September sun

Прежде чем постучать в нужную дверь Дима стоял перед ней пару минут, переминаясь с ноги на ногу, выдумывая веские причины его нахождения здесь. Конечно, причина очевидна - он ушел из дома. Однако озвучивать суть конфликта ему не хотелось. Предвиделась реакция Толи, далеко не самая приятная. Может, тот вообще как услышит причину скандала выставит Диму за порог и перекроет ему все пути к примирению.  Примирение с самим собой сейчас в приоритете. Если бы только была возможность поменять мир вокруг так, чтобы никто и пальца не посмел бы навести на него «такого», он бы немедленно сделал для этого все. Мир начинается с него самого, и этот мир постепенно разрушается. Кто сможет все исправить, если не он сам?  Возможно, могла бы и мама, не расти она в консервативном мире совковых принципов. Она его любит беспрекословно, с одним большим «но». Это «но» - изменение мира вокруг, а значит и ее сына тоже.  Меняться придется всем.  Начать нужно Диме.  Отбросить все предрассудки, забить на все косые взгляды, взять себя в руки и жить по принципу «будь что будет». Так он и стоял около этой двери, решаясь, повторяя себе в голове: «Тебе нужна помощь, он тебе поможет. Он же не оставит меня спать на коврике под дверью? Ему станет меня жалко. Да, очевидно, у меня сейчас вид побитой собаки, условия как раз под стать…» Будь что будет.  Три коротких стука. Сердце гремит под курткой, ожидая чего угодно, только не гостеприимной встречи.  Ответа не было с минуту. Дима прислушался - за дверью ни черта не слышно. Хоть бы кто копошился, хоть бы из какой-нибудь дальней комнаты исходил звук скрипящего пола. Нет, ничего.  Он постучал еще раз, на этот раз настойчивее. Засомневался, в ту ли дверь он стучит. Огляделся по сторонам, посмотрел на номера квартир рядом: «26, 27, 24… Да, точно эта… Может, вообще не тот подъезд? Нет, в другом номера квартир другие… Он может уснул?»  Ручка двери резко дернулась. Дима не сразу увидел лицо перед ним стоящего - свет в прихожей не был включен. А когда разглядел взъерошенного и чем-то встревоженного Толю, его уже схватили за руку и затолкали в квартиру.  Толя шагнул от него, повернулся к стене, нащупывая выключатель. Свет в коридоре загорелся. Дима сощурился от резкой вспышки, а через секунду уже мог четко разглядеть лицо Толи - нахмуренное и усталое.  — Ты че колотишь? Я с первого раза услышал.  — Я… — Дима замешкался, — Думал, ты спишь…  — С тобой уснешь, блин… — Толя утомленно вздохнул, закатив глаза. Оглядел Диму беглым взглядом, повернулся, и ушел в комнату, кинув ему через плечо, — Раздевайся. Повесив куртку на крючок, он осторожно прошагал вглубь квартиры. Заглянул в комнату, в которую зашел Толя, и увидел там его, роющегося в шкафу.  Дима осмотрел помещение. С виду казалось, что здесь живет человек с научной степенью, не меньше. Полки над кроватью и над столом, сплошь заставленные книгами. И не просто какими-то, а научными энциклопедиями, учебниками для студентов старших курсов, методичками и прочими заумными текстами. Больше удивляло не содержание книг, а их количество.  Над кроватью почти во всю стену висела карта звездного неба. Дима хмыкнул про себя: «Как замена ковру». На одном из гвоздей, на котором держалась карта, висела неприметная золотая медаль. Вряд ли она сделана из чистого золота, или вообще из металла. Надпись на ней разглядеть не удалось, но по золотистому блеску понятно - первое место. Интересно, за что.  Во всей комнате Дима не нашел ни одной вещи, лежащей криво. Все четко разложено, разглажено и укомплектовано. Стало стыдно за то, что приводил Толю в свой хаос. Он очевидно привык к четкому порядку.  Единственное, что выбивалось из общей приглаженной картины - незаправленная кровать. Возможно, Толя действительно чуть не уснул, пока ждал его.  — Не знаю, подойдет ли тебе, но выбора нет. Либо так, либо сидишь мерзнешь, — послышался голос Толи из-за спины.  Дима повернулся к нему, взял из протянутой ему руки одежду, и кивнул в знак благодарности.  Толя вновь оглядел его, на этот раз задержавшись взглядом на лице. Поджал губы, сложил руки на груди.  — Что? — Дима недоумевающе уставился на него в ответ.  Толя помотал головой, и шагнул к выходу из комнаты. На пороге остановился, и не поворачиваясь, хриплым голосом произнес:  — Переоденься, пойдем на кухню. Расскажешь.  Дима кивнул ему вслед, сжимая в руках комок одежды. Сердце от чего-то неприятно защемило. 

