Я подарю тебе Луну и Звезды

23 Августа 1998 года, воскресенье. Гринграсс-Холл. Наступил день ответного визита знатных и высокородных Мэлфоев к Гринграссам просто благородного происхождения. Ровно в 17:00 чета Мэлфоев, слегка озелененная дымкой летучего пороха, появилась в камине просторного холла. Лорд Мэлфой шагнул из камина первым. В правой руке он держал трость, левую же подал своей супруге, леди Мэлфой, помогая ей выйти из каминного портала. Лорд был облачен в черную мантию с серебряными застежками в виде свернувшихся в кольца змей, леди — в темно-фиолетовую мантию с изнанкой лилового цвета и широкой бархатной завязкой у шеи в виде мягко свисавшего банта. Замысловатую прическу леди из переплетенных золотых кос прикрывала элегантная шляпка в цвет мантии. Через пару минут из камина появился Драко — в такой же черной мантии, как и у его отца. Прибывших встречали хозяин поместья Гавин Гринграсс и его младшая дочь Астория. На обоих были строгие одеяния черного цвета в соответствии с веяниями последней моды в Волшебной Британии. Хозяева и гости вежливо и с достоинством поприветствовали друг друга. — Добро пожаловать в Гринграсс-Холл, — торжественно изрек Гавин. — Приношу свои извинения, что встречаем вас в неполном составе нашей семьи — моя любезная супруга Мирел, как вы знаете, осталась во Франции приглядывать за старшей дочерью Дафной. Но младшая дочь, Астория, прекрасно справилась с обязанностями хозяйки. Моя дочь — прирожденная леди-хозяйка Дома. — Папа, ты преувеличиваешь мои заслуги, — немного жеманясь ответила Астория. — Но я, правда, старалась сделать все как можно лучше. — Прошу дорогих гостей в нашу скромную гостиную, — произнес хозяин дома, сделав широкий приглашающий жест. Мэлфои не глядя сбросили свои мантии на руки подоспевшим хозяйским эльфам. Леди Нарцисса аккуратно сняла свою шляпку и изящным жестом передала ее кому-то из домовиков. Под мантией на ней оказалось пурпурное платье из роскошного шелкового бархата, вышитое золотыми купонами по низу слегка присборенной длинной юбки. Золотое ожерелье с индийскими аметистами отягощало ее стройную шею. Ее муж и сын были одеты в однообразные черные костюмы и черные шелковые рубашки, причем рубашка старшего Мэлфоя отличалась наличием черного кружева вдоль планки, прикрывавшей пуговицы застежки, и такого же кружева на манжетах, скрепленных золотыми запонками с изумрудами. На ногах у обоих волшебников отливали антрацитовым блеском ботинки из кожи с живота венгерского хвосторога. После непродолжительной и довольно осторожной беседы о погоде и планах на ближайшие месяцы в гостиную был подан чай. Астория настояла, чтобы вместо традиционных английских булочек к чаю подали французские круассаны с шоколадной начинкой. Кухонные домовики были удивлены, но круассанов напекли исправно. Поскольку «чайная церемония» не была истинной причиной визита, то и продлилась она недолго. Отцы семейств вскоре удалились в хозяйский кабинет, где им предстояло договориться о сроках помолвки и свадьбы, а также предварительно обсудить финансовые и правовые аспекты будущего брака их детей. Астория уже безо всякого стеснения засматривалась на своего жениха. Драко с холодным выражением лица скользил равнодушным взглядом выше ее головы, явно не желая встречаться с ней глазами. Разговор между молодыми людьми никак не завязывался. Атмосферу неловкости разрядила Нарцисса, предложив всем выйти в сад, многие годы вызывавший восхищение друзей и знакомых семейства Гринграссов. — Да, я как раз хотела предложить то же самое, — встрепенулась Астория. — Правда, мы не были в поместье почти год и наш сад выглядит немного запущенным. Но садовые эльфы уже приступили к его спасению. — Как интересно! — радостно всплеснула руками Нарцисса. — Я бы могла дать парочку советов по уходу за некоторыми волшебными растениями. И дамы, наконец найдя тему для разговора, направились в сад. Драко, вздохнув, потащился вслед за ними, ощущая себя глупым бычком на веревочке…

