Я подарю тебе Луну и Звезды

28 октября 1998 года, среда. Азкабан. В треугольном внутреннем дворе Азкабана резкий стук сталкивавшихся деревянных мечей многократно и звонко отражался от высоких каменных стен. В центре двора на вытоптанной площадке, огороженной вбитыми в землю кольями с натянутой между ними грубой рыбацкой сетью, несколько пар бойцов из команды «предателей крови» и грязнокровок тренировались, имитируя гладиаторские поединки. Из-за сетки за поединками следили двое тренеров-сквибов. Время от времени они останавливали бойцов для демонстрации сокрушительных ударов и уклонений от них. Тех, кто не участвовал в учебном бою, тюремщики развели по углам двора для одиночных занятий, развивавших силу и ловкость. В одном из углов высились на деревянных треногах набитые ветошью и соломой чучела, и будущие гладиаторы настоящими мечами наносили им колющие удары — в грудь, шею, живот, нарабатывая и запоминая лучшее соотношение между расстоянием до воображаемого противника, скоростью нанесения удара и глубиной проникновения в соломенное «тело». Находившиеся на отдалении тюремщики-сквибы могли не волноваться по поводу своей безопасности — на всех бывших волшебников были надеты антимагические ошейники, позволявшие контролировать все их движения. В другом углу были свалены бревна. Узники, взгромоздив по бревну себе на плечи, ходили по кругу, а некоторые даже пытались приседать, старательно укрепляя мышцы спины и ног. В третьем углу, разбившись на пары, борцы разными способами бросали друг друга на соломенные маты. Все работали усердно и сосредоточенно, выкладываясь на полную, — от приобретенных здесь навыков зависело, как долго им удастся продержаться на кровавой арене. В холодном воздухе висел резкий луковый запах разгоряченных мужских тел, со всех сторон доносилось их тяжелое дыхание, негромкие возгласы и редкие бранные слова. Но вот бившиеся деревянными мечами закончили свою тренировку, чтобы уступить место следующим. Выходя за пределы импровизированной арены, они обменялись мечами с теми, кто только что разил соломенных «врагов». Среди вышедших на арену свежих бойцов был и Рон Уизли с новым другом Эрни МакМилланом. Теперь они часто тренировались вместе, хорошо дополняя друг друга. Более кряжистый Рон в бою отдавал предпочтение выдержке и сильным ударам, а высокий и худощавый Эрни — ловкости и быстроте. С каждой следующей тренировкой вчерашние школьники становились все более сильными. Набираясь жестокого опыта, они молили судьбу в отчаянии и надежде, чтобы этот опыт помог им выжить. Стараясь не думать о будущем, они стремились к ближайшей цели — дожить до первого боя… Удача снова оказалась на их стороне: вскоре Рон и Эрни прошли отбор для участия в настоящих гладиаторских поединках. Рон и раньше не особо задумывался о будущем. Он всегда был ведомым. Пока был мальчишкой, Рон тянулся за старшими братьями, потом главным в его жизни стал Гарри… С юной самонадеянностью и верой в благосклонность судьбы, молодой волшебник упорно продолжал тренировки — до седьмого пота, чтобы, добравшись до своей постели, упасть и забыться без снов. Команды узников тренировались поочередно: волшебники через день сменялись оборотнями, захваченными при взятии Данблайда. В свободные от изнурительных тренировок дни бойцы могли дать отдых уставшим мышцам и хорошенько набить вечно голодные животы. Начальник тюрьмы и надзиратели, поначалу наблюдавшие за тренировочными боями с праздным любопытством, постепенно начали выделять среди бойцов своих фаворитов. Дело не остановилось на простом развлечении, и очень скоро тюремщики стали делать небольшие ставки на фаворитов, сначала — до одного галлеона, а потом уже и поболее.

