The Christmas of my dreams

F. R. David — Words

Белый снег крупными хлопьями падает на землю, укрывая Нью-Йорк своим мягким покрывалом. На дворе тысяча девятьсот восемьдесят пятый год, конец декабря — время, когда подготовка к Рождеству в самом разгаре, магазины полны покупателей, а по радио крутят хит Джорджа Майкла, и у каждого жителя Америки в душе просыпается волнующее предвкушение предстоящих праздников. Чонгук стоит перед зданием банка, в котором работает, но не спешит войти — ловит в ладошки снежинки и рассматривает каждую, широко улыбаясь. Омега двадцати трёх лет превращается в ребёнка, когда наступает его любимое время года. Аромат мандаринов, хвои и яркие огоньки витрин — всë это зарождает внутри чувство волшебства и радости. — Пойдëм уже в офис, Чонгук, рабочий день вот-вот начнётся! Хватит тут стоять и мëрзнуть! — темнокожий альфа тянет Чона за рукав, чувствуя сопротивление. — Ещё немного, Майкл, дай насладиться морозным воздухом! — омега дует губы, но всё же слушается и идёт за парнем. — Ты такой романтик, что мне кажется, вокруг тебя иногда витают сердечки и птички, и куда альфы смотрят? — Майкл возмущается вслух, ожидая, пока подъедет лифт. — Не все такие идеальные, как ты, Дэвиду очень повезло с тобой, — Чонгук первым заходит в кабинку, а следом за ним Майкл. — Кстати, он просил передать, что планирует шоппинг в эти выходные, и твой отказ не принимается! Я лично отвезу вас, а позже заберу к нам в гости, — альфа рассказывает о планах и параллельно стряхивает с плеч и шапки омеги весь снег, успевший попасть на него. — Спасибо, я буду рад провести время с Дэвидом! Увидимся на обеде! — Чон первым покидает лифт на десятом этаже и проходит по коридору к своему рабочему месту мимо кабинета директора, где стеклянные стены всегда завешаны жалюзи и двери почти никогда не открываются. Стол Чонгука находится в самом конце этажа, в углу, поэтому самого директора банка он не видел ни разу и даже не знает, как тот выглядит. Чонгук обожает свой укромный уголок, он обустроил его по своему вкусу, расставив около компьютера маленькие кактусы и фотографии с семьёй, которая живëт в Корее. Позади на красной доске висят открытки и магнитики из разных стран, которые ему дарят коллеги. У Чона свой ритуал по утрам перед каждым рабочим днём: кружка горячего шоколада, ароматный крем для рук и пушистые тапочки с кроличьими ушками — выпить, нанести и надеть. Все вокруг считают Чонгука очаровательно милым, угощают вкусняшками. Омеги частенько подходят пощебетать о ерунде, а альфы восхищаются, просто любуясь, считая его просто младшим товарищем, о котором нужно заботиться. Чона всё устраивает ровно до тех пор, пока его лучший друг Чимин, замужний омега двадцати семи лет, не начинает напоминать каждый божий день о жизненной необходимости завести себе альфу и родить ему детей. Чонгук каждый раз только округляет глаза: альфа же не собачка, чтобы его заводить… да и всему своё время. Тем более что буквально месяц назад у Чона появился друг по переписке. Это альфа с именем Тэ-Тэ, и их общение завязалось совершенно случайно. Чонгук по рабочей электронной почте должен был отправить отчёт Чимину, но немного ошибся, отвлëкшись на звонок телефона, висящего как раз на стене над клавиатурой, и второпях нажал не ту клавишу. Обнаружив свою ошибку, омега, разволновавшись и не дожидаясь ответа, отправил на этот адрес ещё одно письмо с извинениями, на которое ему ответили, а после завязалось общение, из просто дружбы буквально несколько дней назад начавшее переходить во флирт. Сначала Чонгук испугался, что это рабочая почта, но Майкл, по совместительству главный программист банка, сделал своему другу маленькую поблажку и пообещал закрыть глаза на общение не по работе. А когда Дэвид узнал, что Гуки начал общаться с альфой, пусть и в переписке, насел на мужа, чтобы не смел лезть и запрещать. И вот Чон включает рабочий компьютер, ждёт несколько минут загрузки, запускает программу электронной почты и видит заветное сообщение. На лице Чонгука сразу расцветает тёплая улыбка, а конвертик в углу экрана греет нежную душу омеги. Tae-Tae: Доброе утро, Гуки! Надеюсь, ты сладко спал? Думал о тебе перед сном и как только проснулся. Чонгук перечитывает несколько раз, стучит тонким пальчиком по губам и думает, как же ответить, чтобы вывести на беседу, а не просто стандартное приветствие с утра. Cooky: Доброе утро! Я тоже думал о тебе… Tae-Tae: Приятно, что это взаимно, Гуки. Cooky: Не хочу работать, хочу общаться с тобой весь день! А тут годовой отчёт висит… Tae-Tae: Строгий директор? Cooky: Я никогда не общался с ним лично, поэтому не могу сказать, какой он. Иногда мне кажется, что он пожилой, поэтому из-за своего почтенного возраста не покидает свой кабинет. Ответа на сообщение Чонгук ждёт несколько минут, но новые письма не приходят, и Чон решает, что достаточно наглеть — нужно действительно поработать. Отчёт сам себя не сделает. Уже ближе к обеду к Чонгуку приходит Чимин с папкой в руке и садится на край стола. — Давай заканчивай и пойдем в столовую, я готов съесть слона! Тем более у меня новое поручение, для этого мне нужно много сил, — Пак лопочет, размахивая руками и чуть не роняя свои бумаги, которые держит подмышкой. — Да, ты прав, пора сделать перерыв, я с этим отчëтом счёт времени потерял, — Чонгук встаёт со своего стула, потягивается до хруста костей, разминает шею и