***

Гринграссы входили в «Священные 28». Но они не принадлежали к настолько древним родам, как Мэлфои или те же Нотты. Поэтому в их владении не было величественного родового замка-мэнора. Трехэтажный Гринграсс-Холл представлял из себя каменное здание, построенное в XVII веке в классическом английском стиле. И с тех далеких времен все хозяева Гринграсс-Холла с удовольствием занимались переделкой дома и всего поместья в направлении все бóльшего комфорта. Особой любовью пользовался великолепный сад, который стараниями нескольких поколений своих владельцев и их садовых эльфов превратился в образцовый пейзажный парк. Как раз из окон гринграссовского кабинета и открывался один из прекрасных видов на зеленые лужайки и склоны, цветущие кусты и раскидистые деревья. Летнее солнце купало в своих ласковых лучах все это буйное царство растений с уже появившимися в его зеленых купинах редкими желтыми листочками. Оба волшебника сидели в бархатных креслах друг напротив друга. Гавин Гринграсс еще во время своего пребывания во Франции начал понимать выгоду положения отца чистокровной девицы-аристократки на выданье. Не прошло для него даром и четырехнедельное пребывание на родине: он успел повстречаться со своими друзьями и соседями и кое-что разузнал об истинном положении дел в Волшебной Британии. И это еще более укрепило его в мысли, что наступил тот самый долгожданный момент, когда ему можно будет диктовать свои условия Мэлфоям, стоявшим по сословной лестнице гораздо выше Гринграссов. Пора было показать высокомерным Мэлфоям, что и Гринграссы не так просты. О наследии своих детей аристократы начинали заботиться с их рождения. То, какие части наследства, когда и при каких условиях перейдут в собственность наследников, было расписано заранее. В роду Мэлфоев единственный сын всегда был и единственным законным наследником всего имущества семьи, и наследование у Мэлфоев само собой сложилось по принципу майората. Но стать полноправным владельцем всего семейного богатства Драко мог только в случае безвременной кончины лорда Мэлфоя. А пока что отец собирался передать в управление Драко лишь накопившиеся средства на именном счете сына, открытом в Гринготтсе в день его появления на свет. Но только после официального вступления Драко в брак. У Гринграссов с наследованием дела обстояли немного сложнее. Поместье и земли должны были достаться старшей дочери. Поэтому Луциус был приятно удивлен, узнав, что Дафна Гринграсс отказалась от своих прав в пользу младшей сестры. В этом случае после безвременной кончины Гавина Гринграсса, эсквайра, эта недвижимость должна была перейти в управление законного супруга Астории, в данном случае — Драко Мэлфоя. Денежные средства, положенные девицам Гринграсс при вступлении в брак, были разделены между Асторией и Дафной поровну. Супруг Астории по действовавшему закону должен был получить и все галлеоны своей жены в качестве приданого. Но у предусмотрительного Гавина по этому вопросу было иное мнение. — Я всегда воспитывал своих дочерей так, чтобы они были равны друг перед другом. Поскольку Дафна отказалась от претензий на Гринграсс-Холл и другую недвижимость в Британии, то теперь ей достанется недвижимость во Франции. А это — очень неравноценный обмен. Поэтому я собираюсь отдать Дафне все причитающиеся ей деньги сейчас, до ее замужества, — излагал мистер Гринграсс. Мистер Мэлфой озадаченно изогнул бровь: интересно, к чему это клонит Гавин, заговорив о деньгах Дафны? — Я не хочу, чтобы в сравнении с Дафной Астория чувствовала себя ущемленной. И я буду настаивать на том, чтобы деньги из приданого моей дочери после вступления в брак оставались в ее же собственности, — твердо заявил мистер Гринграсс. — Постой, Гавин, но это же пятьсот тысяч галлеонов! — воскликнул ошарашенный Луциус. — Зачем юной девице такие деньги?! К тому же в наших кругах не принято так поступать. Деньги жены принадлежат ее мужу! Это — закон! — А я не хочу, чтобы