***

За окном непроглядная тьма. Луна скрылась за плотными облаками, боясь высунуться. Свет на кухне оставлял теплые следы на мебели, посуде и лицах ребят. Толя стоит у плиты, оперев руки о столешницу - ждет, когда вскипит чайник. Дима, уже переодетый в чужую одежду, сидит за столом, между делом поглядывая на друга.  Начать разговор первым страшно, но и тянуть дальше нельзя.  «Прости, я должен был быть осторожнее…» За что ты извиняешься? Ни ты ни он ни в чем не виноваты.  «Моя мать хочет, чтобы мы перестали общаться. А еще хочет отправить меня в психушку.» Звучит уже лучше, но чего-то не хватает.  Слова вдруг застряли в горле, дышать стало труднее, глаза пересохли. Дима быстро заморгал, толком не понимая что с ним происходит. Глаза защипало, на горло будто кто-то наступил, перекрывая все дыхательные пути.  Толя повернулся, взгляд его изменился с настороженного на испуганный и жалобный.  — Дим… Что случилось? — сделал медленный шаг к нему навстречу.  А Дима и слова выдавить из себя не смог. Только короткий выдох, а за ним еще один. И еще один. Вот уже по щеке катится слеза, вот уже глаза покраснели, и течет вторая, третья… Он поджал губы, пытаясь унять дрожь, смахнул пальцами слезы, но они все не утихали, а будто становились все тяжелее, разрастались, все чаще капая.  — Твою ж мать… — шепотом выругался Толя себе под нос, — Что-то серьезное..?  Дима накрыл лицо рукой, размазывая остатки слез по щекам. Сделал три глубоких вдоха. То, что давило на горло, отступило, но заявляло о своем присутствии через дрожащие руки и колотящееся сердце.  — Дим… — Толя сел на рядом стоящий стул, коснулся его руки, убрал от его лица, — Успокойся. Расскажи в чем дело. — вгляделся в его лицо, поймал на себе ответный взгляд.  До этого Дима старался не заглядывать в глаза Толи. Боялся найти в них осуждение и неприязнь. Сейчас нашел в них то утешение, которого ждал. Слабо, натянуто улыбнулся ему. Губы снова задрожали.  Толя схватил его руку, притянул ближе к себе. Обхватил его затылок другой рукой и провел по волосам. Дима вцепился в его плечо, вдыхая тепло. Помогло хоть немного унять тревогу, хоть тихие всхлипы и продолжались.  — Посидим так… немного. Потом расскажешь. — пробормотал Толя, утыкаясь носом в его волосы.  Время они не засекали. По ощущениям прошла целая вечность. На деле когда Толя отпустил Диму и оглянулся на настенные часы прошло около трех минут.  Разговор так или иначе случился бы. Просто Диме нужно было выплеснуть эмоции, накопившиеся за этот вечер. За несколько дней. Месяцев.  Его глаза опухли, все еще оставались красными. Но взамен истерике пришло опустошение.  — Я налью тебе чаю, — Толя встал со стула, подошел к плите, — Успокоишься, и… я выслушаю. Если не хочешь - молчи. — он старался говорить негромко, делая паузы между словами. Наверное, хотел звучать мягче, чтобы не спугнуть.  Дима кивнул, опустив взгляд в пол, как ребенок. Как будто ему должно быть стыдно за свои слезы. За то что в очередной раз он слабый.  Кружка с чаем, оказавшаяся на столе внезапно, вырвала из размышлений Диму. Он поднял взгляд - Толя пристально всматривался в него, будто пытался залезть в его голову, и узнать причину такого поведения.  