Я подарю тебе Луну и Звезды

1 января 1999 года, вечер пятницы. Азкабан. Терзаясь тревожными предчувствиями, Рон Уизли и Эрни МакМиллан в задумчивости сидели на своих топчанах в ожидании сигнала на выход. Уже все истории были рассказаны, а все слова — произнесены… Остальные узники — кто лежал ничком на своей лежанке, кто нервно ел, возможно, свой последний ужин, кто говорил, изливая душу другу. И все до одного ощущали, как чье-то холодное дыхание шевелило волосы на их затылках, словно некий зверь — невидимый и ненасытный — уже выбирал себе жертву. Казалось, что еще вчера все они были детьми… А сегодня ночью им предстоял бой не на жизнь, а на смерть. Бой, который никому из них не был нужен и имел смысл жестокого абсурда. Тяжелее всего было принять то, что их жизни больше им не принадлежали. И теперь, когда все второстепенное и наносное схлынуло, оставив в сухом остатке лишь основной инстинкт: во что бы то ни стало выжить и жить, жить… Но желание постоять за свою жизнь быстро уступало пониманию бессмысленности сопротивления неумолимой судьбе — и снова возвращалось с отчаянной верой юности в удачу… Антимагические ошейники, уже надетые на волшебников, красноречиво подтверждали всю напрасность их душевных мучений. — Каррр! — прорезало тишину камеры воронье карканье. За решеткой узкого окна заметалась черная крылатая тень. Кто-то недовольно взглянул в ту сторону, кто-то вжал голову в плечи. Уже не первый день эта птица билась в их окно. Появление черного ворона было недоброй приметой, и никто не хотел принимать ее на свой счет. Но Рона Уизли не волновали знаки судьбы. В своей душе он ощущал пустоту, и ему было все безразлично. Поэтому он встал, подошел к окну, чтобы прогнать нежеланного гостя. — Рррон? Рррон Уизли? — грассируя, тихо спросил ворон, поворачивая голову то левой, то правой стороной и внимательно разглядывая подошедшего Уизли блестящими бусинками глаз. — Да, я — Рон Уизли, — сухо ответил он. — Бррран, — негромко каркнул ворон. Похоже, это было его имя. Черным изогнутым клювом ворон ловко извлек из-под крыла небольшую пергаментную трубочку и протянул ее Рону. Тот машинально взял пергамент и начал его разворачивать. Ворон, убедившись, что сообщение доставлено адресату, выпрыгнул из оконной амбразуры и улетел, громко хлопая крыльями. Рон внимательно перечел записку… Буквы вспыхнули, клочок пергамента загорелся и рассыпался черной пылью. Никто из находившихся в камере не обратил внимания на произошедшее. Все были поглощены собственными мыслями накануне второго, а для некоторых — первого — боя в своей жизни. И, возможно, последнего… Рон сел рядом с понурившимся Эрни, обхватил его за шею, прижал его голову к своей. — Эрни, сегодня нужно постараться выжить, — тихо сказал Рон. — Возможно, нам удастся сбежать. Впервые за долгое время в его глазах появилась надежда.

***

Ночь полнолуния с пятницы, 1-го января, на субботу, 2-е января 1999 года. Хогвартс. Луна восходила на небе — круглая, как щит. Несколько огромных зеркальных фонарей помогали ночному светилу освещать арену, засыпанную белоснежной мраморной крошкой, сверкавшей, словно свежевыпавший снег. Хотя стояла середина зимы, на хогвартском стадионе было тепло благодаря наложенным Волдемортом многократно повторенным и закольцованным Чарам горячего воздуха. Собравшаяся на трибунах публика уже не пребывала в ожидании чего-то нового и любопытного, как это было два месяца назад. Волшебники притихли, осознавая себя безликой массовкой, приглашенной для фальшивого одобрения действа, столь пугающе схожего с темными ритуалами человеческих жертвоприношений. Все первые ряды на трибунах занимали рядовые Пожиратели смерти, державшие палочки наизготовку — это казалось странным, и некоторые волшебники с опаской поглядывали в сторону директорской ложи. С последнего представления эта ложа претерпела большие изменения. Три обычных ряда убрали, а на небольшом возвышении установили центральное кресло с высокой спинкой, украшенной орнаментом из сплетенных змеиных тел. На этом подобии трона и восседал Темный Лорд. Слева от Повелителя, в кресле, находившемся ступенью ниже, сидела печальная Джинни. А справа — на бархатной подушке в маленьком детском креслице — с любопытством вертел головой пятилетний мальчик в опрятном костюмчике. Рыжеволосый веснушчатый мальчик по имени Льялл… Волдеморт время от времени касался плеча мальчугана, словно хотел