Важнее всего.
21 декабря 2024 г., 23:14
4 марта 1950 год.
Собравшиеся в приёмном зале Пожиратели Смерти тихо сидели за длинным дубовым столом и шёпотом переговаривались друг с другом. Ожидание висело в воздухе, и каждая секунда для них казалась затянутой. Олив, скрыв себя тёмной мантией, одиноко стояла в тени мраморной колонны. Она заметила, как некоторые из Пожирателей искоса поглядывали в её сторону, подшучивали и громко вздыхали, показывая открыто свою неприязнь. Однако среди холодных и равнодушных лиц был один, почти незаметный союзник — Амели Кэрроу. Несмотря на свою твёрдую приверженность делу и безукоризненную лояльность идеям Тома, она никогда не принимала участия в жестоких насмешках в адрес Олив. Часто на таких собраниях их взгляды пересекались, и в этом молчаливом общении Кроу находила то редкое утешение, которое позволяло ей пережить ещё один день среди этих монстров. Но сегодня всё было иначе. Взгляд Амели, обычно полный тепла и понимания, теперь был пустым и печальным. Она натянуто улыбалась Олив и пыталась долго не смотреть на неё. Когда двери приёмного зала с глухим скрипом раскрылись, все разговоры моментально стихли, как по команде. Пожиратели Смерти синхронно встали со своих мест и склонили головы перед вошедшим Реддлом. Облачённый в чёрную мантию, он прошёл через весь зал, минуя стоявшую возле колонны Оливию, и занял своё место во главе стола. Его ледяной и безжалостный взгляд скользил по собравшимся, и те, кто осмеливался поднять глаза, инстинктивно замирали. Увидев одно пустое место, он нахмурился и обратился к присутствующим: – Розье не вернулся? – Мой Лорд, – Нотт склонился над столом, и все присутствующие перевели взгляды в его сторону. – Артур на встрече с представителями чистокровных семей Франции и Испании в Дербишир-Холле. Он обязательно вернётся к Вам с вестями. – Надеюсь, с хорошими, – в голосе Реддла прозвучала угроза, затем перевёл взгляд на Малфоя. – А ты, Абраксас, чем можешь меня порадовать? От неожиданности Малфой заёрзал на стуле, и теперь все смотрели на него, как на затравленного зверя в клетке. – Мне удалось найти в Министерстве Магии новых сторонников, – сказал он, теребя под столом спрятанный платок. – Они обещали саботировать работу мракоборцев, когда мы начнём захват Хогвартса. – И это всё, чего ты добился за полгода моего отсутствия? – Том злился. Его окружали сплошь болваны, не способные без него и шагу сделать! Пока он искал следы Диадемы Кандиды Когтевран для создания крестража, они ни черта не добились. Один лишь Розье что-то пытался сделать. На него ещё можно было положиться... – Повелитель, – извиняюще отозвался Абраксас. – В Министерстве Магии сейчас проводят проверки на лояльность к Вам. Я старался найти, как можно больше поддержки, но… – Значит, плохо старался! – рявкнул Реддл, теряя терпение. – Не верю, что в Министерстве Магии чистокровные волшебники довольны тем, что высокие должности заняты грязнокровками. И скольких сторонников ты нашёл? – Четверых… – Четверых?! – Том достал палочку и взревел. – Круцио! Красный луч поразил Малфоя в солнечное сплетение, и он тут же рухнул на мраморный пол, корчась от боли. Взгляд Тома Реддла, обжигающий, как пламя, прошёл по остальным, словно напоминание о том, что никто в этом зале не был в безопасности. И лишь посмотрев на испуганное лицо Олив, он резко опустил палочку и ухмыльнулся ей в ответ. – Профессор Олив де Кроу, – обратился он к девушке. – Я уверен, что вы-то точно не подвели меня. Бузинная палочка всё ещё в Хогвартсе? Она уверенно шагнула вперёд, выходя из тени, и без поклона ответила: – Да. – И вы всё ещё преподаёте Заклинания? – Верно, – кивнула Оливия, понимая, что он хотел узнать, сможет ли она открыть доступ Пожирателям на территорию Хогвартса. – Хоть что-то хорошее, – вздохнул Реддл, и Олив вернулась обратно к колонне. – Бузинная палочка должна принадлежать истинному владельцу, а не жалкому, зазнавшемуся старику. Заняв своё место, Том продолжил допрашивать каждого Пожирателя об успехах, но чаще всего он был недоволен. Эти пытки и допросы продолжались больше двух часов. Даже самые сильные из Пожирателей чувствовали, как эта встреча вытягивала из них силы. Каждая минута – это испытание, каждое слово Реддла – это приговор. Разобравшись