Глава 10. Дела семейные
28 марта 2025 г., 10:20
Вторая неделя июня 1998 года. Мэлфой-Мэнор.
Завтраки вчетвером в семействе Мэлфоев потихоньку становились привычным делом. За столом мистер Мэлфой игнорировал «мисс Грязнокровку», храня холодное молчание, — Нарцисса настоятельно попросила мужа не нагнетать обстановку во время еды. Обеды проходили в том же составе, но уже без главы семьи. Луциус был волшебником заняты́м и очень деятельным, он владел несколькими бизнесами, требовавшими, по его словам, постоянного внимания. Драко тоже иногда отсутствовал — продолжалось его участие в рейдах, которых пока не становилось меньше.
В дни, когда отлучался Драко, совместный обед отменялся. Для Нарциссы такая трапеза переставала быть семейной, хотя моментами Гермиона и вызывала у хозяйки воспоминания о недавно погибшей сестре. Но чем дóльше наблюдала Нарцисса за гостьей, тем меньше находила между ними сходства. Разве что в некоторых чертах внешности… Не ощущалось в девушке того самого «блэковского» сильного и неистового характера, что был так хорошо скрыт за фасадом аристократического воспитания. «Она довольно скромна, иногда даже стеснительна. А еще называли ее выскочкой! Да уж, происхождение многое определяет», — думала в такие моменты волшебница.
Гермиона же в отсутствие Драко чувствовала себя неловко и уязвимо — к несчастью, девушке было что скрывать от Нарциссы. В такие дни каждая из волшебниц занималась своими делами: Нарцисса лелеяла растения в зимнем саду и оранжереях, Гермиона посещала библиотеку.
***
13 июня 1998 года, раннее утро субботы. Редакция газеты «Ежедневный пророк». Луциус еще до завтрака успел прочесть завтрашний номер «Пророка» и теперь, срочно переместившись по каминной сети в редакцию этой газеты, потрясал своим экземпляром перед ошарашенной Ритой Скитер. Воскресный номер газеты печатался в ночь с пятницы на субботу и поступал в продажу утром уже следующего, воскресного дня. Но по недавнему настоятельному требованию «элитарного подписчика» лорда Мэлфоя ему этот номер стали доставлять совиной почтой утром в субботу — на всякий случай, потому как именно в воскресном номере присутствовал раздел «Светские хроники». Как раз короткая заметка из этого раздела под интригующим названием «Скандал в чистокровном семействе?» и вывела из себя благородного аристократа. В статье содержались порочащие Мэлфоев сведения! «Из достоверного источника редакции стало известно, что семья чистокровных волшебников-аристократов Мэлфоев недавно приобрела в собственность рабыню-грязнокровку Гермиону Грейнджер, скандально известную своими любовными похождениями еще во времена ее учебы в Хогвартсе, о чем «Пророк» уже информировал своих читателей. Наш источник также сообщает, что означенная рабыня-грязнокровка была куплена семейством чистокровных волшебников в качестве наложницы для доставления удовольствий особого рода молодому наследнику Драко Мэлфою. Поскольку глава семейства лорд Луциус Мэлфой еще совсем не старый волшебник, рискуем предположить, что доставлять удовольствие темпераментная грязнокровка будет не только Мэлфою-младшему. Неужели эта чистокровная семья оказалась на пороге нового скандала, который, весьма вероятно, может завершиться разводом между леди и лордом Мэлфоями? Редакция будет держать своих читателей в курсе этой эпатажной истории, происходящей в одном из самых известных аристократических домов Волшебной Британии». — Что вы себе позволяете?.. — Луциус яростно шипел, не желая привлекать к себе излишнее внимание посторонних. — Я — женатый волшебник! Вы даже не представляете, как ваш пасквиль может отразиться на драгоценном здоровье леди Мэлфой! Я требую немедленно удалить эту клеветническую статейку. Иначе я вас уничтожу! Сотрудники редакции уже начали обеспокоенно поглядывать в их сторону, и Рите пришлось пригласить мистера Мэлфоя в свой кабинет. — С чего вы взяли, что эта статья моя?! — попыталась все отрицать репортерша. Разъяренный маг приподнял зажатую в правой руке трость, направив к груди ведьмы набалдашник в виде змеи. Змея ожила и