моя дочь выпрашивала у мужа свои же собственные деньги на шпильки и шляпки… И Гавин, поджав губы, гордо выпрямился в кресле. Он не собирался уступать Мэлфою. Ему было досадно от мысли, что он должен хорошо приплатить, чтобы его безупречно воспитанную дочь наконец взяли замуж! Непродолжительное молчание нарушил Луциус. Сделка есть сделка, надо было пойти будущему родственнику навстречу. — Ладно, пусть оставит себе тысяч пятьдесят… — снисходительно согласился он. — Луциус, побойся Мерлина! Астория — чистокровная волшебница, воспитанная в лучших традициях волшебного аристократизма, она будет образцовой хозяйкой! Она научена обращаться с деньгами. Моя дочь достойна доверия. — Что ты предлагаешь? — произнес Луциус с напускной усталостью. — Но учти, девица без приданого нам не нужна, даже если она — идеальная ведьма. — Триста тысяч… — самонадеянность Гавина дрогнула. — Сто. Луциус умел быть жестким, когда надо. Особенно с теми, чья родословная была не столь безукоризненна, как у Мэлфоев. — Двести, — Гринграсс уже был готов уступить. — Сто пятьдесят и покончим с этим ненужным спором, — произнес Луциус холодно. — Будь по-твоему, — согласился Гринграсс. — Только это не отменяет ежегодного содержания в пятьдесят тысяч галлеонов, которое обязуется выплачивать моей дочери твой сын. По рукам? — По рукам! — ответил ему Луциус. И волшебники с учтивым видом сдержанно пожали друг другу руки. — Леди Мэлфой запланировала свадьбу нашего сына на Йоль, — продолжил Луциус как ни в чем не бывало. — В соответствии с пожеланиями Повелителя. Официально о помолвке мы объявим через месяц — на Мабон. Повелитель любит, когда дела берут свое начало от темных дат. Возможно, он даже почтит помолвку своим высочайшим присутствием. Гринграсс не возражал. Чем раньше — тем лучше. Тем более если так пожелал сам Темный Лорд. Гавин с благоговейным страхом ожидал знакомства с Повелителем Темных сил. — Хотелось бы обсудить условия раздела имущества при разводе, — попытался было Гавин продолжить разговор, но уже о другой, оборотной стороне брака. — Мэлфои не разводятся, — коротко отрезал Луциус. Он встал, показывая, что разговор окончен. Это было несколько невежливо по отношению к хозяину дома. Но теперь, когда они стали без пяти минут родственниками, лишние церемонии между ними разводить было вовсе необязательно. Гринграсс, не сдержавшись, разочарованно выдохнул. Ему не удалось даже подобраться к обсуждению судьбы владений Мэлфоев во Франции. Но еще не вечер… В таком важном деле торопиться не стоило — возможно, Луциус вскоре сам попросит его об «одолжении». Промелькнувшая на лице Гринграсса досада не осталась незамеченной для лорда Мэлфоя. — Что-то еще? Гавин, не стесняйся, говори… Голос лорда звучал доброжелательно — с Гавином удалось договориться обо всем довольно быстро и разумно. И безо всяких дамских штучек с родомагией. «А кстати… Что-то давно ничего не было слышно об этом шарлатане Ариантусе. Сгинул старый друид, и драккл с ним. Нечего было смущать незрелые умы», — подумал Луциус. Его уже не удивляло внезапное исчезновение некоторых индивидов, участившееся в последнее время. Тем временем Гавин вспомнил о просьбе своей дочери. Он нахмурился — говорить о подобном ему было неловко, но разговор этот давно назрел. — Видишь ли, Луциус, — начал он, постепенно распаляясь. — Наверное, уже пришло время удалить от Драко его грязнокровную рабыню-наложницу. Бедняжка Астория была так уязвлена, когда узнала об этой оскорбительной для нее ситуации! Моей благовоспитанной дочери невыносимо осознавать, что рядом с ее женихом присутствует эта развратная грязнокровная девица! Да я и сам отнюдь не в восторге отдать свое невинное чистокровное дитя в пристанище порока! Луциус усмехнулся. Наконец-то Гавин решился затронуть эту чувствительную тему. — Гавин, не стоит об этом так волноваться. Девчонка была приобретена для развлечения наследника, пока он не обзаведется законной супругой. И исключительно для того, чтобы