Я подарю тебе Луну и Звезды

23 ноября 1998 года, понедельник. Волшебная Исландия. Невдалеке от места, где тяжело вздыхал вулкан Гримсво́тн, среди парящих туманных долин и черных лавовых полей, спрятанных в самом сердце Волшебной Исландии, трое драконов спустились с небес после своего первого полета над новой территорией. Но летали они не только для того, чтобы просто размять свои крылья. Их туго набитые животы говорили о том, что на охоте им сопутствовала удача, чего нельзя было сказать о беспечных местных жителях, пока не успевших попрятать своих овец. О драконах здесь все успели позабыть… Когда-то терроризировавшие Исландию гебридские драконы исчезли уже давно, и лишь считанные особи этого вида продолжали жить в заповеднике клана МакФасти на шотландских Гебридских островах, располагавшихся по другую сторону остывающего Гольфстрима. Геотермальные источники наполняли небольшое озеро, скрытое во впадине среди вулканических скал. Драконы торопились окунуться в его горячие воды — за время, проведенное в полете, их тела успели остыть. Озеро казалось слишком мелким для этих чешуйчатых исполинов. Вода источников, обогащенная минералами, пузырилась между мощными драконьими боками и исходила плотным паром. Все трое — самка норвежского горбатого, венгерский хвосторогий и украинский железнобрюхий — медленно погружались в озерко, расслабляя жилистые шеи, расправляя широкие кожистые крылья, натруженные долгим полетом сквозь ветра и туманы. Чарли Уизли перед перелетом в Волшебную Исландию, конечно же, заручился согласием островных колдуний на появление драконов в их владениях. А румынский драконий заповедник даже оплатил исландскому Министерству базовое питание для летающих ящеров в рамках секретной межправительственной программы. Но охотничий инстинкт драконов был непреодолим. И, чтобы не сильно привлекать внимание местных фермеров странными пропажами их овец, Чарли Уизли предложил дракайне Норберте, самке норвежского горбача, заняться естественной для нее охотой на морских обитателей.

***

25 ноября 1998 года, среда. Волшебная Исландия. Солнце низко зависло над скалистым исландским побережьем. В стылом и промозглом воздухе стоял запах соли и серы, а волны медленно раскачивали холодное море, скрывавшее в своих глубинах древних морских чудовищ: гигантских змеев¹ и кракенов² с глазами, в которых плескались воспоминания о тех временах, когда жизнь из океанов еще не выбралась на окружавшие их берега. В небе появились трое драконов. Юная Норберта сегодня была среди них главной — только она умела охотиться на обитателей морских глубин. Ее желтые глаза горели азартом, тело было напряжено, как струна, а блестящие серебристые крылья неутомимо рассекали воздух, наполненный солеными брызгами. Ее собратья взгромоздились на прибрежные скалы, чтобы наблюдать оттуда за будоражащей кровь морской охотой. С пронзительным криком, словно молния, Норберта низверглась с неба и исчезла в океанской пучине. Если верить легендам, в этих темных водах водился гигантский Кракен. Чтобы не стать добычей на собственной охоте, Норберта должна была действовать очень быстро. Томительно потянулись минуты тишины. Восседавшие на скалах Железнобрюх и Хвосторог уже готовились прийти на помощь дракайне. Первый стискивал лапами огромный камень, не сводя взгляда с волнующейся поверхности моря. Второй тихо, на своем драконьем языке, мурчал заклятия в поддержку дерзкой охотнице. Их привычное оружие — струи яростного огня — в данной ситуации применить было невозможно. Раздался громкий всплеск — Норберта вырвалась из темной глубины. Дракайна взлетела, перевернулась в воздухе и легко и бесшумно, словно тень, заскользила над водой, почти касаясь волн концами длинных крыльев. Ей удалось обнаружить и спугнуть свою добычу, и теперь дракайна гнала ее перед собой, только и ожидая момента, чтобы схватить. Хвосторог и Железнобрюх не участвовали в охоте, но ощущали каждый взгляд, каждое движение дракайны, и в их крови пульсировала такая же, как и у нее, дикая и неутолимая жажда охотничьей победы и прилагавшейся к победе богатой добычи. И снова с пронзительным криком Норберта исчезла под волнами… И неожиданно вынырнула, держа в крепко сомкнутых ядовитых клыках огромного змееподобного морского зверя, а в когтях задних лап — еще одного, судорожно извивавшегося всем своим длинным телом. Ее охота не походила на схватку — это было представление, ритм которого завораживал благодарных «зрителей», будто магический танец. Дракайна поднялась высоко в небо и бросила добычу перед своими собратьями. В громогласных драконьих рыках зазвучали торжество и одобрение. Хвосторог в знак глубокого уважения забил шипастым хвостом по скале, высекая из нее огненно-желтые искры. Железнобрюх склонил голову не столько в благодарности за предоставленное угощение, сколько в знак признания ее мастерства. Той долгой ночью трое драконов пировали на скалах, с глухим ворчанием деля добычу и не пытаясь при этом друг друга убить — им удалось укротить хищнические инстинкты. Их совместная охота была способом напомнить себе, что они — воплощения не только древней мощи, но и древней мудрости. А высоко в небе маленькая хвостатая звездочка в своем медлительном скольжении по поясу Зодиака уже покидала царственный Дом Льва, незаметно направляясь в Дом Девы, полный порядка и надежд.

