Я подарю тебе Луну и Звезды

31 октября 1998 года, ночь субботы. Мэлфой-Мэнор. В Мэлфой-Мэнор Темный Лорд прибыл в сопровождении своих верных телохранителей, преданной ему Нагини и взятой им из семьи «предателей крови» Джинни Уизли — единственной из всей семьи, кому было позволено присутствовать на этом празднестве. Под ликующие крики своего воинства он величественно шествовал по мозаичной дорожке, по обе стороны которой низко склонялись перед ним в приветственном поклоне рядовые Пожиратели смерти, члены их семей, простые чистокровные волшебники и избранные полукровки. На Повелителе был серый полувоенный френч, надеваемый им на торжественные мероприятия. Спутница Темного Лорда, словно безмолвная тень, следовала за ним, являя собой образец покорности и послушания. Стараясь не отставать, за Джинни ползла огромная змея, окруженная четырьмя телохранителями Темного Лорда. Змея Повелителя пребывала в дурном расположении духа. Холод осенней ночи делал ее вялой и неповоротливой, а огни Самайна — пугали и злили. Для нее было бы лучше остаться дома и лежать, свернувшись расслабленным кольцом на толстом ковре возле теплого очага. Но такова была воля ее Хозяина, которая уже давно заменила ей волю собственную. В отличие от Нагини, Джинни на этот вечер возлагала большие надежды. Том — за ее хорошее поведение — пообещал ей устроить встречу со школьной подругой, Гермионой Грейнджер. В честь праздника Джинни принарядилась. На ней были обтягивающие черные брюки и черный, весь расшитый серебряными нитями бархатный камзол, слегка расстегнутый на груди, чтобы выпустить кружевную кипень жабо ее белой шелковой рубашки. Высокие черные сапоги из драконьей кожи обтягивали стройные ноги девушки. Свои длинные рыжие волосы Джинни полностью убрала под черную фетровую шляпу со слегка загнутыми по бокам неширокими полями и высокой тульей, повязанной серебристой лентой. В таком одеянии ее, высокую и худощавую, вполне можно было принять за юношу, и это тоже было данью традиции Самайна: чтобы обмануть духов, которые могли в Холодную Ночь утащить в свой потусторонний мир живого человека, девушки могли переодеваться парнями и наоборот. Считалось, что раз в Самайн могла стираться граница между мирами живых и мертвых, то и между противоположными полами это тоже было дозволено. У нижних ступеней парадной лестницы Повелителя и его свиту уже ожидали хозяева мэнора: лорд Луциус Мэлфой, его супруга леди Нарцисса и их единственный сын и наследник Драко. Все трое были одеты в черные одежды, отец и сын — в пожирательскую униформу. Приблизившись к ним, Волдеморт поднял правую руку, и громовые раскаты восторженных криков Пожирателей смерти мгновенно сменились полной тишиной. Отец и сын Мэлфои низко склонили головы, приветствуя своего Повелителя, леди Нарцисса слегка присела в книксене — и именно это почему-то глубоко растрогало стареющего диктатора. Он поспешно подхватил леди под правую руку и вместе с ней стал медленно подниматься по лестнице. Оба Мэлфоя следовали за ними. Джинни немного замешкалась, не горя желанием оказаться в толпе Пожирателей, но Нагини придала ей уверенности, слегка подтолкнув в нижнее мягкое место своей тупорылой головой. По рядам высокопоставленных Пожирателей смерти, сгрудившихся на широкой террасе, прошла волна — поначалу они расступились перед Лордом и его сопровождающими, освобождая им место, затем сомкнулись позади них. Хозяйка мэнора с вежливой улыбкой обратилась к Повелителю с просьбой произнести вдохновляющую речь для гостей и хозяев. Темный Лорд удовлетворенно кашлянул, прочищая горло. Речь к выступлению он подготовил заранее. Он поднялся на невысокий подиум, мысленно наложил Сонорус на голосовые связки и громогласно обратился к замершей перед ним толпе. — Магический народ Волшебной Британии! Мои верные рыцари братства Пожирателей смерти и все остальные чистокровные волшебники! Я говорю вам: «Чистокровные — все!», потому что я пришел, чтобы дать вам равенство в чистоте! Слушатели, у которых слова Повелителя вызвали неподдельный восторг, разразились громкими аплодисментами. Волдеморт поднял руку в требовании тишины, после чего продолжил излагать свое виденье будущего: — Я пришел, чтобы дать вам мир! Но мир этот будет только для избранных — для нас, истинных чистокровных волшебников! В скором будущем грядет великая битва, в которой победа будет отдана лишь сильнейшему! А сильнейшие в этом мире — это мы, темные маги Волшебной Британии! Именно нам предначертано поглотить сознание слабых, навеки утвердив господство нашего Волшебного Темного мира! Бурные аплодисменты и одобрительные возгласы прервали речь Правителя. Лорд сделал короткую паузу и, подождав, пока волшебники угомонятся, продолжил: — Я дам вам господство над этим миром! И я хочу спросить вас: доверяете ли вы своему Правителю больше, сильнее, непоколебимее, чем когда-либо?! Пожиратели смерти рьяно застучали кулаками по грудным доспехам, остальные волшебники зааплодировали изо всех