Я подарю тебе Луну и Звезды

7 июня 1998 года, воскресенье. Мэлфой-Мэнор. Драко и Гермиона, утомленные вчерашним празднованием, собирались оставаться в постели до обеда. Но ровно в восемь утра в спальне появилась Пинки, стыдливо трепеща ушками. Опустив глаза, эльфийка передала юной паре, что хозяйка мэнора, леди Нарцисса, ждет их к завтраку в малой столовой через час. «Ждет обоих», — подчеркнула малышка Пинки. Гермиона была очень взволнована этим известием. Ее страшила предстоящая встреча с мистером Мэлфоем. За эти дни она потратила столько душевных сил на попытки избавиться от гадких воспоминаний и преодолеть отвращение к собственному телу. Хотя о случившейся с ней беде знали только трое, включая ее саму, она все еще страдала от мучительного стыда и страха. И теперь, когда ее жизнь стала приходить в равновесие, все это угрожало снова нахлынуть на нее, как только она столкнется лицом к лицу с этим темным волшебником… Но почему она должна чего-то стыдиться перед тем, кто сам перед ней виноват?! Почему она так боится встреч со старшим Мэлфоем? Будто он только и ждет, чтобы снова уязвить ее унижающими словами или, не дай Мерлин, действиями! Но долго избегать встреч с мистером Мэлфоем не получится, фактически он — ее законный хозяин. Что ж, пришло время взглянуть в глаза своему страху… Тем более что Драко обещал ей поддержку. Да и сам мистер наверняка не решится учинить скандал в присутствии своей жены, леди Нарциссы. Гермиона понимала, что в ее интересах скорее вернуться к нормальной жизни, насколько это будет позволено в ее ситуации… Сегодня она смело посмотрит в глаза своему обидчику. Она — гриффиндорка, она справится. А еще приглашение миссис Мэлфой дарило девушке слабую надежду на возрождение справедливости. Ведь Гермиона всегда считала всех волшебников равными друг другу, и себя — не ниже других. Девушка надела свое новое бирюзовое платье, домовиха Пинки причесала ее в новом «французском» стиле — со ставшими послушными волосами можно было создавать любые варианты причесок. На этот раз косички располагались равномерно по всей голове, на затылке собираясь в большой свободный узел. Гермиона знала, что должна выглядеть аккуратно и строго. Но получилось очень женственно и романтично.

***

Семейные завтраки в мэноре обычно проходили в малой столовой, находившейся на втором этаже угловой башни, носившей название Столовой и соединявшей фасадную часть мэнора с его жилым западным крылом. Расположение малой столовой было удачным — сквозь ее широкие стрельчатые окна вкушавшие пищу могли любоваться видом на живописный окрестный парк. Миссис Мэлфой — гладко причесанная, в закрытом сером платье с белым кружевным воротничком — привычно главенствовала за семейным столом, уже сервированным к завтраку. Мистер Мэлфой задерживался в своем кабинете в ожидании совиной почты со свежими газетами с отчетом о пресс-конференции у Темного Лорда. Нарцисса встретила появление молодых волшебников улыбкой — она была рада, что Гермиона решилась. — Доброе утро, мама! — с чувством произнес Драко, держа за руку Гермиону, отставшую от него на полшага. — Доброе утро и вам, — улыбнулась Нарцисса. — Я рада, Драко, что сегодня ты не один. Вместо ответа сын чуть кивнул и пропустил Гермиону немного вперед, давая ей возможность поприветствовать леди-хозяйку. — Доброе утро, миссис Мэлфой, — чуть севшим от волнения голосом ответила девушка. — Хочу поблагодарить вас за приглашение к завтраку. Конечно, мне привычней вместе с Драко… с вашим сыном принимать пищу в мансарде. Но я буду рада присутствовать за вашим семейным столом. — Что ж, я тоже этому рада, Гермиона. Надеюсь, со временем Мэлфой-Мэнор станет для тебя надежным прибежищем. А сейчас — прошу к столу. Разделим нашу скромную трапезу. Молодые люди расположились по левой — относительно хозяйки — стороне стола. Драко — ближе к матери, затем — Гермиона. Молодой волшебник отодвинул перед девушкой