***

Румынский драконий заповедник. За два месяца до появления драконов в Волшебной Исландии… Общеизвестно, что могущественные драконы практически не поддаются дрессировке. Их невозможно покорить, на них почти не действует чужая магия, они не терпят принуждения и к ним неприменимо наказание. Драконов можно только убедить. И то — лишь тех, кто согласится слушать. К полетам на драконах Чарли Уизли приступил еще летом, во Всемирном драконьем заповеднике в Румынии. Первый контакт ему удалось установить с огромным шеститонным Железнобрюхом — дракон обладал зачатками разума и даже владел простой человеческой речью. У него был самый спокойный нрав, и он никогда не впадал в буйство. И лишь однажды, из-за возникшего недоразумения, он в знак протеста уселся на одно из зданий заповедника и продавил своей тяжестью крышу. Хорошо, что тогда обошлось без жертв: находившиеся в здании сотрудники были опытными драконологами и поэтому успели выбежать наружу… И только выдержкой и терпением Чарли удалось завоевать доверие Железнобрюха. В начале осени они целыми днями летали над разрешенной для драконьих полетов территорией в Западных Карпатах, высоко поднимаясь над карстовыми пещерами, служившими скрытыми жилищами для драконов, и ныряя с высоты в глубокие извилистые каньоны, прорезанные бурными горными потоками. Как-то раз они стояли на краю скалы. Дракон пристально всматривался вдаль и напряженно прислушивался к чему-то. И хотя его крылья были сложены, но мышцы под стальной чешуей подрагивали в нетерпении. — Я слышу зов не-е-еба, — наконец произнес дракон низким тягучим голосом, немного растягивая слова. — Го-о-ор, которых я не зна-а-аю. Земе-е-ель, над которыми я не лета-а-ал. Мне те-е-есно здесь. — Но драконы должны жить в драконьих заповедниках, — ответил ему Чарли. — Это решение когда-то устроило всех. — Я создан для большо-о-ого полета, — упрямо пробасил Железнобрюх, и его хвост резко ударил по камню, словно волна о берег. — И меня не удержа-а-ать табличкой «Охр-р-ранная зона». Чарли подошел ближе, положил руку на его плечо, жар которого ощущался даже сквозь чешую. — А знаешь, мы можем полететь в далекие земли. Вместе. Увидим и новые горы, и моря. Но это будет опасное приключение! Дракон повернул голову. В его рубиновых глазах вспыхнуло любопытство. — Когда-а-а?! — выдохнул он, и горячий пар вырвался из его пасти. — Весной. Но… есть одно условие. Зрачки дракона сузились до вертикальных щелей. — Только одно-о-о?! — Мне понадобится помощь других драконов. Норберты и Хвосторога. Их нужно научить летать вместе с наездником. — А ты хитер-р-р, — пророкотал дракон хрипло и протяжно. — Каковы бы ни были твои пр-р-ричины — мы оба хотим летать. Фр-р-р… просто у тебя нет кры-ы-ыльев… — Когда мы покончим с тем делом, — ответил ему Чарли, — это небо будет для нас. — Хор-р-рошо, я согласен, — и глаза Железнобрюха полыхнули алым пламенем, — я вер-р-рю твоему слову, челове-е-ек…

