Глава 5. Воспитанный сын и любящие родители
21 февраля 2025 г., 10:20
30 мая 1998 года, суббота. Мэлфой-Мэнор.
Драко только-только успел провести компанию из троих оборотней в Большую гостиную и предложить им выпивку из небольшого бара. Он вышел было в холл, чтобы без лишних ушей сделать несколько распоряжений домовикам по поводу нежданных гостей, как вдруг услышал женский вскрик… В первый момент он решил, что в его голове все еще звучат отголоски крика девчонки-маглы, так опрометчиво оказавшейся сегодня на пути у Пожирателей смерти.
***
Утром этого дня, где-то в магловской Британии… Мэлфой-младший был на очередной миссии по «поиску и обезвреживанию» семей маглорожденных волшебников, в которой участвовал вместе с оборотнями. Ну, как участвовал… Наблюдал за их действиями. Темный Лорд не доверял Пожирателям смерти из оборотней, поэтому в миссии с их участием назначал кураторов из Пожирателей-волшебников. Вот и Драко периодически выполнял эту «почетную» обязанность. Изначально он мог не браться за эту грязную работу, но отец посоветовал ему для построения успешной карьеры при новой власти начать с самых низов. В этом был свой резон: нечего было единственному наследнику мозолить глаза Повелителю — в любой момент неопытный отпрыск аристократов мог впасть в немилость и глупо погибнуть. У Драко же был и свой, личный интерес: он наивно надеялся спасти девчонку Грейнджер, когда в один из рейдов она попадется его группе. Правда, было у него еще одно тайное дело. Но этот «гештальт», к гордости Драко, уже был им закрыт. В этот день миссия для оборотней закончилась неуспехом. У родителей маглорожденного волшебника больше не было других детей. Так бывало в большинстве случаев — маглы, у которых неожиданно рождался ребенок с магией, опасались заводить еще одного. А Темного Лорда в таких семьях интересовали лишь дети — он требовал их для каких-то своих целей. Взрослых же ждал только один исход — быть убитыми. Сегодняшние маглы, уже тихо лежавшие на полу собственной кухни с неестественно вывернутыми головами, оказались парой довольно пожилой. «Играть» с такими было неинтересно, и оборотни просто прикончили их, свернув им шеи. Хоть несчастные и жили в отдельном домике, но из их имущества взять было особенно нечего. Поэтому быстро завершившаяся «миссия» обещала принести оборотням одно разочарование. И это их разозлило — уважающие себя волки с охоты всегда возвращались с добычей, опьяненные вкусом свежей молодой крови! Но оборотням удалось-таки «отличиться», затащив в дом обычную девчонку-маглу, неосторожно заглянувшую проведать своих пожилых соседей. Драко не имел права вмешиваться — у оборотней относительно маглов был от Повелителя полный карт-бланш. Помешать можно было только в тех случаях, когда оборотни нападали на истинных волшебников, что частенько случалось раньше, до заключения ими союза с Темным Лордом. Драко как раз и был призван следить за соблюдением клятв, данных «волками» Повелителю. До Драко доносились глухие звуки падений и возни, хриплые голоса и глумливые смешки оборотней на фоне задавленных вскриков и стонов истязаемой жертвы, которая вскоре затихла. Мэлфой-младший пребывал в состоянии ледяного равнодушия — он научился ограждать себя от получения нежелательных впечатлений, применяя навыки окклюменции. Через некоторое время из спальни вышли трое его «подопечных». Один из них нес девчонку, перекинув через плечо, — та была без сознания, через прорехи в ее изорванной одежде были видны кровоточащие раны-укусы. — Что будет с ней? — бесстрастно поинтересовался Драко. — Отправим пока в стаю. Выживет — станет чьей-то самкой. Не выживет — съедим. Не пропадать же добру. Оборотень, опустив маглу на землю, кинул ей за пазуху какой-то мелкий предмет — не то большую пуговицу, не то монету. Раздался хлопок — и девчонка исчезла. «Портключ», — подумал Драко. Он заметил, что в последнее время оборотни все чаще пользовались этими дорогими устройствами. Свободные портключи, неподотчетные Министерству, можно было достать только на черном рынке. Оборотни даже не пытались скрывать свое растущее благосостояние и уже в открытую пользовались возможностями, ранее для них недоступными.***