с каждым из своих людей, Том отпустил всех. Его верные приспешники медленно вставали из-за стола и молча покидали зал для приёмов. Все с почтением кланялись перед Томом, хоть тот даже и не смотрел на них. Амели долго сидела за столом, дожидаясь, когда большая часть Пожирателей покинет зал. Несколько мгновений борьбы с собой, и вот она встала и подошла к Реддлу, который, не обращая внимания на её приближение, оставался поглощённым своими мыслями. Сделав глубокий и почтительный поклон, Кэрроу обратилась к нему шёпотом: – Мой Лорд, я бы хотела попросить Вас о милости. Нахмурившись, Том внимательно посмотрел на её изнеможденное лицо. – Говори быстрее, Амели, не трать понапрасну моё время, – раздражённо ответил он. Кэрроу стала говорить ещё тише, и Олив не могла расслышать, о чём говорила её подруга. Чем дольше Амели что-то рассказывала, тем мрачнее и злее становился Реддл. Его лицо исказилось в молчаливом гневе, глаза, как острые клинки, холодно блестели. – Исключено, – резко прервал её Том, направив тисовую палочку в её сторону. – Если ты хочешь служить мне, ты будешь делать всё, что я скажу. Я не прощаю слабость, а ты, Кэрроу, именно в этом сейчас и призналась. – Нет, прошу, – Амели испуганно отшатнулась от Лорда и упала к его ногам. – Я была не права. Простите мою глупость. – Прочь с глаз моих, – приказал он, отойдя от девушки. – И больше не смей обсуждать со мной подобное. Кэрроу встала, схватившись за край стола, и выбежала в слезах из зала. От ударов каблуков по мраморному полу сердце Олив начинало биться быстрее, словно они отмеряли секунды до того момента, как предстоит, возможно, один из самых важных разговоров в её жизни. Он был зол: его ярость буквально витала в воздухе. Дверь с громким лязгом захлопнулась, и теперь они остались наедине. – Здравствуй, Том, – Олив сделала робкие несколько шагов в его сторону, но он резко обернулся и грозно посмотрел на неё. – Сколько раз я должен тебе повторять, чтобы ты меня так не называла? – сквозь зубы прошипел Реддл подобно змее. Олив пошатнулась от столь холодного, как металл, голоса. Он сильно изменился после шести месяцев отсутствия, и виной тому было создание нового крестража. – Нет никакого Тома Марволо Реддла. Только Лорд Волдеморт. Он тяжело дышал, устав после встречи с Пожирателями, которые толком ничего не могли без его указаний, а теперь ему приходилось объяснять, как правильно нужно обращаться к нему. Ещё и не поклонилась перед ним! – Я скучала, – она приблизилась к Тому, встав рядом с ним на расстоянии вытянутой руки. Всё же она его боялась, хотя её безумно к нему тянуло. Реддл молчал. – Помнишь, ты рассказывал мне о будущем, которое... – Олив снова обратилась к нему, стараясь не смотреть в его тёмные глаза. – Оно несомненно наступит, – он нетерпеливо перебил её. – Мы на пороге нового мира, где больше не будет места грязным маглам и маглорождённым, и ты проложишь дорогу к нему. Проложить дорогу – значит предать друзей и коллег, дав возможность Пожирателям Смерти попасть в Хогвартс, лишиться мирного будущего ради его желаний и амбиций. Он хотел построить мир, в котором ему не было бы равных, вот только... – А в твоём мире будет место для меня? – вот он вопрос, который так не давал покоя долгие месяцы. Том пристально посмотрел на стоявшую перед ним девушку, облачённую в мантию Пожирателей Смерти. Грязнокровка в его мантии. Он всё понимал ещё до того, как стал приглашать её на собрания чистокровных волшебников, посвящая во все планы и замыслы. Олив говорила очевидные вещи, выбивающие почву из-под его ног. Но почему сейчас? Почему именно сейчас, когда он в шаге от величия? – Разумеется, – холодно ответил он. – И что же ты скажешь Лестрейнджу, который на первом курсе исписал мои пергаменты надписями «Грязнокровка»? А Блэку и Нотту, караулившим меня после занятий по Зельеварению, чтобы «грязь знала своё место»? Они не знают, кто я? – Знают, но я не позволю им навредить тебе, – Том взял её холодные руки и обвил их своими пальцами, как змей. Его прикосновения были мягкими, но одновременно сильными, будто обещали защиту и… контроль. – Ты же помнишь, Олив, своё истинное место? – Рядом с тобой, – тихо, почти шёпотом ответила она. Реддл слегка наклонился, его лицо почти касалось её уха, и голос