***

Румынский драконий заповедник. За месяц до появления драконов в Волшебной Исландии… Обычно драконологи наблюдали за своими объектами изучения из специальных укрытий — контакты исключались в силу взрывных темпераментов этих опасных существ. Поэтому первые дни совместных полетов для Чарли были похожи скорей на войну, чем на тренировки. Но с помощью Железнобрюха работа с двумя другими драконами пошла быстрее. Венгерский хвосторог отличался недоверчивостью — он слишком хорошо помнил, что из кожи его собратьев волшебники шьют куртки, сапоги и ботинки. Одно неверно понятое движение — и он уже нес Чарли в когтях, подбрасывая и переворачивая на лету, демонстрируя этим свое превосходство над маленьким и несильным двуногим существом, возомнившим себя ро́вней драконам… И только благодаря Железнобрюху, всегда летевшему рядом и готовому вмешаться, Хвосторогу удавалось справиться со своим гневом, не убив и не покалечив рискового драконовода. Норберта, самка норвежского горбатого дракона, выросла в Хогвартсе, в хижине Хагрида-полувеликана, и только поэтому была не так агрессивна по отношению к людям, как другие ее сородичи. Она не терпела слабости, не признавала нерешительности и всегда была готова вступить в жестокую схватку с другими драконами. Но упорному Чарли удалось найти к ней подход: дракайна любила подношения в виде аппетитных кусков янтаря в медово-смоляной глазури с добавлением серы, густо посыпанных тертым древесным углем. Молодой самке нравилось ощущать остро-сладкий вкус драконьего лакомства, оставлявший легкое покалывающее тепло на ее языке… Угадав с лакомством, Чарли мог быть уверен, что Норберта уже никогда не забудет ни его щедрости, ни его самого. Они учились вместе — драконы и их всадник. Выдержке и доверию, слаженности движений и пониманию друг друга. И уважению чужих силы и магии. И чем больше они сливались в полете, тем ближе они становились.

***

Румынский драконий заповедник. За две недели до появления драконов в Волшебной Исландии… Британскую газету «Ежедневный Пророк» со статьей о боях гладиаторов принесла Чарли почтовая сова Билла Уизли — вместе с письмом от старшего брата. Теперь судьба Рона несколько прояснилась: он был жив и содержался в Азкабане. Также Билл сообщал, что следующие бои назначены на первые дни нового года, и, по слухам, там готовилось нечто грандиозное. А это значило, что жизни младшего брата угрожала серьезная опасность и срочно был нужен план по его спасению. Вот тогда у Чарли и появилась идея немедленного перелета вместе с драконами в Волшебную Исландию. Издавна в глубинах исландских гор жили горные эльфы — дальняя родня эльфов домашних. Эти волшебные существа, невидимые для маглов, были чрезвычайно искусны в магии и ремеслах. И в грозную годину борьбы со Злом мастеровитые горные эльфы были готовы исполнить свою особую миссию: выковать для драконов магическую зеркальную броню. Полетные тренировки было решено совместить с ночными перелетами через всю Европу, чтобы затем продолжить их уже в Волшебной Исландии. Там, греясь в тепле вулканических источников, крылатые подопечные Чарли могли всю зиму сохранять свою активность и даже подпитываться энергией грозных вулканов. И в нужное время нагрянуть оттуда прямо в Волшебную Британию, непосредственно в Хогвартс, — гораздо раньше, чем было изначально запланировано в Ордене Феникса.

