению дела всей его жизни — построению нового мира с одновременным выведением расы идеальных волшебников. Жаль, чертовски жаль, что рядом с ним уже не будет Беллы, его путеводной звезды Беллатрикс… Именно с ней все это было вымечтано и обговорено когда-то давно, в так быстро пролетевшей молодости! Именно с ней он хотел разделить тяготы и сладость сотворения нового мира и правления им. Почему он не создал крестраж для Беллы?! Он задумывался над этим не раз и в конце концов таки опоздал — в последние годы ее поразило безумие, и даже попытка создания крестража могла привести к ее безвозвратной гибели. Слишком больна оказалась ее душа. Крестражи… Изначально он, руководствуясь знаниями из старинных книг, думал, что лучшие крестражи получаются из древних магических артефактов. И немного просчитался. Феномены Нагини и Поттера заставили его усомниться в своей первоначальной точке зрения. Все это требовало безотлагательного осмысления. И новых экспериментов. Именно затем ему так нужен был Хогвартс с его научными библиотеками и лабораториями, в том числе и тайными. А по поводу того, куда аппарировали бунтовщики, то ему даже не пришлось сильно напрягаться с легилименцией. Коттедж «Ракушка». Осталось только вычислить его координаты. Эта девчонка Уизли так громко думала…

***

2 мая 1998 года, суббота. Мэлфой-Мэнор. По прибытии в мэнор Мэлфой-старший нашел жену и сына во французской гостиной. Они сидели рядом на полосатом сине-бежевом диванчике в состоянии полной прострации. Он знал, что в глубине души Нарцисса надеялась на поражение Темного Лорда. Но чтобы Драко?! Не таким он хотел видеть своего сына и наследника! Это все расслабляющее действие материнской любви! Что может привнести в семью слабая женщина?! Никакой рациональности — одни инстинкты! А еще это ее пристрастие к древним верованиям! Возомнила себя жрицей культа Богини-Матери! И это сейчас, когда вся семья должна продемонстрировать сплоченность в следовании идеям Повелителя!.. Надо будет наконец-то заняться воспитанием своего наследника, чтобы не получилось так: пока отец в поте лица строил карьеру, его сын все старательно разрушал. — Ну что, может, откроем бутылочку собственного бордоского? В честь нашей победы! — бодрым голосом предложил глава семьи. — Вообще-то у меня сегодня сестра погибла, — как-то бесцветно отозвалась Нарцисса. — Мне не до веселья. — Заодно и помянем, — Луциусу стало немного неловко. Он уже успел позабыть о Беллатрисе. — Отец, я тебя никогда ни о чем не просил… — вдруг глухо начал Драко. — Да, сын мой? — насторожился Луциус. — Ты же слышал, что говорил Лорд о грязнокровках? Для них наступили тяжелые времена. Но я не об этом. Из всех них меня интересует только одна — Гермиона Грейнджер. Она и в спокойные времена все время лезла на рожон, чего уж ожидать теперь, — Драко закусил нижнюю губу. — Я бы не хотел, чтобы она… чтобы она, как тетя Белла… — Что ты предлагаешь? — с недовольным видом Луциус поторопил сына. — Папа, пожалуйста, помоги мне ее найти! Найти и спрятать. У нас в мэноре всегда можно найти место, чтобы кого-нибудь спрятать. Тем более сейчас, когда Темный Лорд и Пожиратели покинули мэнор. Драко нервничал и умоляюще смотрел на отца. Он впервые просил его о чем-то действительно серьезном. Отец же молчал, раздумывая. Его сын, на первый взгляд, говорил абсурдные вещи. Но по своему опыту Луциус знал, что любую абсурдную вещь всегда можно представить иначе и даже вывернуть наизнанку — к своей выгоде. «Мальчик взрослеет. Он не просто интересуется девочками, ему нужны регулярные отношения. Для женитьбы время пока не пришло — слишком все зыбко в Волшебной Британии. Чтобы не рисковать здоровьем единственного наследника, пора найти для него покорную и чистую девочку. Пусть развлекается с ней под родительским присмотром. И если сын хочет что-то конкретное, то его отцу достанет средств, чтобы дать ему это. К тому же за такой подарок Драко будет безмерно благодарен ему, Луциусу. А при правильном подходе к интимной жизни сына появится хорошая возможность воздействовать на него нужным образом и наконец избавить от тлетворного влияния матери». — Хорошо, сын, я подумаю над этим. Но ничего не стану тебе обещать, — холодно ответил отец. И с независимым видом Луциус отправился в свой кабинет праздновать сомнительную победу вдвоем с бутылкой красного вина.