30 мая 1998 года, суббота. Мэлфой-Мэнор. Драко прислушался. Истошный женский крик повторился. Он уже не мог ошибиться — кричали со стороны кабинета отца. Отец ушел рано поутру, предупредив, что его не будет весь день и чтобы к обеду его не ждали. В замке оставалась только Нарцисса. Она собиралась в гости к подруге, но решила все-таки дождаться возвращения сына с «миссии», хотя Драко и говорил, что эти вылазки для него не опасны и матери не из-за чего волноваться. Но Нарцисса все равно волновалась. Драко, зная, что кроме матери других женщин в мэноре нет, предположил самое худшее — то, что чуть было не случилось с Нарциссой во времена пребывания в замке Темного Лорда и его Пожирателей, пока отец сидел в Азкабане. Тогда Драко успел вовремя и спас мать. Неужели сегодня он опоздал?! Не помня себя, он немедленно аппарировал в галерею второго этажа и ворвался в кабинет отца, держа волшебную палочку наизготовку…***
Покои взрослого Драко находились на третьем этаже западного крыла мэнора — в высокой мансарде. Попасть туда можно было, пройдя весь коридор второго этажа — мимо бывшей детской Драко и комнат его родителей, — и в самом конце еще и подняться по крутой неширокой лестнице. Почему все было так сложно? Таковыми были требования зáмковой архитектуры — чтобы усложнить доступ и передвижение предполагаемым врагам. Проживавшим в собственных замках волшебникам было известно, что злоупотреблять аппарацией в мощных крепостных стенах не следовало — возмущения, возникавшие от аппарации, постепенно подтачивали в здании магическую защиту Рода, и тогда Хранителю Дома пришлось бы слишком часто возобновлять ее. Мягкая и бесшумная аппарация домашних эльфов или же с помощью домашних эльфов такого влияния не оказывала. Поэтому сами волшебники внутри своих замков передвигались на своих двоих, хотя некоторые умудрялись и на метле. Неодушевленные предметы перемещали с помощью левитации. Аппарацию внутри замка волшебники старались использовать только в экстренных случаях. А это снова был тот особый случай, когда проще всего было воспользоваться аппарацией. Уже в мансарде Драко с Гермионой на руках сразу же направился в ванную комнату и, предварительно сбросив на пол укутывавшую ее мантию, поставил девушку под теплый душ. — Вода смоет все грязное, липкое и неприятное. Вот увидишь, Грейнджер, тебе сразу станет легче, — приговаривал Драко, осторожно поливая ее из душевой трубки и стараясь не сильно мочить ее спутанные волосы. Гермиона слушала Драко спокойно. Ею овладело странное безразличие. Казалось, что все вокруг происходило не с ней. А сама она была где-то далеко-далеко… Только когда струйки воды попали ей между ног, она зашипела: «С-с-с, щиплет…» Это ненадолго вернуло ее к действительности — она попыталась отстраниться, инстинктивно прикрывая наготу руками. — Грейнджер, я тебя уже видел. Нам нужно омыть твои ножки, чтобы они снова стали чистенькими. А лицо ты можешь ополоснуть сама… — он говорил тихо и о чем-то простом и понятном, и ее это немного успокоило. Едва лишь вода коснулась ее лица, как оно жалобно скривилось, а глаза собрались пролиться слезами… Вот только жажда оказалась сильнее — Гермиона уже давно была обезвожена, поэтому попыталась напиться, набирая воду в ладошки. Драко вздохнул, взял с полки стакан, достал из кобуры на предплечье волшебную палочку, с помощью Агуаменти наполнил стакан чистой водой. Гермиона жадно опустошила один стакан, потом — еще. — Когда ты в последний раз пила воду? — Я не помню, — ответила она тихим, шелестящим голосом. У Драко в ванной хранилась бутылочка с волшебным Рябиновым отваром. Он снова набрал воду в стакан, капнул туда каплю отвара и дал выпить Гермионе. — Это для заживления, — объяснил он, — скорая помощь. Она послушно исполняла все, что он ей говорил, ощущая себя маленькой девочкой, которой дела нет до взрослого мира. Которой не надо помнить или задумываться… Драко обсушил девушку с помощью волшебной палочки, выбрал из ее волос запутавшиеся в них травинки и даже один листочек. Затем завернул ее в большое махровое полотенце. — Извини, Грейнджер, больше одеть тебя не во что. Волшебник подхватил ее на руки, отнес в спальню и осторожно уложил на свою кровать. Затем он достал из комода легкий плед и укрыл ее. Он догадывался о