стал таким ласковым, почти убаюкивающим: – Кто ты? – спросил он. – Твоя Леди, – как бы она хотела поверить, но не могла. Том заключил её в свои объятия, прижимая к себе, чувствуя её тепло, её запах, такой родной и знакомый. Он бы солгал, если сказал, что не скучал по ней. Он чертовски скучал. Скучал каждую секунду, проклинал леса Албании, разлучившие её с ним на невыносимые полгода. Видит Мерлин, не было на свете никого, кто мог бы одним своим присутствием усмирить гнев Тёмного Лорда, успокоить его в самые тяжёлые моменты его жизни. Никого, кроме неё. – Олив де Кроу, ты в объятиях самого могущественного волшебника в мире, – мужская рука зарылась в её светлых волосах. Грязнокровка в объятиях Тёмного Лорда. Мерлин, это так неправильно, но так приятно и хорошо. – Как ты можешь чего-то бояться? Неужели ты сомневаешься в моей силе? – Нет, – прохрипела Олив, уткнувшись лицом в его грудь. – Могу ли я попросить всё, что угодно у моего всесильного Лорда? – В пределах разумного, – ответил Том, понимая, зачем она устроила весь этот театр одного актёра. – Ну и что ты хочешь? – Если от меня зависит, смогут ли Пожиратели Смерти проникнуть на территорию Хогвартса, то я имею право потребовать кое-что взамен. Он тихо прыснул, его губы изогнулись в зверином оскале, который был почти неуловим, спрятавшись в её волосах. В этот момент Том был одновременно и опасен, и увлечён её дерзостью. – Потребовать? – его голос был лёгким, но в нём уже звучала угроза. – Не забыла ли ты, с кем разговариваешь? – Не забыла, – её наглость не знала границ, и это даже позабавило его. Зловещий смех заполнил зал. Том выпустил Олив из своих объятий, прошёлся до кресла, напоминающий трон, вальяжно сел и сложил руки в замок. – Я слушаю, – сказал он с лёгким пренебрежением в голосе, делая Олив одолжение. – После штурма Хогвартса ты прикажешь отпустить всех учеников домой. Никто из детей не должен пострадать, – эти слова никак не удивили его, поскольку убивать будущий волшебный ресурс в его планы не входило, однако следующее уточнение заставило ухмыльнуться. – Даже грязнокровки. – Только если мне и моим людям не будет оказано сопротивление, – ответил он тоном, не терпящим возражений. – Учти, если Пожиратели Смерти столкнутся с неповиновением, то умрёт каждый, кто осмелится пойти против меня. Это касается не только профессоров, но и учеников. – Но это же дети, – раздражённо уточнила Олив, прекрасно понимая, что среди них обязательно найдутся те, кто захочет дать отпор Пожирателям. Безумцы... – Мне всё равно, – улыбнулся Том. – Я согласен отпустить учеников ещё при одном условии: ты не будешь участвовать ни в одном сражении, не будешь вмешиваться в мои планы и не будешь помогать отступникам. – Я… – Будешь стоять в стороне, что бы я тебя не видел на поле боя рядом с Пожирателями Смерти или учениками, – перебил он. Одно её условие против его нескольких, и Том прекрасно знал, что она согласится. – Тёмной Леди не пристало участвовать в грязных делах, не так ли? Пауза. Грёбаная пауза. Даже несмотря на то, что она поставила своё условие, он всё равно в выигрышном положении, при котором могут пострадать невинные волшебники. Его забота была обусловлена лишь желанием, чтобы Олив не мешалась под ногами и выполнила свою часть уговора, стала той самой ступенькой к триумфу. На смену раздражению пришли разочарование и горькая обида. Реддл не был готов уступить или прислушаться к ней. Он никогда бы не отступил от своей цели. Да и какое ему было дело до жизни учеников или желаний грязнокровки, если на кону стоит абсолютная власть над миром волшебников? – Я поняла тебя, – сухо ответила она. – Нет, Олив, не поняла, – холодно отозвался Реддл. – Ты обижаешься на очевидные вещи и мне даже не нужно применять легилименцию, чтобы понять, как тебе претят мои идеи. Он встал с кресла и медленным шагом подошёл к девушке. Реддл наклонился к её лицу, и Олив ощутила тепло его дыхания на своей коже. Рука, что недавно чертила в воздухе руну убивающие заклятия, теперь касалась девичьей щеки с нежностью. – Мне так страшно, Том, – всхлипнула Олив, и Реддл нахмурился от своего же имени. Для него это было подобно позорному клейму, что сопровождало его всё детство и юность, а она словно специально обращалась к тому образу из