еще раз убедиться в присутствии этого сосуда для будущего крестража. В глубине ложи, в одном из темных углов, затаился молчаливый соглядатай Питер Петтигрю. Напряженную тишину разрезал призывный звук рога. Ворота раздевалок распахнулись, и публика затаила дыхание… Из ворот выбежали и встали справа десять «адских волков» — их глаза лихорадочно блестели, уже наливаясь желтизной. Столько же «падших магов» вышли и построились слева, нервно и сосредоточенно поглядывая на соперников. Руквуд произнес короткое напутствие, намекнув, что сегодня победителей ожидает особая награда… «Маги» приободрились, а «волки» недоверчиво переглянулись. Зная цену обещаниям темных, теперь они верили только в себя. В эту ночь полнолуния тела оборотней готовились к обращению. Изменились не только их глаза. Кровоточили десны из-за прорывавшихся наружу острых зубов, ноющей болью выкручивало суставы… Вскоре оборотням предстояло сражаться уже в «волчьем» обличьи, наделявшем их недюжинной звериной силой, но лишавшим возможности биться мечами. Волна одобрения прокатилась по трибунам — публику оживило появление фаворитов. Во время недавнего боя на деревянных мечах лучше всех проявил себя рослый и сильный оборотень Пигтейл Пес — и азартные зрители поставили на него. Гулко ударил гонг, возвестив о начале боя… И люди бросились на людей, нанося жестокие удары мечами… Один из «магов» упал сразу, пораженный гладиусом в грудь. Кто-то из «волков» громко взвизгнул от боли, вывихнув ставший чересчур подвижным сустав запястья. Но вот зазвучал рог, предупреждая, что время перевалило за полночь. Круглая луна все также светила всем мертвенным светом… Как по команде оборотни рухнули на колени и, дико рыча, покатились по песчаной арене… Хребты их сломались, кожа словно пошла дымом от прорастающей шерсти, руки раздулись и удлинились, из кончиков пальцев полезли острые когти. И на арене возникли десять кудлатых четвероногих чудовищ. В отличие от взволнованной публики, Волдеморт на трансформацию оборотней смотрел без интереса. — Пора усилить драматизм, — взглянув свысока на Джинни, признес он и шевельнул когтистой рукой. В тот же миг в центре арены материализовались три деревянных столба. К первому толстой веревкой был примотан тщедушный седобородый старик с затуманенным взглядом, бормотавший под нос не то молитвы, не то заклинания. У другого столба стоял мужчина средних лет, судя по мантии, лохмотьями свисавшей с его плеч, — волшебник. Он не был связан, словно добровольно выбрал свою судьбу… К третьему столбу была привязана молодая девушка в холщовой рубахе до пят. Испуганный шепот пробежал по рядам: «Родомаг Ариантус? Ксенофилиус Лавгуд? А девушка кто? Такая молодая… красивая… Кто она?!» «Волки» и «маги», вглядываясь в фигуры у столбов и озираясь по сторонам, отступили к окружавшим арену высоким стенам, за которыми находились трибуны со зрителями. Снова зазвучал рог — и тут же под трибунами что-то лязгнуло, распугивая «волков». Натужно заскрипев, поднялись находившиеся там крепкие бронзовые решетки. И из-под них тяжелой поступью, будто катились каменные глыбы, вышли два дракона. Один — огромный темно-зеленый; второй поменьше — серый с чернеющим гребнем; оба — с длинными шеями и мощными когтистыми лапами. Сильные кожистые крылья драконов были крепко связаны на спине неразрывными серебряными цепями. В предчувствии опасности их зобы набрякли будущим огнем. Увидев драконов, зрители закричали. Ужас и восторг смешались в их крике — зрелище становилось крайне опасным. То, что магия волшебников на драконов не действовала, знали все. — Сегодня гладиаторы должны погибнуть, — произнес Волдеморт, повернув голову к побледневшей Джинни. — В память о моей матери… Ты — моя женщина, Джинни, и тебе придется принять этот факт. Для тебя будет лучше полюбить кровь и жестокость. Он усмехнулся одними губами. — Да, сегодня нас ждет незабываемая ночь. А на арене драконы настороженно шипели, принюхивались и поворачивали головы, бросая оценивающие взгляды то на волков, то на людей, то на столбы с привязанными к ним жертвами. Молодая агрессивная самка, сразу почуяв запах хищников, выбирала недолго. Судорожно вдохнув воздух, она выпустила струю раскаленного дыма, вызывая оборотней на бой. Волки с опаленной шерстью с отчаянным воем бросились врассыпную. У зеленого самца, тяжелого и мускулистого, шея была в свежих рубцах. Раны были нанесены так, чтобы