характере полученных ею травм и хотел верить, что его отец не мог нанести девушке серьезных увечий. Его больше беспокоило ее душевное состояние. — Эй, Грейнджер, — успокаивал ее он, — ты в безопасности. В моей комнате тебя никто не тронет. Гермиона пребывала в состоянии полной апатии, она ощущала себя почти мертвой… Ее тело было изранено и осквернено, ее душа — унижена и растоптана. Сознание не покидало ее полностью — ее разум, следуя мудрому древнему инстинкту, спасительно притуплял ее чувства. Единственное, что она понимала: пытка болью и унижением закончилась, потому что ее забрал к себе Драко. Она больше не ощущала себя обнаженной и уязвимой, потому что ее наготу прикрыл Драко. И сейчас, рядом с ним, она наконец почувствовала себя в безопасности. По комнате распространился нежный запах роз. Послышался тихий женский голос. Подсознание Гермионы не среагировало на женщину как источник опасности, поэтому она не заметила, что в комнату вошла мать Драко. У миссис Мэлфой не было привычки заходить в комнаты взрослого сына. Но сейчас она была очень обеспокоена присутствием посторонних в мэноре — без необходимого за ними присмотра. Не дождавшись, когда вернувшийся с «миссии» сын явится к ней с пояснениями, Нарцисса решила зайти в его покои сама. Увидев на кровати незнакомую девушку под пледом, мать бросила на Драко удивленный взгляд. Незнакомка показалась Нарциссе мирно спавшей. Более внимательно присматриваться к гостье сына хозяйка поместья не стала — настоящей леди излишнее любопытство не присуще. Она доверяла своему сыну. — Это она? У тебя получилось ее найти? — догадалась Нарцисса. Она решила, что Драко привез девушку с последнего рейда, не позволив оборотням забрать ее. Воспитанный сын не стал ее разубеждать. — Да, мама, это Грейнджер. Она измучена и нуждается в покое. — О-о… — Нарцисса ужаснулась от мысли о том, чтó могло бы произойти с девушкой, если бы не ее сын. — Чем я могу помочь? У меня есть зелья. — Ей нужны успокаивающие зелья. И, если тебя не затруднит, найди для нее что-нибудь из одежды. Пока вроде все. Пожалуйста, передай все это через домовиков. Тебе самой желательно пойти в свои комнаты — в мэноре гости, с которыми лучше лишний раз не встречаться. Кстати, отец уже дома и занят гостями. Перед тем как уйти Нарцисса крепко обняла сына. Ее мальчик снова поступил правильно. Драко наклонил голову, чтобы мать смогла поцеловать его в лоб. — Хорошо, Драко, я постараюсь помочь, — произнесла она. А затем обеспокоенно спросила его: — Но у тебя же с ней несерьезно, я надеюсь? Этот вопрос застал Драко врасплох. Все свалилось на него так внезапно, что он толком не успел понять, как ему стоит относиться ко всему произошедшему. — Нет, что ты, мама. Все в порядке — я просто забочусь о знакомой девушке в беде. Ты же хорошо меня воспитала… — очень дипломатично ответил он. И Нарцисса, понимающе кивнув головой, удалилась. Через некоторое время в спальне Драко появилась личная домовиха Нарциссы Мипси — она принесла Умиротворяющий бальзам и Зелье сна без сновидений. Одновременно с приходом Мипси на кровати возникли аккуратно сложенные кружевная ночная сорочка и цветастый шелковый халат, переданные Нарциссой для Гермионы. Драко дал Гермионе выпить бальзам и зелье, помог надеть ночную сорочку и забраться под одеяло. И девушка забылась в полусне-полузабытье. Через некоторое время Драко, переодевшись в шелковую пижаму, лег рядом — поверх одеяла — и мгновенно провалился в сон. Он так устал за этот день… Посреди ночи Драко проснулся от ее тихого плача. Она плакала во сне. Он осторожно обнял ее, прижав ее лицо к своей груди, и начал гладить по голове, бормоча что-то доброе, успокаивающее. Так всегда в его детстве делала мама, когда он пугался или падал с метлы. Ему всегда это помогало. Вот и Грейнджер тоже помогло… Окончание этого неприятного дня принесло ему хоть какое-то удовлетворение — ему удалось спасти, полечить и утешить попавшую в беду девчонку. И не просто девчонку, а свою собственную «грязнокровку»… Маме не стоило волноваться — он повзрослел и кое-что для себя уяснил. Он собирался относиться к грязнокровке Грейнджер с нежностью и заботой, как к своему домашнему любимцу, маленькому и беспомощному «котенку», но не более того. В скором времени девчонка переболеет и утешится, и сможет подарить ему столько удовольствий!.. И, прижимая Гермиону к своей груди, Драко вновь погрузился в глубокий ночной сон.***