широко раскрыла свою пасть, злобно шипя и демонстрируя ядовитые зубы. С прошедшей пресс-конференции Луциус вынес единственную полезную информацию: Скитер панически боится змей. Его неприкрытая угроза возымела желаемый результат — нервы Риты не выдержали и ей пришлось сдаться. — Да, это написала я, — признала она с досадой. — К сожалению, материал нельзя убрать полностью из газетного номера, уже выпущенного из печати и готового к отправке. Но я могу слегка изменить текст в прототипе этого газетного номера, который хранится в самой редакции. А потом с помощью Протеевых чар это изменение произойдет во всех остальных экземплярах. Такое иногда делается. В экстренных случаях. — Считайте этот случай форс-мажором, — и Луциус без приглашения уселся в кресло, стоявшее рядом с рабочим столом репортерши. Предприимчивый аристократ был в курсе подобных манипуляций с информацией и потому так уверенно угрожал Рите. Он ни перед чем бы не остановился, чтобы не дать своей жене — его волшебнице, хозяйке его Дома, Хранительнице его Рода — увидеть этот грязный пасквиль. Он был готов даже подождать, пока Рита в его присутствии вносила одобренные им изменения в текст. После внесения правок окончание заметки с новым названием «Сюрприз в чистокровном семействе» уже выглядело так: «Поскольку глава семьи Луциус Мэлфой не жалеет денег для единственного сына и наследника Рода, то скрашивать одиночество молодого и на данный момент холостого волшебника будет красивая, умная и темпераментная рабыня-грязнокровка, в недалеком прошлом — одна из первых учениц Хогвартса. Как известно, Мэлфои всегда получают лучшее. Редакция и дальше с доброжелательным вниманием будет следить за жизнью этого чистокровного аристократического семейства, пользующегося заслуженной известностью в Волшебной Британии». Лорд Мэлфой покинул редакцию с пониманием, что сотрудничество с Ритой Скитер вполне возможно и может оказаться даже полезным. Леди Мэлфой увидела уже исправленный газетный вариант. И была крайне возмущена проявлением нездорового любопытства к частной жизни их семьи. Чтобы лишний раз не расстраивать Гермиону, добросердечная леди попросила сына не показывать девушке этот номер «Пророка».***
14 июня, воскресенье. Поместье Друэллы Блэк, вдовы. Решив не затягивать свой обещанный визит к бабушке Друэлле, Драко отправился к ней сразу же после завтрака. Он появился из камина в бабушкиной гостиной, отряхивая плечи от «дорожной» пыли. Друэлла Блэк встретила его, сидя в старинном кресле, — все те же прямая спина и характерная гордая посадка головы. На пожилой женщине было традиционное для нее черное платье, а ее седые волосы покрывала черная кружевная мантилья. Прошло больше месяца, как она потеряла свою старшую дочь Беллатрису. Но траур она соблюдала не только из-за этой потери. И не потому, что уже три года, как овдовела. В душевной скорби она пребывала давно. Впервые черное платье она надела двадцать пять лет тому назад — в знак траура по своей другой дочери, Андромеде. Ее, сбежавшую из дома к своему маглорожденному возлюбленному, отец Сигнус Блэк объявил не только мертвой, но и никогда не рождавшейся. Он собственными руками выжег портрет предательницы крови на фамильном гобелене и постарался забыть о ней навсегда. Друэлла же, надев черное, больше не меняла цвет своих платьев — чтобы всегда помнить о своей дочери и о том, что та совершила. — Добрый день, бабушка Друэлла, –вежливо поздоровался внук. — Как твои дела? Как здоровье? — Драко, мальчик мой, подойди ко мне, — и она протянула к нему свою руку. Драко быстро приблизился к старушке и склонил голову, чтобы поцеловать тыльную сторону ее сухонькой морщинистой ладони. Другой рукой пожилая волшебница ласково ерошила волосы своего единственного внука. — Со мною все в порядке, — ответила она. — Святой Мерлин, как же ты вырос с прошлого раза! — Бабушка, ты говоришь мне это при каждой встрече! И они рассмеялись, радуясь их общей шутке. Затем миссис Блэк жестом пригласила внука устраиваться в соседнем кресле. Мгновенно перед ними появились два домашних