***

29 октября 1998 года, четверг. Хогвартс. Очень скоро о странных делах, творившихся в Азкабане, прознал Корбан Яксли и немедленно доложил Повелителю. Постоянно мучимый как подозрениями относительно остальных Пожирателей, так и страхом перед самим Темным Лордом, Яксли как глава Департамента правопорядка проявил примерную бдительность. Уж не злоумышлял ли Руквуд какого-либо коварства за спиной у Правителя Волшебной Британии?! Волдеморт выслушал Корбана внешне спокойно. В преданности Руквуда он не сомневался, но брутальные развлечения кислолицего начальника тюрьмы вызвали у него неподдельный интерес. Поэтому он приказал Яксли немедленно доставить ему Руквуда. Не на шутку перепуганный тюремный «ланиста»¹ клялся, на коленях стоя перед Волдемортом, что он-де собирался сделать подарок своему обожаемому Повелителю — на Самайн, в Ночь Духов, устроить между заключенными показательные гладиаторские бои. А не сообщал об этом в департамент Яксли лишь потому, что пока не нашел для этого представления достойной арены. Цирк-шапито «Арканус» уровню подобного зрелища как-то не соответствовал: ряды для зрителей были тесны, как и мала арена в этом полосатом балагане. Да и настрой зрительский был бы там какой-то… легкомысленный. Негоже было приглашать самого Предводителя Темных сил удостоить своим личным присутствием это не заслуживавшее его высочайшего внимания заведение. Волдеморт, утомленный дурной круговертью зельеварения и продолжавшихся, несмотря ни на что, жалких смертей истощенных подопытных, невольно задумался о великолепном в своей жестокости зрелище. Сильные и ловкие мужские тела, наносимые ими друг другу кровавые раны, выпущенные кишки, предсмертные хрипы, сладковатый запах свежепролитой крови — все это могло не просто взбодрить, но и «зажечь» стылый остаток души диктатора. Внести новую, горячую струю чужой крови в его однообразное бытие… Всем иногда необходимо расслабиться и получить удовольствие, а особенно — самому Повелителю. Да и волшебный народец нуждался не только в постоянной промывке мозгов, но и в кровавых забавах. Доставшийся Темному Лорду народ оказался слишком слаб и не смог по достоинству оценить публичную казнь предводителя оборотней, попросту не явившись на это устрашающее мероприятие. И это стало очередным разочарованием для Волдеморта. В общей массе волшебного населения явно недоставало здоровой жестокости по отношению к извечным врагам Темной магии. Но новый вид казни, когда преступники будут сами уничтожать друг друга в кровавых и зрелищных поединках, могли исправить этот досадный моральный изъян. В конечном итоге исцеленное магическое общество будет благодарить Повелителя за свое спасение от губительных химер совести и сострадания. Поразмыслив еще, Темный Лорд посчитал идею Августуса Руквуда вполне достойной для воплощения. И насчет стадиона для безжалостного ристалища у него появились довольно дельные соображения… Взглянув с холодным презрением на согбенного Руквуда, Волдеморт распорядился состязания «гладиаторов» провести на восстановленном квиддичном поле, отметив кровопролитием древний праздник Самайн. Все равно в эти дни ухоженный стадион будет простаивать, поскольку учащиеся разъедутся по домам, чтобы провести неделю Самайна в собственных семьях. А Джинни он поставит перед свершившимся фактом, объявив, что ее пустая затея начала окупаться. Окрыленный монаршим вниманием в виде легкого Круциатуса Руквуд понесся в Азкабан. На подготовку к первому гладиаторскому бою, назначенному на воскресный вечер первого ноября, оставалось каких-то неполных три дня.