стул, а когда она уже садилась, немного задвинул. Он сделал это машинально, по привычке вежливого обращения с волшебницами. Но Гермиона все равно почувствовала себя неловко. Она пока не совсем представляла, как ей себя вести. Хорошо, что самого хозяина не было за столом!.. Наконец появился мистер Мэлфой — строгий черный камзол, прямая спина, выверенные движения. В левой руке — экземпляр «Ежедневного пророка». Он прошел к своему месту справа от Нарциссы и молча сел. Его не удивило присутствие за их семейным столом «мисс Грязнокровки». Жена, во избежание недоразумений, предупредила его об этом заранее. Он давно установил для себя, что Нарцисса как хозяйка в своем доме, имела право на любые капризы, но при четком соблюдении границ допустимого. И в данной ситуации он мог бы чувствовать себя более-менее комфортно, если бы не некая «предыстория»… И хозяин мэнора, слегка кивнув в сторону сына головой, принял еще более холодный и невозмутимый вид. Гермиона, такая нежная и красивая в новом платье, с новой прической, сидела ни жива ни мертва, не решаясь поднять глаза. В правой руке, лежавшей на коленке, она нервно мяла салфетку… Нарцисса подумала, что девушка просто стесняется в обществе малознакомых людей, и решила немного ее поддержать. — Гермиона, рекомендую взять на завтрак немного омлета. Он сегодня получился необыкновенно воздушным. — Спасибо, миссис Мэлфой, — ответила девушка, старательно справляясь с волнением. — Пожалуй, я так и сделаю. — Желаю всем приятного аппетита, — сказала хозяйка, приступая к еде. Драко, как истинный джентльмен, положил Гермионе в тарелку два куска омлета и несколько веточек базилика, пододвинул поближе небольшую продолговатую тарелку с подсушенными ломтиками белого хлеба. Сам он, как и его отец, предпочел жареные говяжьи колбаски под острым томатным соусом. Какое-то время все ели молча. Домовихи Мипси и Пинки в белоснежных кружевных передничках поверх голубых туник незаметно убирали опустевшие тарелки. Немного позже Мипси исчезла, чтобы появиться с парящим в воздухе подносом с двумя чайничками с заваренными в них чаями — черным и зеленым, сахарницей и сливочником. Следом за ней появилась Пинки с большим блюдом со свежими сдобными булочками с изюмом. За ними обеими чинно ступал меж своих длинных ушей личный домовик Луциуса Тоби, внимательно следя за левитирующим рядом с ним большим чайником с кипятком. Гермиона, беря пример с Нарциссы, попросила себе зеленый чай с молоком. Пока Мипси наливала всем чай, мистер Мэлфой прятался за газетой. Он уже нашел отчет с пресс-конференции и читал его, периодически хмыкая, — в пост-релизе не было ни слова о «благотворительном» фонде Повелителя. — Луциус, — не выдержала Нарцисса, — может быть, ты поделишься с нами, что пишут о пресс-коференции Темного Лорда? — Обычную ложь, дорогая, — любезно ответил супруг. — О том, как новая власть и газетчики договорились жить душа в душу. Рита Скитер, к примеру, рассыпается в комплиментах Темному Лорду и превозносит все его начинания. И все же, она хотя бы не перевирает цитаты спикеров! Да, кстати, вот кое-что интересное… О новой политике относительно грязнокровок, — и Луциус презрительно ухмыльнулся, многозначительно взглянув поверх газеты на сидевшую напротив него девушку. Гермиона стойко выдержала взгляд его холодных глаз цвета стали, хотя в этот момент все ее внутренности сжались в комок… И Мэлфой-старший, глядя в газету, начал цитировать Корбана Яксли, начальника Департамента магического правопорядка: «Грязнокровки автоматически лишаются магического статуса и переходят в статус рабов… Исключительное право первой продажи передано Министерству… Организованы центры продажи грязнокровных рабов новым хозяевам… Список центров прилагается…» Ну что ж, если мистер Мэлфой рассчитывал сломить Гермиону этой информацией, то он просчитался. Для нее тут ничего нового не прозвучало. Она уже не та маленькая наивная