эльфа. Двигаясь быстро и бесшумно, они придвинули небольшой столик для чаепития, накрыли его узорчатой скатертью, затем установили чашки с блюдцами, небольшой чайник с травяным чаем и корзинку с булочками-витушками. Посередине столика по мановению бабушкиной руки возникли несколько пузатых баночек с разноцветными джемами, сваренными миссис Блэк из лепестков роз с добавлением известных только ей волшебных ягод и трав. Драко налил чаю себе и бабушке — она любила внимание внука. Волшебница пододвинула к нему открытую баночку с ароматным содержимым, сиявшим рубиновым цветом. — Угощайся, Драко. Это варенье из лепестков и плодов Красной Королевы. Оно улучшает состав крови, разгоняет ее по телу, румянит щеки. И вообще, очень полезно для молодых волшебников, — она взглянула на внука любящим взглядом и неожиданно спросила: — У тебя уже есть девочка на примете? Драко, протянувший было руку к булочке, на мгновение замер, застигнутый врасплох бабушкиным вопросом. Помня, что Друэлла — врожденный легилимент, он осторожно «включил» окклюменцию. Неожиданно возникшая перед его внутренним взором Гермиона была успешно оттеснена воспоминаниями о смеющихся Пэнси и Дафне. — Нет, бабушка, на примете никого нет. Школьные подружки уже почти год в Магической Франции. А новых знакомств я пока не завел, — ответил он, честно глядя в глаза пожилой волшебнице… Ведь нельзя же его Грейнджер назвать новой знакомой?.. Хорошо, что бабушка не читает газет! — А разве на твоем дне рождения не присутствовала некая молодая леди? — продолжила миссис Блэк разговор на волновавшую ее тему. — Миллисента Булстроуд?! Нет, бабушка, она была всего лишь моей гостьей. Как и мои друзья из Дома Слизерина. К тому же, Булстроуды — родня Блэков. — Ну да, ну да, они — наши дальние родственники, — Друэлла покивала головой, соглашаясь, и ненадолго задумалась. Она была хорошо знакома с Булстроудами и их дочерью, и случайно выхваченный ею у Драко образ девушки с огромными карими глазами и вьющимися каштановыми волосами не имел ничего общего с молодой Булстроуд. Пожалуй, та девушка больше походила на ее собственную дочь Беллатрису… или все-таки на Андромеду? Или это ей показалось? Она тосковала по своим дочерям и готова была искать сходство с ними в любой юной девушке… Пожилая волшебница вздохнула, отгоняя печальные воспоминания. Она должна выполнить то, для чего и пригласила своего внука. — Драко, ты — мой единственный внук, поэтому я решила передать тебе твою часть наследства уже сейчас. Хотя Луциус предпочел бы, чтобы это случилось после твоей женитьбы, как предписано магическим законом наследования. Но я — вдова и сама себе хозяйка, поэтому вольна поступить так, как хочу. А я хочу, чтобы ты, Драко, хотя бы частично вышел из зависимости от твоего хитрого и прижимистого отца. Конечно, мое наследие нельзя приравнять к наследию Мэлфоев, но это все равно значительно больше, чем у многих твоих друзей и знакомых. И она протянула ему материализовавшийся в ее руке лист пергамента. Драко взял пергамент, пробежал глазами: поместье Блэков, дом в Лондоне, круглая сумма на счете в Гринготтсе… И это все уже принадлежало ему! Он поднял благодарный взгляд на волшебницу и встал из-за стола. — Миссис Друэлла Блэк, я даже не представляю, как смогу отблагодарить вас за доброту и великодушие, — торжественно произнес он, снова целуя ее руку. И с чувством добавил: — Спасибо тебе, бабушка Друэлла. — Главной моей наградой будет твой счастливый брак и рождение здорового наследника, — ответила Друэлла, глядя чуть затуманившимся взглядом. Она нежно поцеловала внука в склоненную перед ней макушку. — Надеюсь, ты не выгонишь старую ведьму из своего поместья… Долгое чаепитие прошло под разговоры о детстве Драко и монологи о молодых годах Друэллы… Уже прощаясь с внуком, миссис Блэк произнесла: — Драко, будь осторожен с девушками — не сразу открывай свое сердце для любви. Со стороны Блэков ты мог унаследовать одну особенность: Блэки, за редким исключением, почти всегда однолюбы. А это приносит либо огромное счастье, либо — острую боль. На всю оставшуюся жизнь. Поэтому, зная, что Мэлфои никогда не разводятся, будь внимателен при выборе будущей супруги.***
