Я подарю тебе Луну и Звезды

8 ноября 1998 года, раннее воскресное утро. Мэлфой-Мэнор. Плавной и неторопливой походкой в сопровождении домовихи Мипси шла леди Мэлфой по Большой гостиной, располагавшейся на первом этаже восточного флигеля мэнора. Невольная улыбка на задумчивом лице волшебницы говорила о том, что думала она о чем-то очень приятном. «Здесь я устрою бальный зал. Украшу его трехцветными гирляндами из лент и цветов. На балконе небольшой оркестр будет играть свою веселую музыку. А в конце зала установим арку из белых роз и серебряных кружев, поставим там кресла для молодых…» До свадьбы Драко оставалось каких-то полтора месяца. И подготовка к этому событию уже шла полным ходом. В данный момент леди Нарцисса направлялась в винные погреба, чтобы заранее отобрать образцы вин, которые будут поданы к свадебному столу. После Большой гостиной волшебница миновала дамскую и курительную комнаты и немного задержалась у арочного входа, ведущего в подвал под Астрономической башней. Именно там находилось хранилище мэлфоевских вин. Леди-хозяйка пропустила Мипси вперед, чтобы домовиха смогла зажечь свечу в небольшом фонаре, который она сняла со стены. Вслед за Мипси, освещавшей фонарем каменные ступени, леди-хозяйка спустилась в темную и прохладную глубину Астрономической башни. Неяркий свет фонаря подрагивал в темноте винного погреба, бросая отблески на деревянные стеллажи с рядами лежавших на них пыльных бутылок. Каменные стены хранили тишину и прохладу, в которой запах дубовых бочек, находившихся в дальнем конце подвала, смешивался с легким ароматом алкоголя, ягод, роз и корицы. Казалось, что над запыленными стеллажами, в атмосфере седой старины, витал легкий флер недавних воспоминаний… — Вот, — Нарцисса с нежностью дотронулась до оливкового цвета бутылки с восковой печатью, — сладкое вино с южных склонов холмов в нашем аквитанском поместье. Мы с Луциусом пили его в ночь нашей свадьбы. В нем — вкус меда и персиков, и мягкое, долгое, сладкое послевкусие с легкой кислинкой. На свадебном празднике самое место его насыщенно-золотому великолепию. Это вино будет идеальным для тоста за любовь. И волшебница усмехнулась — немного печально, но спокойно. В их совместной с Луциусом жизни бывало всякое, но всегда побеждала любовь. В последнее время они как-то отдалились. Хотелось верить, что ненадолго… И теперь, когда их семью укрепит долгожданный брак сына, они будут вновь счастливы — насколько это возможно в нынешние неспокойные времена. Нарцисса покачала головой, тонкая морщинка пролегла между ее бровями… Мэлфоям всегда удавалось пережить любые времена — достойно и без серьезных последствий для Рода. Возглавлявшие Род волшебники руководствовались мудрой стратегией: держаться к власти настолько близко, чтобы иметь от этого выгоду, но на достаточном расстоянии, позволяющем выжить… или не упасть вместе с властью… Леди задумчиво кивнула, словно подтверждая правильность дальновидной мэлфойской политики. Меж тем Мипси взяла бутылку с вином и аккуратно положила ее в плетеную корзинку. Эта корзинка с выбранными хозяйкой винами потом отправится на эльфийскую кухню, чтобы в назначенный день домовики, ответственные за праздничный стол, знали, какие вина подать к столу. Леди провела кончиками пальцев по узкой бутылке с трехлетним вином. — Это белое вино — свежее, как утренняя роса. Легкое, с ароматом зеленого яблока, ревеня и лайма, с приятной кислинкой. Мы подадим его к первой