девочка в его кабинете… А мистер продолжал зачитывать громким, размеренным голосом: — «Грязнокровки, оказавшие сопротивление новой власти любым способом — действием, словом, помыслом — будут отправлены в Азкабан». Нарцисса нахмурилась. Несложно было догадаться, что пытался сделать ее супруг. Решив не спорить с женой, он, обидев и запугав гостью, собирался добиться, чтобы та сама отказалась от присутствия на завтраках аристократов. — Луциус, дорогой, не стоило зачитывать нам всю газету целиком. Не всем это может быть интересно… — попыталась исправить неловкую ситуацию леди. Она ободряюще взглянула на девушку. — Нет, почему же, мне интересно. Это ведь касается всех маглорожденных, — тихо произнесла Гермиона. И, будто продолжая старый разговор, она насмелилась задать вопрос: — Мистер Мэлфой, вы сами говорили, что развитие просвещения вытеснило рабство волшебников из магического сообщества. Так почему вы сейчас ратуете за рабство, торговлю людьми?! Ведь этим вы как бы отказываетесь от достижений просвещения… Мистер Мэлфой не ожидал от «мисс Грязнокровки» такой прыти. Пора было поставить девчонку на место. Он отложил в сторону аккуратно сложенную газету. — Никакого отказа от «плодов просвещения» я здесь не вижу. Грязнокровки, будучи не совсем людьми, заняли несвойственное им положение в магическом мире. Сейчас происходит обратный процесс: грязнокровки возвращаются туда, где им и положено быть согласно их естественной, животной природе. — То есть вы приравниваете к животноиу человека с магическими способностями из-за некого «статуса крови», который никто и никогда не изучал?! — не смогла сдержать возмущения девушка. — За высказывания сомнений в основном постулате расовой теории Повелителя можно и в Азкабан отправиться… — угрожающе произнес мистер Мэлфой. — Луциус! — воскликнула Нарцисса в попытке остановить мужа. Но ее Луциус уже разошелся. — Да, кстати… Вот еще одно новшество. Грязнокровки, уже достигшие возраста согласия в 16 лет и привлекательные внешне, будут направляться в «Домá Долохова», то есть в бордели… Вот там они и будут пользоваться вполне заслуженным спросом… — голос мистера Мэлфоя сочился ядом, презрительно прищуренные стальные глаза словно впились в девчонку. Нарцисса замерла — она не подозревала, что ее муж способен говорить девушкам такие страшные вещи. Драко под столом сжал правую руку Гермионы. Гермиона почувствовала, как ее щеки вспыхнули от прилива отчаянной крови… — Если, по-вашему, мы — грязнокровные животные, то не будет ли секс с такими, как мы, считаться грязным извращением?! — воскликнула она. Повисло неловкое молчание… Мистер Мэлфой-старший не посчитал нужным оставаться здесь дóльше, тем более что свой завтрак он уже закончил. Он встал и, кивнув жене и сыну: «Нарцисса! Драко!», покинул столовую, чтобы вернуться в свой кабинет. Забытая им газета осталась лежать на столе. Расстроенная таким завершением завтрака Гермиона начала извиняться: «Простите, миссис Мэлфой… я не думала, что все так… закончится». На что хозяйка мэнора ответила ей: «Что ж, девочка, ты отбивалась от лорда Мэлфоя его же оружием. Надеюсь увидеть тебя здесь завтра утром». От бушевавшего в крови адреналина руки девушки слегка подрагивали. Но несмотря на это, ее первое появление на завтраке прошло вполне сносно. Конечно же, мистер Мэлфой в очередной раз продемонстрировал ей свое презрение и то, что он не собирается ее щадить и всегда будет стараться унизить. Но ему не удалось застать ее врасплох, и свой первый словесный «бой» с ним она выдержала. А еще она успела увидеть в его газете колдографию Джинни с той пресс-конференции. Как Джинни там оказалась? Неужели она сотрудничает с Темным Лордом?! И Гермиона попросила Драко взять газету с собой. Сам же Драко был крайне удивлен тем, что испытал злорадное удовлетворение, когда его девчонке удалось посрамить отца и вынудить того позорно бежать из собственной столовой.