15 июня 1998 года, утро понедельника. Мэлфой-Мэнор. Леди Нарцисса не собиралась вмешиваться в отношения своего взрослого сына и его маглорожденной девушки, хоть и не была готова к их столь стремительному развитию. Но с самого начала этих отношений она, как Хранительница Рода, стала задумываться о возможной беременности девушки от Драко. Этого ни в коем случае нельзя было допустить. Причина заключалась в охранном заклятии, наложенном на Род Брутусом Мэлфоем в конце XVII века, согласно которому в случае рождения сына-бастарда у Драко могло больше не быть детей и сына-наследника чистых кровей можно было не ждать. Провожая сына на «миссию», Нарцисса осторожно поинтересовалась, предохраняются ли они. Выяснилось, что Драко ничего об этом не знает и на этот счет пока даже не задумывался. Заводить детей они с рабыней не собирались. По крайней мере, разговоров на эту тему не вели, и поэтому он посчитал, что Грейнджер, будучи умницей во всех вопросах, сама обо всем позаботится. Тем более, что с Пинки у нее установились хорошие отношения, а Пинки всегда была готова помочь с разными зельями… У Нарциссы слегка сбилось дыхание… Они с Булстроудами уже почти договорились о свадьбе своих детей на Йоль! Но из-за легкомысленного поведения ее собственного сына могли разрушиться не только эти планы, а и само будущее семьи и Рода. Драко, поцеловав мать, с тяжелой душой отправился в очередной рейд. Смысла участвовать в «миссиях» больше не было, поскольку все поставленные перед собой задачи он уже выполнил. Нарцисса же решила немедленно поговорить с Гермионой и отправилась в библиотеку. Как было известно, в последние дни именно там находилась девушка в отсутствие Драко.***
Гермиона сидела в креслице и быстро просматривала карточки в одном из ящичков бюро. Она искала что-нибудь по защитной магии крови, а конкретно: существуют ли способы, как ее обойти. Хорошо было бы найти какие-либо наставления и по беспалочковой магии. В крайнем случае — по магии невербальной. А еще лучше — хоть что-нибудь по окклюменции. С азами окклюменции ее ознакомил еще Гарри, которого по просьбе Дамблдора обучал сам Северус Снейп, готовя к противостоянию с Темным Лордом. Но этих знаний было ничтожно мало. А теперь они были нужны ей, чтобы научиться скрывать свои мысли и уметь защищать свой разум от постороннего вторжения. Она не собиралась вечно оставаться рабыней! Появление Нарциссы девушку не удивило. Сегодня во время завтрака она неоднократно ловила на себе задумчивый взгляд хозяйки. Было нетрудно догадаться, что та собиралась поговорить с ней наедине. И библиотека была наилучшим местом для такой беседы. — Мисс Грейнджер, нам нужно кое-что обсудить, — твердо произнесла Нарцисса. А затем добавила, но уже мягче: — И сделать это лучше за чашкой чая. Хозяйка мэнора прошла к чайному столику и села в одно из двойных кресел, указав Гермионе на кресло напротив. На столике уже стояли две чайные пары из костяного фарфора с парящим горячим чаем. Посредине столика на небольшом изящном блюде возвышалась горка разноцветного миндального печенья. Хозяйка явно не собиралась засиживаться за долгим чаепитием. Гермиона присела в кресло. Она немного робела перед леди, хотя та с ней всегда была приветлива и доброжелательна. Увы, Гермионе было что скрывать. Пусть Драко и говорил, что его мать никогда не проникнет в чужую голову без разрешения, но девушка все равно постаралась избавиться от ненужных мыслей и эмоций. Главное, думать о чем-то эмоционально нейтральном, не вызывающем подозрений. Желательно, находящемся перед глазами. Например, о чае с печеньем… Тем временем леди-хозяйка грациозным движением взяла чашку с блюдцем. — Весенний зеленый чай — один из моих самых любимых, — Нарцисса с улыбкой вдохнула аромат чая и вернула чайную пару на стол. — Угощайся печеньем, Гермиона. У Пинки миндальное печенье всегда получается идеально. Гермиона вежливо пригубила свой чай. — Миссис Мэлфой, о