он не смог изрыгать свой огонь в полную силу. Но не это вызвало его лютую злость. Он уже отходил от спячки, и голод рвал его пустое нутро. Он нуждался в легкой добыче… И такая стояла перед ним у столба — связанная, беззащитная, сладкая… словно приготовленное угощение… Голова его опустилась, шея вытянулась, и он, тяжело ступая и взрывая когтями песок, медленно направился к девушке. А несчастная вжалась в столб, отчаянно желая превратиться в кусок древесины. Но тщетно… Рон не сразу ее узнал… — Лаванда?.. — хрипло выдохнул он и осекся. Не раздумывая, он бросился наперерез. Надо было успеть раньше дракона! Рядом старался не отставать Эрни. Кажется, двое оборотней увязались за ними… Не было времени выяснять. Заметив волков и людей с мечами, зеленый дракон раздраженно отмахнулся хвостом. Удар! С влажным хрустом голова одного оборотня разлетелась кровавыми ошметками… Эрни успел прикрыться щитом, но тонкий кончик драконьего хвоста разбил его скутум в щепы… Рон инстинктивно пригнулся, а Эрни, будто сломавшись, тяжело осел на песок. Рон не успел испугаться за друга, а дракон уже смотрел на него… Зашипев, тот рванул головой, готовясь к огненному плевку… Рон упал. Давясь тонкой пылью, он откатился подальше и снова вскочил, крепко сжимая меч. Но тут полный ужаса крик разнесся над «колизеем». Рон оглянулся. И время будто застыло… Причитавшийся ему драконий огонь раскаленной дугой накрыл Ксенофилиуса… Волосы и одежда волшебника вспыхнули и, не опустив головы и не издав ни единого звука, несчастный загорелся живым факелом… А Рон стиснул зубы, стараясь глубоко не вдыхать горько-сладкий запах горелой плоти. Изрыгнутое пламя на время ослепило дракона. Его израненный зоб слишком быстро опустошился… А вокруг уже мельтешили человечьи фигурки с мечами, сердя его и отвлекая. Не дожидаясь очередного драконьего «залпа», Рон подобрался к Лаванде. — Лав, ты меня слышишь? — тормошил он ее за плечо. — Это же я… Своим искривленным мечом он перерезал веревки. Ослабевшие ноги девушки подкосились, и с тихим стоном она рухнула на гладиатора. Рон обхватил девушку свободной рукой, наскоро огляделся. Но никто не думал на них нападать. Голодный зеленый дракон был занят атаковавшими его «магами». У соседнего столба похожий на медведя оборотень рвал длинными когтями веревки на старом друиде. Рядом со щуплым стариком оборотень выглядел великаном. Кажется, его звали Псом… Рон с отчаянной надеждой взглянул в бездонное черное небо. «Ну где же ты, Чарли?!» Вдруг его ошейник клацнул и развалился… Рон бросил взгляд в сторону директорской ложи и быстро отвел глаза. «Условия снова меняются? Но зачем это ему?!» Пока что Рону везло… Внимание Волдеморта как раз отвлекла серая самка дракона, насмерть схлестнувшаяся с волками. Один из волков запрыгнул дракайне на спину и, злобно рыча, рвал зубами и когтистыми лапами толстую шкуру на холке. Двое других повисли на ней, вгрызаясь в длинную шею, — волки знали «слабое» место драконов. Дракайна, пытаясь избавиться от волков, тяжело кружила на месте, и ее кровь, ручейками стекая по серому телу, капала на белый песок. Оборотни потрусливей, избегая встречи с драконьим хвостом, не приближались к дракайне и только ждали момента наброситься на нее. Внезапно дракайна, взревев от боли и злости, завалилась на бок, задавив не успевшего соскочить с нее «всадника». Ядовитыми клыками она ухватила другого волка за бок и, оторвав его от своей шеи, отбросила в сторону. Затем также избавилась от еще одного. Пока укушенные, истекая пенящейся зеленой слюной, бились в конвульсиях, дракайна успела подняться на ноги. Зоб ее снова стал наливаться, предвещая струю смертоносного пламени… Но горючая жидкость уже вытекала из раны на шее. Угрожающе рыча, волки отступили, продолжая окружать ее со всех сторон. Уворачиваясь от ударов хвостом, они ждали, когда ее силы иссякнут. Поглощенный зрелищем Темный Лорд чуть наклонился вперед, вцепившись когтями в подлокотники кресла. Щелястые ноздри Волдеморта трепетали, и жажда крови плескалась в его красных глазах. Пьянящий восторг у него вызывал сам момент насильственной смерти — когда жизнь, будто тонкая и упругая кость, звонко ломается под властью неодолимой силы… Он уже сделал свой выбор: сегодня ради нового крестража он убьет последнего выжившего — того, кто соберет на себя весь урожай смертей. А пока что он позволял гладиаторам небольшую свободу действий — так было гораздо интересней. Правая рука диктатора все еще лежала на плече Льялла, больно — до синяков — стискивая его пальцами. И Льялл, покусывая тонкие губы, был вынужден смотреть на то же самое, что и Волдеморт. Неожиданно в небе раздался треск, словно лопнула ледяная корка. И из тьмы зимней ночи вынырнули два почти невидимых силуэта. Свет луны, попадая на них, отражался, искажая их очертания. И только поднятый крыльями ветер, пронесшийся над трибунами, говорил об истинных размерах существ. Трибуны замерли и выдохнули одно и то же: «Это — драконы?!» Не веря своим глазам и не теряя надежды, смотрели на низвергнувшихся с небес Рон и Лаванда… А все остальные решили, что события приняли неожиданный оборот: драконы сами, без приглашения, явились на «шоу» Темного Лорда! И сейчас один из его незваных гостей — с всадником на могучей шее — несся прямо к директорской ложе. Глаза всадника грозно сверкали сквозь черную маску. Взмах его палочки — и в Волдеморта полетела безжалостная Авада. Волдеморт резко выставил руку — и, не долетев до него, проклятие угасло, вспыхнув напоследок зеленой искрой. Тотчас в ответ Лорд направил противнику в сердце свою Аваду, за нею — вторую. Но драконье крыло одним взмахом развеяло оба смертоносных проклятия. Затаив дыхание, Рон следил за дуэлью между Лордом и таинственным всадником. «Это Чарли… — шепнул он Лаванде. — Ты держись. Брат явился за нами…» Повинуясь безмолвному приказанию Лорда исчезнуть немедленно, Петтигрю крепко схватил Джинни за руку, а мальчонку попытался ухватить за курточку зубами. Но мелкий шельмец извернулся и забился под волдемортово кресло, угрожающе рыча и скаля мелкие зубки. Джинни стала вырывать руку из железной хватки Питера, и тот, помня про «немедленно», аппарировал в Хогвартс с одной только Джинни. Рон сокрушенно вздохнул — Чарли опоздал, их сестры уже не было в ложе. И теперь дракон Чарли, развернувшись, летел к нему и Лаванде… Но… Черной птицей ринулся Лорд вдогонку за Чарли… Рон еще крепче сжал сику и вышел вперед, прикрывая Лаванду. Всегда невозмутимые Пожиратели обменялись тревожными взглядами. Их не готовили к такому повороту событий. Все это время другой «незваный» дракон, сверкая броней, разбирался с волками, напавшими на дракайну. Ударив хвостом с острым рогом на конце, он разорвал одного из волков пополам. И зашипел, угрожая драконьим огнем. Оставшиеся в живых волки, взвыв, нехотя отступили. Воспользовавшись сумятицей боя, маленький мальчик незаметно выскользнул из директорской ложи и, перепрыгивая ступени и ограждения, выбежал на арену. Прижимая ушки к голове, он бросился в сторону Рона и Лаванды. «Лав! Лав! Лав!» — кричал он, подскакивая и задыхаясь на бегу. Зеленый дракон уже расшвырял почти всех «магов». Пробегая мимо него, Льялл споткнулся о чье-то тело и чуть не упал. И дракон повернул к нему голову… Но навстречу выбежал Рон и подхватил мальчонку на руки. А дракон лишь впустую клацнул зубами. Но это его ничуть не смутило — вокруг валялось достаточно тел, чтобы утолить его разыгравшийся голод. — Мой крестраж! — в бешенстве проскрежетал зубами Темный Лорд. Для более прицельной стрельбы Лорду пришлось приземлиться. И теперь он размашисто шагал по арене и бил смертельными проклятиями из ладоней. Одно из проклятий, отразившись от Железнобрюха, рикошетом разрушило цепи на крыльях зеленого дракона и слегка поцарапало ему спину. Взревев от нанесенного оскорбления, валлийский дракон наконец заметил Темного Лорда и в страшном гневе бросился на обидчика. Лорд, мгновенно отпрянув в сторону, черной молнией взмыл в зимнее небо. А дракон, взмахнув освобожденными крыльями, сорвался в погоню за ним. Под защитой драконьих крыльев Рон уже подсадил на Железнобрюха Лаванду и Льялла. В ответ на протянутую руку старшего брата он отрицательно мотнул головой: еще не все были спасены… Рон оглянулся, но ни друида, ни оборотня возле столба уже не оказалось. «Что с Эрни?!» И Рон побежал туда, где, как он видел, упал его друг. Эрни лежал ничком у стены, слегка присыпанный красным от крови песком. Его изломанные ноги были неестественно вывернуты. Из спины торчал острый конец меча-сики… его собственного меча… «Почему ты не подождал меня, Эрни?!» — воскликнул Рон. И с горечью понял, что друг не захотел стать обузой при их побеге… Рон опустился перед телом друга на колени, перевернул его на спину. Протянул руку, закрывая его засыпанные