***

30 октября 1998 года, пятница. Лютный переулок и не только… Величавой походкой потомственного аристократа Луциус Мэлфой направлялся в книжный магазин «Борджин и Беркс», где во время празднования Самайна появились в продаже интересные ему темные книги и артефакты, о чем владелец магазина мистер Борджин предупредительно сообщил совой высокородному аристократу. В Мэлфой-Мэноре полным ходом шла подготовка к празднованию Ночи Духов, которое обещал освятить своим высочайшим присутствием сам Повелитель. Поэтому благоразумный лорд старался, как и прежде, использовать любые предлоги, чтобы сбежать из своего дома, ставшего в эти дни слишком шумным и полным суеты. Но до книжного магазина лорду Мэлфою в тот день добраться было не суждено. Неожиданно, прямо у самого входа, будто из-под земли, перед Луциусом выросла фигура «цыганки», о которой он уже и вспоминать-то забыл. В этот раз старуха в широком балахоне унылого серого цвета совсем не походила на «цыганку» и выглядела гораздо старше. Но Луциус почему-то сразу ее узнал… — Ну, здравствуй, мой старый друг, — приветливо осклабившись, обратилась она к оторопевшему лорду. — Давненько мы с тобой не виделись, я уже успела соскучиться. А ты по мне, как вижу, не скучал… — продолжила она, сделав вид, что глубоко опечалена этим открытием. — Да все как-то занят был, мисс… или миссис? К сожалению, в прошлый раз я не расслышал вашего имени, — Луциус понимал, что неприятного разговора со старухой не избежать, и попытался перевести его в более светское русло. — Да ладно, зачем тебе мое имя? Многие знания — многие печали… Мне вот тоже называть тебя по имени ни к чему. Рано еще. Не пришел твой срок… И старуха умолкла, жуя свои сухие губы. Луциус незаметно переступил с ноги на ногу, проверяя, не приросли ли его ноги к земле. Вроде бы все было в порядке. Пока… Драккл его знает, чего можно было ожидать от старой карги. — В прошлый раз я сказала, что у тебя есть нечто, некий секрет, настоящую цену которого ты сам не знаешь. Так вот, эта вещица принадлежит мне и накануне Ночи Духов ты мне ее вернешь, — наконец произнесла она. И добавила строгим тоном: — Речь идет о Бузинной палочке. — Бузинная палочка?! У меня?! — не поверил своим ушам лорд. — Позвольте, мадам, но это какая-то ошибка! Я никогда не прикасался к Бузинной палочке! Я никогда не хранил ее у себя и даже не представляю, где она может находиться! — Не лги мне, несчастный! — страшным голосом вскричала Смерть. А ведь это была именно она… Затянутой в кожаную перчатку ладонью Луциус зажал свой рот, не позволив вырваться оттуда безумному крику ужаса. Старуха предстала перед ним в своем истинном обличьи — с ее лица исчезла кожа, оголив серый череп, а в костлявой руке сверкнула острая коса. — Я могла бы и сама явиться в твой Дом и навести там порядок! — угрожающе произнесла она. — Но ты же не хочешь, чтобы в твоем Доме кто-либо пострадал, нечаянно попав мне под руку?! — М-миледи… Г-госпожа… Я все сделаю, но я, д-действительно, не з-знаю… — лепетал, заикаясь, перетрухнувший лорд Мэлфой. — А кто знает?! — и старуха грозно качнула косой перед побелевшим носом аристократа. — П-повелитель… Бузинная палочка принадлежит Темному Лорду, — Луциус немного пришел в себя, наведя Смерть на правильный след. — Да ну?! Этому нарушителю равновесия миров?! Никогда бы не подумала… Я не настолько рассеянна, чтобы спутать лорда Мэлфоя и Темного Лорда, — задумчиво рассуждала Смерть. — Скорее, я перепутала отца с сыном… С мальчишкой! Хотя, это и немудрено. Учитывая нашу с тобой разницу в возрасте и твое с ним внешнее сходство… Луциус почувствовал, как от звука ее голоса волосы вздыбились у него на затылке. Его руки непроизвольно задрожали, а по позвоночнику неторопливо поползла капля ледяного пота… — И на старуху бывает проруха, — тем временем продолжала Смерть. — Все ошибаются. А Смерть не ошибается только в одном случае, — и она пристально посмотрела на Луциуса черными глазами-провалами. — Надеюсь, это не наш случай? — насмелился спросить он. — Боишься? — ощерилась Смерть. — Бойся. Хотя твое время еще не пришло… Да, с твоим сыном я обо всем договорюсь сама. А ты в это дело не лезь — только все испортишь. И постарайся, милорд, забыть наш разговор. Так будет лучше для всех. И с этими словами старуха с косой растворилась в холодном осеннем воздухе. Лорд Мэлфой тоже не стал задерживаться и немедленно аппарировал в мэнор.