наш мальчик не вляпался в неприятную историю в поисках сомнительных удовольствий в долоховских борделях. Мы с Нарциссой уже думаем, как разрешить эту щекотливую ситуацию, — примирительно произнес Луциус. — Моя Астория не просто становится полноправным членом вашей семьи. Она — будущая мать наследника и следующая Хранительница Рода Мэлфоев. И она вправе потребовать, чтобы грязнокровка ни в каком виде не оставалась под крышей ее нового дома. Поэтому мой вам совет: продайте девчонку Долохову — там ей самое место. Гринграсс уже не стеснялся указывать лорду Мэлфою. «Этот сельский сквайр не к месту возгордился, — раздосадованно подумал Луциус. — Сует свой нос не в свое дело». — А Драко вполне в состоянии посвятить эти месяцы, оставшиеся до свадьбы с Асторией, очищению как ума, так и тела, — бесцеремонно продолжал Гавин. — Гавин, мы с Нарциссой постараемся принять решение, удовлетворяющее всех, — вкрадчиво признес Луциус, мысленно морщась от своей дипломатичности. И волшебники вышли из кабинета, чтобы объявить своим домочадцам о достигнутых ими договоренностях по приданому невесты. Затем в изысканно украшенной столовой их всех ожидал совместный ужин, старательно приготовленный домашними эльфами Гринграссов в высоком стиле французской кухни.

***

24 Августа 1998 года, понедельник. Косая аллея, Лондон. Приведя в порядок дела домашние, лорд Мэлфой теперь мог посвятить все свое время выполнению срочного задания Повелителя. Волдеморту очень понравился издаваемый «другом Луциусом» журнал «Воинственный Колдун». Поэтому Лорд неожиданно для Луциуса — чисто по-дружески! — поручил тому напечатать для будущих учениц Хогвартса новые учебники, тексты которых уже были подготовлены мисс Долорес Амбридж, начальницей Департамента магического образования. Отныне девочки должны были обучаться по упрощенной программе Простейшим заклинаниям, Чарам бытовым и Чарам гламура. А для новой программы, само собой разумеется, понадобились и новые учебники. В дополнение требовалось допечатать вкладки в учебник истории — в свете сделанного Темным Лордом, Повелителем сегодняшней Волшебной Британии, неоценимого вклада в мировую историю Магии. Печатное дело совершенно не привлекало лорда Мэлфоя — тем более за его собственный счет! Ему удалось избежать убытков от журнала «Воинственный Колдун». Но провернуть нечто подобное с печатанием учебников было уже невозможно. А поскольку лорд Мэлфой не собирался обременять себя организацией книжной печати, то без участия гоблинов тут было не обойтись. И вот новоявленный просветитель волшебной нации отправился налегке в гоблинский издательский дом «Бриксиздат» — тот, что находился на Косой аллее неподалеку от Гринготтса. Вслед за ним приодетый в лакейскую ливрею Тоби, стараясь не отставать от своего ушлого хозяина, левитировал тяжелый кожаный саквояж с рукописями и свитками, полученными от малопочтенной мисс Амбридж. Луциусу предстояло уплатить гоблинам крупную сумму в полновесных золотых галлеонах не только за само печатание учебников, но и за внеочередность и срочность заказа — Повелитель не прощал задержек при исполнении его заданий. А в последнее время Темный Лорд стал особенно раздражителен и нетерпелив, и всегда был готов на скорую расправу. Луциусу приходилось соблюдать осторожность, чтобы не привлечь нежелательный интерес к своей деятельности и не вызвать гнев Повелителя. Слегка кивнув неказистой, но услужливой секретарше, лорд Мэлфой решительно прошел через приемную в кабинет директора издательства. Гоблин Гроссфикс уже ожидал его там — его крючковатый нос мгновенно уловил волнующий запах больших денег и маленькие гоблинские глазки тут же вспыхнули алчным огнем. Снисхождения в виде скидок для лорда Мэлфоя сегодня не предвиделось. Скорее, дела обстояли совсем наоборот…