песком глаза… — Рон, быстрее! — подлетел на драконе Чарли. — Пора уходить! Железнобрюх тяжело махал крыльями, вздымая пыль и песок, что вредило его зеркальной броне. «Надо забрать Эрни…» — упрямо произнес Рон. «Хорошо. Заберем», — и Чарли протянул ему руку. Рон кивнул головой и, ухватившись за крепкую руку старшего брата, запрыгнул на спину Железнобрюха. В тот же миг сзади его обхватили маленькие ручонки Льялла. «Дяденька Рон, дяденька Рон, спаси меня…» — шептал мальчик, вжимаясь лицом в грязную и пропотевшую рубаху Рона. Сидевшая позади Лаванда гладила мальчика по голове. Серебристый великан тут же рванул вверх, рассекая воздух мощными крыльями. В своих когтистых лапах он сжимал тело Эрни. Следом за ним, поддерживая дракайну, поднялся и второй дракон — черный Хвосторог. Он уже сорвал путы с крыльев дракайны и накинул на нее броню — и теперь Норберта могла покинуть арену самостоятельно, пусть истекая кровью, но живой. А оставленная беглецами арена превратилась в кипящий ад… Пока Волдеморт пытался оторваться от дракона, кружа в ночном небе, выжившие волки запрыгнули на стену и набросились на находившихся в первом ряду Пожирателей. Но силы были неравными. Пожиратели стреляли смертельными проклятиями, тесня обезумевших бунтарей назад, на арену. Смешалось все: кровь, песок, молнии, дым. Арена казалась живой, как горло, которое захлебнулось… Насмерть перепуганные зрители либо застыли на своих местах, либо пробирались к выходу — на четвереньках, а иногда и ползком. Волдеморт, носясь высоко в темном небе и уворачиваясь от струй драконьего пламени, злобно хрипел, стискивая кулаки: — Они мне все заплатят… Но составленный Волдемортом план должен был выполняться неукоснительно, пусть даже с непредвиденными нюансами. Усмирив гладиаторов, Пожиратели смерти перешли к последнему действию сегодняшнего представления. Братья Лестрейнджи вынесли на арену магические антидраконовые копья и серебряные сети с крючьями и приготовились помогать Повелителю исполнить свою главную роль. Волдеморт, заманивая дракона, приземлился в центре арены. «Протего!» — защитил он себя от драконьего огня. Этой ночью он должен был стать легендой и больше не собирался уклоняться от поединка. Зеленый дракон грузно опустился на песок. Он устал, он был голоден и зол, он хотел спать. Но перед ним стоял его злейший враг! Дракон опустил голову, глубоко вдохнул через расширившиеся ноздри, откинул голову и выдохнул из пасти тонкую струйку огня… Метнулась какая-то тень, раздался жуткий крик… Но Волдеморт остался стоять — неповрежденный и гордый собой! Дракон собирался испепелить наглеца, но промахнулся… Первое копье пронзило его плечо — он вздрогнул всем телом и одно из его крыльев безвольно обвисло. Второе копье попало в бедро, парализуя заднюю ногу. Он заревел, заваливаясь на бок — и серебряные сети охватили его, опутывая шею и стреножа конечности. И тогда неторопливо, словно прогуливаясь, к поверженному титану подошел Темный Лорд. В руках его был длинный старинный меч из потемневшего от времени серебра, с рукоятью в виде двух переплетенных змей. Острием меча Волдеморт коснулся левого бока дракона, прочертил линию почти до грудины, остановив острие между выпиравшими ребрами. Огромное тело зверя дрожало. Огонь еще тлел в ощерившейся пасти. Глаза еще жили и напряженно глядели в далекое небо. — Как настоящий драконоборец… — сам себе сказал Волдеморт. Он навалился на витую серебряную рукоять… Чтобы меч вошел глубже, нажал сильнее — и пронзил сердце дракона. Под бормотания и всхлипы замершего стадиона он вытянул окровавленный меч и воздел его над головой. Кровь хлынула из рассеченной груди ящера-великана. Он судорожно зашкрябал когтистыми лапами по мокрому от крови песку, в последний раз выдохнул черным дымом — и, тяжело уронив голову, вытянулся в луже собственной крови. Темный Лорд стоял в окружении трупов и пламени. Драконья кровь тягучими черными каплями сбегала с его поднятого меча. И полная луна светила только ему — герою, достойному эпоса! Все вокруг выглядело точно так, как изначально задумывал Волдеморт. На арене не осталось живых, и именно он совершил здесь последнее — ритуальное — умерщвление. И публика смотрела на него, ужасаясь и благоговея. Жертвоприношение во славу покойной Меропы удалось во всех отношениях, если не считать того, что ее жаждавший бессмертия сын так и не получил свой вожделенный крестраж.