***

Сидя в своем кабинете с бутылкой огневиски и с благоговейным чувством прислушиваясь к стуку и грохоту за окном, за которым домовики воздвигали соответствовавшие грядущему празднику павильоны и декорации, Луциус обдумывал новую информацию. Итак, настоящим хозяином Бузинной палочки оказался его сын Драко. Вот почему палочка не послушалась Волдеморта в день решающего сражения! Не все, конечно, это заметили, но постоянно опасавшийся за свою жизнь Луциус всегда был наблюдательным. Что ж, кажется, возник новый, неожиданный расклад сил. Волдеморт уязвим? Возможно, даже смертен?! Как бы то ни было, но Луциусу нужно было приготовиться к возможному крутому повороту судьбы и постараться, чтобы при этом не пострадали ни он сам, ни его семья. Он и так в последнее время будто бы шел по тонкому льду, а теперь этот лед совсем истончился… Ему все также были необходимы осмотрительность и осторожность. И еще более тщательное сокрытие полученных сведений от Темного Лорда. Благо, что долгая жизнь с женой-легилиментом научила Луциуса в случаях подобного общения вести себя обдуманно и не провоцировать попытки проникновения в его сознание. А уж если таковое и случалось, то он всегда мог умело и легко направить вторгнувшегося по ложному следу.

***

31 октября 1998 года, суббота. Мэлфой-Мэнор. Фестиваль Самайна, в магловском мире носивший веселое имя Хеллоуин, в мире магии длился семь ночей подряд — с вечера 28-го октября до рассвета 4-го ноября. Как раз в дни перед первым ноября, когда завеса между мирами живых и мертвых истончалась до полного исчезновения и все могли истребовать друг с друга долги, проявлялась таинственная могущественная сила, порождавшая темный и холодный хаос в противовес установившемуся летнему порядку, но при этом способная творить как зло, так и добро, внося тем самым свою лепту в их нестойкое равновесие. Но именно в священную Ночь Духов, с 31-го октября на 1-е ноября, силы хаоса были наиболее действенны и сильны. Закончив утомительную проверку готовности мэнора к приему гостей и самому празднованию, леди Нарцисса, набрав полную корзинку яблок и орехов, передала ее в надежные лапки Мипси. Они собирались спуститься в крипту замка, находившуюся под еще одной башней, соединявшей фасадную часть замка с его восточным крылом и носившей название Трофейной. Два высоких этажа этой башни были посвящены боевой и охотничьей славе Рода Мэлфоев. А в глубоком подземелье под башней покоились в мире сами именитые представители этого древнего рода. Согласно традиции орехи и яблоки — плоды деревьев Того Света — нужно было оставить на могильных плитах почивших предков, а заодно и наполнить водой установленные там мраморные чаши — для утоления жажды мертвых. Считалось, что духи предков, получившие свободу в Холодную Ночь Духов, вволю напившись чистой воды и вкусив сладких и сытных плодов, останутся довольны и не отправятся шататься среди живых в поисках своих неблагодарных потомков… Никому бы не хотелось встретить обозленного духа, пусть даже и родственника! Хотя в последнее время в Волшебной Британии значительно выше была вероятность встретить темного волшебника — вполне живого, но с мертвой душой. И встретить его можно было не только в Холодную Ночь… — Астория, хочешь составить мне компанию? — обратилась леди-хозяйка к явно заскучавшей будущей невестке. — На следующий Самайн это уже будет твоей обязанностью. — Спасибо, миссис Мэлфой, но я бы не хотела опережать события. Боюсь сглаза, — ответила Астория. На самом деле ей не хотелось надолго покидать холл из-за опасений упустить своего неуловимого жениха Драко. — Возьми и себе яблочко и пару орешков, — леди Нарцисса протянула девушке взятые из корзинки сакральные плоды. — С их помощью на Самайн девушки ворожат на суженого. — Благодарю вас, миссис Мэлфой, но мне это без надобности. Мой суженый и так от меня никуда не денется, — ответила Астория, вежливо улыбаясь. — К тому же меня немного беспокоит, что яблоки и орехи в Самайн считают плодами деревьев Того Света… — Орехи и поздние яблоки — единственные плоды лета, остающиеся свежими вплоть до следующего урожая, — спокойно пояснила леди Нарцисса. — По этой причине яблоки символизируют вечную молодость и бессмертие, а орехи — божественную мудрость. И их, как самое лучшее, не стыдно пожертвовать нашим почтенным предкам. А гадание на них — ловля яблок и поджаривание орехов — довольно веселое занятие и еще никому вреда не принесло, — с улыбкой закончила она. Было бы неплохо, если невестка в будущем станет ее помощницей в проведении разных ритуалов — и древних, и не очень… — Впрочем, как знаешь, — после небольшой паузы продолжила леди, возвращая плоды в корзинку Мипси. — Да, Драко можешь не ждать. Сегодня нас обещал почтить своим присутствием Повелитель, а мой сын входит в его свиту. Драко сейчас занят подготовкой к встрече Темного Лорда. И, гордо подняв голову, леди Нарцисса в сопровождении личной домовихи направилась в сторону лестницы, сбегавшей в таинственные глубины Трофейной башни. Тяжело вздохнув, Астория последовала вслед за леди-хозяйкой. Ее совсем не радовала перспектива встречи с духами предков рода Мэлфоев. У нее уже был неприятный опыт общения с их портретами, успевшими высказать ей претензии по всевозможным и даже взаимоисключающим поводам. Предки Мэлфоев к ней явно не благоволили и скрывать от нее это не собирались.