***

Луциус Мэлфой в состоянии холодного бешенства метался по своему кабинету. Да как они посмели издеваться над ним, лордом Мэлфоем?! Сначала он должен был сидеть за одним столом с этой умытой-причесанной-приодетой «мисс Грязнокровкой», а по сути — рабыней! Правда, тут Луциусу пришлось признаться себе, что он не ожидал увидеть ее настолько похорошевшей… А потом эта выскочка кинула ему в лицо обвинение чуть ли не в зоофилии! Хорошо, что Нарцисса ни о чем не догадывается… И ладно, что она явно благоволит девчонке, — он уже привык к мягкотелости своей жены там, где стоило проявить жесткость характера. Но Драко?! Сын явно сопереживал своей грязнокровной шлю… наложнице! Как бы развлечение наследника не переросло в чрезмерное увлечение! А ведь эта грязнокровная ведьма может вскружить голову и взрослому волшебнику, что уж тут говорить о молодом и неопытном?! Девчонка явно нуждалась в серьезном вышколе. Может, ему не стоило торопиться передавать этот «подарок» своему сыну? Луциус окинул кабинет сердитым взглядом, невольно задержав его на том месте, где совсем недавно стояла оттоманка. От этого предмета мебели пришлось избавиться — оттоманка отвлекала от дел, напоминая о том, что вспоминать не надо было, но и забывать не хотелось… А ведь еще совсем недавно девчонка в его руках была так слаба и беспомощна! И молила его о снисхождении! А тут вдруг осмелела, почувствовав поддержку Нарциссы и Драко! Но как надолго хватит этой поддержки?!

***

Тем временем Драко решил пригласить расхрабрившуюся Гермиону в святая святых — в семейную библиотеку. Девушка согласилась сразу. Чтобы успокоить разбушевавшиеся эмоции, требовалось отвлечение на что-то доброе и вечное, и библиотека Мэлфоев соответствовала обоим критериям. Библиотека занимала объединенные в одно пространство первый и второй этажи другой угловой башни мэнора — Библиотечной, соединявшей жилой западный флигель с северным, в котором располагались зимний сад и оранжерея. Чтобы попасть туда с первого этажа, нужно было слева от парадной лестницы войти под арку узкого сводчатого коридора и дойти до самого его конца. Или же пройти через примыкавшую к коридору анфиладу роскошных гостиных. Второй вариант был гораздо более впечатляющим, поэтому Драко выбрал именно этот путь — ему очень хотелось поразить Гермиону великолепием своего дома. Но он забыл о некоторых «дьявольских» мелочах. Первая гостиная, в которую они зашли, называлась «английской» в соответствии с царившим в ней классическим стилем — с темными дубовыми панелями на стенах цвета мяты, камином и расставленными возле него обитыми темно-бордовой кожей большим диваном и креслами. На полу между ними лежал светлый персидский ковер с орнаментом в зеленых и бордово-пурпурных тонах. Середину ковра обозначал невысокий столик из красного дерева. Выходившие на запад окна обрамляли полосатые портьеры из тяжелого шелка, а под окнами, на небольшом подиуме, был установлен комнатный рояль. С покрытого лепниной высокого потолка свисала бронзовая люстра со множеством горевших в ней «вечных» свечей. Эта английская гостиная походила на гостиную Большую, находившуюся в восточном флигеле. Но в отличие от Большой, стены гостиной малой были отведены под портреты исключительно представителей славного рода Мэлфоев — ближайших предков нынешних хозяев. Центральное место над камином занимал портрет самой леди Нарциссы. Изображенная на нем молодая волшебница могла заворожить своей живой красотой любого, оказавшегося в гостиной в роли случайного созерцателя… Увидев вошедшую молодую пару, Мэлфои-предки на портретах зашевелились и зашушукались. Послышались шепотки: «Грязнокровка… Драко связался с грязнокровкой… Какой немыслимый скандал!» Дебра Мэлфой, оставившая по себе память как о чистокровной девственнице, а на самом деле — старой деве и ханже, срочно покинула собственный портрет, чтобы появиться в соседней комнате на портрете своей