Дима стушевался, вновь отводя взгляд. Взял кружку в руки, сделал маленький глоток. Чай горький. — Моя мать все узнала. Про меня, про нас, про все.  Толя глубоко вздохнул, прикрыв глаза. Сложил руки на груди, кивнул, давая понять, что слушает.  — Ей было мало скандала. Она… нашла какого-то врача, сказала что… сказала что не хочет, чтобы ее сын был «пидорасом». — Дима горько усмехнулся, — Поэтому отправит меня к врачу.  Толя еще с минуту стоял, ни слова не говоря. Вздохнул, поджав губы. Дима терпеливо выжидал хоть какой-то реакции. — Она знает, что ты сбежал?  Дима помотал головой.  — Я думаю нет. Проснется, может тогда заметит. Когда к врачу побежит. — Саркастическая улыбка сама расплылась на его лице.  Толя замолчал, раздумывая о чем-то пару секунд. Нахмурился, отвел взгляд к окну. Он тоже нервничал, тоже переживал.  Закралась неприятная мысль - он переживает больше за себя, чем за Диму или них обоих.  — Боишься ее? — терять нечего, Дима спросил напрямую.  Толя помотал головой, поджимая губы.  — Нет. Думаю, как бы тебе домой вернуться, не оказавшись при этом в ментовке. Или того хуже. — на его губах промелькнула едва заметная ухмылка.  — Прорвемся. Как-нибудь. — Дима вновь перевел взгляд на кружку.  Чай горячий. Кружка успела разогреться от содержимого, пальцы покалывало от тепла, исходящего от нее.  Глубоко вздохнув, Толя сел за стол, взяв в руки свою кружку с чаем. Отпил из нее, взяв в обе руки. Тоже греется. Внутри тепла осталось слишком мало, приходится черпать его из внешних источников.  — Знаешь, я все думал… Жалел сначала, что… ну, так все сложилось… — он поднял взгляд на Диму, выжидая реакции, — Думал, и… столько раз хотел прекратить это все… Столько же раз потом хотел вернуться к тебе…  Сердце заколотилось быстрее, по всему телу пробежали мурашки.  Только сейчас Дима осознал, что Толя ни разу до этого не говорил ему о своих чувствах, о том, чего хочет и не хочет. Осознал, что все это время вел себя до того эгоистично, что забыл спросить у того, с кем он весь этот путь проходил.  — Плохой из меня любовник, наверное…  На губах Димы появилась улыбка, нежная и слегка глуповатая. Неосознанно захотелось улыбаться от его слов. Как он может быть плохим, когда при любом его действии внутри у Димы разгораются фейерверки?  — Нормальный из тебя любовник. Не надумывай. — и улыбка стала еще шире.  Толя тоже улыбнулся, опустив взгляд.  «Почему жалел?» просился в голове вопрос. «Почему хотел расстаться?» возник второй. Но вслух Дима не спросил.  — Надо решить это… Ну, с твоей мамой там, и остальное… — Дима согласно кивнул на его слова, — Тогда может из нас и получится что-то дельное. Постоянно так жить нельзя. — Дима снова кивнул, опустив глаза.  — Завтра решим. Сейчас уже сил не осталось. — Дима зевнул от накатившей усталости.  Толя кивнул. Постучал пальцами по кружке с чаем, снова отпил. Кивнул на кружку Димы:  — Допивай. Зря наливал что-ли? — хмыкнул Толя.  — Сюда бы чего покрепче.  — Еще чего. Отцовский коньяк и так уже наполовину состоит из чая, больше ничего нет. — усмехнулся он.  — А если найдем?  — Не найдем. Допивай и пошли в комнату. — Толя встал из-за стола, поставил свою кружку в раковину, и направился к выходу из кухни.  Дима сделал два больших глотка, осушив кружку, и повторил действия за ним. 