прошлого, когда он был слаб и не знал о своём предназначении. – Как будто это не то, чего я хотела. Ты же собираешь уничтожить подобных мне… – И ты это только сейчас поняла? Олив резко отстранилась от него, и мужская рука повисла в воздухе. – Прошу, – тихо обратился он к Оливии. – Не соверши ошибку. Олив сделала ещё шаг назад, затем развернулась и бросилась к двери, не оглядываясь. Руки её дрожали, а ноги будто не слушались, но она не могла остановиться. Прочь из этой комнаты, прочь из этого дома, прочь из его жизни! Реддл же продолжал стоять на месте. Её бегство стало для него он признание: она не была готова, и это его задело. Даже среди Пожирателей Смерти были сомневающиеся в его пути. Но её сомнение было другим — оно было личным. Она была рядом с ним, а теперь сбежала. Реддл понял, её страх — это не просто отказ от его идей, это отказ от него самого, а этого позволить ей он не мог. – Сука, – громко вздохнул он. Приложив палочку к метке на предплечье, Том призвал к себе Розье. В воздухе возник лёгкий, почти неощутимый порыв, словно пространство откликнулось на его приказ. Из пустоты, как тень, вынырнула фигура Артура. – Мой повелитель, – Розье поклонился, прежде чем подойти ближе к Реддлу. – Рад снова видеть Вас! – Как прошла встреча в Дербишир-Холле? – Мне удалось заручиться поддержкой ещё нескольких чистокровных семей. Они согласились помочь нам в захвате Хогвартса, – гордо ответил Артур, надеясь на похвалу, но Тёмный Лорд лишь сухо кивнул. – Осталось только собрать группы из великанов и оборотней, чтобы мы смог... – Достаточно, – Том резко перебил Розье, вытянув ладонь вперёд. – Я хотел поговорить насчёт Кроу. – Грязнокровка? – Артур смутился. – Олив важна для нашей миссии, Розье, но я чувствую в ней сомнения и страх. Она может, – он вдруг замолчал, подбирая правильное слово. Предать его? Воспротивиться? – Оступиться. – Что от меня требуется? – Проследи за ней, чтобы она не смогла нарушить наши планы, – приказал Тёмный Лорд, затем голос его стал мягче, когда он продолжил. – Убедись, что она будет в безопасности. Дай Непреложный обет. Он не мог поверить услышанному. Этот приказ не вписывался в логичную картину, в которой всё должно было быть подчинено одной единственной цели — уничтожению грязнокровок. Здесь было нечто другое. Это звучало так, как будто Тёмный Лорд действительно… заботился о ней? Заботился о той, кого по его собственным законам нужно было уничтожить, убить, стереть с лица земли. Непреложный Обет удивил не меньше: умереть ради великой цели на поле боя было для него честью, но не из-за грязнокровки. Он мог бы служить Лорду верой и правдой до конца своих дней, убивая тех, на кого ему укажут пальцем. Но Олив… Она была чем-то чуждым и нечистым, и теперь, когда Повелитель поручил ему защищать её, всё внутри Розье протестовало. Он не мог понять, почему из всех возможных задач именно эта должна была стать его обязанностью. Том вновь коснулся палочкой Тёмной Метки, и тут же из тёмного облака появился Нотт. Пожиратель поклонился своему хозяину и удивлённо посмотрел на безжизненное лицо Розье. – Мой Лорд, – Аллан поклонился Повелителю и шагнул ему навстречу. – Я призвал тебя, чтобы ты стал свидетелем клятвы Розье и скрепил обещание, – голос Реддла напоминал больше шипение, чем человеческую речь. – Достань палочку! Нотт живо потянулся к внутреннему карману мантии. Артур протянул руку Тёмному Лорду, и тот с силой обхватил её. Аллан коснулся волшебной палочкой сплетённых рук. – Обещаешь ли ты, Артур, следить за Оливией и защитить её от известных тебе опасностей? – спросил Том. – Обещаю, – попытался увереннее ответить Розье, но голос его дрогнул, и Лорд сжал его руку ещё сильнее. Из древка вырвался тонкий сверкающий язык пламени, затем он изогнулся, словно окружив их сцепленные руки докрасна раскаленной проволокой. – Обещаешь ли ты, Артур, пожертвовать собой, чтобы защитить Оливию? – Обещаю. Красный язык пламени обвил предплечья Тома и Розье, скрепляя клятву. С почтением поклонившись, Нотт убрал палочку обратно во внутренний карман мантии и отошёл назад. Реддл медленно отпустил руку Артура и окинул его довольным взглядом. – Она должна выжить, Розье, – низким голосом приказ Том, достав тисовую палочку. – Олив важнее всего. Он резко направил древко на обескураженного Нотта: – Обливиэйт!***