пра…прапрабабки и обсудить с ней эту «горячую» новость. Вспомнив, что его чистокровные предки довольно несдержанны в своих суждениях, Драко быстро подхватил Гермиону под руку и бодрым шагом провел ее в следующую гостиную, выполненную уже во французском дворцовом стиле. Эта комната освещалась пышной хрустальной люстрой, призванной множить отражения свечей в своих пламеневших подвесках. Возле роскошно украшенного камина располагались несколько полосатых двухместных диванов «для влюбленных» со стоящими рядом позолоченными торшерами со свечами. Посреди комнаты находился изящный стеклянный столик, на котором горделиво возносили свой аромат свежие розы, красовавшиеся в высокой фарфоровой вазе. Здесь на бежевых стенах, щедро расписанных позолотой, нашли свое пристанище изображения совсем уж древних предков Мэлфоев, начиная с самого первого — Армáна Мальфуá, прибывшего на туманный Альбион из Франции вместе с Вильгельмом I Завоевателем. Основатель рода в Волшебной Британии был изображен как убеленный сединами волшебник, державший в руках некие свитки с магическими письменами. Все местные портреты уже были оповещены о визите «грязнокровки» со слов перебежавшей к ним Дебры, но сохраняли ледяное безмолвие, беря пример с мудрого старца Армана, знавшего цену как словам, так и молчанию. В комнате раздавались лишь возмущенные возгласы Дебры. Их не оставил без внимания портрет мужественного воина в латах и верхом на коне. Это был сын Армана, Рауль Мальфуа, вошедший в историю как покоритель городов и женских сердец. Он произнес громко и отчетливо: «В наше время рыцари не сильно заморачивались чистокровностью. Главное, чтобы деви́ца целовалась жарко». Дебра вознегодовала: «Стыдитесь! Не забывайтесь — здесь присутствуют ведьмы-девственницы!» На что доблестный сэр Рауль ответствовал философически: «Вот из-за таких чрезмерных блюстительниц чистоты и было нарушено равновесие нашего славного Рода». Но Драко и Гермиона реплик сэра Рауля не слышали, поскольку самые старые портреты были написаны до изобретения «говорящей» краски и могли общаться только с другими портретами. Молодая пара быстро прошла в очередную, уже третью гостиную, оформленную в древнеегипетском стиле. На светлых оштукатуренных стенах над изображениями старых египетских богов раскинула золотые крылья священная птица-феникс Бенну, а под ними извивался змей Апоп — огромный и грозный. На изящных деревянных столах лежали древние папирусы, на полках и этажерках стояли запечатанные керамические канопусы. Выход из комнаты охраняли статуи сидящих сфинксов, хмурые взгляды которых, казалось, неотступно следили за вошедшими. Волшебники, не задерживаясь, проследовали мимо сфинксов. Те же лишь медленно повернули свои головы им вослед. Обстановка четвертой гостиной переносила своих посетителей в индийский храм, наполненный запахами благовоний, тонкими струйками дыма зависшими над бронзовыми курильницами. По стенам комнаты вились в вечном танце змеиные божества — Наги и Нагини. Хранителями таинств этой комнаты служили статуи священных кобр с воинственно раскрытыми капюшонами и горящими в полумраке рубиновыми глазами… Гермиона поежилась — нефритовые змеи показались ей слишком живыми, ей даже послышалось исходившие от них то ли тихое шипение, то ли вкрадчивый шепот. Но Драко двигался к цели не отвлекаясь и только крепче сжал руку девушки. Все также не останавливаясь, пара прошла в последнюю гостиную — китайскую, в царство драгоценного фарфора. Вычурные вазы различной величины и степени прозрачности стояли по углам, а за стеклянными витринами, внося оживление в музейный покой, кивали головами в разные стороны китайские болванчики, изображавшие мудрецов. Стены комнаты были затянуты расписанными вручную шелками. На месте, противоположном входу, стоял на задних лапах ярко раскрашенный большой фарфоровый дракон. Драко подошел к нему и вложил свою ладонь в его открытую пасть. В