пальцы. Омеги направляются обедать и, проходя мимо кабинета директора, слышат, как кто-то разговаривает внутри. Дверь приоткрыта, и Чон очень хочет заглянуть, но Чимин тянет его за собой, взяв за руку. Чонгук успевает уловить только низкий глубокий голос, он бы хотел снова послушать, а лучше увидеть обладателя. Уже в столовой, сидя с полным подносом еды, Чон решает задать вопрос другу: — Ты видел нашего директора? Почему он нам не показывается? — А зачем мы ему? У него есть специально обученные начальники отделов, которые контролируют работу и отчитываются ему. Лучше расскажи, как там твой друг по переписке? Вы ещё общаетесь? — Чимин подмигивает, тщательно прожевывая кусочек свиной грудинки. — Да, уже месяц как мы переписываемся, — Чонгук не сдерживает улыбку, вспоминая об альфе. — Мы начали флиртовать, это так необычно. Я чувствую себя увереннее, потому что вживую я бы просто сгорел от стыда, произнося такие вещи вслух. — Ты так и не вычислил, кто он? Ведь явно из нашего банка, почта ведь рабочая. Майкл мог бы помочь тебе с этим, — кивает Пак как раз на подошедшего к ним главного программиста. — Мог бы, но Чонгук у нас омега романтичный и хочет вычислить своего альфу самостоятельно, — мужчина закатывает глаза, но по-доброму хлопает по плечу Чонгука. — Я просто хочу сам почувствовать его среди всех, — насупившись, отвечает Чон. — Кстати, у тебя будет такая возможность. На Рождество все сотрудники летят в деревеньку в горах Швейцарии, в дом, снятый для нас. Так что праздник ты встретишь, скорее всего, не один, а со своим альфой, — Майкл сообщает новость друзьям и наслаждается эмоциями, сменяющимися на их лицах. — Что ещё за дом? Ты уверен? Не обманываешь? — сыплет вопросами Чимин. — Хозяин особняка предоставил нам его на Рождественскую ночь, но кто он такой — никто не знает. Думаю, это подарок от руководства банка. Ладно, ребята, мне пора, увидимся вечером, ещё нужно созвониться с Дэвидом, — Майкл встаёт из-за стола и уходит, оставив омег. — Я не уверен, что должен ехать туда… — Чонгук начинает сомневаться в этой затее, но его сразу перебивает Чимин. — Ты поедешь и точка, и узнай у своего альфы, поедет ли он. Хотя, уверен, что да, если ты будешь там. И не смей отказываться! — Пак грозит пальчиком, заканчивая есть, а затем вместе с Чонгуком поднимается из-за стола и покидает столовую. — Самое главное забыл! Мне поручили помочь тебе с отчëтом. Видимо, он нужен очень срочно, поэтому завтра я забираю его. Покажешь мне, на чëм ты остановился, — сообщает Пак и оставляет ошарашенного Чона одного. Тот стоит несколько секунд посреди коридора, чувствует смятение и непонимание, с чего вдруг его решили разгрузить? Косится на кабинет директора, дверь которого на этот раз плотно закрыта, и разворачивается в сторону своего рабочего места. Чонгук, садясь за компьютер, открывает электронную почту и видит заветный конвертик в углу экрана. Открывает его и читает с улыбкой на лице. Tae-Tae: Прости, что сразу не ответил, Гуки, постоянно отвлекают на работе. Как прошел твой ланч? Cooky: Я вкусно поел, пообщался с друзьями. Кстати, меня разгрузили и отдали доделывать отчёт Чимину. Tae-Tae: Я рад. Видимо, директор одумался и решил не мучить тебя перед праздниками. Теперь у тебя будет больше времени на общение со мной. Cooky: Кстати, о праздниках… ты знаешь, что все сотрудники приглашены в Швейцарию на Рождество? Tae-Tae: Я слышал об этом… ты полетишь? Cooky: Мне кажется, я буду лишним там… А ты что думаешь о поездке? Чонгук с замиранием сердца ждёт ответ альфы. На самом деле в глубине души он очень хочет полететь, ведь Швейцария стала его мечтой: дом в горах, снежные сугробы, камин, плед и… кто-то очень близкий рядом. Именно это Рождество омега мечтает встретить с альфой, он эту цель себе поставил еще год назад, когда остался один на все праздники. А теперь всё может стать явью. Когда на мониторе появляется долгожданный конвертик, Чонгук медлит несколько секунд и кусает губу. Глубокий вдох, и он открывает письмо. Tae-Tae: Уже несколько лет подряд я мечтаю встретить Рождество именно в заснеженных горах, в доме посреди глухой деревни, сидя перед камином, смотреть на огонь, пить любимый виски и… держать в объятиях своего омегу… Мне кажется, сейчас я как никогда близок к этому. Что думаешь? Чонгук не думает. Все мысли вылетают из его головы напрочь, только слёзы радости стекают по щекам. Неужели так бывает? Чудеса случаются, если в них очень верить. Дрожащими пальцами Чон набирает ответ, хлюпая носом, не замечая, что рабочий день давно окончен и офис опустел. Cooky: Я… ты буквально описал мою мечту! Слышал бы, как бьётся сейчас моё сердце… Tae-Tae: Очень хочу услышать, мы скоро встретимся, Гуки. Cooky: Рабочий день давно окончен, пора домой. А ещё нужно собирать чемоданы! Боже, и подарки, обязательно подарки! Получается, мы улетаем уже через три дня! А впереди выходные… я больше не смогу написать тебе… Как я найду тебя, если за месяц не смог вычислить среди всех сотрудников? Tae-Tae: Я буду ждать тебя, Гуки Я ближе, чем ты думаешь Чонгук ещё несколько раз перечитывает письмо, долго думая над его содержанием, а затем выключает компьютер, убирает рабочий стол и уходит. В кабинете директора еще горит свет, но из-за плотно завешанных жалюзи не видно, кто там находится. Омега задерживается на пару секунд и всё же проходит мимо, пугаясь своих непонятно откуда взявшихся эмоций.