20 ноября 1956 год.
Вечер опускался на пустые улицы Бирнама, окутывая всё в округе тёмной завесой Артур стоял в тени старой ивы и пристально наблюдал за домом напротив. Он уже был здесь ранее, когда метка на левом предплечье неожиданно вспыхнула болью, заставив его немедленно откликнуться на её зов и трансгрессировать сюда. Артур запомнил это место и решил нанести визит под вечер, чтобы лично поприветствовать давнюю знакомую. Он заметил, как витражная арка, украшавшая входную дверь, переливалась множеством оттенков, отражая мягкий свет из прихожей. На втором этаже тоже горел свет, и, судя по рисункам на обоях, там была детская. Розье помнил, как его настигло оглушающее заклятие, когда он хотел применить Обливиэйт, поэтому решил не использовать палочку. Пока что. Подойдя к калитке, Артур почувствовал, как защитный барьер стал медленно обжигать его кожу. Это ещё было терпимо, но стоило ему сделать ещё шаг, как боль усилилась – теперь она пронизывала всё тело. Стоя перед входной дверью, он постучал три раза по деревянной поверхности. Никто не отозвался. Нарастающая боль заставила Розье повторно постучать, но уже сильнее и только тогда услышал приближающиеся шаги. Раздался щелчок замка, и дверь отворилась. – Здравствуй, Оливия. – Розье? – Неужели это правда? – голос Артура был пугающе спокойным. Он выжидающе продолжал стоять на пороге, разглядывая погибшую в Адском пламени однокурсницу. Она ничуть не изменилась за те многие годы после своей мнимой смерти. Оливия инстинктивно направила на него палочку, намереваясь атаковать первой, но Розье лишь неодобрительно покачал головой: – Весьма опрометчиво вступать в битву с правой рукой Тёмного Лорда, – его менторский тон только злил девушку, хоть он был и прав. Она прекрасно понимала: если решится на атаку, Пожиратели Смерти не заставят себя ждать. Слабая надежда на спасение угасала с каждой секундой. – Тем более сейчас поздно, ты же не хочешь потревожить сына? – Как ты узнал? – испуганно спросила Олив. Палочка в руке дрогнула. Розье, не обращая внимания на её растерянность, наклонился слегка вперёд и поджал губы в изящной усмешке: всё-таки он угадал. – Может, уже пропустишь меня, и мы обсудим всё? – возмущенно спросил он. Этикет и защитная магия, что обжигала его кожу, не позволяли ему самовольно войти в дом. – Буду признателен, если ты ненадолго снимешь этот надоедливый барьер. Она ещё раз взглянула на едва заметный купол, который оберегал дом от этого чудовища. Защитная энергия пульсировала в воздухе, но вряд ли бы барьер смог надолго остановить Розье. Направив палочку в небо, Олив развеяла купол над домом и пропустила Артура вперёд. Мужчина зашёл в прихожую и с интересом стал осматривать бедный быт, живших здесь людей: старая мебель, потускневшие, отклеившиеся обои, покрытые пылью книги. Пройдя дальше по коридору, он заметил гостиную. Взгляд его задержался на старом кресле у камина и на огне, едва тлеющем в очаге. Розье устало присел и протянули руки к язычкам пламени. – Неплохо устроилась, – сказал он, не отрывая взгляд от огня. – Долго же ты скрывалась ото всех. Кроу молчала, скованная страхом. Розье медленно повернулся к ней лицом и достал из кобуры волшебную палочку. Всё внутри Олив сжалось: если он начнёт атаковать, то она не успеет убежать от него в спальню к сыну и трансгрессировать в другое место. Увидев реакцию бывшей однокурсницы, Артур широко улыбнулся, положил на кофейный столик палочку и поднял ладони вверх. Ей стало чуточку спокойнее. – А ты хорошо выглядишь после пребывания в Адском пламени, – начал он. – И как же так вышло? – Не понимаю, о чём ты, – пожала плечами Олив, честно ответив на вопрос. – Я помню лишь, как ты трансгрессировал вместе со мной на площадку Астрономической башни после того, как я… – Убила Мальсибера и вызвала мракоборцев? – с лёгкой усмешкой перебил её Розье. Кроу, не пытаясь скрыть своего удовлетворения, кивнула: – Ублюдок нарушил приказ, так что поделом ему! Он на моих глазах пытался убить когтевранца! – Кто бы говорил, Олив, – покачал головой Артур. – А ты сама ничего не нарушила? Её взгляд стал острым, но в нём не было ни чувства вины, ни колебаний. Розье продолжал улыбаться, хотя был готов вот-вот