тот же миг стена за спиной дракона дрогнула и медленно отъехала в сторону, открывая проход в Библиотечную башню. Как бы ни была впечатлена Гермиона «пробегом» по комнатам-странам, главным источником благоговейного восторга для нее могла быть только библиотека! Размеры библиотеки Мэлфоев впечатляли. Ее высокие двойные стеллажи представляли собой четыре концентрические окружности, поделенные на четыре секции широкими проходами, которые радиально расходились из центра помещения. В конце прохода, указывавшего на север, широкая деревянная лестница с отполированными перилами и ступеньками из дуба вела на второй этаж библиотеки — на круговой мезонин, ограниченный дубовой балюстрадой. В стенах на уровне третьего и четвертого этажей башни были прорезаны большие окна, сквозь которые свет дневного светила озарял этот храм знания и мудрости. В темное время суток библиотеку освещала огромная бронзовая люстра, свисавшая из центра потолка, и множество подсвечников, паривших между секциями. Драко провел Гермиону в центр библиотеки — на небольшую круглую площадку, на которой стояли внушительный письменный стол в виде бюро и довольно жесткое кресло, предназначенное для работы. Наверное, в ящиках этого стола-бюро находилась библиотечная картотека… Девушка задрала голову, чтобы охватить взглядом библиотечные стеллажи во всю их высоту — и у нее немного закружилась голова. Драко подхватил ее под руку и помог сесть в кресло… Гермиона восхищенно вздохнула. Какое бесконечное множество томов! И везде чувствовался безупречный порядок… Она заметила секцию с древними фолиантами. «Надо будет их обязательно просмотреть», — подумала девушка. Драко смотрел на нее улыбаясь. Ему удалось-таки ее поразить! — Кстати, тут есть даже диван, — нарушил он благоговейное молчание. — Сильно впечатленные библиотекой могут прилечь на него и позволить себе отдохнуть. Драко обернулся к проему в стене, из которого они с Гермионой недавно вышли. Сам проем уже закрылся, но слева от него вдоль стены, действительно, располагался большой кожаный диван с угловой оттоманкой, возле которого стояли маленькая этажерка и торшер со свечами. По другую сторону от закрывшегося прохода находились два двойных кресла и между ними — небольшой чайный столик. Казалось, что в библиотеке все было предусмотрено для желавших отдохнуть или подкрепиться… — Нет, спасибо, я уже пришла в себя, — девушка положила на стол перед собой газету. — Я как раз хотела ознакомиться со статьей в «Пророке». Драко вздохнул: Гермиона не поняла его намека. Он смотрел на нее и не мог отвести взгляд. Вопреки спокойному тону глаза ее блестели, а щеки пылали, возвращая Драко воспоминания о прежней Минни. Он еле сдержался, чтобы не схватить ее. Но Гермиона намек поняла. Просто библиотека в данный момент интересовала ее больше. А еще эта ее «непонятливость» была очередной попыткой продемонстрировать самой себе, что она может управлять ситуацией. Из газеты Гермиона узнала, что ее подруга Джинни в Хогвартсе занимается развитием квиддича. А тут еще Драко дополнил картину, рассказав, что Джинни живет в Хогвартсе у Темного Лорда, заменив тому ушедшую в мир иной Беллатрису Лестрейндж. Конечно же, Гермиона была потрясена этим известием, но решила не делать поспешных выводов, пока сама не поговорит с Джинни. Похоже, они обе были в ситуации несвободы. — Грейнджер, как долго ты собираешься оставаться в библиотеке? — не выдержал молодой Мэлфой. — Наверное, всю жизнь, если бы такое было возможно, — ответила она, улыбнувшись. Драко рассчитывал провести время в библиотеке немного по-иному. Но этот их визит не последний, так что он мог и подождать. — Ладно, — произнес он, — зато я не собираюсь проводить здесь всю свою жизнь. И чтобы ты могла заходить сюда самостоятельно, открою тебе сюда доступ. Я так понимаю, что заходить ты будешь через обычную дверь. И Драко сделал приглашающий жест рукой в сторону двустворчатой