чем вы хотели поговорить со мной? — Сразу к делу? — улыбнулась Нарцисса. — Хорошо, не буду тянуть. Сегодня я спросила Драко, предохраняетесь ли вы от нежелательной беременности. Он сказал, что в этом вопросе полагается на тебя. Поэтому я и решила выяснить это с тобой. На лице Гермионы отразилась явная растерянность. В водовороте последних событий как-то совсем забылось, что некоторые действия могут иметь вполне определенный результат. Нежелательный результат… Она аккуратно поставила свои чашку с блюдцем на столик. Были вещи, которые ей не стоило скрывать от матери Драко. — Миссис Мэлфой, — решительно начала девушка, — дело в том, что уже месяцев восемь у меня отсутствуют месячные. Почти год я прожила в лесу, скрываясь со своими друзьями от преследования Пожирателями смерти, оборотнями, егерями. В магловской медицинской литературе такое состояние называется «аменорея военного времени» и в условиях войны считается физиологическим, присущим девушкам нервным и перегруженным ответственностью. К тому же все это время я довольно плохо питалась. Наверное, я пока не могу забеременеть. Но я не знаю, когда мой организм решит, что война для меня закончилась. Гермиона печально взглянула в глаза хозяйке. И добавила с горечью: — Может быть, уже решил… Нарцисса участливо слушала. Произнесенное девушкой было неожиданным и очень интимным и вызывало сочувствие женщины другой женщине. Но такой необходимой ей ясности в ситуации не появилось… Нарцисса взглянула на большие круглые часы, предупредительно зависшие над чайным столиком. — Гермиона, надеюсь, ты не будешь против небольшого осмотра моим личным колдомедиком? Тем более что он все равно уже здесь, — и леди-хозяйка легонько махнула своей волшебной палочкой в сторону входной двери. — Мистер Дулиттл, прошу вас! В распахнувшуюся дверь вошел пожилой, но все еще крепкий волшебник. Добротный костюм, энергичная походка, темные с проседью волосы, открытое лицо с внимательными глазами — все это говорило о надежности, мудрости, доброте. От него как-то сразу повеяло чем-то таким знакомым и родным! И Гермионе захотелось довериться этому человеку. Нарцисса махнула палочкой — и кресло, стоявшее рядом с бюро, оказалось рядом с мистером Дулиттлом. Колдомедик ловко придвинул кресло и сел в него. — Филиб, эту девушку зовут Гермиона. Я вам о ней уже рассказывала. Я бы хотела, чтобы вы провели ей быструю диагностику. А заодно, определили, не беременна ли она, — обратилась к колдомедику леди-хозяйка. Мистер Дулиттл встал и попросил Гермиону тоже подняться. Он сделал несколько пассов волшебной палочкой вдоль ее туловища и пробормотал длинное заклинание. Напротив груди девушки появились, медленно извиваясь и вращаясь, несколько замкнутых разноцветных линий. Гермиона затаила дыхание… — Ну-ну, не волнуйся. У тебя слишком сильно колотится сердце… — доктор Дулиттл ободряюще улыбнулся. — Ну что сказать, никаких отклонений от нормы я не вижу. И признаков беременности тоже. Гермиона, ты практически здорова. Он снова взмахнул палочкой — и вращающиеся разноцветные линии исчезли. Обе волшебницы вздохнули с явным облегчением. Нарцисса предложила Гермионе повторить свою историю колдомедику. Внимательно выслушав девушку, тот произнес: — У тебя наблюдается состояние временного бесплодия, вызванное нервным перенапряжением и истощением организма. Это не опасно и устраняется спокойной жизненной обстановкой. Как только нервная система придет в норму — придут в норму и все остальные системы. Тебе необходимо сбалансированное питание, крепкий сон продолжительностью не менее семи часов. Если будут какие-либо стрессы — а жизни без стрессов не бывает — рекомендую прием Успокоительного бальзама. Зелье сна без сновидений — в самом крайнем случае. И обязательный ежедневный прием Противозачаточного зелья — твоя фертильность может восстановиться в любой момент. Рецептура зелья домашним эльфам Мэлфоев хорошо известна. После ухода леди Нарциссы и ее личного колдомедика Гермиона еще долго сидела на кресле-диванчике, задумчиво грызя марципаны. Можно было с