***

Трибуны уже опустели, над ареной стояла мертвая тишина, и запах горелой плоти висел в холодном воздухе. Положив левую руку на подлокотник, Волдеморт сидел на своем «троне». Правой рукой он опирался на меч в кровавых потеках. Глаза его не блестели — словно темные кристаллы, они зияли пустотой. Лысую голову диктатора облегал черный кожаный койф — для защиты от январского холода. Низко опустив головы, вокруг стояли его Пожиратели смерти. На полу перед ними стонал и корчился под Круциатусом Августус Руквуд, ослабивший ошейники на предателях крови и осмелившийся отрицать это преступление! Начальник тюрьмы, допустивший бегство одного из своих заключенных! И не только одного… Вперед вышел Мальсибер. Его мантия была в пепле, лицо — исцарапано, волосы — спутаны и обгорелы. Он был не первым, кто докладывал, но первым, кто не заикался. — Пятеро волков убито на арене. Один еще дышит, но без ноги. Остальные… прятались в трибунах, пытались смешаться с толпой. Мой отряд прочесал верхние проходы. Напавших на наших людей добили на месте. Волдеморт угрюмо молчал. — Из предателей крови выжили двое. Оба тяжело ранены. Отправлены в местный лазарет — согласно вашему распоряжению. Вместе с начальником Департамента магического правопорядка Корбаном Яксли. Волдеморт вспомнил Яксли, чуть не испортившего момент его торжества. Старый служака бросился прикрывать своего Повелителя и едва не сгорел в драконьем пламени. Глупый поступок… Темный Лорд не нуждался ни в чьей защите! Яксли потом принесли в ложу Повелителя — с темно-багровым обожженным лицом и вытекшим глазом, в обгоревшей одежде. «Что ж, Корбан доказал мне свою преданность. И стал бесполезен», — равнодушно подумал тогда Волдеморт. — Будем считать, что верный Корбан сгорел на работе, — нарушил свое молчание Волдеморт. — Мальсибер, руководить Департаментом магического правопорядка отныне будешь ты. И распорядись рядом с койкой Яксли поставить койку для Тикнесса. Будет чрезмерной жестокостью разрушить их броманс. Пусть заботятся друг о друге… по-братски. Лорд бросил брезгливый взгляд на бившегося в конвульсиях Руквуда, шевельнул пальцем, прекращая его пытку. — Трэверс, назначаю тебя новым начальником тюрьмы, — произнес Темный Лорд, даже не удостоив Трэверса взглядом. Он и так знал, что от ужаса тот был близок к обмороку. Это устраивало Лорда: уж лучше трусливый дурак, чем дурак инициативный, вроде того же Руквуда. Волдеморт зыркнул красными глазами в сторону братьев Лестрейнджей. — А вам, Родольфус и Рабастан, я приказываю разыскать беглецов. И казнить их прямо на месте! Всех, кроме мальчонки-оборотня, разумеется. Его доставить ко мне — в целости и сохранности! Лестрейнджи дружно кивнули головами и незамедлительно аппарировали. Оставшиеся Пожиратели зашевелились, послышались тихие возгласы… Но Волдеморт поднял когтистую ладонь, принуждая всех замолчать. — И наведите здесь порядок — я не люблю грязи. Волдеморт обвел взглядом свое безмолвное воинство. «Окаменевшие жабы», — презрительно подумал он и, оставив после себя хвост черного дыма, перенесся в Директорскую башню. Там своего Победителя смиренно ждала Джинни.