схватить палочку и убить её на месте. Всему виной эта сука. Умри она в этом блядском огне и дело с концом, а теперь он вновь заложник обета, о котором давно позабыл. – И всё же у меня память хорошая, Кроу. Я отлично помню, как Адское пламя пожирало Астрономическую башню. Шансов выжить у тебя не было, но вот ты стоишь передо мною живая и невредимая! – Я очнулась здесь после того, как с меня спали оглушающие чары. – Ёбаная лгунья! – прорычал он, встав с кресла и угрожающе сделав шаг в сторону девушки. Даже без палочки он был опасен для неё. – И что теперь будешь делать? Какой план придумала на подобный случай? – Мы убежим, – дрожа от страха, Оливия попятилась в сторону прихожей, пока её спина не соприкоснулся со стеной. – Куда? – издевательски усмехнулся Розье, его голос был полон зловещего предвкушения. Он шагнул вперёд, его движения были плавными и опасными, как у хищника, который прижимает свою жертву к углу. – К родственничкам во Францию? Кроу, ты когда в последний раз “Ежедневный Пророк” читала? Министерство Магии Франции пало, и в первую очередь Лорд взялся за твою родню. Ты либо со мной, либо против меня. Его месть не знала границ. Том забирал всех, кто ей был дорог. – Нет, – всхлипнула девушка, осознавая, что бежать было некуда, и сползла вниз по стене, соприкасаясь руками с полом. Артур склонился над Олив. Его глаза блеснули безжалостным удовлетворением, когда он видел её такой слабой. – Какая же ты жалкая... Впрочем, как и твоё семейство, решившее уйти из жизни самым гнусным способом: убили себя, чтобы не попасть в руки к Лорду. Грязные, мерзкие трусы, как и ты! – процедил он сквозь зубы, и лицо его исказилось от отвращения. Он был готов разорвать её своими словами, зная, что она уже сломлена, и это придавало его ярости особую жестокость. – Сбежал только твой племянник, но и его мы найдём. Нет у тебя никого, Олив, этого ли ты хотела, когда предала его? – Я не предавала Тома! Зачем ты здесь, Розье? – дрожащим от боли голосом обратилась она к Пожирателю. – Ты пришёл забрать меня к Реддлу? Ну же, оглуши меня и трансгрессируй к нему! Только прошу: не трогай Орфеуса. Только не рассказывай про него... Мужчина сжал челюсти так сильно, что зубы скрежетали. Его пальцы нервно сжались в кулаки. Она, эта мерзкая сука, посмела упомянуть Повелителя по имени. Он не мог её тронуть, не мог отомстить, но в его глазах было всё: ненависть, презрение, гнев. – Если бы я только мог, – прошипел он. – Поверь, я бы это сделал немедля. Олив подняла на него свои заплаканные глаза. – Том ещё не знает? – Нет, – Артур с отвращением скривился из-за подобного моветона. – И впредь попрошу без фамильярностей: для тебя он Тёмный Лорд. – Ты расскажешь ему? – перебила она Розье своим вопросом. – Нет, – поджав губы, ответил Пожиратель. – Но почему? – тихо спросила Олив. – Повелитель заключил со мной Непреложный обет. – Что? – Иронично, – усмехнулся Розье. – Не знаю, что между тобой и Лордом было, но он правда сдержал своё слово в тот день. Всех учеников вывели Нотт, Лестрейндж и Кэрроу к северному выходу Хогвартса. Никого и пальцем они не тронули, но ты, блять, решила высунуться и напасть на полудурка Мальсибера, которого бы в любом случае убили за ослушание, а затем и мракоборцев вызвала. Кроу хотела что-то ответить, но Артур её опередил: – Мало того, что Лорд сдержал своё слово, так он и меня впутал в это, приказав дать Непреложный обет, чтобы защитить твою задницу, а в наихудшем исходе – я должен пожертвовать своей жизнью ради тебя, – выплюнул он. – Да я бы с радостью тебя убил или оглушил, а потом бы отдал ему, но мне жизнь пока дорога. Ведь узнав, что ты жива, он это сразу захочет исправить. – Не понимаю… Розье выпрямился и, не смотря на неприязнь к грязнокровке, подал ей руку. В этом жесте было скрыто понимание того, что, даже испытывая ненависть к Олив, он не мог отвернуться от своей клятвы. Олив важнее всего. – Я поклялся защищать тебя от всех известных мне опасностей. Если в день захвата Хогвартса я пытался оберегать тебя от мракоборцев и Пожирателей, то сейчас должен спасать от самого Лорда. Она недолго колебалась и всё же подала руку. Артур потянул её на себя, помогая девушке встать на ноги. – Так вот почему ты тогда спас меня от Пожирателей, – задумчиво произнесла