***

2 мая 1998 года, суббота. Хогвартс. А тем временем Волдеморт тоже коротал этот вечер в одиночестве, сидя в продавленном кресле директорского кабинета. Насытившаяся на месяц вперед и теперь дремавшая в дальнем углу Нагини была не в счет. С ним не было даже бутылки вина — в последнее время его перестал интересовать алкоголь. Волдеморт философски размышлял о предстоявших ему великих свершениях. Он считал себя великим ученым, гением, пусть пока и непризнанным, но собиравшимся преподнести Миру магии свою теорию Идеальной Волшебной Расы. В том не было его вины, что теория пока не подтверждалась практикой — просто у него отсутствовал живой материал для исследований. Теперь же, после его победы, вопрос с материалом вроде бы был решен. Но в одиночку осуществить задуманное будет сложно. В науке не нужны соратники по борьбе, в науке нужны помощники с определенным уровнем знаний и умений. А оказалось, что работать-то ему и не с кем! Он приблизился к своей мечте, а она снова отдалилась от него. И Беллатриса погибла… Фанатично преданная ему, жившая его интересами и любившая только его… Считая любовь чувством атавистическим, Волдеморт презирал тех, кто не мог противостоять низким древним инстинктам. Но в отношении Беллы он проявил снисхождение, позволяя ей любить его. И она безумно его любила… В последнее время безумие все более захватывало ее разум. Да, она все еще оставалась идеальной темной волшебницей — безжалостной и необузданной, изощренной в Темной магии и одержимой ею. Но в помощницы для его научных изысканий она уже не годилась. Ей самой скоро бы понадобилась помощь. Она бы стала обузой, и ее все равно пришлось бы… В каком-то извращенном смысле глупая ведьма Молли Уизли оказала ему услугу. Воспоминания снова и снова возвращали его к Белле. У нее было удивительно горячее тело, оно согревало его ночами, такими холодными в никогда не прогреваемых каменных стенах замков. Со временем его змееподобность почему-то начала усиливаться, и он все больше нуждался в этом тепле… А еще она следила, чтобы его не мучали ночные кошмары. Хотя он считал, что Белла придавала чрезмерное значение снам мальчишки Поттера. И иногда там присутствовали довольно любопытные моменты… Эти сны принесли и явную пользу: благодаря им выяснилось, что они с Поттером как-то связаны. Далее все было просто: собрав воедино все остальные факты, он понял, что мальчишка и есть его последний, незапланированный крестраж. Впоследствии это знание спасло ему жизнь. Волдеморт, кряхтя, потянулся в чужом неудобном кресле, вспоминая одну из ночей в Мэлфой-Мэноре… В сияющей синеве он гонится за ней, взрезая упругие потоки весеннего ветра рукоятью своей метлы… Престранное ощущение… Ведь он уже давно забыл, как это — летать на метле… Перед ним рыжим пламенем развеваются девичьи волосы. Она оглядывается на него, дразня своей белоснежной улыбкой. «Джинни! Джинни!» — с отчаянной радостью зовет он, чувствуя, как сердце сладостно замирает от счастья видеть ее. Они кубарем приземляются на слишком зеленую и слишком мягкую траву и мгновенно оказываются в объятиях друг друга. Он сжимает ее гибкое тело, неумело целует нежные розовые губы. «Джинни, люблю», — шепчет он… «Гарри…» — он оборачивается на знакомый голос… Девушка с копной каштановых кудрей лукаво грозит ему пальчиком… Кто она?! Юная Белла? Он силится вспомнить ее ускользающее из памяти имя и от этого просыпается… «Моему Повелителю снова снятся молодые девчонки? Ты бормотал женские имена…» «Нет, Белла, ты же знаешь, — это не мои сны, это — сны щенка-Поттера. Он влюблен в свою рыжую бестию. Но почти всегда мне снишься и ты — снова юная, легкая, веселая, с непослушными каштановыми кудрями. Ты загадочно улыбаешься мне, будто зовешь куда-то, и также молча исчезаешь…» «Это странно. У меня были каштановые волосы в детстве. Но ты видел меня только с черными, теперь уже с проседью… Азкабан оставил мне свои отметины…» «Ну, Белла, право, я не знаю — это же был не мой сон…» — и Волдеморт, пригревшийся и расслабленный, снова засыпает, в то время как сама Белла глубоко задумывается… Темный Лорд решительно поднялся из старого кресла. Ну что ж, победитель получает все. В том числе — и невесту побежденного… Проходя мимо зеркала на стене, он окинул взглядом свое отражение: «Хорош!» и направился в бывшую спальню Дамблдора, где его терпеливо ждала юная рыжеволосая красавица. Он знал наперед, что будет принят ею более чем благосклонно. Она была готова на все ради спасения своей семьи, а он… А он был вооружен специально разработанными им самим Чарами любви — баловался всяким по молодости, пока не встретил Беллу. Пришло время испытать свое забытое изобретение. Под воздействием этих чар пленница будет сама умолять его о близости.