закуске — для возбуждения аппетита и начала застольной беседы. Стоило Нарциссе представить кисловатый привкус вина, как ее рот тут же наполнился слюной. И почему-то вспомнились недавние разговоры с будущей невесткой и сыном. Астория заявила категорически, что и порога не переступит в нынешних апартаментах Драко. Она не желала ни минуты находиться там, где ранее проживала «мисс Грязнокровка». И Нарцисса отнеслась к этому с пониманием. Поэтому для молодой семьи были выделены аналогичные комнаты на третьем этаже восточного флигеля. Тем более что гостей, приезжавших к Мэлфоям с материка и обычно занимавших эти комнаты, больше можно было не ждать… А ведь совсем недавно, когда Драко еще учился в Хогвартсе, многочисленная родня навещала их часто и свадьбу молодого Мэлфоя собиралась почтить своим присутствием обязательно! Да и для самих Мэлфоев стали теперь недоступны собственные владения в Аквитании вместе с виноградниками и винодельнями… И прекрасная леди вздохнула, сожалея об этом. Подготовив комнаты для молодоженов, Нарцисса позвала сына, чтобы услышать его мнение и пожелания по поводу произведенного ею обустройства. Она очень старалась, помня о его взыскательном вкусе, и рассчитывала на сыновнюю благодарность. Но Драко было все безразлично. «Как будет, так и будет», — равнодушно изрек он. Нарцисса не стала настаивать — сына раздражали любые напоминания о его грядущей женитьбе. Взяв с полки бутылку с молодым белым вином, леди-хозяйка протянула ее домовихе. Старательная Мипси и эту бутылку поместила в корзинку. Нарцисса прошла немного дальше вдоль деревянного стеллажа и, слегка наклонившись вперед, достала из глубины темно-зеленую бутылку с пробкой, залитой красным сургучом. — Красное вино… — задумчиво произнесла она. — Терпкое и крепкое. Выдержанное. В нем соединились вкусы спелых ягод и древесной коры — с небольшой горчинкой. Мы открывали его, когда Беллатриса, а потом и Луциус вернулись из Азкабана. Это вино — про зрелость и дорогу домой. Оно подойдет к главному блюду. В ее глазах промелькнула печальная тень воспоминания. Сестра Беллатриса уже полгода как оставила этот мир. А Луциус… Она пережила потрясение, когда неделю назад увидела его бездыханное тело, брошенное на холодный пол одного из за́мковых подземелий. Слава Мерлину, что совместными усилиями с опытным мистером Дулиттлом у них получилось вернуть Луциуса к жизни! Она предчувствовала, что визит Темного Лорда хорошо не закончится… Но покуситься на жизнь лорда Мэлфоя в Доме его Рода! Никто и нигде в Волшебной Британии уже не мог чувствовать себя в безопасности… Нарцисса снова вздохнула, покачала головой. Луциус в последнее время чрезмерно увлекся карточной игрой, а сегодня даже не ночевал дома. И это после такой тяжелой болезни! Подобные увлечения не должны подчинять себе волю волшебника… Чтобы еще больше не расстраивать Драко, и так находившегося с отцом в натянутых отношениях, леди решила сыну пока ничего не рассказывать. Она взяла в руки следующую бутылку, запечатанную сургучом. — А это вино оставляет терпкое и слегка горьковатое послевкусие. Оно из ягод виноградника, растущего на почти бесплодной каменистой почве. Но я хочу, чтобы оно было на свадьбе как напоминание, что даже в счастье присутствует горчинка. Леди передала бутылку стоявшей рядом домовихе. И обе важные дамы направились дальше вдоль винного стеллажа. Винные подвалы Мэлфоев были обширны и вместительны, а их хозяйка никуда не торопилась.