сил, не сдерживая многоголосых криков: «Да! Да! Да!» Лорд снова сделал паузу, давая выплеснуться чувствам своих верноподданных. Затем снова поднял руку, требуя тишины. Повелитель намеревался поделиться с народом своей личной историей. И сделать это он хотел в лирически-мистическом ключе — волшебный народец любил сентиментальных диктаторов… Он бросил взгляд на жавшуюся к его ногам змею. — Мой магический народ! Сегодня мы собрались здесь, чтобы отметить момент единения мира живых с миром мертвых. Моя верная змея-фамильяр сегодня присутствует здесь как сакральный символ этого единения. Обычно яд змеи убивает, но может и спасти жизнь! Яд Нагини поддерживал жизнь во мне, когда я на пятнадцать долгих лет застрял между миром живых и миром мертвых. Благодаря ее яду я смог дождаться своего возрождения. И то, что я сегодня с вами — заслуга в том числе и этой удивительной рептилии! И Темный Лорд по-свойски потрепал Нагини по плоской голове, покоившейся на верхнем кольце ее туго свернутого тела. Змея приподняла голову, сонно похлопала глазами и, имитируя улыбку, слегка приоткрыла пасть, вывалив оттуда раздвоенный язык. Присутствовавшие ведьмы завздыхали-заахали, умиленные этой идиллической картиной… Приготовившись сообщить затаившей дыхание публике приятную новость, Волдеморт вздернул подбородок и растянул губы, демонстрируя желтые источенные зубы. — Усиление тьмы не должно вызывать у волшебного народа уныние. В дни празднования Самайна я решил дать вам хлеба и зрелищ! Завтра на восстановленном квиддичном поле пройдут гладиаторские бои! Для всех, пришедших на представление, будет организована бесплатная раздача пирогов и напитков! Слушавшие своего Повелителя темные волшебники пришли в неистовство, громко крича и аплодируя. Глядя на их лица, искаженные верноподданнической судорогой, трудно было понять, насколько искренним был их восторг. Темный Лорд повернулся к лорду Мэлфою. — Надеюсь, мой друг Луциус постарается не ударить в грязь лицом и накормит до отвала всех гостей, пришедших на хогвартский стадион. — О да, мой Лорд! Вам не стоит беспокоиться по этому поводу! — и лорд Мэлфой согласно дернул головой, скрипнув зубами в фальшивой улыбке. Что еще могло быть более нелепым?! Все эти удовольствия, обещанные Хозяином жизни народу, хозяин мэнора должен был обеспечить за счет своего собственного кошелька. А ведь он и так прилично потратился на организацию празднования Самайна! Волдеморт взглянул на безмолвно стоявшую рядом с мужем леди Мэлфой. — А вас, прекрасная леди, на завтрашнем представлении я буду рад видеть в моей ложе. Нарциссе пришлось поблагодарить Повелителя за столь любезное приглашение, поспешно натянув на свое лицо вымученную улыбку. Мысль о предстоявшем зрелище ее ужасала, но Волдеморта ничье мнение по этому поводу не интересовало. Все ведьмы Волшебной Британии должны были беспрекословно подчиняться любым пожеланиям Повелителя. Приглашение Повелителем леди Мэлфой через голову ее мужа вызвало у лорда Мэлфоя состояние легкой растерянности. Но, быстро придя в себя, он громко объявил, что хозяева сегодняшнего приема — леди и лорд Мэлфои — приглашают своих дорогих гостей в павильоны, в которых для всех уже накрыты праздничные столы. И темные волшебники дружно потянулись туда, разделяясь согласно своим пригласительным билетам, несмотря на только что провозглашенное Повелителем равенство в чистоте. Пожиратели со своими близкими отправились в центральный и самый большой павильон; просто чистокровные — в павильон размером поменьше; недавно примкнувшие к чистокровным полукровки — в совсем уже небольшой павильон. Но столы для гостей были накрыты одинаково: там всех дожидались изысканные напитки из винных погребов Мэлфой-Мэнора и великолепные блюда эльфийской кухни. И, конечно же, олицетворявшие Самайн тыквенные хлебцы и пироги с тыквенной начинкой. Тем временем Волдеморт вспомнил о Джинни и сердито оглянулся вокруг, ища ее глазами. Девушка сразу же поспешила к нему. — Том, ты… то есть… Повелитель, — быстро исправилась она, заметив недовольное выражение его лица. — Вы обещали мне устроить встречу с подругой, с той самой… из «золотого трио»… которая теперь рабыня мистера Мэлфоя. Темный Лорд уже торопился приступить к делу, ради которого он и прибыл сюда. Но Джинни в последнее время была такой послушной… — Луциус, а твоя рабыня-грязнокровка пользуется популярностью! Мне уже самому любопытно увидеть эту «притчу во языцех», — желчно произнес Темный Лорд, оборачиваясь к Мэлфою-старшему. И потребовал без лишних церемоний: — Ну-ка, вызови сюда эту подружку «мальчика-который-не выжил»! Не моргнув глазом хозяин мэнора тотчас же призвал своего домашнего эльфа Тоби, наряженного по случаю в зеленую ливрею, и послал того за грязнокровкой. Луциусу неожиданно подумалось, успела ли девчонка надеть подаренное им платье?.. Никто из находившихся на террасе даже не подозревал, что Гермиона уже присутствовала здесь, прячась в тени за колонной портика.