***

В этот священный вечер Гермиона испытывала сильное волнение. Было очень любопытно и в некотором смысле познавательно хотя бы издали взглянуть на празднование Самайна темными волшебниками. Но более всего она хотела увидеть Драко. Наверное, он будет сопровождать свою невесту… Увидеть их вместе было бы больно, но Гермионе казалось, что не увидеть его вовсе будет гораздо больнее. И где ее гриффиндорская гордость?! Ее невеселые размышления прервало появление Пинки. Кроме полагавшихся на праздничный ужин тыквенного сока и пирожков с тыквенной начинкой, домовиха принесла и подарок к празднику — вечернее платье из темно-синего бархата. Пинки помогла Гермионе нарядиться и привести в порядок непокорные волосы, теперь уже послушно сбегавшие мягкими каштановыми волнами по девичьим плечам. К удивлению девушки, глубокое V-образное декольте оказалось тесным в груди — сказалось-таки влияние вкусной эльфийской пищи и малоподвижного образа жизни! Хорошо, что в последние три недели Гермиона пользовалась полученной возможностью недолго прогуливаться в зимнем саду… Но, разглядев свое отражение в маленьком зеркале над туалетным столиком, Гермиона заметила, что упругие выпуклости ее груди выглядели довольно аппетитно. И это ей даже понравилось. Драко понравилось бы тоже… Между тем Пинки исчезла так быстро, что девушка не успела передать свою благодарность леди Нарциссе. Добрая хозяйка не забывала о Гермионе, томившейся в каморке на цокольном этаже, и пыталась сгладить для девушки неприятные моменты проживания в мэноре. Гермиона еще немного покрутилась перед зеркальцем, тщетно пытаясь со всех сторон рассмотреть свое отражение. Но тут с еле слышным шуршанием кусочек пергамента выскользнул из складок платья и упал на пол… Девушка подняла его, развернула и начала читать строки, выведенные крупным почерком с вычурными завитушками: «Мисс Грейнджер, примите от меня в подарок это скромное платье. Я рассчитываю, что сегодня после полуночи Вы встретите меня именно в нем. Ваш хозяин и господин — Лорд Луциус Мэлфой». Гермиона резко смяла пергамент в руке… Мистер Мэлфой уже как месяц не напоминал ей о себе, и она успела забыть о его притязаниях. Теперь былого ужаса он не внушал, но воспоминания о нем вызвали неприятное чувство. «Ну зачем я подняла с пола эту записку?! Нет-нет-нет, я этого не хочу!.. Что же теперь делать?! Спрятаться? Но где?! А записка… Сделаю вид, что я ее не получала…» И девушка носком туфли решительно отбросила скомканный листок под кровать. Затем надела черную мантию, накинула на голову капюшон и тихо выскользнула за дверь. Ноги сами понесли ее в зимний сад…