***

Сладко спавший в своей спальне Драко Мэлфой не спешил просыпаться. Дивный сон приснился ему… Будто он — на лесной поляне, его ноги утопают в мягкой зеленой траве, а вокруг — тишина, напоенная запахами летних лугов после дождя. Он озирается — и видит ее, окутанную сиянием, льющимся словно из ниоткуда. Она — в венке из полевых цветов и в простой полотняной сорочке — все так же прекрасна, как и тогда, в незабываемую ночь Литы… Ее глаза излучают любовь, и она улыбается ему той самой улыбкой, которую он вспоминает каждый раз, когда ложится спать и закрывает глаза… Он бросается к ней и прижимает к груди, ощущая живое тепло ее тела, нежный запах ее волос… Это не видение, а его настоящая Минни! Его сердце сладко сжимается от счастья и облегчения — они снова вместе! — Я нашел тебя, Минни, — шепчет он. — Теперь уже навсегда, слышишь? Я никому тебя не отдам… Она ничего не отвечает — лишь обнимает. Он прячет лицо в ее волосах. Он мог бы стоять так целую вечность! Но что-то не так… Он отстраняется и смотрит в ее глаза. В них прячется страх? Глубокий, как пропасть. И безмолвный, как перед бурей — затишье. — Минни, что происходит? — он хватает ее за плечи. — Почему ты молчишь? Скажи мне хоть что-нибудь! Она смотрит на него, словно в последний раз. Ее губы двигаются беззвучно, и слов ему не разобрать. В отчаянии он прижимает ее сильнее — и она начинает таять в его руках, будто дым. — Нет! Останься! Минни, прошу, останься! — кричит он и просыпается. «Не оставляй меня, мой сладкий сон…» Заполошное сердце колотится в ребра, вынуждая грудь подниматься с тяжелыми вздохами. На висках выступает пот… За окном серело тихое утро, такое обычное для сырой и пасмурной осени… Пора было вставать. Сегодня его ожидал очередной нудный визит в Гринграсс-Холл. Но ощущение тревоги не оставляло его. «Что, если я теряю ее прямо сейчас? А она зовет меня на помощь?»

***

8 ноября 1998 года, воскресенье. Гринграсс-Холл. В кабинете Гавина Гринграсса было сумрачно. Несмотря на давно наступивший день, тяжелые портьеры были все еще задернуты, чтобы резкий свет дня не касался воспаленных глаз хозяина кабинета. Мистер Гринграсс сидел в глубоком бархатном кресле, положив одну вытянутую ногу на другую. После бурной ночи, проведенной в клубе, он так и не ложился — действие зелья «жидкой удачи» уже закончилось, но взбудораженность нервов все никак не оставляла его. А еще после этого зелья остался противный кислый привкус во рту… Вчерашняя карточная игра затянулась надолго — до самого утра. Принятое Гринграссом зелье вело себя непредсказуемо, то позволяя Гавину немного проиграть, то вновь огорчая неожиданным выигрышем. Наконец, когда за окнами забрезжил тоскливый серый рассвет, борьба Гринграсса с удачей завершилась его моральной победой, выглядевшей со стороны как полный и позорный разгром. Волшебнику удалось выполнить обещание, данное гоблину Кракенсу, и избавиться от всех фишек — не только от выигранных у партнеров, но даже от своих собственных. И это далось ему ценой неимоверных усилий! Конечно же, все упиралось в принцип действия Феликс Фелицис. Зелье было запрограммировано на безусловную удачу. Чтобы обмануть зелье, от Гавина требовался постоянный контроль эмоций и мыслей. Со сцепленными зубами он должен был желать себе проигрыша и радоваться ему. По крайней мере, благодаря этому зелью ему удавалось удерживать за игрой остальных игроков, не привыкших засиживаться до утра. А странное, дерганное поведение самого Гринграсса выглядело как естественное желание неудачника отыграться. Но еще нужно было вовремя остановиться и закончить игру, не выставив на кон выигранную у Луциуса грязнокровку, из-за которой Гавин и затеял всю эту сомнительную историю. Мистер Гринграсс судорожно вздохнул, вспомнив о том, как этой ночью он решился еще раз рискнуть своей репутацией. Ему удалось взять с Луциуса Мэлфоя смертельный Непреложный обет с обязательством продать грязнокровку в долоховский бордель. Для этого магического обряда требовался третий участник — свидетель, скрепляющий обещание. Эту роль Гавин предложил Логану Гойлу, задержав его вместе с Луциусом после завершения карточной игры. Но к утру магия Феликс Фелицис должна была уже иссякнуть, и Гавин боялся не уложиться в положенный срок. Гойл же постоянно ошибался, и из-за этого обряд вышел каким-то скомканным и невнятным… И не факт, что в этой спешке хитрый и изворотливый Луциус правильно произнес все положенные в этом случае слова. Когда дома его встретила Астория, он успокоил дочь, сказав, что она не зря доверилась своему отцу — у него все получилось и грязнокровка их больше не побеспокоит. Астория, казалось, словами отца была удовлетворена и не стала требовать от него подробностей. Она торопилась поделиться соображениями, как следует распорядиться деньгами, вырученными от продажи грязнокровной рабыни. Гавин, вздохнув, пообещал ей помочь и в этом хлопотном деле. Ради счастья любимой дочери он был готов на многое!