***

Тоби появился как из-под земли. Молча взял ее за руку, и они мгновенно аппарировали в центр площадки — туда, где стояли Мэлфои и Темный Лорд с Джинни. Немного поодаль ожидали распоряжений Правителя его телохранители и вконец иззябшая Нагини. Выполнив приказ своего хозяина, Тоби исчез быстрее обычного. Он не понаслышке был знаком с неприязнью, испытываемой Волдемортом к домашним эльфам. Гермиона едва успела закрыть свой разум окклюменцией и сосредоточиться на том, что ее окружало. Главное — низко склонить голову перед Волдемортом и не смотреть на него. И не искать глазами Драко, все равно он ей не поможет… Мрачный Волдеморт воззрился на невысокую фигуру в длинной темной накидке с капюшоном, полностью скрывавшим опущенное лицо. — Пусть снимет накидку! — распорядился он. — Выполняй, мисс Грязнокровка, — ледяным голосом приказал ей хозяин. Она осторожно потянула за свободный конец ленты, распуская завязанный у подбородка бант, опустила капюшон, повела плечами, скидывая накидку к ногам. И хотя на ней было красивое бархатное платье, она почувствовала себя так, будто ее заставили прилюдно раздеться донага. Нет, им не удастся ее смутить или заставить унижаться! Поначалу Волдеморт, увидев каштановые локоны, рассыпавшиеся по ее плечам, даже не удивился. Будто бы знал обо всем заранее… Конечно же знал, что та самая девушка из поттеровских снов реальна и где-то существует! Вместо того, чтобы велеть ей приблизиться, он шагнул к ней сам, протянул руку и приподнял за подбородок такое давно знакомое ему лицо, ленивым взглядом скользнул по ее нежной шее, потом — ниже, отметив про себя высокую грудь, бесстыдно выглядывавшую из тесного декольте… Какое-то забытое воспоминание возникло в голове Волдеморта, заставив его нахмуриться. «А ведь девчонка чертовски похожа на Беллатрису, когда я впервые встретил ее. Юная, неиспорченная… м-да… грязнокровная рабыня-наложница. Магловская фальшивка… — подумал он. — Кстати, о неиспорченности…» И Темный Лорд, заглянув в испуганные глаза грязнокровки, без колебаний вторгся в ее сознание… «Так, девчоночьи забавы: записки, танцы, поцелуи… Мимо… Первый секс… хм-м… Ах ты, Луциус…» Он посмотрел на старшего Мэлфоя, затем — на младшего. Оба стояли молча, будто окаменев под тяжелым взглядом своего Повелителя… Будь он помоложе, было бы любопытно хорошенько покопаться в их аристократических головах. А сейчас образы, вытащенные из памяти грязнокровки, ему совсем не понравились. Темный Лорд перевел взгляд на леди Мэлфой. Та, чуть опустив глаза, спокойно смотрела перед собой. Но руки, судорожно сжатые в замок, выдавали сильное волнение леди. И Волдеморт решил пока смолчать, хотя ядовитая слюна уже заполнила его рот… «Одна из сестер Блэк… — отметил про себя диктатор. — Темная лошадка… Интересно, что за мысли прячутся в ее красивой аристократической головке? Какие тайны может скрывать от своего Повелителя носительница врожденных способностей к окклюменции и легилименции?» Ранее у Волдеморта не доходили руки в чем-либо изобличить леди Мэлфой. Беллатриса младшую сестру всегда защищала, представляя ту всего лишь красивой, но никак не умной… Возможно, удобный случай представится ему завтра, во время кровавых поединков, когда леди не сможет держать свои эмоции под