уверенностью признать, что сегодняшнее неожиданное испытание завершилось удачно. А ведь она могла оказаться беременной! И тогда от мечты о побеге, наверное, пришлось бы отказаться… А если бы она оказалась беременной, то как бы все это происходило? Позволили бы Мэлфои родиться ее ребенку? И если нет, смогла бы она это пережить? А если — да, то что бы потом случилось с ней и ее малышом, рожденным рабыней от аристократа? Стал бы ее ребенок тоже рабом? Или его бы отняли у нее?! А если бы отцом оказался не Драко, а Луциус?! Все эти «если» довели ее до головокружения. Девушка судорожно перевела дух. Она даже не успела толком осознать, какая страшная катастрофа ей угрожала! Хорошо, что теперь Пинки будет ежедневно приносить Противозачаточное зелье. Гермиона неторопливо допивала свой чай, ощущая, как с каждым глотком постепенно расслабляется напряженный комок в ее горле.***
15 июня 1998 года, вечер понедельника. Мэлфой-Мэнор. Драко в этот день вернулся поздно — уставший и подавленный. Гермиона не стала задавать ему лишних вопросов. Она боялась узнать что-то, что могло бы мгновенно разрушить их и без того хрупкие отношения. Он был Пожирателем смерти, и она старалась не думать о том, чем ему приходилось заниматься во время «миссий», а по-простому — разбойничьих рейдов. Когда-то Драко сказал ей, что он — всего лишь наблюдатель, и она приняла на веру его пояснение. Вот и сегодня, когда он вошел и сбросил с плеч свою мантию, она подошла к нему и, встав на цыпочки, потянулась губами к его губам. Они взглянули друг другу в глаза… Драко усмехнулся и нагнулся, целуя ее… «Не верю, что он смог бы поцеловать меня, если бы накануне совершил что-то ужасное…» — подумала Гермиона. Как бы отвечая на ее мысли, Драко крепко обнял ее, углубляя их поцелуй. Они вместе зашли в ванную комнату. Гермиона помогла Драко раздеться — ему нравилась ее забота, это было частью прелюдии… Поливая сидевшего в ванне Драко из ручного душа, она подумала с долей сарказма: «Ну вот, теперь я — рабыня-банщица…» Он удивленно взглянул на нее: — Если тебе тяжело, я могу помыться и сам. — Нет, Драко, мне не тяжело, — ответила Гермиона и слегка покраснела. — Не даешь мне забыть, что ты — легилимент? Ты всегда читаешь мои мысли? — Нет, только когда ты слишком громко думаешь. Обычно для чтения мыслей мне нужна волшебная палочка и команда Легилименс. И четкое понимание того, чтó именно мне следует узнать. Если бы я постоянно читал чужие мысли, наверное, я бы давно сошел с ума. — Но ты же еще и окклюмент… А ты мог бы помочь мне освоить окклюменцию? — и Гермиона замерла в ожидании его ответа, стараясь ни о чем не думать в этот момент. Драко внимательно посмотрел в ее широко распахнутые глаза. — Зачем тебе это? В Мэлфой-Мэноре прочесть твои мысли могу только я и леди Нарцисса. Но мама никогда не злоупотребляет своими способностями. И, в отличие от меня, давно справилась со спонтанным проникновением в чужое сознание. А от меня тебе скрывать нечего… Или ты собираешься сбежать?! — и Драко ухмыльнулся от абсурдности этой мысли. Зачем ей бежать? Разве ей плохо с ним? — Не хочу, чтобы ты обманывала себя беспочвенными ожиданиями, — продолжил он. — Бежать тебе некуда. Орден разгромлен, сопротивления Темному Лорду больше нет. Пожиратели смерти занимаются поиском и обезвреживанием немногих оставшихся в живых грязнокровок и членов их семей. Кстати, я думаю, тебе это будет интересно: о поимке твоих родителей я не слышал. Я специально интересовался этим. Для тебя. Хотя их, поверь мне, хорошо искали. Защита твоего родительского дома взломана. Так что и поэтому тоже бежать тебе некуда. Слушая Драко, Гермиона ощущала, как холод постепенно охватывал ее руки и ноги… Орден разгромлен. Что случилось с ее друзьями?! Живы ли они? А упоминание о родителях и вовсе лишило сил — даже пришлось присесть на край старинной чугунной ванны. — Ты ничего не хочешь мне рассказать о своих родителях? Я не собираюсь вредить им. А при возможности мог бы помочь, — сказал Драко, поднимаясь из ванны и протягивая руку за полотенцем. Гермиона