Modern Talking — Atlantis is calling

Чон живёт в соседнем квартале, поэтому идёт пешком, по пути забегая в сувенирную лавку, чтобы купить подарки. Уже набрав полную корзину товаров, разной упаковки и бантов, Чонгук обращает внимание на маленький стеклянный шар. Он берёт его в руки и всматривается: внутри маленький домик, рядом высокая ель и много-много снега. Чон аккуратно встряхивает игрушку, и внутри начинают кружиться в вихре снежинки. Кажется, он знает, кому сделает такой подарок. *** Самолёт взлетает, унося своих пассажиров на другой континент. Впереди несколько часов полёта, Чонгук смотрит в окно, пристëгивается и достаёт из рюкзака вкусняшки для перекуса. Рядом с ним сидят Майкл и его муж Дэвид, позади Чимин с супругом Намджуном. Почти все места в салоне заняты сотрудниками банка, многие со своими парами, Чон пытался рассмотреть среди сотни лиц того самого альфу, но понял, что вот так найти его не сможет. Лучше терпеливо дождаться Рождества, которое наступит уже завтра, и после этого не отходить ни на шаг от него. — Больше не ищешь его? И правильно, в этом самолëте нет твоего альфы, — спокойно сообщает Майкл, после чего получает пинок от Дэвида. — Как нет? Но мы же договорились… — Чонгук хлопает глазами, в уголках которых уже скапливаются слёзы, и открывает рот, словно рыбка без воды. — Ты такой идиот, Майкл! Чонгуки, часть сотрудников вылетела раньше, первым рейсом сегодня утром, в их числе был и твой альфа. Он наверняка уже на месте и ждёт тебя, — Дэвид протягивает свои ладони и гладит ими руки Чонгука, успокаивая. Тот и правда выглядит взволнованно и расстроенно. А у Чона сердце внутри сделало ни одно крутое пике за несколько последних минут. И пусть Дэвид попытался разрядить обстановку, Чонгук не может не думать о том, что, возможно, его друг по переписке вовсе не приедет на Рождество. Он сглатывает комок в горле и отворачивается от друзей, до конца полёта сидя молча и погруженный в свои мысли. Даже любимые сладости есть не хочется — у омеги пропал аппетит, поэтому отдаёт все упаковки Чимину под его удивлëнный взгляд. Самолёт приземляется в Цюрихе, и впереди ещё дорога до Зас-Фе и к самому дому. На территории курорта передвигаться на автомобиле запрещено, к месту отдыха всех доставят на электрокарах. Почти всё время в дороге в автобусе Чонгук спит, облокотившись на плечо Дэвида, севшего рядом с другом. Майкл в наказание за испорченное настроение омеги был отсажен отдельно в конец салона, без сумки с едой, разумеется. Под осуждающий взгляд мужа альфа садится на заднее сидение с любителем поболтать — сорокалетним омегой и бухгалтером Джошуа. Чонгуку снится глубокий бархатный голос, который зовёт его, от мягкости этого тембра хочется свернуться клубочком. Омега чувствует, как его тянут, усиленно толкают в плечо, но в ответ только недовольно мычит, сопротивляется, но всё же с трудом открывает глаза. — Слава богам, проснулся! Ты так крепко спишь, Чонгуки! Собирайся, мы приехали в Зас-Фе! — Дэвид натягивает на голову Чона шапку, заматывает его шею шарфом, а Майкл берёт вместе со своим багажом и сумку омеги, первым направляясь к выходу из автобуса, надеясь, до конца отдыха больше не сталкиваться с Джошуа.

Wham! — Last Christmas

Электрокар привозит Чонгука одним из первых к дому, где он вместе с коллегами встретит Рождество, а может, и в обнимку со своим альфой… Омега стоит перед трехэтажным домом, окружённым высокими елями, припорошенными снегом. Чон смотрит и не верит своим глазам: то самое место, которое он видел по телевизору и в которое мечтал попасть. В окнах уже горит свет, это первые прибывшие коллеги во всю ведут подготовку к празднику, украшая помещение и занимаясь приготовлениями на кухне. Чонгук не спешит войти внутрь, он дышит чистым, морозным, альпийским воздухом, вдыхая его глубоко и медленно выдыхая, выпуская клубы пара изо рта. Место поистине сказочное в сочетании с почти нетронутой природой. Омега крутит головой, пытаясь охватить взглядом каждый уголок потрясающего вида леса, гор и домов. Внезапно ему в спину прилетает снежок, разбиваясь о куртку и попадая за шиворот. Чонгук оборачивается и видит ярко улыбающегося Чимина, который лепит ещё один комок снега, пока Намджун тащит их сумки. На этот раз Чон уворачивается, и комок снега прилетает аккурат в затылок Кима, который идёт без шапки. — Ох, Джуни, прости, я бросал в Чонгука! — Чимин спешит к мужу и отряхивает снежинки с его волос, лепеча извинения. — Хватит стоять мёрзнуть, пойдём уже в дом и согреемся чем-то покрепче, — подмигивает омеге Дэвид, обнимая его за плечи и направляя ко входу. Майкл идёт позади, увешанный багажом и бубнящий что-то себе под нос. Чонгук входит в дом, снимает верхнюю одежду в прихожей, проходит в гостиную и буквально роняет челюсть на пол от потрясающего вида. Высокая ëлка до самого потолка уже наряжена разноцветными гирляндами и стеклянными игрушкам; возле неё стоит множество коробок, больших и маленьких, перевязанных бантами, на каждой записка с именем того, кому она предназначается. В противоположной части комнаты находится камин, в котором тихо потрескивают поленья, а над ним висят рождественские носки. Несколько мягких диванов стоят в центре помещения вокруг маленького столика. Коллеги снуют туда-сюда, кто-то из кухни в гостиную и обратно, кто-то вверх-вниз по лестнице, ведущей на второй этаж. — Идëм искать наши комнаты, — Дэвид подталкивает Чонгука к лестнице. Она тоже украшена яркими лампочками и ветвями ели. Ступени ведут ещë и на третий этаж, где тоже есть комнаты, и Чону очень любопытно, что же в них находится. — Смотри, на двери твоё имя, значит, тебе сюда. Вот, держи сумку, — Майкл ставит вещи омеги на пол и идёт следом за мужем в поисках их спальни. Чонгук открывает дверь, замечая, что ключи здесь не предусмотрены. Спальня маленькая, но на первый взгляд уютная. Здесь одно окно, кровать, застеленная мягким покрывалом, и всё. Чон включает свет и падает на постель, двигая ногами и руками так, будто изображает ангела на снегу. Всё происходит как в сказке, внутри радостное предвкушение чего-то волшебного и сладкого. Повалявшись, Чонгук идёт в ванную, которая находится здесь же за стеной, принимает душ и переодевается в белый мягкий свитер и тëмные брюки. Берёт в руки коробочки с подарками для друзей и одну для альфы, подписывает его имя Тэ-Тэ, потому что настоящее до сих пор не знает, но надеется, что сегодня на одну тайну станет меньше.