двери, находившейся в конце одного из проходов между стеллажами. — Дверь открывается в коридор первого этажа. Оттуда также можно попасть в зимний сад, — рассказывал Драко, выходя из библиотеки вместе с Гермионой. Волшебники вышли на площадку с большим круглым окном, из которого можно было увидеть часть хозяйственного двора, и двумя совершенно разными дверьми. Сейчас они стояли лицом к двери библиотечной — она была двустворчатой, с витыми коваными решетками, защищавшими вставки из матового стекла. С левой стороны от двери располагался арочный вход в длинный коридор первого этажа, а если бы они обернулись, то увидели бы, что за их спиной, в еще одной арке, сквозь большую двустворчатую и полностью прозрачную дверь виднелись вечнозеленые растения зимнего сада. Слева, между входом в коридор и закруглявшейся стеной библиотеки, девушка заметила еще одну невысокую арку со ступенями, сбегавшими в темноту… «Спуск в подвалы мэнора?» — предположила она, и холодок пробежал по ее спине. Еще свежи были воспоминания о содержавшихся в подвалах мэнора пленниках Темного Лорда. Драко ткнул волшебной палочкой в свою ладонь — там выступила кровь. Затем он взял девушку за руку, повернул ее кисть ладонью вверх и осторожно кольнул туда острием волшебной палочки. На девичьей ладони медленно начали собираться капельки крови. — Все двери в мэноре открываются только перед представителями моего Рода. Ты же можешь попасть сюда либо вместе со мной, либо в сопровождении другого Мэлфоя. Но я дам тебе доступ в библиотеку. А еще — в мои покои. С этими словами Драко соединил их с Гермионой ладони так, чтобы кровь на них смешалась. Затем он провел своей ладонью по двери, оставляя кровавый след. Направив на пятно крови волшебную палочку, он пробормотал заклинание — кровь с шипением запузырилась и впиталась в дерево. — Грейнджер, теперь ты свободно можешь посещать библиотеку, — проникновенно произнес Драко, будто действительно возвращал Гермионе свободу. — Отныне ее магическая защита воспринимает тебя частью меня. Вроде как «Ты Кровь моей Крови и Кость моей Кости…» Зачем Драко произнес эти слова, он и сам не знал. Они вырвались как-то сами собой. В последнее время его тянуло совершать странные поступки и говорить бессмысленные слова, лишь бы впечатлить Гермиону и понравиться ей… А сегодня она выглядела такой воинственной и неприступной… Драко сделал глубокий вдох, задержал дыхание, медленно выдохнул, не позволяя себе утонуть в водовороте эмоций. Из-за своего магловского происхождения Гермиона не знала, что именно процитировал Драко, поэтому не обратила внимания ни на эти слова, ни на возникшее после них легкое колебание воздуха. Она услышала нечто совсем другое. Как холодный душ на Гермиону обрушилось осознание: она здесь рабыня. У нее отнята свобода… Девушка решительно вошла в библиотеку, даже не обратив внимания на двери, гостеприимно распахнувшиеся перед ней. Она прошла в центр и села в кресло перед столом-бюро. Один из ящичков тут же послушно выдвинулся, бесхитростно предлагая ей свое содержимое. Драко великодушно отошел в сторону, чтобы не смущать «неофита». Он помнил, что она любила разобраться во всем сама. Гермиона машинально перебирала пергаментные карточки… Магловские девчонки мечтают о средневековых замках, о себе как о прекрасных девах, о верных им рыцарях и о слагающих о них стихи менестрелях, о выручающих их добрых волшебницах и покоряющихся им огнедышащих драконах… А ей удалось не только попасть в этот мир мечты, она сама оказалась волшебницей — частью магического мира! Семь лет тому назад она была так счастлива оттого, что попала в свой собственный сказочный мир! Все эти годы она так прилежно училась, столько вложила усилий, чтобы оказаться на одном уровне и даже превзойти тех, кто родился и жил здесь изначально. Сам Дамблдор прочил ее в новые Министры магии… А оказалось, что современен здесь только уровень гигиены, в