***

2 января 1999 года, утро субботы. Хогвартс. В камине директорского кабинета потрескивал огонь. Волдеморт сидел в кресле перед камином — все в том же кожаном койфе на голове — и зябко кутался в теплую мантию. В дверь осторожно постучали — это Эйвери принес завтрашний, воскресный номер «Ежедневного пророка». Волдеморт с любопытством развернул еще теплую газету. «Победа Лорда над Тьмой», — прочел вслух название статьи. Быстро взглянул на Эйвери, не успевшего прибрать с лица неосторожную улыбку. «Название небесспорное, — подумал Лорд. — Но ведь и не придерешься…» И приступил к чтению. «Вчерашнее грандиозное действо на арене в Хогвартсе завершилось триумфом могущества, решительности и благородства нашего Повелителя, Темного Лорда. Неожиданная атака озверевших оборотней, представлявшихся гладиаторами, была молниеносно обезврежена благодаря блестящей координации сил безопасности и личному участию Повелителя. А затем не приемлющий хаос Повелитель сам вышел на арену — один на один с бесконтрольным драконом! Уникальные кадры этого поединка уже стали знаменитыми. Колдография, на которой Лорд с высоко поднятым мечом поражает в сердце огромного зеленого зверя, напомнила всем легендарную сцену на витраже “Сэр Кадоган и Чудовище”». В этом месте статью разрывала редакционная вставка: «Колдография “Лорд, побеждающий Дракона”, одобренная пресс-службой Министерства, теперь доступна для печати на коврах, гобеленах, обложках дневников и школьных тетрадей. Необычайно эффектный кадр — героизм в действии, достойный легенды!» Волдеморт придирчиво рассматривал колдографию. Вроде бы стоял он тогда по-другому. И меч держал в правой руке, а на колдографии — в левой. И дракон выглядел немного картинно, изгибаясь в предсмертной конвульсии. А главное, во всем этом чувствовался какой-то неуловимый подвох… — Все как на витраже, — буркнул он. — С глупым сэром Кадоганом. Задуманный им ритуал не был исполнен. У него не появился новый крестраж! При этом все вокруг будут тешиться какой-то дурацкой картинкой… Разбираться с шутниками из редакции пока что не было настроения. И Волдеморт продолжил чтение льстивой статьи. «В результате подлых провокаций со стороны обезумевших оборотней погибли сами провокаторы, с агрессивным драконом включительно, а также один из представителей нелояльной прессы. Смерть последнего была быстрой, и Лорд выразил сожаление, что предательство крови привело покойного к такому печальному концу. Отдельная благодарность была объявлена бывшему главе Департамента магического правопорядка Корбану Яксли, который, рискуя собственной жизнью, бросился прикрывать Повелителя от драконьего огня и был серьезно ранен. Сегодня его состояние стабильно. Темный Лорд лично поблагодарил Яксли за преданность. “Наш Повелитель — герой нового времени. Атака безумцев была мгновенно нейтрализована. Пострадавших среди зрителей нет. Дисциплина — сохранена. Порядок — возобновлен”, — заявил Малкольм Мальсибер, новый глава Департамента магического правопорядка». В статье не было ни слова о ворвавшихся с неба драконах в зеркальной броне, ни об их таинственном всаднике. Ни намека на чье-либо бегство с кровавой арены. Самодовольно хмыкнув, Волдеморт кинул газету в камин. — Главное, как подавать события, — покровительственно произнес он, обращаясь к секретарю. — В магической истории остается лишь то, что написано в официальном источнике. А остальное — забудется. Глаза Темного Лорда снова стали пустыми. В них не отражался даже огонь камина, весело пожиравший подброшенную ему газету. Дешевый газетный пергамент потрескивал и взрывался искорками, теряя наложенные заклятия и распадаясь на частички старинных манускриптов и скреплявшую их костяную золу. Эйвери тихо стоял рядом в ожидании указаний Повелителя.

***

2 января 1999 года, утро субботы. Гебриды, территория драконьего заповедника клана МакФасти. Черные скалы Гебрид встретили беглецов резким морским ветром. Драконы приземлились тяжело, и земля вздрогнула под их лапами. Во тьме перед ними вспыхнули факелы — местные их уже ждали. Несколько фигур в грубых плащах появились из каменных ворот: мужчины с окладистыми бородами, женщины с длинными волосами, закрученными в тяжелые узлы на их головах. Чарли спрыгнул с дракона первым. За ним — брат. Рона качнуло от усталости. — МакФасти! — поприветствовал встречающих отважный драконовод, и в его охрипшем голосе послышалось облегчение. Тем временем мужчины и женщины подходили и кланялись драконам, словно старым богам. Самый старший из них, глава клана Херебард Седобородый, подошел к раненой дракайне. — Вижу, Чарли, она нашлась, — удовлетворенно произнес он, положив крепкую и широкую ладонь на плечо дракайны и внимательно рассматривая ее израненную шею. — Но ей нужна немедленная помощь. — Она держалась, как сама Нив — прародительница драконов! — с гордостью воскликнул Чарли. Стоявшие рядом МакФасти одобрительно загудели. Их женщины уже несли зелья и бинты. Они приступили к лечению рваных ран