***

27 ноября 1998 года, пятница. Хогвартс. Медленно, словно прогуливаясь, Лорд Волдеморт шел по ночным за́мковым коридорам. Он направлялся из подземелий в сторону Директорской башни. Переходы подземелий, исхоженные им еще в детстве, больше не казались ему темными и опасными — он знал здесь каждую трещинку… Его шаги были почти бесшумны. Вокруг тоже стояла тишина — в его присутствии в Хогвартсе замирало каждое дыхание. И только свет факелов колыхался на каменных стенах, рисуя на них чьи-то причудливые силуэты. Диктатор был в скверном расположении духа, хотя физически он чувствовал себя неплохо — помогли-таки отвары и мази старой ведьмы Уизли… Эффект от целительных процедур длился недолго, но это давало силы справляться с ежемесячным изготовлением зелий, необходимых для его экспериментов. Но времени для других научных изысканий у него так и не появилось. А еще этот друид-родомаг Ариантус — опять ничего не удалось добиться от старика! Друид попался мудрый и опытный, как и требовалось Волдеморту. Он хранил в своей памяти множество древних заклинаний. Сила его была замешана на первородной магии земли и крови. Он был именно тем, кто мог помочь Волдеморту, а вместе они могли бы достичь многого… Но старый друид отказался. Спокойно — без страха, без торга. «Я рожден не для зла», — упрямо твердил он, глядя прямо в глаза Темному Лорду… Волдеморт истязал его долго и вдумчиво, но каждый раз тщедушное тело старца чудесным образом восстанавливалось. И чем больше Волдеморт заливал в него боли, тем светлее становился взгляд старика. «Он не просит смерти… не молит меня о пощаде… Но как?! Как у него получается воссоздавать свое тело?!» — думал Волдеморт, сжимая и расжимая свои кулаки и чувствуя, как загнутые острые когти впиваются в мякоть ладоней. Миновав Большой зал, он стал подниматься по Мраморной лестнице. Его рассеянный взгляд остановился на витраже в высоком окне над площадкой между лестничными маршами. Лунный свет, проникавший сквозь витраж, расцвечивал серый каменный пол разноцветными пятнами. На витраже, на фоне неизменно заходящего багрового солнца, Сэр Кадоган — невысокий коренастый рыцарь в искореженных серебряных доспехах — стоял на большом обломке белого камня. Двумя руками Сэр Кадоган вонзал сияющий золотом меч в бок поверженного дракона. Шлем доблестного рыцаря украшало обгорелое павлинье перо. Разбитый щит, удивительно похожий на медное ведро, валялся у его ног. И хотя в позе рыцаря угадывалась усталость — лицо его светилось триумфом. Внизу, полуобхватив подножие камня, в предсмертной муке корчился зеленый валлийский дракон. Его вздымавшееся кожистое крыло было пробито, из пасти вместо огня вытекала тонкая струйка черного дыма. Полуприкрытые глаза дракона, навеки застрявшего между жизнью и смертью, двигались в полумраке и будто следили за проходившими мимо, безмолвно взывая к милосердию… На мраморной табличке под витражом старинной английской вязью был описан «последний подвиг» сэра: «Here stands brave Sir Cadogan in his final stand against the dread wyrm of the Northern Fells, having vowed his blade to shield the weak and to smite the flame-born beast, though none stood with him»³. Волдеморт остановился, прищурил глаза. Витраж ничуть не изменился с тех пор, когда Том Марволо Риддл был младшим учеником в Хогвартсе. Тогда он страстно мечтал о славе, по-мальчишечьи наивно представляя себя будущим победителем огнедышащих тварей. Он еще не знал, что времена изменились и вымирающие драконы получили в волшебном мире защиту закона, а дерзкий драконоборец мог за свой «подвиг» загреметь в Азкабан. — Глупец, ты мог бы воспользоваться крыльями и улететь, — с холодным презрением обратился Волдеморт