После того как Драко отобрал у него «мисс Грязнокровку», хозяину мэнора пришлось весь вечер составлять компанию незваным гостям, стараясь поскорее напоить их до беспамятства, не жалея на них своего огневиски. Потом нужно было следить за ними, заснувшими в Большой гостиной вповалку — прямо на огромном персидском ковре, лежавшем между двумя диванами и несколькими креслами. Привычные ко всему оборотни не стали пачкать собой дорогую бархатную обивку диванов — и на том спасибо! А ковер домовикам завтра придется хорошенько вычистить — после таких-то «гостей»… Следить за храпящими и скулящими на все лады надо было всю ночь, чтобы они не натворили беды. Собственно, присматривать за порядком в поместье было поручено домашним эльфам, а сам хозяин ушел дремать в свой кабинет, распорядившись постелить ему там. Нарциссу он решил не беспокоить своим столь поздним появлением в их опочивальне. К тому же ее чуткий сон могли потревожить домовики, которые явились бы за ним, если бы гостям захотелось поискать в мэноре ночных приключений. Ну да, да, были еще и другие, тайные причины нежелания Луциуса провести эту ночь в супружеской постели. Он не был лишен остатков совести и испытывал некоторую неловкость перед женой — она могла уловить следы запаха грязнокровки и усомниться в его супружеской верности. И, что вполне возможно, даже применить к нему легилименцию! Хоть Луциус и считал, что серьезного повода подозревать его в нарушении супружеских клятв не было, но Нарцисса вполне могла посчитать по-другому, а он искренне не хотел, чтобы даже тень недоверия пролегла между ним и его высокочтимой женой. Вот так, рассуждая сам с собой, он и не заметил, как уснул. У него тоже был тяжелый день.***
31 мая 1998 года, воскресенье. Мэлфой-Мэнор. На рассвете лорд Мэлфой, являя собой пример ледяной выдержки, спустился в Большую гостиную, для того чтобы убедиться, что проспавшиеся «гости» уже покинули мэнор. Потом он снова поднялся в кабинет и, якобы заботясь об утреннем сне Нарциссы, заказал домовикам подать ему туда ранний завтрак. На самом деле он хотел в спокойной обстановке вспомнить произошедшее в кабинете накануне, перебрать в памяти, как охотничьи трофеи, все моменты и насладиться приятными, слегка подправив неприятные. Но поначалу в голове всплыл разговор пьяных оборотней: они проговорились, что Фенрир якобы снова разрешил кусать всех подряд — даже магов, предпочитая их детей. «Грейбэк решил таким образом увеличить свою тайную армию? Зачем? Чтобы управиться с нами, истинными волшебниками?» — раздумывал над полученными сведениями Луциус. «Драккл, а ведь я буквально только что передал им тридцать тысяч галлеонов… Зачем этим оборванцам такие деньги?! И про какое такое "наше дело" шептались Фенрир и Скабиор в своем сарае?» Дело могло повернуться неожиданной стороной — глава Рода Мэлфоев рисковал оказаться спонсором тайной армии оборотней… Эту важную информацию необходимо было донести Повелителю. Но сначала надо было все хорошенько обдумать, чтобы в итоге не пострадал ни сам Луциус, ни его семья. Что ж, хоть Мэлфою-старшему вчера и не удалось продолжить свои увлекательные занятия с «мисс Грязнокровкой», но взамен он получил ценную информацию. Да, что там еще болтали эти недопожиратели? «Драко — слабак, не действует, а только наблюдает. Так хотя бы пойло у Мэлфоев хорошее!» Ну да, для них все дармовое — хорошее. Хозяин мэнора специально держал на такой случай самый дешевый огневиски — все равно эти бродяги не разбирались в качестве спиртного. А Драко… Луциус вздохнул. Сын взрослеет, выходит из-под отцовского контроля, даже готов идти вразрез с мнениями и пожеланиями отца. По поводу вчерашнего происшествия Луциус заморачивался не сильно. Как мужчине ему было нечего стыдиться перед сыном. Главное, чтобы ничего не узнала Нарцисса. А в том, что сын не станет расстраивать мать, Луциус не сомневался. Настроение испортил Драко, уже во второй раз ворвавшийся в отцовский кабинет без приглашения. Как с цепи сорвался — попал под влияние своих дружков-оборотней! Начал