Blue system — Magic symphony

Чонгук спускается на первый этаж, попутно здороваясь с коллегами, с которыми ещё не успел увидеться сегодня. Все уже одеты нарядно, кто-то открывает свои подарки, парочки сидят вместе, омеги пьют эгг-ног, а у альф в стаканах виски со льдом, ведёрко с которым стоит на столике в центре гостиной. Чонгук подходит к ëлке, она завораживает одним своим сказочным видом, необычными игрушками в виде детальных фигурок животных и мигающими огоньками. Чон кладёт к остальным подаркам свои так, чтобы они не затерялись среди других, но отходить не спешит. Ладонью проводит по тонким веткам, ощущая кончиками пальцев лёгкое покалывание маленьких иголок. Омега думает о том, как ему спокойно и хорошо в этом месте, пусть сейчас и довольно шумном, но он чувствует себя здесь так правильно, будто этот дом всегда был и есть его собственный. Ему нравится абсолютно всё, что он уже успел увидеть, и хочется изучить помещение тщательнее. Из раздумий Чонгука выводит касание чужой ладони к его, всë ещë гладящей ветви. Длинные тонкие пальцы, украшенные массивными серебряными перстнями, переплетаются с маленькими Чоновыми, скрепляясь в замок. Запястья обрамляют цепи-браслеты. Омега кажется перестаёт дышать в этот момент и боится обернуться, чтобы увидеть того, кто стоит за спиной. Тем временем человек позади него наклоняется к подаркам и берёт одну коробочку с подписью «Для Тэ-Тэ», вертит её в одной руке, а затем разворачивает омегу к себе лицом. Тот забавно глаза жмурит, даже посмотреть боится, а стук собственного сердца отдаётся в ушах, заглушая шум вокруг. — Гуки, посмотри на меня, — с нежностью произносит глубокий голос, тот самый, который он слышал всего однажды, но забыть так и не смог. Чонгук в удивлении теряется, ведь не собирался открывать глаза ещё очень долго, и распахивает их, всматриваясь в лицо напротив. «Красивый», — первая мысль проскальзывает в голове омеги. — Это ты, Тэ-Тэ? — Чон произносит едва слышно и моргает часто, будто пытается прогнать наваждение. Но это всё наяву, и мягкий голос ему не снится. — Я, моё имя Тэхён. Наконец-то мы встретились, — альфа до сих пор не выпустил чужую ладонь из своей, гладит пальцы, едва касаясь и пуская разряды тока по телу Чонгука. — Как ты узнал, что это я? — Чон шумно сглатывает, не отводя глаз от чужих медовых, с каждой секундой понимая, что пропадает в них. Альфа тоже кореец, немного выше ростом, шире в плечах, одет в чёрную рубашку, ворот которой расстегнут, демонстрируя загорелую кожу. На шее цепочка, кулон которой спрятан под тканью. — Я всегда знал, кто ты, Чонгуки,— Тэхён широко улыбается и притягивает омегу ближе к себе. — Я увидел тебя однажды и не смог забыть. Мне так нравилась твоя искренность в переписке, что я боялся, вдруг то, кем я являюсь, оттолкнëт тебя. Чонгук слушает низкий голос у своего уха и поверить не может. — Ты директор? — в лоб задаёт вопрос Чон, так же еле слышно на ухо альфе. — Да. Я сразу узнал, кто мне пишет, но под угрозой увольнения попросил Майкла не говорить тебе, кто я такой. Только спустя время решился открыться. Просто потому что устал, — Тэхён всё так же говорит на ухо Чону, едва касаясь губами, не отпуская чужую руку из своей. — Устал от меня? — с горечью спрашивает омега. — Нет же… Устал наблюдать за тобой издалека, в щëлку жалюзи на моих окнах. Устал не иметь возможности обнять тебя, когда это было нужно. Сколько всего мне хочется сделать с тобой, Чонгуки. Всë, что я говорил тебе, не было ложью и шуткой, каждое слово — правда. Ты нравишься мне, кажется, с первого дня, как только я тебя увидел, — альфа всё ещё с опаской посматривает на него, но всë же рискует поцеловать Чона хотя бы в щëку, так очаровательно покрасневшую. Чонгук не выдерживает и от услышанных слов срывает с себя все оковы, которые сдерживали его: бросается на шею Тэхёна и обнимает так крепко, будто альфа исчезнет — стоит только чуть ослабить хватку. Альфа отвечает на порыв, обхватывает двумя руками повисшего на нём омегу, целуя в висок, в щëку, утыкаясь носом в шею и вдыхая аромат карамели. Они оба держали в тайне друг от друга их природные запахи, и кажется, сейчас ничего вкуснее этой сладости для Тэхёна нет. Чон точно так же вдыхает сандал и позволяет себе губами коснуться источника этого аромата. Хочется наполнить им лёгкие до краёв, дышать им одним, забыв обо всём вокруг. Чонгук не замечает, как начинает утробно урчать, находясь в крепких объятиях как в самом надёжном месте в мире, на что альфа улыбается ещё шире, гладит ласково волосы омеги и пальцами перебирает тëмные пряди. — Ты наверняка голодный, Чонгуки. Идём, все уже собрались за столом, — Тэхён нехотя выпускает из объятий Чона, оставляет лёгкий поцелуй на кончике носа и уводит за собой к остальным гостям. Сажает рядом с собой во главе стола под понимающие взгляды коллег и присвистывание Майкла, который тут же получает тычок под рёбра от Дэвида. Чонгук чувствует, как горят его щëки, впервые находясь под таким пристальным вниманием коллег. Глаза поднять боится, теребит красную салфетку в руках дрожащими пальцами. — Чонгук, у тебя очень красивый свитер, ты выглядишь так уютно и так правильно здесь, — Джошуа, сидящий рядом, с восхищением гладит рукав Чона, пытаясь расслабить омегу. Тот благодарно кивает ему и отвлекается на Намджуна, который начинает разливать напитки по бокалам. Чонгук, сидя за массивным дубовым столом, застеленным белыми скатертями с красной вышивкой, смотрит наконец перед собой и видит разнообразие блюд: здесь и запечëнная индейка с картофелем, запеканка с ананасом, утка по-пекински, устрицы, говядина по-веллингтонски и ещё множество закусок в тарталетках. Из сладкого омега видит святочное полено и имбирные пряники в виде человечков. Тэхён ухаживает за Чоном, подкладывая всё, что тот попросит, в его тарелку. Альфа восхищается аппетитом омеги, хотя и сам ест не меньше. Чимин сверкает своей улыбкой так, что еë видно даже на противоположном конце стола. Он постоянно хитро