к бутылочного цвета дракону. Затем он перевел взгляд на Сэра Кадогана: — А тебя помнят лишь потому, что ты был смешон. Стеклянные изображения молчали — устало и печально… Что ж, времена изменились снова. И теперь он может исполнить любую свою мечту. Он сам станет новой легендой, что развенчает все былые легенды и навсегда развеет полузабытые мифы! Уже в директорском кабинете Темный Лорд, расслабленно сидя в кресле, поинтересовался у не знавшего сна и усталости Эйвери, как там дела у Руквуда? И, не дожидаясь ответа, высказал свое особое пожелание: — Я хочу настоящих боев, соответствующих магическому статусу Волшебной Британии. Люди и оборотни против друг друга, и вместе — против драконов. — Но, мой Повелитель… драконы содержатся в заповедниках и защищены международным законодательством… — заговорил потрясенный Эйвери, но тут же умолк под ледяным взглядом Волдеморта. — Разве не я определяю законы в Волшебной Британии?! — угрожающе сузил глаза диктатор. — Алфи, ты здесь не для того, чтобы я выслушивал твои никчемные возражения. — Прошу прощения, мой Лорд. Это были всего лишь мои предположения, неосмотрительно высказанные вслух, — и Эйвери низко склонил голову в искреннем раскаянии. Убедившись, что Темный Лорд пока не собирается применять к нему Круциатус, Эйвери продолжил: — На принадлежащей вам территории водятся два вида драконов — валлийский и гебридский. Их изловить проще всего. Никто из смотрителей за драконами не посмеет пойти против вашей воли, о Повелитель… — Алфи, я хочу, чтобы драконы были доставлены в Хогвартс к новогоднему представлению. Организуй это так, как ты умеешь, — произнес Волдеморт. В ночной тиши кабинета его громкий голос прозвучал чрезмерно требовательно и эмоционально, будто в этом распоряжении диктатора скрывалось нечто личное. — Слушаюсь, мой Повелитель. Я думаю, что за драконами лучше всего отправить братьев Лестрейнджей — они опытные охотники на всяких бестий, — Эйвери, найдя на кого переложить ответственность, почувствовал себя гораздо увереннее. — Вот и славно, Алфи. А теперь ступай. И не смей меня беспокоить. Я хочу побыть один. Эйвери, нервно кланяясь, удалился. А Волдеморт продолжил задумчиво сидеть в кресле, скользя рассеянным взглядом по молчаливым портретам хогвартских директоров, которых давно было пора переселить в коридор… Через месяц, в ночь 31-го декабря, ему исполнится полных семьдесят два года. Он никогда не отмечал своего дня рождения. Но не потому, что в тот день умерла его мать… Просто не мог отметить его достойно — так, как полагалось самому могущественному Темному Магу! Его змееподобное лицо исказилось в уродливой гримасе — и злой, и удовлетворенной одновременно. Он никогда не забывал, как и почему с первых дней своей жизни оказался один как перст… И сполна отплатил всем, кто был так или иначе причастен к смерти той несчастной ведьмы Меропы. А заодно — и тем, кто не принял его в свою семью, отверг его, когда он был мал, слаб и ничтожен. Как же горько каждый из них раскаялся в этой страшной ошибке — перед своей жалкой смертью! И теперь, когда он наконец поднялся в своем могуществе и расправился со всеми своими врагами, настал его черед очистить свое полукровное происхождение. Он докажет чистоту своей крови, пролив реки крови чужой и нечистой. Только кровью можно смыть воспоминания о проступке его неразумной матери! Лишь большая и кровавая жертва возвеличит достойно мать Лорда Волдеморта, Повелителя Темных сил, Правителя Волшебной Британии… а в будущем — и всего Волшебного мира! А старого упрямца друида, если тот продолжит артачиться, он скормит вечно голодному дракону — прямо на арене, всласть потешив этим себя и других темных волшебников.