контролем. — Ладно, ступай на свое место, — пренебрежительно кинул он стоявшей перед ним девчонке. Он отпустил ее подбородок и отстраненно подумал, что зачем-то уделил ей слишком много внимания… Кто-то осторожно тронул его за рукав. — Том, — раздался за его спиной жалобный голос. — Ты обещал… Он совсем забыл о Джинни и о своем обещании! Неужели из-за воспоминаний, навеянных маленькой грязнокровной рабыней, он потерял нить происходящего?! — Джинни, я все помню. Просто есть дела поважней. Сейчас ты отправишься на эльфийскую кухню вместе с Нагини и проследишь, чтобы ее сытно накормили. Заодно и сама поешь. После оставишь ее там, в тепле и покое. И только потом сможешь отправиться на встречу со своей… подругой. — А где будешь ты? — тихо спросила Джинни. — А у нас с лордом Мэлфоем неотложное дело, — сухо отрезал Волдеморт. — Кстати, Луциус, где Джинни удобнее встретиться с грязнокровкой? — Во внутреннем дворе, в ротонде, — сразу же нашелся Луциус. В самом деле, не в каморке же рабыни или роскошных гостиных мэнора?! Мэлфой-старший сделал незаметный знак рукой — и возникший немедленно Тоби, схватив девчонку за руку, тут же растворился с ней в воздухе. — Вот и хорошо. А мне с тобой, мой друг, пора кое-что обсудить, — сказал Волдеморт и с этими словами крепко ухватил своего «скользкого друга» за запястье. Оба волшебника тотчас исчезли, словно втянулись в открывшуюся перед ними пространственную воронку. И только одинокий желтый листок закружился в воздухе там, где они только что находились. Нагини, оставшись без хозяина, энергично заскользила через портик в холл, где повернула налево — в сторону эльфийской кухни. За два года проживания в мэноре змея хорошо запомнила расположение важных помещений — кухни, птичника, подвалов — и не нуждалась в провожатых. Джинни заторопилась вслед за проголодавшейся рептилией. Леди Мэлфой отправилась к гостям исполнять рутинные обязанности хозяйки приема. Телохранители Темного Лорда заняли места с двух сторон от входа в дом. А что же Драко? Конечно же, он заметил интерес Волдеморта к своей девчонке. И теперь жгучая ревность душила его, не давая вздохнуть… Она так похорошела с тех пор, пока они не виделись! Сегодня ее глаза блестели как-то по-особенному, а лицо в царившем вокруг полумраке светилось ровным матовым сиянием! Роскошное узкое платье лишь подчеркнуло ее женственные формы… Драко заметил, как Темный Лорд не сводил с его Минни своих змеиных глаз, не говоря уж о Луциусе… Чтобы не сорваться в присутствии Повелителя, ему пришлось воспользоваться окклюменцией на полную силу. Дождавшись исчезновения обоих похотливых «лордов», он отступил в тень портика, надел маску Пожирателя смерти, запахнул черный плащ и аппарировал во внутренний двор, поближе к ротонде и к той, которая могла принадлежать только ему… В эту ночь, Холодную Ночь Духов, Великая Богиня-Мать меняла свою ипостась: на смену богине плодородия и летнего порядка Бриги́т приходила «божественная колдунья» Ка́лех, королева зимы и снежных бурь. Считалось, что в ночь этого божественного перехода над жителями волшебного мира больше не довлел суровый закон Рода. Так почему бы самому Драко не воспользоваться этим и не поступить согласно своей воле и своему желанию, даже вопреки запрету отца?!