Кроу. – И что теперь? – А теперь тебе некуда бежать, Олив, – сказал он. – Я не выдам тебя и мальчика, поэтому пока что оставайтесь здесь. Я подправлю себе память о сегодняшнем дне, но долго прятаться у вас не получится. Повелитель рано или поздно узнает правду. Убедившись, что Кроу уверенно стоит на ногах, Розье пошёл обратно в гостиную и присел возле камина. В его глазах мелькнула тень сожаления, но Олив уже не верила в его искренность. Он был просто частью той системы, которая затянула его в свои сети, и ничто не могло изменить его лояльность перед Тёмным Лордом. – Ты всё ещё не объяснил, как нашёл нас. – С помощью метки. Признаться честно, я и сам не поверил, когда трансгрессировал сюда по её зову, а рядом никого из наших не было. – Невозможно, – тихо возразила Олив. – У меня её нет. – Знаю, – согласился Розье. – Меня призвал мальчик. Увидев его, я сразу почувствовал в нём тёмную магию. Как я понял, он твой сын? Внешность у него больно знакомая. Знаешь, кого-то он мне сильно напоминает... Олив почувствовала, как холодок пробежал по её спине. Она встревоженно посмотрела на него, но не могла сказать ни слова. – Не говори, – закатил он глаза. – По тебе и так видно, что да. Вот только меня смутило, что он слишком спокойно держал в руках гадюку, а она его… Защищала. Он змееуст? – Да, – выдохнула она. Розье вдруг залился громким смехом, ударив в ладоши несколько раз. В его глазах мелькнула насмешка, и Олив поняла, что её попытка сохранить тайну была тщетной. – Кроу, ты даже не представляешь, в какой заднице оказалась! Мальчик-змееуст, владеющий тёмной магией и ладящий со змеями. А его отец знает об этом? Каждое слово было, как удар. Розье теперь всё знал. Все её страхи, всё, что она пыталась скрыть годами, оказалось раскрытым. – Заткнись, Артур! – прошипела она. – У Орфеуса нет метки, как он мог тебя призвать? – Ты меня спрашиваешь? Я лишь точно могу сказать, что почувствовал жжение на предплечье, – Розье вдруг задумчиво замолчал, затем спросил. – У тебя есть дома изображение метки? Кроу отрицательно покачала головой. Через несколько секунд резко встала и вышла из гостиной в коридор. Открыв кладовую, она заметила, что альбом с колдографиями лежал не на том месте, куда она обычно его прятала. Всё встало на свои места. Вернувшись в гостиную, она протянула находку Розье. Он с интересом осмотрел обложку, пролистал пару страниц и кивнул Оливии: – Да, мальчик мог призвать меня через неё. Эта метка зачарована, но кто тебе это подарил? – Том, – она осеклась и закатила глаза. – Тёмный Лорд. Зачем он зачаровал метку? – Понятия не имею, но лучше заберу-ка его с собой, – Артур похлопал по альбому, затем поднялся с уютного кресла и направился в прихожую. Притаившись на консольном столике, лежала встревоженная Амфисбена. Она приподнялась, когда увидела возле входной двери незнакомца и зашипела ему что-то вслед. – Уже уходишь? – спросила Олив, держась за деревянную арку гостиной. – А ты бы хотела, чтобы я остался? – усмехнулся в ответ Розье, затем хмуро кивнул на гадюку. – Она у вас всегда такая? – Временами, – сдавленно улыбнулась Кроу. Артур уже взялся за ручки входной двери, как вдруг резко остановился и повернулся вполоборота к Оливии. – Если хочешь знать, – произнёс он тихим, едва слышным голосом, как будто опасаясь, что их могут подслушать. – Он искал тебя. Кроу испуганно взглянула на него, её сердце пропустило удар, а живот спазмировался. Дрожь, как ледяные пальцы, пробежала по коже. – Все думали, что в тот день ты погибла в Адском пламени. Все, кроме него. Он не поверил. Пожиратели обыскали каждый уголок Хогвартса, побывали в каждом крупном городе, прочёсывали улицы в безуспешных попытках найти тебя. Артур обернулся и встретился с побледневшим лицом Оливии. Он заметил блеск в её глазах и заметную дрожь на губах, как если бы она была готова разрыдаться от отчаяния. – Но не тешь себя иллюзиями, что Тёмный Лорд послал нас на твои поиски из добрых побуждений. Он был в ярости. Повелитель считает, что ты оставила его, предала на глазах у Пожирателей, – холодно продолжил Артур. Он даже не представлял, как чертовски больно ей было слышать эти слова. – Лорд смирился с твоей гибелью, но не простил. Так что будь аккуратна. – Стой! – Олив схватила Розье за