***

В комнате не горел свет, единственное, что освещало их лица - это свечение уличных фонарей и настольная лампа.  Дима вновь оглядел место. Он прекрасно знал, что весь тот образ, который Толя построил, был ложью, и вся его комната тоже состоит из несуществующего его.  — Зачем тебе столько книжек? — разглядывая полки, спросил Дима.  — Отец дарит на каждый праздник. Лет с восьми. — не смотря на него, ответил Толя, приводя кровать в приемлимый вид.  — Каждый раз книжки? И все? — он взял одну из книг в руки, прочитал название: «Экстремальная вселенная. В мире двойных звезд» - учебник для студентов МГУ. Удивился, отложил книгу обратно на место.  — Ну… один раз подарил компьютер. Только для учебы. — последнюю фразу он проговорил наигранным низким голосом.  — Ну и жесть. — парень сел на только что застеленную кровать, — Он, типо, помешан на сыне-учёном?  — Вроде того. — Толя пожал плечами, — С детства лупил меня за плохо написанную контрольную, или еще чего там… Приходилось выкручиваться. До сих пор… — он занял место рядом с Димой, оперся затылком о стену. Тяжело вздохнул, вместе с Димой разглядывая свои книжные полки.  — Он до сих пор не знает о театре? — Дима повернулся к нему, озадаченно посмотрев.  — Сам-то как думаешь? Если б узнал, выгнал бы из дома…  — Что тогда будет, узнай он про нас…  Толя хмыкнул.  — Колени прострелит. У него ружье где-то там валяется. — Толя кивнул в сторону коридора.  Дима застыл в недоумении.  — А ружье-то у него откуда? Да и… зачем? Что?  — Понятия не имею. Повезет, если будет стрелять в колени, а не в голову. — на губах Толи появилась саркастичная ухмылка.  — Ахуеть можно… — Дима захлопал глазами, в голове перебирая мысли, куда бежать в случае, если правда для отца Толи вскроется.  — Так что твоя мама…  — Ну… поорет. И успокоится. — Дима закончил за него вывод.  — Ага. — парень натянул улыбку еще шире, глядя Диме в глаза. — Хрен с ним. Один раз живем.  — Будет что внукам рассказать. Если выживем. — Дима засмеялся. Следом подхватил и Толя.  В томном свете настольной лампы время тянулось медленнее, позволяло ощутить все что было есть и будет. Все, что скрывалось внутри больше не требует внимания, они и так понимали друг друга без слов. Они в этой комнате одни. Во всем мире одни. За окном несуществующая опасность, мечется вокруг да около, все никак не может подобраться ближе.  Толя опустил голову на плечо Димы, устроился поудобнее. Они слышали дыхание друг друга. Слышали, как бьются их сердца. В мыслях у Димы пронеслась одна единственная мысль - «Я не хочу тебя отпускать никогда».  И не отпустит. Никогда.  — Какие планы на лето? — внезапно вырвал из полудрема голос Толи.  Дима, у которого уже глаза начали слипаться от приглушенного света и недавно выпитого чая, проморгался, прокручивая еще раз в голове его вопрос.  — Отличная тема для разговора…  — Я серьезно. Что будешь делать летом? — Толя поднялся с его плеча, заглядывая тому в глаза.  — Эм… Экзамены, поступление, все такое…  — А помимо этого?  Дима отвел взгляд, задумался. Прикинул грядущее лето с вечными упреками матери по поводу универа и будущего. Осознал, что скорее всего времени на отдых у него так и не найдется.  — Вряд ли я буду чем-то помимо этого заниматься. Не до гулянок будет.  — Крис уезжает. — Толя отодвинулся от него, прижавшись затылком к стене. — Давай тоже куда-нибудь уедем.  — Например?  Толя пожал плечами.  — В Австралию.  Дима хохотнул, представляя пустыню, чистенькие городки и океан поблизости. И коал, конечно.  — Ты хочешь в Австралию?  — А почему нет? — с явным сарказмом возразил Толя.  — Там же всякие гады… Пауки эти, змеи… — скривился Дима, воображая как просыпается ночью от того, что по его кровати ползет что-то многоногое.  — Сам ты гад… — усмехнулся Толя. — А у тебя какие варианты?  — Ммм… Чем тебя Америка не устроила?  — Туда все хотят… — парень наигранно закатил глаза, — Я стараюсь выделяться из общества. — и хитро посмотрел на Диму. Тот ему недоверчиво улыбнулся.  — Да ну?  — У тебя просто мышление… Такое… Надо к себе прислушиваться, а не ко мнению общества.  — Тогда… Пусть будет Германия.  Толя улыбнулся уголками губ, глянув на парня с недоверием.  — А что? У них… красиво. И пиво вкусное. Наверное, не знаю… — и сам не смог сдержать улыбки, когда Толя засмеялся.  — И гей-парады у них есть. Как раз летом. — сквозь смех проговорил Толя.  — Да, точно. Ради этого стоит выучить немецкий.  — Ты не знаешь немецкий?  — Откуда? Я на нашем-то еле еле, а тут еще…  — Значит выучишь, и летом поедем на гей-парад пить пиво. — тон его голоса прозвучал достаточно уверенно, чтобы Дима на долю секунды подумал, что он это всерьез. А потом снова рассмеялся.  После долгих споров, что же все-таки лучше - Германия или Австралия, где, кстати, победила Франция, парней начало клонить в сон. Толя толкнул Диму в бок, когда тот уже клевал носом, показал жестом, что тому надо встать с кровати. Дима нехотя поднялся, потянулся, зевнул. Толя тем временем поправил постельное, расправил одеяло, взбил подушки, и глянул на Диму.  — С какой стороны будешь спать?  Дима, отгоняя полудрем, недоумевающе посмотрел на него в ответ.  — Мы вместе будем спать?  — Если хочешь, постелю тебе коврик у двери. — с сарказмом ответил тот, — С какой стороны?  — А… Без разницы…  Толя тяжело вздохнул, первый залез на кровать, натягивая на себя одеяло. Придвинулся к стене, освобождая место для Димы.  Дима, не до конца осознавая происходящее, тоже забрался под одеяло, стараясь не сильно перетягивать его на себя.  Свет настольной лампы больше не горел. Теперь остался только блеклое свечение едва заметной луны, ползущее по полу и стене. Из какой-то комнаты слышалось тиканье стрелок на часах, а вблизи, совсем тихо дышал Толя. Совсем рядом.  Чужое тепло ощущается слишком… Слишком. Невыносимо думать о грядущем утре, где им скорее всего придется расстаться. Разойтись по разным домам, улицам, если не по городам или странам, и стереть из реальности все, что связывало их. Это временно — успокаивает себя Дима, но скребущая, неуправляемая тревога и не планировала сбавлять обороты.  Чужая спина едва заметно вздымалась от неглубоких вдохов, опускалась от спокойных выдохов. Дима вдыхает коротко, резко, выдыхает весь воздух в легких.  Тик-так  Веки становятся все тяжелее, бороться со сном все сложнее. Но если уснет — быстрее наступит утро, наступит на него, раздавливая, размазывая по мокрому асфальту.  Вот и сказочке конец.  А пока конец не наступил, он разглядывает чужие волосы, шею, плечи. Замечает, еще и в такой темноте, крохотную родинку на его скуле. Борется с желанием поцеловать ее. Борется с желанием протянуть к нему руку, и запустить пальцы в его мягкие волосы. Борется с желанием обнять его со спины, прижать к себе, впустить в себя его тепло, и раствориться в этих объятиях.  Покусывает нижнюю губу, прокручивает в голове все его слова за сегодня. Все фразы, взгляды, случайные касания, все-все-все.  «Какие планы на лето?»  А лето не за горами. Еще каких-то несколько месяцев, и возможно, они не увидятся больше никогда. Разъедутся по разным городам, странам, континентам. Это, конечно, в самом трагичным варианте развития событий. А Дима любит драматизировать. И трагикомедию тоже, как оказалось, любит.  