***

Джинни стояла у окна, напряженно вглядываясь в черноту ночи. Ее стройное тело тонуло в огромном мужском стеганом халате из шелкового атлáса немарких тонов, вероятно, оставшемся здесь еще со времен Дамблдора. Нагини одним только взглядом принудила девушку принять душ и переодеться. Джинни безумно боялась этой ядовитой гадины, славившейся своими людоедскими наклонностями. Даже перспектива «взаимодействия» с Темным Лордом пугала ее не так сильно. Она уже состояла в отношениях с Гарри… Воспоминание о Гарри острой болью пронзило ее сердце… Нет, сейчас не время оплакивать утраченное — ей нельзя было потерять самообладание в этой опасной для жизни ситуации. Нужно было думать о собственном выживании… В общем, мысль о близости со взрослым волшебником казалась ей не такой уж и дикой. Ради сохранения жизни своих родных она смогла бы немного потерпеть этого отвратительного 72-летнего старика. Да и стариком он не выглядел — высокий, выше всех знакомых ей магов и колдунов, подтянутый, с прямой спиной. Даже в своем застегнутом на все пуговицы полувоенном френче он двигался довольно легко. Будучи заядлым игроком в квиддич, Джинни могла с первого взгляда оценить силу и ловкость, присущие или не присущие любому волшебнику. Вот только лицом Темный Лорд не вышел. Но ведь всегда можно будет зажмурить глаза! Дверь в спальню отворилась с легким скрипом. Джинни обернулась, чувствуя, как душа ее уходит в пятки. — Иди ко мне, Джинни, — волнующим баритоном произнес высокий и широкоплечий красавец-брюнет. Казалось, он овладел ее волей одним только взглядом пронзительных черных очей. Внезапно к ней пришло озарение: «Да это же Том! Выросший и возмужавший!» Не помня себя от радости узнавания, Джинни поспешила к мужчине. «Я знала, я чувствовала, что Том — жив! И так мечтала о новой встрече с ним! А он вернулся — и выбрал именно меня! Он помнил обо мне! Он хочет быть со мной! А я — навеки принадлежать ему!» — восторженно думала девушка. Печальные обстоятельства прежнего знакомства с Томом Марволо Риддлом вдруг начисто выветрились из ее головы. Сейчас ею владело непреодолимое желание быть рядом с ним, прикасаться к нему, слиться с ним в любовном экстазе. Приблизившись к Темному Лорду, Джинни благоговейно опустилась на колени, умиленно глядя снизу вверх своими синими глазами. Ее переполняло ликование, ей хотелось возносить ему славословия, покрывать поцелуями края его одежды… «Кажется, я немного переусердствовал с Чарами», — отметил про себя Волдеморт. Неудачный опыт, когда-то не пережитый его крестражем из дневника, остался для него недоступным, потому как дело происходило еще до его возрождения. «Еще не хватает, чтобы она приняла меня за Мерлина, святого и непорочного. Надо будет учесть этот эффект и немного подкорректировать заклинание», — привычно заговорил в нем ученый. Всякого рода святость не входила в его планы на эту ночь. Последний осколок души, да и истомившееся тело волшебника требовали женской раскрепощенности. «Что ж, для первого раза сойдет. Все-таки я — Победитель. Буду вести себя соответственно и милостиво приму ее поклонение. А потом — склоню к более традиционным ласкам…» Он величественно протянул руку стоявшей перед ним на коленях девушке, помог ей подняться и, ощущая себя триумфатором, направился в сторону видавшей виды широкой директорской кровати. Джинни в состоянии щенячьего восторга семенила рядом с ним, путаясь в полах дамблдоровского халата. Откуда-то издали, со стороны Черного озера, доносилась навязчивая мелодия аморального магловского танца танго², будоража души волшебников тревожными предчувствиями…

***