(Не) следуй за белым кроликом

— Что такое, краля, снова не получилось? Королева улыбнулась довольно-довольно, и её глаза сощурились в красивые полумесяцы. Крольчиха молчала. — Ну что же ты? Обычно в карман за словом не лезешь, а сейчас молчишь. Королева махнула рукой, и Кошка сжала когтистые пальцы на нежном кроличьем ухе. Красные бусинки крови выступили на белом меху. Крольчиха тихонько заскулила; кровь медленно вернулась обратно, ранки закрылись. Боль продолжала пульсировать: за последние полчаса над ее ушами - самой чувствительной частью тела - как только не измывались. Если бы раны Крольчихи не затягивались, забирая кровь обратно, то вся морда Чеширской Кошки была бы сейчас в ее крови. Хотя и без того крови на полосатом меху хватало. — Жаль, жаль. Хотела бы я сделать из тебя шапку и варежки на кроличьем меху, как раз к зиме. Придется довольствоваться только моральной радостью. — Аморальной, — тихо проворчала Крольчиха, закрыв глаза. Она едва держалась в сознании, и надеялась, что Королева достаточно взбесится, чтобы заставить её потерять сознание от боли. — А, ты еще с нами. Замечательно. Я как раз хотела, чтобы ты присоединилась ко мне во время увлекательного шоу. Бармаглот! Послышался треск ломающегося кустарника, и между деревьев высунулась отвратительная уродливая башка чудовища, занимая почти половину поляны. Тварь фыркнула, обдав Крольчиху и Кошку вонью застарелой подгнившей крови, и повернулась к Королеве. — Мой красавец, я так соскучилась, - она погладила огромный бугристый нос. Тварь ласково ткнулась в её ладонь, — У мамочки для тебя подарок. Крольчиха мертвенно побледнела, хотя Королева еще не успела ничего сказать или сделать: она поняла, что та собирается сделать. — Не смей, - просипела Крольчиха и дернулась в веревках. Кошка предупреждающе выкрутило её ухо, и Крольчиха закричала от боли, гнева и отчаяния, — НЕ СМЕЙ! Королева рассмеялась. — Вы с этим идиотом Алисой собирались избавиться от меня, пока я отдыхаю, беззащитная, на пикнике, а я не имею права поиграться? Бармаглот, приятного аппетита. Когда Бармаглот заинтересованно повернул голову, Крольчиха зажмурилась до пятен перед глазами, но чуткие уши слышали каждый хруст. Хищная тварь рвала жилы, дробила зубами кости и тошнотворно чавкала, а перед внутренним взглядом стояло лицо последнего из Алис, безмятежное, бледное и щедро залитое кровью. Кошка не стала мудрить и просто вскрыла его горло серпами своих когтей. Как бы Крольчиха ни вырывалась, а веревки были затянуты на совесть. На её крики и проклятия никто не обращал внимания - Кошка продолжала крепко держать её, время от времени забавляясь с горящим от боли пушистым ухом, а Королева просто пила чай с пирожными, нахваливая свое чудовище за прекрасный аппетит. Крольчиху нашли только вечером. На поляну вывалились Тру и Тра, принявшись бесцельно бегать вокруг, а Соня и Заяц побежали высвобождать свою подругу из веревок. На тонких запястьях остались синяки, кисти рук были холодными и имели нездоровый цвет из-за нарушенного тока крови. — Эй, как ты? У вас не получилось, да? Ничего, попробуем еще, в следующий раз я пойду с вами, - Соня аккуратно разминала чужие холодные руки. — Он скоро вернется? Как далеко он убежал? — Он не убежал, — прошептала Крольчиха, невидяще глядя перед собой. Соня и Заяц проследили направление её взгляда и онемели. На траве с краю поляны темнело бурое пятно размером со взрослого мужчину, которым как раз и была последняя Алиса. Крольчиха судорожно вздохнула. До самого конца ей так и не удалось потерять сознание.