***

Тоби перенес Гермиону в ротонду и сразу исчез. Девушка облегченно перевела дух — встреча с ужасным Волдемортом закончилась и она осталась жива. Как же вовремя она смогла скрыть свои замыслы и показать безносому то, что сама хотела бы скорее забыть! Она попыталась пустить его по ложному следу — и ей это удалось! Но увиденное ему не понравилось, что показалось ей странным. А еще она слышала голос, похожий на голос Джинни Уизли. Из-за болезненной пульсации в голове после вторжения Волдеморта Гермиона с трудом разбирала звучавшие вокруг нее голоса. Вроде бы Джинни собиралась появиться в этой беседке… Кто-то подкрался к ней сзади и обхватил руками в черных перчатках — и крепко, и нежно одновременно. Гермиона не вскрикнула — она ожидала что-то подобное. Боковым зрением увидела на напавшем на нее маску Пожирателя смерти. «О, Драко, ты нашел меня…» — прошептала она. Не произнеся ни слова, он наклонил ее на мраморный столик, задрал подол и стянул с нее трусики… Гермиона замерла: разве сейчас не важнее поговорить?! Он вошел в нее резко и быстро задвигался в ней, снова и снова пронзая ее глубину… По ее телу прошла волна сладостной дрожи… Гермиона надеялась, что когда все закончится и Драко снимет маску Пожирателя — они наконец-то смогут объясниться. Но закончив с ней, он молча исчез, оставив ее в беседке одну. Девушка присела на лавку. Она даже начала сомневаться: а Драко ли это был? Не мог же он так просто взять и уйти?! «А если не Драко, то кто?! — в смятении думала она. — Мистер Мэлфой?! Нет, это не мог быть он — зачем "мистеру" так неосмотрительно рисковать своей репутацией перед женой и гостями? Он и так собирался явиться ко мне этой ночью… Тео? Но Тео запрещено появляться в мэноре, да если бы он и решился на это — ему никто бы не позволил вырядиться Пожирателем перед самим Темным Лордом… А вдруг это был какой-то незнакомец из гостей — Пожирателей смерти?! Воспользовался глупой и доверчивой грязнокровной рабыней, чтобы потом посмеяться над ней… Или это была иллюзия, насланная на меня жестокой богиней Калех?!» Но она же сама назвала незнакомца Драко. И он не был груб с ней. А она ощущала его тепло, она вдыхала его знакомый запах… Нет-нет, она не могла так обознаться! Это мог быть только он, а не обманный Дух Холодной Ночи…