было упрекать отца. Отца! Мол, он просил девчонку для себя, чтобы защитить ее. А не чтобы кто-то воспользовался ею… Луциус возмутился: и поймана была грязнокровка благодаря ему лично и его деньгам, и заплатил за нее тоже он — тридцать тысяч галлеонов! В два раза больше, чем рассчитывал, потому что волки устроили ему аукцион! Кстати, на аукционе были представители долоховского борделя. И если бы не он, Луциус, еще не известно, где эта грязнокровка была бы сейчас и перед каким по счету клиентом она бы раздвигала свои стройные ноги… Да если бы он не заплатил оборотням заранее, эти недочеловеки уже пустили бы ее по кругу, а потом просто сожрали бы живьем! Вон, в их поселении детеныши человеческими костями играют! Ну, Драко же в курсе — сам отцу эти истории рассказывал… Далее Луциус сослался на никем не отмененный средневековый закон. Он — лорд, поэтому действовал в своем праве. Вот станет его наследник Драко лордом — тогда и поймет своего отца. И пусть Драко передаст своей девке, чтобы та была благодарна за то, что ее облагодетельствовал сам лорд Мэлфой, и почитала произошедшее с ней за честь! От самого Драко отец, судя по всему, благодарности уже не дождется… В ответ на отцовский пламенный спич сын только и смог удрученно выдавить: — Ты мог хотя бы дать ей воды — она была обезвожена… Она же могла погибнуть! «Вот и причина странной сухости внутри девчонки», — осенило Луциуса, а вслух он сокрушенно произнес: — Да, здесь ты, действительно, прав. Я об этом как-то не подумал. Что ж, я тешусь мыслью, что с нею все обошлось. На том этим утром и расстались отец и сын Мэлфои. Остаток дня мистер Мэлфой — искусный темный волшебник и примерный семьянин — провел в своем кабинете, готовясь к проведению ночного магического ритуала. Теперь, после разговора с сыном — хотя сын преимущественно молчал — новоприобретенные воспоминания выглядели уже не так приятно. Луциус признался себе с досадой, что надо было действовать иначе. Ведь он собирался совращать девчонку настойчиво и неторопливо, постепенно возбуждая в ней похоть. В какой-то момент ему просто не хватило терпения и все случилось так, как случилось. Его план, разработанный в мельчайших деталях и основанный на темной любовной магии, уже вызывал сомнения и начинал трещать по швам.***
Поздним вечером того же воскресного дня в супружеской спальне Мэлфоев леди Нарцисса в отделанной кружевом ночной рубашке и пышном пеньюаре сидела на банкетке перед трюмо и расчесывала свои прекрасные длинные волосы цвета белого золота. Рассеянно напевая под нос мотивчик из одной известной итальянской оперы, из ванной комнаты появился Луциус, одетый в халат из темного тяжелого шелка. Он подошел к изголовью кровати и, сделав вид, что поправляет подушки, незаметно вытащил из кармана и сунул под матрас маленькую серебряную шкатулку. Сегодняшней ночью он собирался исполнить давно задуманное. Ничего не заметившая Нарцисса решила поделиться с мужем историей бедняжки Гермионы. И не только. — Луциус, я думаю, что ты уже знаешь… — немного неуверенно начала она. — Да, моя дорогая Цисси, я слушаю тебя, — голос Луциуса дрогнул, излучая всю нежность, на которую он был способен. — Драко в последнем рейде нашел ту самую… маглорожденную, которая сейчас вне закона. Он привел ее в мэнор и поселил в своих покоях. Наш сын совершил благородный поступок. Но не накличет ли это неприятности на нашу семью? — Нарцисса с тревогой взглянула на мужа. — О, я так рад, что у нашего мальчика все получилось! А ради безопасности нашей семьи и твоего спокойствия я готов все устроить, — Луциус действительно был рад этой небольшой лжи сына, освободившей его от необходимости лгать самому. — Девчонку можно оформить как домашнюю рабыню для Драко. Это сейчас довольно распространенная практика относительно гр… маглорожденных. — Луциус, то, что ты предлагаешь, — ужасно и несправедливо! Волшебники не должны быть чьими-то рабами! Должен же быть другой выход! — Дорогая, я здесь другого выхода не вижу, — мягко ответил он жене. — Грязнокровки могут быть либо рабами, либо… просто не быть. Все идет к тому, что все они, в конце концов, окажутся у дементоров. Или у оборотней… Пока Нарцисса слушала мужа, ее лицо все больше мрачнело. — Цисси, я