***

27 августа 1998 года, четверг. Хогвартс. В тихую ночь с четверга на пятницу, в бывшей лаборатории Снейпа, мать семейства предателей крови Молли Уизли готовила лечебные снадобья для Волдеморта. Над огнем, в медном котелке, лениво булькала мутная жижа — и терпкий влажный запах трав тяжело поднимался к закопченному потолку. Сама Молли — в специальном фартуке-халате, с подобранными под чепец волосами — сосредоточенно растирала в ступке сушеные жабьи лапки. Полученный порошок она понемногу подсыпала в стоявшую перед ней на столе глубокую миску с темной смесью. И, словно исполняя ритуал, медленно и ритмично размешивала содержимое миски — густое и тягучее, как застывшая кровь. Скрипнули двери. Вошел Волдеморт — в черной широкой мантии, огромный, как скала. По сумрачному помещению он передвигался осторожно, за присущим ему высокомерием скрывая боль от каждого шага. — Ну что, ведьма, готовы ли твои зелья?! — спросил он, с неприязнью глядя на «старую» Уизли. — Готовы, Повелитель, — ответила она, низко склоняя голову и стараясь на него не смотреть. Накануне Джинни умоляла мать проявить полное послушание перед правителем Волшебной Британии, которого она с таким трудом убедила лечиться. Приступы боли у Волдеморта участились, а во время них он впадал в состояние крайней злобы и становился смертельно опасен. И Молли нехотя, исключительно из-за тревоги за жизнь своей дочери, согласилась ему помочь. Ее давняя мечта отравить Волдеморта, к сожалению, оставалась несбыточной — Лорд обладал врожденным чутьем распознавать чужие дурные намерения, да и в ядах разбирался профессионально. Она набрала черпачком варево из котелка, перелила в кружку и, предупредительно охладив лекарственный отвар взмахом волшебной палочки, молча протянула Темному Лорду. Волдеморт взял кружку — тоже молча. Быстро взглянул на Молли. Подозрение в его взгляде сменилось холодным презрением — старая ведьма не решилась как-либо навредить ему, хотя он чувствовал идущие от нее волны ненависти и страха. Страха было больше… Он поднес кружку к губам и осушил ее до дна, глотая снадобье через силу, будто отраву. — Вот, еще мазь, — продолжила она, указывая на миску со смесью. — Нужно втирать ее на ночь. Сперва немного разогреть. Я могу… — Нет! — его голос ударил резко, как плеть. — Никто не прикоснется ко мне. — Как скажете, Повелитель. Мазь снимет отеки и облегчит боль в… — Я сам знаю где, — сердито прервал ее он. — Я приготовила мазь из… — Мне все равно, из чего. Все ингредиенты уже находились здесь до твоего появления и были тщательно проверены мной. Не думай, что я не в курсе того, что́ ты думаешь обо мне и чему пыталась учить свою дочь. Учти, если она окажется ни на что не годной… И Волдеморт бросил на Молли неприязненный взгляд — долгий, колючий. Волшебница молчала, с застывшим лицом ожидая решения своей участи. — Ладно. Передашь зелье и мазь своей бесполезной дочери — и можешь возвращаться домой. Не задерживаясь. Но учти, ведьма: в случае чего я казню не тебя, ты еще можешь мне пригодиться. Я казню кого-то из членов твоей семьи. Молли стояла ни жива ни мертва, судорожно сжимая в руках какие-то сухие веточки. — Надеюсь, ты все уяснила. И Волдеморт, прихрамывая, вышел в распахнувшиеся перед ним двери. Звук его тяжелых шагов еще долго разносился по длинному коридору, затихая по мере своего удаления. Молли снова повернулась к огню, подбросила в него веточки вербы. Она тревожилась о своих близких, оказавшихся в заложниках Темного Лорда — о Джинни, Джордже, Артуре… Сердце сжалось при мысли о малышке Виктуар. Раньше новость о рождении внучки сделала бы ее самой счастливой волшебницей в мире, но сейчас только добавила опасений еще и за жизнь этой невинной крошки. Лишь бы безносый до нее не добрался!.. Молли растерла в ладонях сухие листья горькой полыни и получившееся крошево высыпала в огонь. Струйки сизого дыма потянулись к потолку медленно и неуклонно, как проклятие…