Еще недавно казалось, что впереди у них целая жизнь, а сейчас кажется, что остались всего пара часов. Всего несколько ничтожных часов, которые они потратят на сон.  Хотя бы на одной кровати. В первый раз. Остается надеяться, что не в последний.  Хоть до лета дожить дайте.  — Толь. — негромко, почти шепотом.  — М? — А ты что на лето планировал?  — Ты серьезно?  — Куда уж серьезнее… — улыбается Дима краешком рта. Толя тяжело выдыхает, поворачивается к нему лицом. Его взгляд донельзя уставший, сонный. Смотрит куда-то в , но не в глаза.  Жаль, что в темноте нельзя разглядеть его глаза.  — Думал съездить кое-куда… — кусает щеку изнутри, — Мама зовет к себе в гости, мы давно не виделись.  — А далеко она живет?  — В Польше.  — А…  — У нее мама, моя бабушка, полячка, так что переехать ей было несложно.  — Давно она уехала? — чувствуя, что зря задает вопрос, зря открывает возможные незашитые раны.  — Пять лет назад. Отца не выдержала. — Толя опустил взгляд, теперь смотря куда-то мимо Димы.  — Злишься на нее?  — За что?  — Ну… Она тебя оставила тут. С ним.  Толя слабо помотал головой.  — Нет. Она заслуживает лучшего, она за этим «лучшим» и поехала. И ей действительно стало лучше.  — А ты?  — А что я?  — Ты тоже заслуживаешь.  Толя замирает на секунду. Поднимает на него свой взгляд, не дыша.  — Может быть.  — Правда. — Дима сводит брови к переносице, улавливая каждое мелкое изменение в выражении его лица. Парень неловко усмехается, прикрывая глаза.  — Давай спать. Меня вырубает.  Дима просовывает руку под щеку, второй тянется к его лицу. Поглаживает большим пальцем чужую щеку, неосознанно хмурясь. Толя закрывает глаза, нежно, едва-едва заметно приподнимая уголки губ.  Ты правда заслуживаешь лучшего. Всего самого лучшего, что есть в этом мире. Прости, что могу дать тебе слишком мало. 

***

Сквозь сон где-то пробивался неизвестный звон. Еле-еле открывая слипшиеся веки, Дима привстал с кровати, медленно обернувшись по сторонам. В полудреме не смог распознать источник звука, и пытался понять, не мерещится ли ему. Лег обратно, организм кричал о недостатке сна. Но даже странные персонажи из сна поняли, что звук исходит не в их пространстве, а извне. Парень вновь открыл глаза, прислушиваясь. Повернул голову набок, увидел там зарывшегося до носа в одеяло Толю.  Наугад под одеялом ткнул пальцем ему в бок, следя за закрытыми веками. Ткнул еще раз, настойчивее, веки дернулись. Толя недовольно замычал, еще сильнее зарываясь носом в одеяло.  — Слышишь? – охриплым голосом спросил у него Дима, все еще пытаясь распознать источник звука.  Толя отрицательно помычал в подушку.  — Не у меня же в голове звенит..? – задумался Дима.  Парень тяжело вздохнул в подушку, высунулся из-под одеяла, жмурясь, привыкая к утреннему свету. Тот тоже пытался понять, где играет звук: во сне или в комнате. Протер пальцами веки, провел ладонью по лицу, снимая остатки сна.  — Что звенит?  — Ну ты слышишь, да? Или мне мерещится?  — Звонит кто-то… Забей. – и уронил голову на подушку.  — Кто может звонить с утра? – все еще пытаясь осознать происходящее.  — Кто угодно. Это ж домашний телефон. – пробормотал Толя.  — Рано ведь еще…  Толя привстал на локтях, уставился на Диму, выражением лица демонстрируя недовольство и тем, что его разбудили, и тем, что он задает казалось бы глупые вопросы. Звон прекратился. Парень выгнул бровь, мол - все, больше не звонят. Дима виновато кивнул. Парни вновь устроились поудобнее, чтобы продолжить сон.  Звон врезался в уши сильнее, чем в первый раз. И на этот раз его слышали оба.  Они настороженно переглянулись. Теперь точно звонят не просто так, а с явной целью.  