понимаю, у тебя — доброе сердце. Но не стоит благородной леди расстраиваться из-за каких-то грязнокровок. Дорогая, ты слишком чувствительна, это может вызвать у тебя мигрень, — участливо произнес любящий муж. Нарцисса глубоко вздохнула, прежде чем решиться продолжить разговор. — Луциус, я прошу выслушать меня, — осторожно начала она, пытаясь сохранять спокойный тон. — Выслушать до конца и не прерывать… По поводу оборотней. Во время твоего пребывания в Азкабане оборотни, которые жили в мэноре при Темном Лорде… они… пытались… покуситься на мою честь… Меня спас Драко — он услышал мои крики. Их было трое, но наш мальчик справился с ними и отстоял мою честь и честь нашей семьи. Лицо Луциуса исказилось и побагровело, глаза налились кровью. Обрушившаяся на него лавина гнева напрочь снесла продуманный образ влюбленного волшебника. — Кто?! Кто это был?! — взревел он. В неистовом порыве он выхватил свою трость из специального кольца-держателя в изголовье кровати. В этой трости находилась его волшебная палочка. Бешеная ярость душила его, подвигая немедленно найти и уничтожить мерзавцев. И истребить. Всех. До единого. — Не знаю, я их не запомнила. Они были слишком уродливы. Но Драко их всех запомнил. И отметил, — тихо ответила Нарцисса. Спокойный голос жены немного отрезвил уязвленного в самое сердце лорда. — Драко запомнил… — повторил он, злобно раздувая ноздри. — Это хорошо. Но почему ни ты, ни он не рассказали мне раньше?! — Я хотела сделать это сама, поэтому взяла с нашего сына слово, что он ничего тебе не расскажет. Хмуря брови и тяжело дыша, Луциус вернул свою трость на место… — Луциус, дорогой, — мягко продолжила Нарцисса, — когда ты вернулся из Азкабана, ты был нездоров. Темный Лорд отнял у тебя волшебную палочку. С нашей семьей перестали считаться. А оборотни как раз набирали силу, и Темный Лорд назначил их своими основными союзниками. На Беллатрису у меня надежды не было — после четырнадцати лет заключения в Азкабане она почти утратила рассудок и могла только усугубить ситуацию… Нам нельзя было начинать противостояние с неизвестным исходом. И тогда я решила, что пока не время… Но только пока… Кстати, Драко недавно сообщил мне, что тех самых оборотней больше нет. Муж с удивлением взглянул на Нарциссу. Леди Нарциссу… — Луциус, — и она строго посмотрела на него, — хочу, чтобы ты уяснил: я благодарна Драко за то, что он защитил мою честь и сдержал данное мне слово. И я жду от тебя если не такой же благодарности по отношению к нашему сыну, то хотя бы уважения к нему. Мне кажется, что ты еще не вполне осознал, что наш сын вырос и стал волшебником, способным постоять не только за себя, но и за свою семью. А про ту неприятную историю я хотела бы забыть как можно скорее. В ту ночь супругам было не до романтики. Нарцисса забылась тревожным сном. Луциусу не спалось. Его самонадеянный план использовать Темную магию для возрождения чувства любви был основан на ложных посылах. Ритуал, который можно было втайне проделать с любой другой ведьмой, оказался неисполнимым по отношению к его жене, к его леди. Их обновленные чувства не должны были вырастать из обмана. Но то, что этот план окончательно провалился, уже не имело никакого значения. Теперь Луциусом овладела совсем другая идея: за покушение на честь своей жены — леди Мэлфой, хозяйки мэнора, Хранительницы его Рода — он должен был сам отомстить оборотням. Он должен был уничтожить их всех! И он сделает это с помощью Темного Лорда. Исполняя его Темную волю, Луциус рисковал своей жизнью в Департаменте тайн, и в результате — попал в Азкабан. В его Темном присутствии и при его Темном попустительстве семья Луциуса подвергалась опасности. А еще Темный Лорд лишил его — потомственного лорда Мэлфоя, герцога Волшебной Британии! — волшебной палочки, тысячелетней семейной реликвии… Лорд не просто прилюдно унизил его перед другими Пожирателями, вместе с палочкой он уничтожил уникальное хранилище древних заклинаний всего Рода Мэлфоев! С тех пор Луциус был вынужден пользоваться палочкой запасной, купленной еще при его поступлении в Хогвартс, — палочкой, которая и вполовину не обладала возможностями своей славной предшественницы. В каком-то смысле Темный Лорд ему задолжал…***