***

В зимнем саду Гермиона задержалась ненадолго. Спрятаться там не было никакой возможности — домовик Тоби мгновенно нашел бы ее и тут же доставил бы своему хозяину. От домовихи Пинки девушка знала, что в честь фестиваля перед фасадом мэнора, на ровных подстриженных лужайках, эльфы воздвигли павильоны для торжественных застолий. Павильоны перемежались с праздничными композициями в мрачном духе Самайна. Ей стоило попробовать выйти туда через холл и попытаться смешаться с гостями Мэлфоев. Гермиона успела заметить, что практически все двери замка пропускали ее беспрепятственно. Наверное, Драко, когда давал ей доступ в библиотеку и собственные покои, забыл установить какие-то охранные ограничения. Однако, у нее еще оставались сомнения насчет ворот мэнора… Эти сведения были важны для побега, но незачем было загадывать так далеко, пока она не овладела беспалочковой аппарацией. Да и бежать ей было некуда… А сейчас ей нужно было затеряться среди одетой во все черное толпы. Возможно, этой ночью ей удастся увидеться с Драко и избежать встречи с мистером Мэлфоем. Стремительной походкой она пересекла внутренний двор, поднялась на веранду и, стараясь не попасться на глаза бдительным домовикам, быстро прошла сквозь просторный и сумрачный холл мэнора, декорированный полотнищами темного шелка. Далее, соблюдая осторожность, девушка выскользнула через главный вход на широкую площадку-террасу и… неожиданно для себя оказалась за спинами столпившихся там Пожирателей смерти. Все Пожиратели были одеты в черные балахоны с низко надвинутыми капюшонами, их лица скрывали страшные белые маски, изображавшие человеческие черепа. Пожирателей было слишком много… Один из них обернулся, будто почувствовав ее присутствие своим крепким затылком. Затаив дыхание, Гермиона осторожно шагнула назад, в глубокую тень портика… И там спиной наткнулась на кого-то, выросшего как из-под земли. Она испуганно вздрогнула, но не издала ни звука. «Минни, прошу, не оборачивайся, — еле слышно произнес он. — Пожалуйста, выслушай меня. Не думай, будто я о тебе забыл… Я думал о тебе все это время, пытался найти… Минни, прости меня, если сможешь…» Его слова заставили замереть ее сердце. «Он что, прощается со мной?..» — растерянно подумала девушка. Неодолимое желание увидеть его заставило ее почти обернуться… Но в этот момент все пожирательские глотки взревели одновременно: «Повелитель! Да здравствует наш Повелитель!» И кулаки, обтянутые драконьей кожей перчаток, гулко и равномерно застучали по кожаным нагрудным доспехам. Внезапно слева и справа раздались оглушительные залпы, и ночное небо расцветилось огромными астрами и хризантемами фейерверков. Но, в отличие от обычного фейерверка, разноцветные огни магического не померкли, а вспыхнули с новой силой — теперь уже только зеленым мерцающим светом. Зеленые огни разгорелись и перестроились, образовав собой гигантское — во все небо! — сияющее изображение Черной метки, лениво змеившееся в темной и холодной вышине. Он крепко взял ее за плечи, не позволяя обернуться. «Я должен идти. А ты — возращайся к себе. Я… — он на миг замялся, затем продолжил тихо и твердо: — Береги себя, Минни…» И Гермиона по негромкому хлопку за спиной поняла, что Драко исчез, оставив ей лишь ускользающее воспоминание о недолгом прикосновении его рук… Тем временем грандиозное огненное шоу продолжилось уже по всей территории перед главным входом: вдоль парковых аллей забили фонтаны холодного серебристого пламени, посреди клумб закрутились огненные колеса, разбызгивая во все стороны снопы золотых искр… А вокруг бесновались Пожиратели, знаменуя своим звериным многоглоточным ревом факт прибытия на ночное празднество своего Повелителя — Темного Лорда Волдеморта.

***