Толя первым выпутался из нагретого одеяла, провел рукой по взъерошившимся волосам, хоть чуть-чуть придавая им приличный вид, и поплелся к телефону. Дима последовал за ним, попутно перебирая в голове варианты того, кто это мог быть.  Толя стоял напротив телефона, посреди коридора. Стоял и смотрел на этот телефон, как будто впервые его видит.  — Возьмешь трубку? – Дима подошел ближе, оперся плечом о дверной косяк.  — Нет, подожди. – Толя мотнул головой, направляясь на кухню, – На улице так темно…  — А время сколько? – он выглянул на кухню, наблюдая за Толей.  Тот сначала посмотрел в окно, вглядываясь на улицу, а потом перевел взгляд на стену, где висели часы. Тут же изменился в лице.  — Блять, Дим… Я, может, не проснулся еще…  — Что?  — Четыре утра. Или я стрелки перепутал… – Толя в смятении переводил взгляд то на Диму, то на часы.  Парень зашел на кухню, тоже посмотрел на часы. Даже если стрелки перепутать, что-то не так. Судя по уличному свету и стрелкам, либо три часа дня, либо четыре утра. Или наоборот.  — Твою мать… – Толя медленно прошел к тумбочке со звонящим телефоном, всматриваясь в него, но не решаясь ответить. – Буквально твою мать.  Дима затревожился, услышав его слова.  — Думаешь, это она..?  — Ну а кто еще?  — Может, эм.. твоему отцу что-то нужно узнать… – предположил Дима, уже наверняка зная кто именно им звонит.  — Он бы позвонил на мой телефон. Никак не на домашний.  — Тогда, наверное… отвечать не стоит.  — Конечно, блять, не стоит. Что я ей скажу?  — Ты можешь не говорить, я отвечу…  — А ты что скажешь? «Привет, мам, со мной все хорошо, не ищи меня»? – саркастично-высоким голосом сказал Толя.  — Кстати, тоже вариант…  — Ты че дебил? Она сразу всех ментов на уши поднимет.  — Если не ответить, она тоже может это сделать... Если еще не сделала.  Парни все еще продолжали смотреть на дребезжащий от звона телефон, прокручивая в голове все варианты, даже самые бессмысленные. Когда звон прекратился, парни одновременно облегченно выдохнули, переглянувшись.  — Провода перерезать, может..?  — Отключить… – начали они одновременно. Толя кивнул, подошел ближе, потянулся рукой к проводу, – Резать только не будем… – и выдернул шнур из розетки.  – Да, точно… – кивнул Дима, наблюдая за его действиями.  Они снова посмотрели друг на друга с тревогой в глазах.  — Дим, пиздец.  — Нам пиздец. – согласился с ним Дима, ощущая, как сердце начало быстрее колотиться. 

***

Дима сидел на кровати, уставившись в пол. Тишина в квартире была такой, будто кто-то задержал дыхание. Толя ходил по комнате медленно, не находя себе места, каждый раз останавливаясь у двери, словно хотел что-то проверить, но не решался. — Она не прекратит, — сказал он наконец. — Если позвонила, значит, пойдет дальше. Дима поднял на него глаза. — Думаешь, приедет? — Думаю, уже едет. Толя оперся плечом о стену, сложил руки на груди, и сказал куда-то в сторону:  — Если она начнёт, — сказал он, глядя в сторону, — не отвечай сразу. Дай ей выговориться. Дима кивнул. В голове вспыхнули воспоминания сегодняшней ночи: сначала крик, потом слезы, потом обвинения, и снова слезы. От одной мысли внутри всё сжималось. Он пошёл в ванную. Выкрутил кран на ледяную воду, плеснул ей в лицо. Немного помогло притупить ощущение нереальности. Он посмотрел на себя в зеркало и попытался пригладить волосы ладонью. Потом ещё раз. Потом взял расчёску. Выглядел он всё равно так, будто не спал всю ночь, даже та пара часов не спасали, а будто делали хуже. Теперь он жалел обо всем подряд, что сбежал, что пришел именно к Толе, что подвел не только себя, но и его. В первую очередь его.  Толя открыл окно в комнате, сразу же закрыл — холодно. Поправил покрывало на кровати, приводил все в такой вид, как было до того, как пришел Дима.  — Надо, чтобы всё выглядело… обычно, — сказал он. — Как будто ты просто зашёл. Мало ли что она подумает, если увидит… все это.  Дима понимающе кивнул ему, глянул на свою одежду, которую вчера скинул на рядом стоящий стул, поднял ее, раздумывая пару секунд, стоит ли переодеваться. Вполне вероятно, что мать не только заметит чужую одежду на нем, но и подумает о ситуации хуже, чем есть на самом деле. Быстро стянул с себя футболку, влез в свою одежду.  Время тянулось медленно. Дима несколько раз смотрел на часы и каждый раз удивлялся, что прошло так мало. Каждая тянувшаяся секунда заставляла тело тревожиться сильнее, в голову лезли разные мысли, вплоть до того, что мать и вправду прибегнет к помощи ментов. Он прислушивался к каждому звуку в подъезде: шаги, хлопок двери, чей-то кашель. Всё казалось предвестником. Толя посмотрел на него. — Нормально все будет. Просто не говори лишнего.  — Я вообще с ней разговаривать не хочу.  — Придется. – Толя посмотрел на него с жалостью, хоть и тон его голоса оставался ровным и стойким.  — Знаю. Все равно не хочу.  — Говорить могу я. Будешь просто стоять в сторонке и наблюдать.  — Еще хуже сделаешь. Она сейчас тебя воспринимает как маньяка-извращенца. – хохотнул Дима.  — Хуже не будет, если ничего хуже не делать. А я постараюсь исправить ситуацию. – Толя не смотрел на него, он стоял у зеркала, и поправлял волосы.  — Ты как будто готовишься знакомиться с родителями. Семейное застолье. – заулыбался он.  — Ну а что? Извини, не при параде, галстука нет. – улыбнулся Толя, поправляя одежду, приводя ее в приемлимый вид, насколько это возможно.  На несколько секунд в квартире повисла гнетущая тишина. Краем глаза Дима заметил, как трясутся руки у Толи. Посмотрел на него, поймал на себе ответный взгляд, и тут же потерял. Толя сложил руки на груди и отвернулся.  — Нормально все будет. – Дима предпринял попытку сгладить ситуацию.  — Теперь ты меня успокаиваешь? – усмехнулся Толя.  — Помогаю… смириться. – он опустил голову, рассматривая свои руки. — А ты дверь закрыл?  Толя глянул на него, и задумавшись подошел к входной двери. Крутанул замок - та и вправду оказалась не закрыта. Он замер на долю секунды, и пробормотал себе под нос:  — Как будто бесполезно.  Дима согласно кивнул, поджимая губы. 

***

Ребята сидели на кухне, не решаясь сказать ни слова. Может, если и есть вариант правильно разрешить эту ситуацию, он уже давно потерялся среди миллионов других путей отступления.  Стол пустой, головы забиты, тревога рвется наружу. За окном начало светлеть, хоть и прошло всего около получаса. Уличные фонари выключили, люди начали выбираться из своих берлог.  Резкий стук в дверь вырвал обоих из размышлений. Сердце вмиг заколотилось быстрее, пропуская удары. Парни переглянулись с жуткой тревогой в глазах. Толя первым встал из-за стола, осторожно, как можно тише подошел к двери, прислушался. Дима последовал за ним.  В подъезде кто-то переминался с ноги на ногу, громко шмыгал носом. А после стука раздался звонок, на этот раз не телефонный. Еще один. И еще. Толя глубоко вдохнул воздух в легкие, прикрыл глаза. Положил ладонь на ручку двери. Дима взял его за запястье, убирая его руку. Тоже настороженно прислушивался к происходящему за стеной.  После еще одного звонка послышался громкой мужской голос:  — Дима, за тобой пришла мама.  Парни вновь переглянулись, их глаза расширились, а колотящееся сердце будто остановилось. Толя отрицательно мотнул головой, сделав шаг назад.  Дима, замешкавшись, посмотрел на него, снова отвел взгляд к двери, и резко крутанул замок, дернув дверную ручку.