подмигивает и поигрывает бровями, на что Чонгук сначала тушуется, но к концу вечера уже просто не обращает на него внимание. За столом шумно, все общаются и шутят, вспоминая забавные случаи на работе. Чон расслабляется под действием алкоголя и облокачивается на Тэхëна. Реакция не заставляет себя долго ждать: альфа притягивает его в свои объятия. Дэвид на эту картину улыбается ещё ярче Чимина, искренне радуясь за своего друга. — Я объелся, — бормочет Чонгук, откидывая голову на плечо Тэхëна. — Если хочешь, можем пойти к камину, — альфа ласково гладит плечи омеги и целует в щëку. Поверить до сих пор не может, что это сокровище теперь в его руках сам тянется и доверчиво льнëт. — А как же остальные? — обеспокоенно спрашивает Чон. — Им и без нас будет весело, всë равно скоро разобьются на парочки и разойдутся кто куда, — Тэхён встаёт первым и помогает подняться Чонгуку, уводя того за собой. В камине потрескивают поленья, на полу перед ним расстелен плед поверх ковра, и альфа садится первым, утягивая омегу и укрываясь вместе с ним. Они сидят, вот так обнявшись, кажется, совершенно забывая обо всём вокруг и теряя счёт времени. Шум за столом постепенно стихает, кто-то подсаживается рядом в кресла, стараясь не мешать паре. Разговаривают обо всём и ни о чём, делятся сокровенным в эту волшебную ночь. Тэхён открывает коробочку и долго-долго благодарит за невероятной красоты снежный шар, встаëт, ставит его сразу на камин и садится обратно. Чонгуку тоже достаётся маленький подарок, открыв который, долго не может понять, от чего он. Внутри лежит ключ. — Он от твоего сердца? — алкоголь в крови подталкивает омегу на флирт, а альфа посмеивается на такую догадку и сжимает ладошку с ключом в ней. — Моё сердце уже давно принадлежит тебе. А этот ключ… ты скоро узнаешь, что он открывает. Потерпи немного, Карамелька, — Тэхён убирает выбившуюся прядь за ухо Чонгука и пальцем касается надутых будто от обиды пухлых губ. Безумно хочется поцеловать сию же секунду, но боится, что спугнëт, поэтому касается самого уголка своими. — А что мы будем делать завтра? — просидев ещё несколько минут в тишине, сонным голосом интересуется Чонгук. — Будем кататься на лыжах, пока не устанем, а вечером снова соберёмся все вместе за столом, — Тэхён договаривает и понимает, что его уже не слышат. Чон сладко сопит у него на плече, на что альфа умиляется, а потом спохватывается. Куда его нести? Не оставлять же здесь, на полу… Уже поднявшись с омегой на руках на второй этаж, принимает единственно верное для себя решение. С сегодняшнего дня он не отпустит от себя Чонгука. *** Первые лучи пробиваются сквозь окна, стоит только солнцу подняться чуть выше гор. Снег начинает переливаться всеми цветами радуги, сверкать, будто россыпь бриллиантов. Мягкий свет падает на расслабленное лицо спящего омеги, а Тэхён налюбоваться не может его красотой. Лежит рядом и боится дышать, будто не он всю ночь не выпускал из своих объятий хрупкое тело, охраняя его крепкий сон. Альфа прошлой ночью принёс Чонгука в его спальню, уложил, укрыв одеялом, но уйти к себе так и не смог. Разделся до белья и залез к нему в кокон, не шевелился первые минуты, боясь потревожить, а когда Чон во сне сам потянулся к нему и носиком уткнулся в шею, вдыхая аромат сандала, сразу успокоился. Обнял в ответ и только спустя час смог уснуть сам. А теперь Тэхён просыпается с первым лучом солнца и снова насмотреться не может на омегу. Неужели он в свои тридцать наконец-то обрёл счастье? Давно бы уже был с ним, если бы не море страхов в голове. Боялся спугнуть напором, оттолкнуть высокой должностью. Чем больше общался с Чонгуком по почте, тем сильнее убеждался, насколько тот открытый и светлый душой. Его хочется оберегать и прятать от всех трудностей. Тэхён уверен, что теперь сделает для этого всë, что сможет, и дальше больше. Чонгук просыпается от приятного касания тёплых пальцев к своим щекам, сонно улыбается, потягивается лениво и льнëт к шее альфы, приникая губами и носом втягивая аромат. Дышит глубоко, словно хочет им весь воздух в лёгких заменить, будто сандала ему и не хватает, чтобы жить. Секунда, вторая, третья… — Ты что здесь делаешь? — омега резко садится, осматривает себя на предмет отсутствия одежды, но выдыхает облегчённо, обнаруживая себя в пижаме. — Как что? Лежу вот, тобой любуюсь, ты был таким милым несколько минут назад, — Тэхён смеётся и тянет Чонгука обратно в свои объятия. Тот сопротивляется, но больше для виду, а затем расслабляется. — Я принёс тебя сюда, когда ты уснул у камина, нашёл пижаму в твоей сумке и переодел. А уйти не смог. Я теперь тебя вообще никуда не отпущу, слышишь? — Тэхён обещание скрепляет нежным поцелуем в шею, в местечко, где сильнее всего пахнет карамелью. — А мы не… — Ты безумно привлекательный, мне стоило немалого труда держать свои руки при себе, но я же не извращенец, чтобы пользоваться твоим состоянием, Чонгуки, — альфа смотрит в глаза напротив со всей серьëзностью, чувствует, как омега замирает под ним. Слишком сладко, так притягательно, что хочется бросить всё: коллег, запланированные развлечения, мир за пределами комнаты, и остаться в этой постели с омегой, залюбить его до беспамятства. — Нам пора, Карамелька. — Что? Как? Куда? — разочарованно бормочет Чонгук, явно ожидавший в этот момент поцелуй, а не шлепок по попе. Альфа резко поднимается с постели, натягивает на себя брюки и рубашку, которую не застегивает на пуговицы, и уже собирается выходить, но на последок бросает: — Через полчаса жду тебя внизу, позавтракаем, а после для нас всех запланировано катание на канатной дороге и лыжах. Приехать в Зас-Фе и не спуститься с гор будет большим упущением! — и выходит, оставив Чонгука одного осознавать, что вообще успело произойти за это утро. Он плетëтся в душ, не переставая думать о Тэхёне, о ключе, который тот ему подарил, о самом волшебном пробуждении в Рождество, которое только могло быть. Одна за одной исполняются все мечты омеги, и это не может его не радовать.