то время как нравы и законы — средневековые… Все застыло в моменте отделения мира магии от преследовавшего его мира маглов — где-то на уровне XVII-го века. Здесь существует своя «инквизиция» и процветает своя «охота на ведьм»! А чистокровные волшебники охотятся на маглорожденных — на таких, как она. Собираются всех уничтожить. Если кто и выживет — их ожидает рабство… Или выживут только те, кому повезет стать рабами?! Законов, запрещающих или отменяющих рабство, здесь нет. Она всего этого не знала, и теперь ей приходится ценой своей молодой жизни познавать темную изнанку средневекового общества… Ее, свободную, сильную и умную волшебницу, поймали какие-то жестокие людоловы и продали, выручив за нее большие деньги… У нее отняли волшебную палочку и лишили возможности пользоваться магией! И все это, с точки зрения общества Волшебной Британии, — приемлемо и законно! И кто теперь она? Она — рабыня! В чем смысл ее «новой» жизни? В том, что она — наложница, рабыня для сексуальных утех… Как жить ей дальше, зная, что в ее жизни от нее больше ничего не зависит?! Сколько еще позора и унижений ей предстоит узнать и пережить?! И сможет ли она подняться после падения? И настанет ли когда-нибудь это «после»?.. Все это было так несправедливо! Хорошо, что мама с папой никогда не узнают, что случилось с их девочкой. Хоть бы они все еще были живы… Осознание своего нового положения принесло сильную душевную боль… Боль из-за утраченных иллюзий. Но слез больше не было. Что ж, ей, пришедшей в мир магии и уже не представлявшей свою жизнь без магии, придется принять эту реальность такой, какой она оказалась. Возможно, еще не все потеряно и что-то можно будет изменить в лучшую сторону — либо ее собственную жизнь, либо этот гребаный магический мир…

***

Тихим летним вечером Гермиона сидела в кресле на лоджии. За спиной сладко дремал Живоглот, теплым шерстяным полукольцом обернувшись вокруг ее поясницы. Она перебирала события сегодняшнего дня: странное поведение мистера Мэлфоя за завтраком, будто это она его обидела… посещение вместе с Драко библиотеки… новые платья, присланные миссис Мэлфой в качестве извинений за резкие слова ее мужа… По правде говоря, Гермионе было тяжело принимать помощь от леди Нарциссы. Отношение к хозяйке мэнора было двояким: тут присутствовали и обида, и вина. Причем обида была сильнее. Гермиона понимала, что оба эти чувства были беспричинны, ведь не было вины одной волшебницы перед другой в том, что совершил с Гермионой муж Нарциссы. Гермиона осторожно встала, постаравшись не потревожить спавшего кота, и направилась в спальню. Драко собирался в ванную. — Драко, мне нужно… Она не успела договорить, а он уже подхватил ее на руки. — Я как раз хотел взять тебя с собой! — Погоди, я серьезно. Мы никогда это не обсуждали. Я о Нарциссе. Она… что-то знает? Или догадывается? Она же легилимент! Мне нужно знать… Я так не могу… Драко осторожно поставил девушку на пол и внимательно посмотрел на нее. — Мама — искусный легилимент, она контролирует собственное сознание и способна удерживать его от спонтанного проникновения в сознание чужое. Она никогда не применит легилименцию вопреки воле другого волшебника. А я никогда не расскажу ей о том, что произошло. Домашние эльфы ничего об этом не знают. Да если бы и знали — они скорее умрут, чем станут обсуждать жизнь хозяев. Так что случившееся с тобой останется нашей тайной, — говорил он ей со всей серьезностью. И неожиданно для самого себя добавил: — Повторяй за мной слова старинной клятвы: «И ни один посторонний не услышит наших жалоб…» Гермиона послушно повторила. Для нее так будет лучше, пусть никто об этом не знает. Драко любил свою мать и был готов оберегать от переживаний, которые могли ее ранить. Поэтому решил, что они никогда не откроют Нарциссе всю правду. Они никогда никому ничего не расскажут, чтобы до нее не дошли даже слухи. Так будет лучше для всех.

***