***

Этим промозглым осенним днем Драко прибыл к своей невесте с обязательным воскресным визитом. Поскольку на улице, то слегка накрапывая, то вновь усиливаясь, шел унылый холодный дождь, молодые волшебники решили на прогулку не выходить, а остаться в тепле натопленной гостиной. Драко стоял возле камина, в который раз бездумно разглядывая висевший на стене над камином гобелен с фамильным деревом Гринграссов. В кресле рядом с камином расположилась Астория, освещенная мягким светом люстры со множеством свечей. Грустно-сырая погода на улице не могла испортить благостного настроения девушки. Она старалась оставаться внешне спокойной, но глаза ее задорно блестели по причине недавно полученного приятного известия. К тому же Астория все не могла забыть, как ей посчастливилось находиться в одной ложе с самим Повелителем, хотя после состоявшихся в Хогвартсе гладиаторских боев уже прошла целая неделя. Вот и сейчас она вспомнила о своей встрече с Темным Лордом. — Наш Повелитель… Драко, ты даже не представляешь, какой честью для меня было познакомиться с ним! Я восхищаюсь им уже столько лет! Его решительность, его реформы, его могущественная Темная магия… Драко слушал ее молча, с непроницаемым выражением лица. Достаточно было продержаться всего полчаса — и визит вежливости можно было завершить. — А как красиво он говорит! Как держит себя… В нем чувствуется такое величие! Властность. То, что невозможно скрыть за маской холодной пристойности… — быстро взглянув на Драко, с восторженным придыханием продолжила девушка. — Астория, он на глазах у всех совершил убийство. Не в честном бою, не по приговору суда. Он добил раненого… — сдержанно произнес Драко, глядя куда-то мимо Астории. И сам удивился сказанному — он впервые вслух высказал свое несогласие с поступками Темного Лорда! И раздражение, которое вызывала у него Астория, было тому не единственной причиной. Астория бросила на него возмущенный взгляд. Это было уже слишком! Он никогда не поддерживал ее эмоционально. И почти никогда с ней не соглашался. А ведь она старалась говорить ему то, что должно было нравиться настоящему Пожирателю смерти с настоящей Черной меткой! Неужели эта грязнокровная девица так сильно влияла на него?! Ну ничего, недолго той осталось… — Ты всегда такой равнодушный! К людям, к идеям, ко мне. Ты никогда на меня не смотришь! Ты даже не попытался меня поцеловать! Ни разу! А ведь я — твоя невеста! — не выдержала Астория. — Это все из-за той… грязнокровки?! Драко скрестил руки на груди, холодно взглянул на Асторию. — Я исполняю договоренность. Я больше не вижусь с ней. Необходимость солгать ей не вызвала у него неловкости. Но Астория его уже не слушала. — Ты — мой жених! Ты — чистокровный наследник Рода. А она… Да кто она такая?! Рабыня-грязнокровка без роду, без прав! Она же ничего не может тебе дать! Она — тень, грязь под ногами! — и тут Астория сорвалась, еле сдерживая закипающие слезы. — Да стоит мне захотеть — она исчезнет в любой момент, и никто этого не заметит! Как до тебя не дойдет?! — Не смей. Даже не думай, — напряженным голосом проговорил Драко, приближаясь к Астории. — Она же не сделала тебе зла! — Да она забрала тебя! Заставила меня почувствовать себя униженной! Меня, Асторию Гринграсс, наследницу