Modern Talking — Geronimos Cadillac

После совместного завтрака со всеми коллегами и друзьями, шумная толпа выбирается на улицу. Погода сегодня радует ярким солнцем и безветрием. Чонгук вдыхает морозный воздух полной грудью, он в предвкушении ждёт, когда сможет наконец прокатиться с горы. Чонгук пропускает вперёд на канатную дорогу Майкла с Дэвидом и Чимина с Намджуном и ждёт свою очередь. Кабинок всего две, поэтому здесь уже собирается небольшая стайка людей. Тэхён пробирается к Чону мимо коллег и довольно улыбается из-за того, что тот ещё не успел уехать наверх. — Я хочу поехать с тобой и вместе скатиться вниз, — вот так просто заявляет своё желание альфа, не спрашивает, а ставит перед фактом. Такая маленькая наглость наоборот подкупает Чонгука, ему рядом нужен уверенный в себе человек. — Значит, поедем вместе, — отзеркаливает чужую улыбку омега и сам берёт за руку, уводя в только что подъехавшую кабинку. Они садятся внутрь, закрывая дверцу за собой, и Тэхён сразу притягивает Чона в свои объятия. — Я столько дней упустил, не имея возможности обнять тебя, что теперь хочу делать это постоянно, — альфа словно сытый лев ластится к Чонгуку, шепчет на ухо сотни ласковых слов, от чего у омеги мурашки бегут по коже и сердце бешено бьётся. — Ты посмотри, как красиво! — Чон выныривает из тёплых объятий и пододвигается ближе к окошку, как зачарованный глядя на виды поселения. Сказка наяву, место, где всё как в волшебном мире. Чонгук тянет Тэхёна тоже посмотреть, но тот видит лишь одну красоту перед собой. — Твоя улыбка сияет ярче солнца, возвышающегося сейчас над нами. В твоих глазах можно утонуть, словно в снежном сугробе у подножия гор. От твоего тепла и аромата голова кружится сильнее, чем от высоты, — обняв со спины, Тэхён бормочет на ухо, слушая участившееся дыхание Чонгука. Тот сглатывает шумно, жар приливает к щекам, и, несмотря на минусовую температуру, в кабинке становится невыносимо жарко. Подъезжая к конечному пункту, оба выходят и дышат часто, пытаясь привести мысли в порядок, очарованные друг другом. Тэхён помогает Чонгуку надеть лыжи, одевается сам и, держась с ним за руки, подходит к склону. Смотрят в глаза, считают до трёх и отталкиваются, чтобы на сумасшедшей скорости скатиться вниз. По дорожке мимо деревьев, обгоняя друг друга, они мчатся без страха, рассекая потоки ветра. Дух захватывает от того, насколько быстро они скользят по снежной глади. В этот момент Чонгуку кажется, что он может всё! Ему радостно от чувства свободы и восторга. Уже ближе к подножию горы он видит, что Тэхён обгоняет его и первым останавливается. Чон засматривается на него и не успевает вовремя притормозить, сбивает альфу с ног и падает сверху. Лыжи у обоих слетают с ног и откатываются чуть дальше.