***

30 ноября 1998 года, понедельник. Волшебная Исландия. Сегодня Чарли получил письмо от старшего брата. Это было неожиданно и вызвало тревогу — по уговору между братьями Билл должен был присылать свою сову в случае получения крайне важных сведений. Неужели их планы снова будут нарушены?! Чарли отвязал пергаментный свиток от лапки совы. На другой ее лапке болтался крохотный медальон — портключ для мгновенного перемещения крылатого почтальона из дома Билла Уизли в секретный почтовый портал Волшебной Исландии. Совы не летали над морями и океанами. Он насыпал проголодавшейся птице полное блюдце особого совиного печенья и развернул пергамент. Его серые глаза потемнели под нахмурившимися бровями. В письме Билл ссылался на полученное им сообщение от их сестры Джинни — ее редким письмам иногда удавалось прорваться в Магическую Францию. Обычно в письмах младшей сестры среди однообразных нахваливаний ее теперешней жизни и жизни всех остальных британских Уизли, а также настойчивых предложений вернуться на родину, никакой ценной информации не содержалось. Резонно подозревая в этой переписке подвох, благоразумный Билл на ее письма не отвечал, не желая рисковать ни своей совой, ни данными о месте проживания своей семьи. Но в последнем письме сестры неровным торопливым почерком была сделана приписка, в которой сообщалось, что на следующих состязаниях гладиаторов Рона Уизли ожидает битва с драконом… Полученные от Билла новые данные требовали значительных изменений в плане спасения младшего брата. Пересадив усталую сову на специальный насест, Чарли вышел из крытого дерном приземистого домика-торфбая, наполовину вросшего в небольшой холм, и направился в сторону горячих источников. Короткий северный день в конце ноября уже больше походил на продолжительные сумерки. Но ничто не могло нарушить привычного распорядка занятий с драконами. Дав драконам отдохнуть и отъесться после несколькосуточного перелета из Румынии, Чарли Уизли возобновил тренировки с ними. Волшебная Исландия для этих целей подходила идеально. Укрытые мхом лавовые поля, спящие вулканы и светящиеся синим льдом ледники — все создавало ощущение полной изоляции от внешнего мира. В скором времени приближались испытания новой драконьей брони, которая могла отражать любой свет — от солнечных лучей до лучей смертельных проклятий. А еще броня искажала очертания, ослепляла врага. Эту чудо-броню должны были создать местные горные эльфы из прочного и одновременно мягкого, будто живого, стекла. Материалы для магических зеркальных доспехов собирали эльфы лишь во время буйства полярных сияний. Это были метеоритный кварц и тончайшие пластины темно-фиолетового «льда», не таявшего даже в огне. Эльфы умели добывать эти редкостные пластины из-под тяжелых ледников, где те возникали и приобретали свои волшебные свойства под воздействием сильных давлений и вечности. В кузнице, вырубленной в чреве горы — там, где гудит лавовый поток, разогревали эльфы ингредиенты до свечения, невыносимого для обычных глаз. Каждый удар их волшебных серебряных молотов по пластичным отливкам сопровождали песни-заклинания на древнем эльфийском языке. Закалка доспехов была сложным и почти священным обрядом. Сначала панцирь погружали в жерло Гримсво́тна, чтобы он прошел очищение пламенем и вобрал в себя силу гнева вулкана. Когда светящийся от адского жара панцирь начинал издавать высокий и чистый звук, эльфы мгновенно переносили его к озеру, находившемуся в темной пещере за водопадом Ско́угафосс, и там резко опускали в ледяную воду. Так, познав жар и холод, свет и тьму, драконья броня становилась несокрушимой. Но самым таинственным был процесс полирования брони. Для этого горные эльфы использовали редкостное существо — ледяную медунию, похожую на большую улитку с прозрачным, словно хрустальным, панцирем. Она медленно ползла по поверхности брони, оставляя после себя магическую слизь, напоминающую майский мед и кристаллизирующуюся под эльфийские песнопения. Затем эльфы натирали панцири мягкими волокнами из сирканды — высокогорного мха, растущего лишь под северным сиянием. Благодаря этому ритуалу зеркальная броня не только блестела, но и получала способность отражать любой свет. Местные колдуньи утверждали, будто бы летящий в такой зеркальной броне дракон превращался в невидимку, так как становился отражением мира вокруг. И только имеющим чистое сердце и пытливый взор было дано рассмотреть в вышине частицу неба, движущуюся по небосводу. Но сколько таких еще оставалось в Волшебном мире?!

***