чистокровного рода! Но я не беззащитна! Мой отец не допустит, чтобы я страдала из-за какой-то никчемной грязнокровки! — срывающимся от обиды голосом продолжала выкрикивать Астория. Две слезинки выкатились из ее глаз. С каменным лицом Драко наклонился над ней, чтобы тихо и отчетливо произнести: «Легилименс!». Он взмахнул волшебной палочкой перед носом своей невесты и заглянул в ее настороженные глаза. Ему не потребовалось прилагать излишних усилий, чтобы прочесть лежавшее там на поверхности: Луциус Мэлфой проиграл в карты Гавину Гринграссу «мисс Грязнокровку», и теперь девушку ожидала позорная работа в борделе… Все с тем же непроницаемым выражением лица он отпрянул от Астории, резко развернулся на каблуках и направился к камину. — Этот камин работает? Хотя, что я спрашиваю… Драко зачерпнул горсть зеленого порошка из вазы, стоявшей на каминной полке, швырнул летучий порох в каминный портал и шагнул вовнутрь. Астория глядела в опустевший камин глазами, полными бессильных горьких слез. Болезненный румянец заливал ее лицо, а свои задрожавшие руки она крепко прижала к груди, чтобы не закричать во весь голос. Кажется, сейчас с ней случилось именно то, чего она так пыталась избежать: ей удалось превратить его леденящее равнодушие в ледяную ненависть! А он, не задумываясь, применил к ней легилименцию. Она не должна была сорваться. Только не сейчас… Целый месяц ей удавалось держать себя в руках, после того как Миллисента уговорила ее сходить на прием к родомагу Ариантусу, где Астории довелось услышать горькую правду о своем родовом проклятии. О, как же ей хотелось отвергнуть эти лживые слова и гордо рассмеяться в лицо старому обманщику! Но… впервые об этом проклятии ей намекнули портреты мэлфоевских предков. В тот раз она не придала значения выкрикам нарисованных старух, посчитав их завистью неживых к живым и молодым. Но в Холодную Ночь, в мэлфоевской крипте под башней, в ее голове явственно прозвучал голос одного из упокоившихся там. Хорошо, что стоявшая рядом леди Нарцисса ничего не услышала! А древний родомаг лишь подтвердил слова давно почивших Мэлфоев, предупреждавших Асторию об опасности, которую она могла принести в их Род… Тогда она сдержала эмоции, и чрезмерно любопытная Миллисента так и не догадалась о безжалостном и однозначном ответе ученого родомага. Девушка судорожно перевела дыхание, не позволяя глухим рыданиям вырваться из груди. Она не допустит кому-либо или чему-либо воспрепятствовать ее браку с Драко! Надо будет — она пойдет до конца… А после свадьбы, когда они уже станут законными мужем и женой, она что-нибудь да придумает. Как же ей повезло, что Мэлфои не разводятся! Но сегодня Астория испортила все сама. Когда узнала, что гадкий старик-родомаг наконец где-то сгинул, а грязнокровка тоже вот-вот исчезнет, то позволила себе немного расслабиться и дать волю эмоциям… Нет-нет, сама она ни в чем не виновата! Это Драко довел ее своими холодностью и невниманием. Но и это было лишь следствием дурного влияния на него грязнокровной рабыни! Когда-то укравшая чью-то магию, теперь грязнокровка вознамерилась украсть любовь и счастье у самой Астории! И Астория ничего не собиралась спускать с рук какой-то грязной воровке. Надо будет напомнить отцу, чтобы тот действовал быстрее…