Jeorge Michael — Careless whisper

— Ох, Тэхён, ты цел? Прости, прости, прости, — лепечет Чонгук, приподнимаясь и осматривая альфу под собой, лежащего с закрытыми глазами, не подавая признаков жизни, и омега в страхе пытается легонько потрепать того по щекам, только чтобы он очнулся. В голову приходит глупая мысль, и уже через секунду Чон осознаёт, что касается своими губами чужих. Мягкие, тёплые, нежные настолько, что отстраняться вовсе не хочется. Чонгук закрывает глаза, не отстраняясь ни на миллиметр, смакует вкус сандала, внезапно усилившийся, чувствует чужую улыбку и не успевает сообразить, как оказывается лежащим на спине. Тэхён нависает сверху, нечаянно осыпает лицо Чона снегом, который спадает с шапки, и не давая возможности сейчас что-то сказать или даже подумать, целует сам, настойчиво вторгаясь языком в чужой рот. Стонет в поцелуй, потому что дорвался, так долго держал себя в узде, не решаясь попробовать эту сладость. Карамель оседает на губах, проникая в лёгкие, её аромат усиливается, и альфа теснее вжимает в себя хрупкое тельце омеги. Чонгук отвечает на поцелуй со всей страстью, потому что сам уже давно мечтал ощутить нежность губ альфы. Уже не один раз готов был, а Тэхён будто специально медлил, оттягивал этот сладкий момент. И Чону сейчас абсолютно наплевать, что они лежат у подножия горы прямо на снегу, а мимо проезжают туристы, но, кажется, никому нет дела до двух влюблённых. Ещё немного, и сугроб под Чонгуком точно растает — настолько жарко становится в сильных руках Тэхёна, который даже не думает останавливаться, испивает до последней капли, смакует на языке сладкую карамель, и если бы не шарф на шее омеги, точно впился бы губами и в неё. Прозжающий мимо Майкл нечаянно окатывает целующуюся парочку брызгами снега, дрифтуя мимо них. — Простите, я не специально! — кричит альфа и уезжает дальше, спеша к кабинке, чтобы снова подняться наверх. Следом спускается Дэвид, но более осторожно, чем его муж, машет Чонгуку и следует за Майклом. — Ох, Чонгуки, ты весь в снегу, — Тэхён очищает одежду омеги, помогает встать и отряхивает со всех сторон руками. — Ай, х-холодно, снег попал мне под куртку, — Чон пытается вытряхнуть липкие комки, словно иглы, впивающиеся в разгоряченную кожу. — Идём скорее в дом, нужно отогреть тебя, чтобы ты не заболел, — альфа уводит омегу за собой, по пути всё ещё стряхивая остатки снежных хлопьев с себя и с Чонгука. В доме пусто, все сейчас катаются на лыжах, пытаясь насладиться отдыхом в последний день поездки. Тишина не давит, наоборот, помещение сейчас кажется маленьким и ещё более уютным. Камин погашен, фонарики на ëлке не горят, только после того, как открыли двери, легонько перезванивают колокольчики. Чонгук и Тэхён снимают верхнюю одежду, отряхивают обувь и разуваются, повесив всё на свободный крючок. Альфа обещает себе вернуться и развесить мокрые вещи сушиться, но позже. Сейчас важнее согреть продрогшего омегу. — Идём, в моей комнате есть джакузи с панорамным окном и видом на горы, я наберу тебе воду погорячее, чтобы ты согрелся, а потом сделаю чай с малиной, — Тэхён ведёт Чонгука на второй этаж, заводит в свою спальню и сразу направляет к ванной, включая свет. Здесь просторно, много полотенец и разных баночек. Пока альфа возится, подбирая нужную температуру, Чон изучает содержимое полок, чтобы что-то взять и воспользоваться при купании. — Можно этот лавандовый шампунь? Меня всегда расслабляет этот запах, — омега оборачивается и спрашивает разрешения у альфы. — Ты можешь брать любое средство на этих полках, чистые полотенца висят вот здесь. Справишься? Я пока приготовлю тебе чай, — больших трудов стоит вот так просто уйти, оставив любимого омегу здесь одного, окружённого паром от горячей воды и полностью обнажëнным. От ярких картинок в подсознании Тэхён готов сорваться и запереться здесь вместе с Чонгуком, но пересиливает себя и уходит до того, как тот начнёт раздеваться. На кухне у Тэхёна всё буквально валится из рук, потому что мыслями он вообще не здесь. Сначала роняет ложку на пол, затем рассыпает сахар, а в завершении чуть не льёт себе на руку кипяток из чайника. Кое-как заваривая ароматный напиток, он еще несколько минут мечется из угла в угол, а после не выдерживает. Нужно проверить, как там Чонгук. А вдруг уснул в ванной и утонул? Ох, нужно срочно спасать его!