рукав мантии. – Дай на секунду альбом. Он протянул ей дутую книжку, и Олив быстро вытащила колдографию из последней страницы. – На память, – пояснила она, улыбнувшись, и вернула обратно альбом. – До встречи, миссис Кроу, – бросил Артур на прощание и, открыв со скрипом дверь, вышел на улицу. Оливия смотрела, как он прошёл через весь дворик, закрыл за собой калитку и с громким хлопком трансгрессировал. Закрыв за собой входную дверь, она вернулась в гостиную, села напротив камина и взглянула на колдографию: Том Марволо Реддл стоял подле неё, как он об этом и мечтал. Его Тёмная Леди улыбалась ему на зелёной лужайке Хогвартса и с восхищением смотрела на него. Мерлин, почему же так больно? Скрип деревянных половиц раздался в коридоре на первом этаже. Из темноты вынырнул Орфеус в помятой пижаме и с плюшевым мишкой в руках. Амфисбена свернулась клубочком около его ног. – Мам? – он потёр тыльной стороной руки глазки и сморщился от яркого света в гостиной. – Кто тут у меня проснулся? – ласково обратилась Олив к сыну, протягивая руки. Малыш подбежал к ней, в основном ориентируясь на голос, и забрался на её колени. – Что там? – спросил он сонно. – Колдография, – Оливия протянула живое изображение сыну. – Смотри, это я и папа.***
Порывы осеннего ветра били Розье в лицо, пока он шёл через сад в поместье Ноттов. Тёмные облака, окутывающие небо, казались отражением того, что происходило в его голове. Ужасные мысли рождались одна за другой, не давая ему покоя. В вестибюле его встретил старый домовой эльф. Существо поклонилось так низко, что почти касалось пола, и быстро забрало из рук Розье мантию. – Рион, где хозяин? – спросил Артур. – В своём кабинете, – произнёс эльф с робким почтением, показывая на лестницу, ведущую на второй этаж. – Быть может, вы желаете выпить горячего чаю, чтобы согреться? Артур не ответил, он просто резко отвернулся и, не обращая внимания на домового, быстрым шагом направился к лестнице. Добравшись до двери кабинета, он зашёл внутрь без стука, и ошеломлённый Нотт, сидевший за рабочим столом, испуганно отложил бумаги в сторону. – И тебе доброй ночи, – буркнул Аллан, складывая документы в стопку. По его тону было понятно, что он был не рад такому визиту, но разве лучшему другу откажешь? – Угу, – бросив на чистенький диван старый альбом, Артур схватил со стола бутылку с огневиски и поднёс стеклянное горлышко к губам, жадно глотая крепкий алкоголь. – Розье, не с горла же! – обидчиво простонал Нотт, пытаясь отобрать у друга бутылку. – Хренов аристократ! Да что с тобой такое? Так и не отобрав заветную бутылку, Аллан недовольно фыркнул и сел на диван. Альбом со знакомой меткой тут же привлёк его внимание. Нотт начал с интересом листать страницы, пока Артур глядел куда-то в сторону. – Ого, откуда ты взял это? – Одолжил у кое-кого, – хмуро ответил Розье. – У тебя вроде как завалялись бутылки с зельем Забвения. – Были, – кивнул он, не отвлекаясь от колдографий. – Чего? Совесть замучила, и ты пришёл очистить голову? Артур молчал, глядя на друга. Нотт отложил в сторону альбом и заметил, что Розье выглядел весьма дурно: лицо побледнело, движения скованные, взгляд затуманенный. Вряд ли огневиски так быстро бы подействовало. – Ты как будто фестрала увидел, – хмыкнул Аллан. – Вроде того, – согласился Розье, но друг его не понял. – Стой здесь, а я схожу за зельями. Только не разгроми здесь всё, ладно? – Нотт вышел из кабинета, оставив Артура одного. Розье подошёл к полкам с настойками и начал искать подходящий сосуд. Найдя небольшую колбочку с деревянной пробкой, он достал палочку и приложил её к виску, стараясь вспомнить всё, что видел и узнал за этот вечер. Лазурная нить повисла на кончике древка, и Артур быстро поместил ту в колбочку, закрыв пробкой. Он отдышался и спрятал в карман брюк воспоминания. – Держи, – Аллан вернулся с несколькими бутылочками зелий Забвения. – Только сразу всё не пей, иначе забудешь, кто ты, а мне с тобой возиться вообще не хочется. Розье схватил зелье и сделал небольшой глоток. Голова вдруг стала такой лёгкой, мысли пропали, и он даже испугался от ощущения, что он что-то забыл. – Ну и ну, – покачал головой Аллан, возвращаясь к бумагам на столе. – Что же ты такое увидел, раз тебя так корёжило? Артур молчал. Он не помнил.