машинально подала ему полотенце. Наверное, ей придется рассказать ему о родителях. Он ведь все равно узнает, если захочет. Лучше сделать это сейчас и добровольно. — Они навсегда покинули Великобританию. Еще год назад, до всех этих событий. У них теперь другие имена и другая жизнь. Надеюсь, их новой жизни теперь ничто не угрожает, — тихо ответила она. — Но… Как же они согласились оставить свою дочь? — искренне удивился Драко. — Никак. Я применила к ним Обливиэйт. С некоторыми изменениями в памяти с помощью заклинания Ложных воспоминаний. В их новой жизни у них никогда не было дочери по имени Гермиона, — с горечью продолжила девушка. — Так что они живы, но я все равно их потеряла… Драко с изумлением смотрел на сидевшую перед ним девушку. Не каждый волшебник решится так круто вмешаться в сознание своих близких… Не каждый сможет преодолеть свою эгоистичную любовь ради спасения их жизни… — Ты осуждаешь мой поступок? — нарушила она молчание. — Нет, что ты. Ты спасла им жизнь. По замыслу Темного Лорда они должны были умереть — и умереть в страшных муках. Наверное, тогда твой поступок был их единственным шансом на спасение. Она сидела, опустив голову… И он захотел хоть немного отвлечь ее от тяжелых раздумий. — Что ж, окклюменция значительно проще легилименции. Я могу позаниматься с тобой. Думаю, это тебе не повредит, — задумчиво произнес он. А сам подумал про себя: «И вряд ли поможет…» Этой ночью Гермиона заснула почти умиротворенной. Драко вернулся целым и невредимым, он не изменился в худшую сторону — в смысле воздействия на него сил тьмы и зла. Она бы это почувствовала! Его ласки все также были искренни и пылки. А еще между ними стало меньше недосказанностей, и он согласился ей помогать. У нее впервые появилась надежда… Засыпая, Драко думал о мирно спавшей рядом с ним девушке. Почему ему так нравилось заботиться о ней? Почему каждое возвращение домой стало для него возвращением именно к ней? Ведь она была всего лишь его грязнокровной рабыней… Его воспитывали джентльменом, в уважении к волшебницам, в случае грозящей им беды всегда готовым прийти на помощь. Но он ни в коем разе не должен был помогать девушкам-маглам, чтó бы с ними ни происходило, и связанные со всем этим воспоминания оставили неприятный осадок в его душе. Может, поэтому он теперь заботился о Гермионе? Из заботы о девушке в нем зародилось сильное собственническое чувство по отношению к ней. И осознавать, что теперь она всецело принадлежала ему, было очень приятно. Драко испытывал такое впервые. Ему казалось, что он — в плену у восхитительных телесных удовольствий, которые дарила ему наложница. Но не более того… А однолюбом он уж точно не станет — бабушка Друэлла вовремя его предупредила. И он спокойно заснул, обнимая Гермиону.***
В мэноре не спалось только Живоглоту — кота манили ночные приключения… Проскользнув между балясинами ограждения лоджии, он крепко вцепился в розовую ветвь, повиснув на ней и слегка раскачиваясь. Он давно уже убедился, что на этом полезном растении нет коварных колючек, — в этом доме иметь острые коготки было позволено только ему! Плеть диво-розы вместе с хвостатым пассажиром бережно опустилась как можно ниже, будто зная, что и как ему нужно. И в следующее мгновение четырехлапый сорвиголова почти бесшумно спрыгнул на перила балкона второго этажа, чудом удержавшись когтями на скользком мраморе. Перепрыгнув с лепных фигур гаргулий-кронштейнов на лепнину, а затем — на подоконник окна первого этажа, он ловко спустился вниз. Сторожко прислушиваясь и принюхиваясь, кот-исследователь отправился на изучение внутреннего двора. А еще он намеревался пробраться в эльфийскую кухню, которая находилась под хозяйской столовой, на первом этаже одной из башен. Днем там бывало слишком много толкотни и беспокоящего шума, но теперь, когда пришла тихая ночь, ему нужно было хорошенько проверить и изучить это самое важное помещение в мэноре. И, главное, тщательно, и со знанием дела проинспектировать кухню на наличие зловредных грызунов, которых так боится его новая подружка Пинки.***