***

Луциус нервно огляделся по сторонам. Они с Повелителем находились в коридоре глубокого подземелья под западным флигелем мэнора. За внутренней стеной, сложенной из хорошо подогнанных друг к другу камней разного размера и формы, располагались секции хранилища темных артефактов, которые так старательно собирали представители всех мэлфоевских поколений. — Жду ваших распоряжений, Повелитель. Хранилище Мэлфой-Мэнора к вашим услугам, — произнес хозяин мэнора, склонившись перед Волдемортом в полупоклоне. — А я уже воспользовался этим хранилищем, мой скользкий друг Луциус. Пока ты отдыхал в Азкабане, я для своих нужд создал здесь небольшую кладовочку… — ответил Темный Лорд и протянул руку к стене. Волдеморт даже не коснулся стены, но по ней уже побежала рябь, и камни начали растворяться в воздухе, образуя проход в небольшое внутреннее помещение. В этот проход и шагнул темный волшебник. Слева и справа от него загорелись две свечи в паривших в воздухе одинарных подсвечниках. Темный Лорд коснулся одного из камней в стене, противоположной проходу. Камень выдвинулся вперед, из открывшейся за ним ниши вынырнула длинная коробочка, похожая на футляр для волшебной палочки. Волшебник взял ее в руки, слегка приоткрыл, проверяя содержимое, и сразу же засунул в рукав своего френча. «Бузинная палочка… — догадался Мэлфой. — Это когда же Лорд успел поместить ее сюда? Ведь во время битвы за Хогвартс палочка была при нем, а с тех пор он в мэноре не появлялся… Во всяком случае, я об этом ничего не знаю… Неужели Повелитель изменил под себя защиту замка и теперь может здесь появляться, когда заблагорассудится?! И, возможно, даже не в одиночку?!» — Да, Луциус, наложенная тобой защита никуда не годится… — ответил ему Повелитель, презрительно сощурив глаза. — Но когда я покину замок, ты сможешь ее обновить. Я могу пообещать больше не вторгаться в твой Дом. Но для этого ты отдашь нечто, необходимое мне. Я имею ввиду Маховик времени. Осознание того, что его Дом открыт для постороннего вторжения, чуть не повергло Хранителя в панику. И Маховик времени, которым хозяин мэнора не собирался воспользоваться в обозримом будущем, показался ему ничтожно малой ценой за собственный покой и безопасность семьи. — Да, мой Повелитель, я готов преподнести его вам с превеликим почтением, — и Луциус низко склонил голову. Волдеморт вышел в коридор, и стена за его спиной вновь затянулась каменной кладкой. Луциус молча взмахнул волшебной палочкой — в стене перед ними возникла крепкая деревянная дверь. Хозяин приложил к ней ладонь, дверь медленно, со скрипом, отворилась, и оба волшебника вошли в комнату, больше похожую на небольшой музейный зал.

***

Недолго предавалась Гермиона одиноким печальным раздумиям. По каменистой дорожке быстрым шагом к ротонде приближался какой-то молодой волшебник. Девушка не успела испугаться… «Гермиона, ты здесь?» — раздался до боли знакомый голос младшей Уизли, разрушив очередную иллюзию этой Ночи. «Джинни!» — воскликнула Гермиона, выбегая из беседки навстречу к своей подруге. И обе девушки бросились друг другу в объятия, заливаясь непрошенными слезами… — Как ты? — спросила Гермиона, когда улеглось первое волнение, и подруги уселись на лавочку с набросанными на нее подушками. — Погоди-ка, — произнесла Джинни, снимая сапог с левой ноги. Она широко размахнулась и бросила сапог в ближайший розовый куст. Раздался жалобный визг — это из куста опрометью выскочила крупная крыса и скрылась в ночной темноте. — Крыса?! — удивилась Гермиона. — В нашем саду? — и осеклась из-за непроизвольного слова «наш» по отношению к уже любимой части мэлфоевской собственности. — Нет, это разоблаченный анимаг Петтигрю по прозвищу Хвост, — невесело усмехнулась Джинни. — Том… Повелитель назначил его шпионить за мной. Так что поговорить по душам не получится. Только в общих чертах… Хвост скоро вернется, чтобы подслушивать. И девушки принялись рассказывать друг другу о приключившемся с ними, опуская горькие подробности и стараясь не давать волю то и дело подступавшим к горлу слезам…