***

30 августа 1998 года, воскресенье. Мэлфой-Мэнор. Всю неделю Драко пропадал в магловском Лондоне. К удивлению Гермионы, Мэлфои оказались большими поклонниками всяческих магловских искусств и конец лета они решили посвятить посещению театров, музеев, выставок и концертов. Темный Лорд пока закрывал глаза на подобные вольности своих верноподданных, поскольку искусств не ценил, не видя в них смысла, а тем более — угрозы своей всеобъемлющей власти. Под жестким запретом были лишь магловские идеи и технологии, могущие, по мнению Волдеморта, привести к брожению в умах некоторых колеблющихся или вовсе неблагонадежных представителей волшебного мира. Поскольку Драко отправлялся в Лондон вместе с родителями, то беспокойства по этому поводу у Гермионы не возникало. Только было отчаянно жаль — до слез, до сердечной тоски, что она сама была лишена возможности присутствовать на празднествах в этих храмах искусства, чтобы хоть немного воспарить душой, ненадолго забыв об унизительности своего нынешнего существования. Но даже оставленная в одиночестве, девушка старалась не впадать в уныние и настойчиво продолжала самостоятельные занятия по окклюменции. Для защиты от проникновения в ее сознание легилиментов-врагов она решила применить способ, не известный приверженцам средневековых знаний. В последние пару лет у маглов появилось и стало быстро распространяться новое техническое изобретение — компьютерные видеодиски. И вместо предложенного ей Драко архаичного способа помещения важных воспоминаний в книжные тома с последующим укладыванием их на полки своей тайной ментальной «библиотеки», она решила сохранять памятные эпизоды своей жизни на воображаемых «видеодисках». Просмотреть их можно было только на придуманном ею же особом устройстве, мало походившем на привычное цифровое и включавшемся только с помощью специального «ключа». Для каждой группы воспоминаний этот ключ был уникален. Гермиона больше не просила Драко помогать ей — сначала по причине его почти постоянного отсутствия, а потом она уже привыкла обходиться и без него. Они стали очень редко видеться днем — только за завтраком, да и то не всегда. В их общей спальне он появлялся поздно и без лишних разговоров сразу ложился спать. Теперь он был всегда трезв — и это уже было хорошо. Обычно леди Нарцисса за завтраком коротко делилась впечатлениями о прошедшем вечере, стараясь не отсекать Гермиону полностью от жизни семьи. Но оба Мэлфоя никак не поддерживали ее речей, поглощая пищу в сосредоточенном молчании. В конце недели Мэлфой-старший был занят лихорадочной подготовкой к новому учебному году и буквально не вылезал из гоблинского издательства. К первому сентября все комплекты учебников должны были поступить в хогвартскую библиотеку для последующей раздачи ученикам и ученицам. Нарцисса же в отсутствие мужа решила вместе с подругами пройтись по магазинам — модным бутикам и консервативным книжным. Гермиона только вздохнула вдогонку исчезнувшей в камине леди. Ведь она сама так любила книжные магазины! И это удовольствие тоже стало для нее недоступным… Но у нее оставалась слабая надежда провести этот день с Драко. Драко появился в холле и стремительно проследовал к камину. Даже не пытаясь его о чем-либо спросить, Гермиона смотрела на него, еле сдерживая слезы разочарования. — Я — в Ковент-Гарден. Сегодня в Королевском оперном театре — открытие сезона. Я не могу пропустить такое событие… Не жди меня — буду поздно. И с этими словами Драко растворился в зеленом пламени камина. Гермиона стояла, пораженная в самое сердце. Она отлично знала, что театр, в который якобы отправился Драко, еще с лета прошлого года находился на реконструкции¹ и никакого открытия сезона, как и спектаклей, там быть не могло. «Зачем он солгал мне?! Да еще так неумело… Ведь мог же просто ничего не говорить! Драко изменился…» — думала девушка. И эти мысли глубоко огорчали ее… У нее появилась еще одна причина больше не просить его о помощи с окклюменцией. Она должна была самостоятельно овладеть этим искусством. Ей предстояло стать расчетливой и терпеливой, в нужный момент становясь эмоционально холодной. Стать слизеринкой, подавив в себе гриффиндорку.