дракайны: под магические напевы очищали их густым зельем, стягивали края заклинаниями, накладывали заживляющую серебристую мазь, закрывали раны повязкой. Дракайна тяжело вздыхала, опустив голову на камень, но проявляла несвойственное ей смирение — МакФасти умели обращаться с драконами. Другие два дракона стояли неподалеку, настороженно оглядываясь вокруг и фыркая, но зобы на их шеях оставались в спокойном состоянии и крылья сложились на спинах. Рон еле держался на ногах, которые после четырехчасового полета ощущались чужими. Но сердце его продолжало колотиться, как во время боя. Он помог спуститься на землю Лаванде и Льяллу. Девушку лихорадило: Волчья Луна в небе продолжала влиять на нее, а зелья Волдеморта этому противодействовали. Льялл жался к ней, растерянно глядя на бородатых мужчин с факелами, и Лаванда обняла мальчугана, оберегая его от посторонних взглядов. Земля покачивалась под их ногами, головы шли кругом, как будто полет до сих пор продолжался. Люди клана принесли теплые плащи и горячий отвар. У внешней стены заповедника они разожгли костер, пригласив к нему беглецов. И суровый зимний остров ненадолго показался беглецам раем: здесь не было Волдеморта, не было его Пожирателей и смертоносных проклятий — лишь ветер и заботливые руки людей, которые понимали драконов. Но ощущение рая длилось совсем недолго… Рон не стал торопиться к огню. Он подошел к телу Эрни, лежавшему на земле. Лицо друга выглядело застывшей маской: бледное до синевы, со впалыми щеками, с потемневшими растрескавшимися губами. Его всклокоченные волосы, будто склеенные инеем и морской солью, стали совсем белыми. Туника на груди затвердела, почернев от запекшейся крови. Застывшие в смертельной судороге руки словно продолжали сжимать искривленный меч, исчезнувший при бегстве с арены… Эрни не был похож на себя и даже не казался человеком — он уже принадлежал иному миру. — Мои люди приведут его в порядок, обмоют и переоденут. Если нужно, то выроют яму, — произнес незаметно приблизившийся Херебард. — Он был шотландцем… — тихо сказал Рон. — Будет лучше похоронить его здесь, в земле древней Албы. — Значит, выроем яму. На высоком берегу. Похороним его по обычаю нашей земли. Херебард сделал знак мужчинам своего клана. Затем обернулся к Рону. — А ты иди, погрейся пока у огня. Уже сидя у костра, Херебард Седобородый наклонился к Чарли. — Знаешь сам: вам здесь долго оставаться нельзя. Темный наверняка уже выслал за вами погоню. Чарли кивнул. — Нам нужно всего несколько часов. Похоронить нашего друга и дать отдохнуть Норберте. А потом — на Фареры. С раненой дракайной океан одним броском им было не одолеть. Да и по дороге из Исландии они уже останавливались на безлюдных Фарерах. Поэтому обратный путь был им знаком. За каменной стеной, окружавшей заповедник, чернели скрюченные деревья. На одной из голых ветвей сидел черный ворон, невидимый в темноте, — только глаза блеснули красным, отражая огонь костра. Никто не заметил, как он появился здесь и как после слов Чарли сразу же улетел, почти неслышно взмахнув черными крыльями. — А кто такая Нив? — вдруг спросил Льялл и, смутившись от собственной смелости, схватился за руку сидевшей рядом Лаванды. Ее рука была холодна, как лед. Херебард усмехнулся в густую бороду. Времени было достаточно, чтобы рассказать гостям легенду клана МакФасти. — Наш древний род ведет начало не от королей или конунгов, а от Нив, Матери драконов, — проговорил он, глядя в потрескивавший огонь, над которым взлетали, кружились и гасли искры. — В седую старину, когда эти скалы только появились из океана, Великая Нив явилась из Сида¹, темноволосая и светлоокая, с крыльями, что касались облаков, с чешуей, переливавшейся медью и золотом. Нив привела с собой первых драконов — существ, что были одновременно и плотью, и духами, дабы они летали над миром и следили за равновесием между жизнью и смертью. Драконы считали Нив своей матерью и охраняли ее, пока она жила среди людей. Но однажды Нив исчезла из этого мира, вернувшись обратно в Сид. Перед своим уходом она возложила на наших пращуров священную повинность: наблюдать за драконами и хранить их историю в легендах и мифах, чтобы правда о них не затерялась среди людского беспамятства. С тех пор драконы и люди нашего Рода жили бок о бок. Огонь драконов помогал согревать наши дома, их сила защищала нас от врагов. А мы сберегали тайны их племени, не записанные ни в каких книгах. Ибо сказала Нив: даже слова на камне молчат, если рассказчик не вдохнет в них жизнь. — Но теперь… — Херебард тяжело вздохнул. — Думал ли кто-либо, что придут времена, когда уже не драконы будут нас охранять, а мы должны будем встать на их защиту? Таков теперь этот мир… Рон сидел, опершись спиной о каменную кладку. Выпив горячего отвара, он ощутил, как его тело, наконец, сдается усталости в плен. Его отяжелевшие веки сомкнулись в изнеможении… Разговоры сидевших у костра стали неразборчивыми и окончательно стихли, когда Рон провалился в глубокий сон.

***