***

Волдеморт неторопливо прогуливался по мэлфоевскому собранию темных артефактов, скользя по ним равнодушным взглядом. Безэмоциональное лицо диктатора хорошо скрывало его тайные мысли. В последнее время Луциус вызывал у него все бо́льшее раздражение. Куда девался тот молодой аристократ, слушавший его, затаив дыхание? Всегда готовый броситься исполнять любое приказание своего Повелителя? Неужели заматерел и стал испытывать ложное чувство независимости?! Глаза Темного Лорда злобно сощурились. Пора было кое-кому указать на его место. Остановившись перед витриной, за которой находился Маховик, Волдеморт бесцеремонно распахнул стеклянные дверцы, взял хроноворот и сразу же опустил его в карман своего серого френча. — А это что за палочка? — вдруг спросил он, указав на волшебную палочку, небрежно брошенную на одну из настенных полок. Палочка была без футляра — явно не из наследия Мэлфоев. — Это палочка грязнокровки, — ответил Луциус, ощущая, как в глубине души зарождается неприятное предчувствие. — Почему не сдал в Министерство? — холодно поинтересовался Повелитель. Он уже забрал Бузинную палочку и получил Маховик, и теперь испытывал острое желание отплатить этому снобу Мэлфою заслуженным им Круциатусом. — Когда я приобрел грязнокровку, палочки рабов еще не требовалось сдавать в Министерство… — попытался оправдаться Луциус, внутренне сожалея, что вовремя не спрятал грязнокровкину палочку. — Я конфискую ее у тебя, — угрожающе произнес Волдеморт, засовывая палочку в свой бездонный рукав. — А ты пока подумай о своем недостаточно ревностном служении мне… Круцио! С глухим стуком упал аристократ на пол и задергался там в конвульсиях, издавая хриплые стоны… Волдеморт внимательно наблюдал за мучениями «друга», щерясь в довольной ухмылке. Наконец решив, что с лорда достаточно, он прекратил пытку и нырнул в пространственную воронку, оставив хозяина мэнора стонать и кряхтеть на холодном земляном полу. Вернувшись на террасу перед входом в мэнор, Темный Лорд приказал обмершему от страха домовику Тоби немедленно доставить ему Джинни, а телохранителям — забрать Нагини. Затем Повелитель, обхватив за талию Джинни, явившуюся в одном сапоге, исчез, оставив за собой дымный след. Четверо телохранителей подхватили тяжелую снулую змею и аппарировали вдогонку за ним.

***

… Чья-то холодная рука убрала с его лица слипшиеся пряди длинных волос. Он с трудом открыл заплывшие глаза. В меркнущей полутьме склонившееся над ним женское лицо вызвало слабый проблеск узнавания… «Мисс хр-р…гр-р… Гр-рейнджер?» — прохрипел он. «Грязнокровка-а?! — завопила Беллатриса так, что ему показалось, будто вот-вот лопнут барабанные перепонки и из ушей потечет кровь. — Ты назвал меня грязнокровкой?! Меня-а?!» И с леденящими душу визгами и завываниями она заметалась по стенам и потолку подземного коридора. Потом своими костистыми ледяными руками она схватила его за шею, подняла над полом и, заливаясь диким хохотом, начала душить… Луциус почувствовал, как его глаза выдавливаются из орбит, язык вываливается изо рта, а шея удлиняется и утончается так, что еще немного — и его голова оторвется, как увядший цветок от сухого стебля. Он судорожно задрыгал ногами в тщетной попытке вырваться. Будто в ответ на эти движения слабое пламя свечей вздрогнуло и погасло. Каменные стены коридора качнулись и обрушились на него всей своей тяжестью, погребая под собой жалкие остатки его ускользающего сознания…