Blue System — Under my skin

Альфа крадëтся на второй этаж, всë ещё пытаясь убедить себя не идти наверх, но запах карамели резко вбивается в ноздри, после чего Тэхён срывается и буквально влетает в ванную комнату. От открывшегося вида буквально подкашиваются ноги: Чонгук, распаренный и мокрый в клубах пара, на фоне гор выглядит как самое большое искушение. — Я уже думал, что ты так и оставишь своего омегу здесь одного, Тэхëн, — Чон цокает и дует губы, словно обижается. — Значит, ты хотел, чтобы я остался, Карамелька? — альфа закрывает дверь за собой на замок, назад дороги нет, но если омега остановит — настаивать не станет. — Хочу, — осмелел, сам не понимает, откуда в нём это всё взялось. Не видит смысла скрывать свои желания, ведь этому альфе хочется довериться целиком и полностью. — Ты же понимаешь, что если я сейчас подойду ближе, то отпущу тебя нескоро? — ещё шаг, ещё один удар сердца, настолько громкий, что отдаётся в ушах. — Хватит тянуть, иди уже сюда, альфа, — Чонгук у самого края сидит и, словно русалка в море, тянет руки к Тэхёну, чтобы утащить за собой. Тот раздевается поспешно, бросая вещи прямо на пол, и ныряет в горячую воду. — И чем же ты занимался, пока я был на кухне? — альфа выныривает прямо перед омегой, слишком близко, почти касаясь его губ своими. Руки гладят молочные бёдра, кожа под пальцами словно шёлк, гладкая и мягкая. — Растягивал себя… для тебя… — отвечает прямо в чужой приоткрытый рот, ладонь укладывая на шею Тэхёна. Серебро колец холодит кожу, альфа так и не снял их, и увидев ладони с тонкими пальцами, увешанными массивными перстнями, на своих ногах, Чонгук стонет едва слышно. — Лишил меня удовольствия подготовить тебя? Но я вижу, тебе очень нравятся мои украшения. Как-нибудь в другой раз я оттрахаю тебя одними пальцами, и ты кончишь от того, как рубин будет массировать твою простату, — ладонь скользит выше и уверенно обхватывает член омеги. — Ты хочешь, чтобы я кончил так быстро? Тэхён, пожалуйста, поцелуй меня, — омега тянется вперёд, прося большего. Бёдрами подаётся вверх, подстраиваясь под ласку. — Нетерпеливый, — Тэхён облизывает губы омеги, языком ласкает родинку под нижней. Дразнит, захватывает своими, слегка засасывая, и только услышав разочарованный стон, целует глубже, проникая внутрь. Чонгук отвечает торопливо, всё так же держась за шею альфы. Тэхён яростнее двигает ладонью по пульсирующему члену Чона, естественная смазка смешивается с водой, а собственный стоит болезненно крепко, желая прикосновения. Ещë пара движений, и Чонгук готов кончить, но альфа сжимает основание его члена, прерывая наступающий оргазм. — Я же почти кончил… Пожалуйста, Тэхён, — просит Чон, шепчет заполошно. — Кончишь от моего члена в себе, Карамелька, так что потерпи немного, — добирается до шеи, покрывая её поцелуями, оставляет засосы, прикусывает участок кожи возле запаховой железы, мечтая поставить там метку. Чонгук словно слышит, о чём думает Тэхён, и подставляет шею, словно даёт разрешение. — Я готов, я давно готов, — омега ноги разводит шире, но Тэхëн, отпуская ладонь с его члена, разворачивает и шлëпает по округлым ягодицам, показавшимся на поверхности воды. — Обопрись на бортик и прогнись, Чонгуки, — альфа аккуратно надавливает на поясницу Чона, а когда тот послушно становится так, как ему велели, впивается губами прямо к пульсирующему входу. — Ох, Тэхён, не целуй там, это слишком, слишком хорошо, господи, — Чон от ощущений не выдерживает и голову опускает на борт джакузи, глаза жмурит, наблюдая звёзды перед глазами. Чужой горячий юркий язык творит с ним что-то невообразимое. Это всё в новинку для омеги, он одновременно сгорает от стыда, но в то же время ему безумно приятна такая ласка. — Самая сладкая конфетка это ты, Карамелька, — Тэхён скользит губами вдоль спины, сминая мягкие ягодицы ладонями, — поверни ко мне голову, — требует, чтобы в следующую секунду впиться поцелуем, разделяя вкус смазки с омегой. Языком кружит в жаркой полости рта, отпускает с громким чмоком и выпрямляется, приставляя головку к нежному входу. Входит медленно, прислушиваясь к Чонгуку, чтобы в любой момент остановиться, если тому станет некомфортно. Но омега сам быстрее насаживается на крупный член, почти не чувствуя боли, которая спустя несколько секунд утихает. Зелёный свет дан, и Тэхён срывается на быстрый темп. Звонкие шлепки кожи о ягодицы раздаются на всю комнату, в которой всё ещё клубится пар. Зеркала покрылись испариной, как и окно, лицом к которому и стоят двое, сливаясь в одно целое. Внутри омеги так узко и горячо, аромат карамели кружит голову, смешиваясь с сандалом. Чонгук цепляется за бортик, не зная, куда ещё деть свои руки, которые сжимает до побелевших костяшек. Член внутри попадает точно по простате, пуская по телу сладкие импульсы. Чон стонет всё громче, не боясь быть услышанным, ведь в доме никого больше нет. Даже если бы кто-то и был, ему всё равно. Всё внимание сосредоточено только на удовольствии, которое дарит ему его альфа. — Подними голову, Карамелька, — Тэхён аккуратно тянет за волосы, прося того чуть выпрямиться, — посмотри, как красиво, какой вид открывается перед тобой, пока я тебя трахаю. Ты мечтал об этом? — словно змей-искуситель спрашивает, смущая своим вопросом. — Это самый лучший вид, какой только может быть, — Чонгук еле держит глаза открытыми, неспособный вынести эту сладкую пытку. Он на грани, цепляется руками в браслеты на запястьях альфы и голову откидывает ему на плечо. Воздуха не хватает, и омега тянется к губам альфы, чтобы тот разделил с ним одно дыхание на двоих. Тэхён целует лениво, вбивается размашисто в податливое тело, подводя его к долгожданной разрядке. Чонгук кончает шумно с именем альфы на губах, сильнее впивается пальцами в его руки, не сдерживает себя от яркости ощущений. Тэхён от пульсации вокруг своего члена вот-вот кончит, успевает вытащить стоящий колом орган и, надрачивая себе хаотичными движениями, выпускает потоки спермы на ягодицы омеги. Лбом упирается тому между лопаток, пытаясь восстановить дыхание. Чонгук плавно оседает в воду, Тэхён следом за ним, и они оба ещё долго сидят под массажными струями, расслабляясь и целуясь до головокружения. *** Чонгук стоит перед домом, который должен покинуть завтра утром, все коллеги уехали последним рейсом, Чон же так долго не отпускал своего альфу, что уговорил остаться хотя бы на ночь. На душе неприятное скребущее чувство, будто здесь его место, а не там, в Нью-Йорке. Тэхён подходит сзади и обнимает крепко, целуя в румяную щëку. Они только что вернулись с канатной дороги, несколько раз прокатившись на лыжах. — О чём думаешь, Карамелька? — задаёт вопрос альфа, наблюдая грустное настроение своей пары. — О том, что не хочу возвращаться. Не хочу покидать Зас-Фе, — сглатывая ком в горле, отвечает Чон. — Ты взял ключ, который я тебе подарил? — спрашивает Тэхён. — Да, — омега вытаскивает из кармана вещицу, — вот он. — Иди, попробуй открыть, — альфа, закусив губу, наблюдает за ничего не понимающим Чонгуком. Тот делает, как ему сказали, и ключ открывает дверь. — Что это значит? — удивлëнно спрашивает Чон. — Это твой дом, Карамелька, ты можешь жить здесь сколько захочешь, и даже можешь переехать сюда навсегда, — Тэхён с удовольствием наблюдает за сменой эмоций на красивом лице и ждёт, что же омега скажет. А тот молчит, долго смотрит на ключ, на дверь, на альфу, снова на ключ, и так по кругу. А затем набрасывается на Тэхëна, повисая на его шее. — Я не верю, я не верю, я не верю! Спасибо, Тэхён, ты самый лучший альфа в мире! — как в бреду, Чонгук лепечет благодарности, успевая покрывать любимое лицо поцелуями. — Я перееду сюда, только если ты будешь жить здесь вместе со мной. — Ты делаешь мне предложение? — округляя глаза, спрашивает Тэхён. — Считай, что да, — целует в губы, прижимаясь теснее. — Тогда я не смею отказаться, — отвечает альфа и отвечает на поцелуй.

Merry Christmas

and

Thank you