***

Драко же всю прошедшую неделю был занят встречами со своей пока еще неофициальной невестой. Дело ни шатко ни валко двигалось к помолвке. Магловский Лондон был выбран для этих встреч неслучайно — и Мэлфои, и Гринграссы не хотели давать пищу для досужих пересудов, пока о помолвке их наследников не будет заявлено официально. При этом обе семьи делали попытки дружеского сближения на пути от просто знакомых к почти родственникам. Пока встречи проходили в присутствии его родителей и Гавина Гринграсса, Драко как-то удавалось избегать общения с унылой и несимпатичной дочерью последнего. Но именно сегодня старшие волшебники почему-то решили, что молодые люди должны сходить на свидание самостоятельно, что вызвало у Драко сильное недовольство. Нарцисса, сочувствуя сыну, предложила совместить полезное с приятным: сходить с Асторией в исторический район Ковент-Гарден, еще не испорченный магловскими модернизациями, и посетить там первый пришедшийся по душе ресторанчик. Драко согласился скрепя сердце. Однообразное времяпровождение с неинтересными ему Гринграссами его утомляло. И Астория как женщина его совершенно не привлекала. Мысль о том, что это может растянуться на всю оставшуюся ему жизнь, приводила в тихое бешенство. А еще его мучило то непонятное, происходившее и будто зависшее между ним и его… наложницей? Или его девушкой? Он уже и не знал, кем она ему приходилась… Неожиданно столкнувшись с ней сегодня в холле мэнора, он почему-то растерялся и выдал ей первые пришедшие в голову слова оправдания. Зачем он стал оправдываться перед своей рабыней, когда можно было просто кивнуть ей головой, проходя мимо?! Самым неприятным оказалось то, что уже сидя с Асторией в престижном ресторане, он узнал, что упомянутый в разговоре с Грейнджер театр оказался на длительном ремонте. И Грейнджер, благодаря своему магловскому увлечению театром, не могла этого не знать… Уже ночью он постарался войти в их спальню как можно тише, чтобы не разбудить спавшую в его кровати девушку. Хотя и был почти уверен, что она не спит, а просто лежит, повернувшись к нему спиной. Он убедился в этом, когда расслабленным после теплого вечернего душа прилег рядом с ней — уж слишком тихой она была, даже дыхания ее не ощущалось. Он так и не решился привлечь ее к себе — вдруг она задаст ему неудобные вопросы, глядя прямо в глаза? И тогда ему придется сознаться ей во всем: и в маленькой лжи про неработающий театр, и в большой лжи про Асторию… А он не был готов к ее реакции. Нет, не сейчас… Драко смотрел на силуэт девушки, лежавшей рядом с ним, и тревожные мысли не отпускали его. Она находилась на расстоянии вытянутой руки и даже ближе, но осознание разраставшейся между ними пропасти все сильнее охватывало его. И хотя днем мысли о предстоящей с ней разлуке его почти не беспокоили, ночью это ощущалось как что-то неправильное и приносило боль. И рождало сомнения в необходимости и неизбежности кем-то выбранной для него судьбы.

***