***

Когда Драко, успевший принять холодный душ и переодеться, явился в павильон для чистокровных, там уже вовсю царило веселье. На это он и рассчитывал. Продолжать этот праздничный вечер в кругу высокомерных и чванливых Пожирателей смерти ему совсем не хотелось. После внезапного исчезновения Темного Лорда и его змеи гости Мэлфоев явно вздохнули с облегчением. Теперь уже никто не мог помешать их традиционным развлечениям! Столы были сдвинуты в стороны, а на середине образовавшегося пространства Грегори Гойл подпрыгивал козликом, пытаясь ухватить зубами яблоко, которое медленно летало по кругу, раскрученное с помощью магии слегка подвыпившим мистером Гринграссом. Другие парни, дожидаясь своей очереди, отпускали едкие шуточки о проворстве яблочного ловца и крепости его зубов. Чуть в стороне находилась широкая деревянная бадья с плававшими в ней румяными яблоками. Напротив друг друга, низко склонившись над бадьей, на коленках стояли мальчишки с заведенными за спину руками. Открывая пошире рты, они по очереди — и без помощи магии! — пытались выловить яблочко. Скользкие плоды уворачивались, упорно не желая попадаться кому-либо «на зубок». Провальные попытки вызывали у участников приступы безудержного смеха, а их матери заботливо просушивали волшебными палочками промокшие рубашки своих сорванцов. Для девушек был приготовлен аттракцион попроще. Меж деревянными стойками, поддерживавшими крышу павильона, висели и светились изнутри зачарованные яблоки, искушая девушек краснеющими бочка́ми. Но укусить своенравное яблоко пыталась одна Миллисента Булстроуд. Остальные девушки предпочитали лишь наблюдать за ее попытками, справедливо рассудив, что Миллисента не стесняется выглядеть смешной, потому как уже обзавелась завидным женихом. И лишь Астория Гринграсс не веселилась — после посещения крипты Мэлфоев ее настроение надолго испортилось. Вдобавок ее расстроило то, что никто из Мэлфоев не удосужился представить ее Темному Лорду и речь Повелителя ей пришлось слушать, давясь в толпе вместе с остальными гостями, подобно ничем не примечательной обычной чистокровной волшебнице… А потом где-то потерялся ее законный жених. Скорее всего, Драко был в павильоне с Пожирателями смерти. Она не просто хотела быть там — ее место по праву было с ним рядом. Но он снова не догадался ее пригласить. Астория уже несколько раз подходила к большому павильону, заглядывала вовнутрь через чьи-то плечи. Но увидеть своего жениха так и не удалось, и ей пришлось оттуда уйти. Но вот, наконец, в их павильоне появился Драко — с горящими глазами и пылающим румянцем на обычно бледном лице… Астория уже было направилась к нему, но ее оттеснила маленькая процессия, возглавляемая леди Мэлфой. Следуя за своей хозяйкой, двое празднично одетых домашних эльфов левитировали большое и глубокое блюдо с традиционной запеканкой-гратэ́ном из картофельного пюре и жареного кольцами лука. Под этими золотистыми колечками эльфами-поварами были спрятаны крошечные предметы, которые согласно старинному поверию указывали на события ближайшего будущего. Источавшую аппетитные запахи еще теплую запеканку установили на стол, и леди-хозяйка, взмахнув волшебной палочкой, разделила ее на маленькие куски — так, чтобы хватило каждому из присутствующих. Один из мальчишек, забравшись под стол, начал громко выкрикивать имена собравшихся, а эльфы — доставлять объявленным волшебникам их порции. Уже совсем скоро кто-то с сомнением рассматривал свой кусочек, а кто-то — осторожно жевал… Молодежь с шутками и смехом, давясь, торопилась поскорее достать изо рта свои «предсказания». Большинству выпали традиционные бобы — к хорошему году и доброму урожаю. «Колечко» досталось Астории — она испустила торжествующий визг, заставивший ее жениха досадливо поморщиться. «Монетка» выпала Миллисенте, хотя та очень хотела получить «куколку», которая почему-то оказалась у сразу помрачневшего Драко. Раздумья обоих о странностях судьбы и несправедливости мира прервал громкий смех с аплодисментами: «джек-пот» в виде всех трех бирюлек сразу сорвал Грегори, сломав при этом один из своих передних зубов. «Ничего, до свадьбы отрастет», — пошутил его отец, мистер Логан Гойл, когда вместе с миссис Гойл наутро забирал сына домой. И был в этом случае абсолютно прав.

***

… Что-то жесткое ткнуло его в ребра. Откуда-то издали донеслись странные булькающие звуки. Он шевельнул руками, со всхлипом вздохнул и понял, что это его собственное рваное дыхание сопровождалось бульканьем и хрипами. Распухшие и слипшиеся веки не позволили ему открыть глаза, и Луциус решил пока не заставлять себя делать это — а вдруг у него больше нет глаз?! Что-то снова больно ударило в бок. Застонав, он медленно сел на земляном полу, инстинктивно пошарил возле себя руками в поисках волшебной палочки. Нащупав ее, он прошептал: «Люмос!» Вспышка света пробилась сквозь закрытые веки. Это значило, что его глаза все еще были с ним. Осторожно потерев глаза рукой, он медленно и с трудом приоткрыл их. Сиплый и жалкий звук вырвался из его пересохшего горла… «Старуха? — обреченно спросил он у нависшей над ним фигуры в сером балахоне. — Где я?!» «Да все там же, — разочарованно ответила та, нехотя убирая от него тупой конец своей косы. — Извини, пришлось потыкать тебя палкой. Ложный вызов…» «Так я живой?! А где та, другая? Помощница твоя, что ли?» «Нет здесь никого. И мне помощники не нужны. А со своими пустыми хлопотами разбирайся сам. У меня своих дел невпроворот! Вот, снова Бузинную палочку упустила…» Произнесенные слова растаяли в тишине… И сама Смерть исчезла во мраке, оставив Луциусу слабую надежду, что на сей раз она убралась надолго.

***