***

8 ноября 1998 года, воскресенье. Мэлфой-Мэнор. Вернувшись в мэнор, Драко сразу же поднялся в свой кабинет. Вызвал Пинки, чтобы узнать, продолжает ли мисс Грейнджер проживать в своей каморке на цокольном этаже? Услышав утвердительный ответ, попросил эльфийку вызвать его немедленно, если девушку попробуют из мэнора переместить. Перепуганная Пинки клятвенно пообещала, а бо́льшего от домашнего эльфа требовать было нельзя. Отпустив Пинки, Драко принялся нервно расхаживать по кабинету, пытаясь унять тревогу. Он уже давно придумал, что поселит Грейнджер в бабушкиной лондонской квартире. Там уже было готово все — новая одежда, кое-какой провиант на две недели, магловские деньги в сейфе и там же — портключ для телепортации в Магическую Францию . Дело оставалось за малым: каким-то образом встретиться с Грейнджер и аппарировать вместе с ней в бабушкину квартиру. И как раз неисполнимость этого последнего пункта превращала его продуманный и дерзкий план в ничто… Но, как ни странно, шанс перехватить девушку мог появиться именно при ее перемещении из мэнора в долоховские владения. Но Драко также понимал, что лорд Мэлфой при всей его беспринципности вряд ли решится совершить подобное втайне от своей жены. Он не осмелится пойти наперекор воле леди Нарциссы, принимавшей участие в судьбе несчастной девчонки. Да и вся эта история могла оказаться лишь плодом больного воображения невесты Драко, Астории Гринграсс… Драко подошел к окну, взглянул на поникший под дождем парк. Сохранившаяся на деревьях листва, еще недавно расцвеченная всеми красками осени, издали казалась сплошной бурой массой. Он почувствовал, как по задней поверхности шеи побежали мурашки, встопорщились волосы на затылке, а левая рука занемела под Черной меткой. Заныло под ложечкой, и язык затерп во рту. Опять, как когда-то на шестом курсе, жизнь дорогого ему человека зависела от него, а он снова не был уверен, что сможет решить эту задачу.

***

Леди Мэлфой держала в руках последнюю выбранную ею бутылку, покрытую толстым слоем пыли. — Это вино соединяет в себе вкус огненных специй с ароматом тлеющего дерева. После него остается горьковато-дымное, слегка жгучее послевкусие. Это — выбор Луциуса, вино всегда напоминало ему о славных воинских победах Мэлфоев. Его подадут в конце банкета… Выбирать вина Нарцисса планировала вместе с Луциусом, надеясь наполнить рутинное занятие теплыми общими воспоминаниями. Это могло послужить первым шагом к возобновлению их утраченных отношений… Но утомленный бессонной ночью лорд поторопился отправиться в супружескую спальню, предварительно уверив свою жену, что полностью доверяет ее искушенному вкусу. Мипси положила «огненное» вино в корзину — к остальным бутылкам. Леди-хозяйка удовлетворенно оглядела выбранные ею вина. С ними открытие новой страницы в славной летописи старинного Рода произойдет с особенным торжеством и надолго запечатлится в семейной памяти.

***

21 ноября 1998 года, суббота. Мэлфой-Мэнор. Всю прошедшую неделю шли затяжные дожди. Изредка с низкого осеннего неба на смену холодным дождевым струям начинала падать невразумительная смесь дождя и снега, словно олицетворявшая собой усталость осени, уступавшей свои позиции зиме. Но сегодняшняя ночь обещала быть ясной. Гермиона, забравшись на пирамиду из столика и стоявшего на нем кресла и почти прижавшись лицом к оконному стеклу, пристально всматривалась в ночное небо. Сидевший на подоконнике Живоглот также старательно — за компанию со своей хозяйкой — таращился в окно, заранее готовый сбежать при любой неожиданности. В старинном справочнике по астрологии девушка вычитала, что этим вечером в холодных и темных небесах над Волшебной Британией должна была появиться серебристо-голубая комета¹ — подлинный источник метеорного потока Октябрьских Драконид. Ее путь был давно прописан, ее очередное возвращение — предсказано, но в каждом новом ее появлении ощущалась тайна живой и движущейся Вселенной. Словно тень старой легенды о Драконе, комета скользила где-то среди звезд, не привлекая к себе чрезмерного внимания, зато притягивая к себе взгляды тех, кто знал, куда надо смотреть. А отсутствие луны из-за выпавшего на эти дни новолуния увеличивало шанс увидеть скромную гостью из глубины времен невооруженным взглядом. И Гермиона, лишенная человеческого общения и каких-либо других впечатлений, с нетерпением ожидала этого небесного явления. Но вот среди множества звезд девушка заметила какое-то изменение. Похожая на маленькую серебристую запятую, комета зависла в юго-западной части ночного неба, сияя неярким приглушенным светом. «В древности люди считали комету таинственным посланником высших сил, пророчеством перемен, стихийных бедствий, кровопролитных войн и даже знаком гибели правителя. Или же летящим в небе мифическим драконом… Интересно, а с какого расстояния можно принять комету за зависшего в ночной черноте сияющего дракона?» — размышляла девушка. Внезапно ночь будто сотряслась от дыхания чего-то древнего и несокрушимого. Воздух вокруг наполнился тихим гулом — и Гермионе почудилось, что все ее тело охватило тревожной вибрацией. Живоглот замер, сжавшись в комок, и, казалось, даже перестал дышать… В небе появилась огромная тень, мгновенно поглотившая часть мерцающих звезд. Живоглот заворчал, прижимая уши и порываясь спрыгнуть с подоконника вниз, в спасительную темноту комнаты. «Это что… дракон?! Не может быть… — Гермиона, затаив дыхание и не веря своим глазам, завороженно всматривалась в небо. — Еще один… И еще… Что происходит?!» А в ночном и безлунном небе над Уилтширом происходило нечто необычайное: три огромных дракона летели куда-то по своим важным драконьим делам… Драконы летели настолько высоко, что казалось — они, как корабли богов, скользят меж звезд, затмевая их своими телами. Мускулы под темной блестящей чешуей работали мощно и слаженно. И в каждом бесшумном взмахе их широких крыльев ощущалось могущество древних стихий. Они казались не живыми существами, а природными явлениями: как буря, что несет в себе дождь; как луна, что управляет приливами… Когда они исчезли за горизонтом, на небе вновь засияли звезды. И обыденность снова вернулась в эту тихую ночь. Странно, но сила пролетевших в недостижимой вышине драконов ощущалась не угрожающей, а священной. Как они здесь оказались? Что за тайну несли с собой? В предчувствии надвигавшихся неизбежных перемен Гермиона молча смотрела в опустевшее небо.

***

Несмотря на то, что восточный ветер был попутным и помогал летящим сохранять силы, но его усиливавшиеся порывы то и дело пытались сбросить наземь седока, самонадеянно оседлавшего лидирующего дракона. Этим дерзким всадником был Чарли Уизли. Ледяной ветер обжигал его лицо, но волшебник-драконолог старался не обращать на это внимания, а только сильнее втискивался в седло, закрепленное между огромными шипами на спине норвежского горбача. Следом, будто бесшумные тени, разрезали воздух еще два дракона: венгерский хвосторог и украинский железнобрюх. Они держались клином, скользя по ночному небу с безупречной грацией хищников. Один — темный, как уголь, с пылающими янтарными глазами и длинным шипастым хвостом; другой — серебристый, словно осколок отсутствовавшей в небе луны, с рубиновыми глазами и крыльями, сверкавшими металлическим блеском в неярком свете звезд. Драконы чувствовали друг друга, как птицы в стае, синхронно меняя скорость, наклон и высоту своего полета. Норвежский горбач не зря был выбран лидером в этом клине — в его мозге хранилось врожденное древнее знание о навигации в этих северных землях и морях. Вся троица летела в сторону снежной Исландии, славящейся своими вулканами, в соседстве с огненным и дымным жаром которых драконы могли легко пережить суровую зиму. И не существовало в мире силы, способной остановить свободный и величественный полет существ, способных стереть своим дыханием небольшой за́мок, и человека, имевшего отвагу сесть на спину одного из них.

***