Сделка в дыму

Я зашла в кабинет, глазами выискивая его фигуру. Силко стоял у столика с алкоголем, наливая бурбон в два стакана. Он даже не посмотрел на меня и коротко сказал: — Присядь. Почему-то это простое слово прозвучало тяжелее, чем любое обвинение. Меня охватило замешательство и волнение. Чуть замешкавшись, я села на диван слева от двери. Он явно знал, что случилось — это можно было понять по холоду в его голосе. Силко медленно повернулся и направился ко мне. С каждым его шагом я чувствовала, как во мне растёт странное чувство трепета. — Прости, я не знала, к кому ещё пойти в такой ситуации. И я даже не знаю, что на меня нашло... Он остановился прямо передо мной. Сидя на диване, я чувствовала себя совершенно беззащитной перед его фигурой, возвышающейся надо мной. Его бедра оказались прямо на уровне моего лица, что смущало меня. Мой взгляд метался с его серого глаза на чёрный, ожидая какой-то реакции. — Ты сделала всё правильно, — наконец сказал он и протянул мне стакан с алкоголем. Словно гора упала с моих плеч. Почему я так боялась его реакции? — Пей, — мягко, но настойчиво добавил он. Его голос — командный, но не грубый — не оставил мне выбора. Я взяла стакан и одним глотком осушила его содержимое. Обжигающий вкус обрушился на горло и достиг желудка; я невольно поморщилась. — Хорошая девочка, — прозвучало из его уст, как оглушающий выстрел. Эта фраза выбила меня из равновесия, мои щёки запылали, и я поспешила отвести взгляд. Что это за чувство? Смущение? Удовольствие? Страх? Они сплелись в одно — тяжёлое и сладкое одновременно. — Теперь расскажи мне, что случилось, — сказал он, обходя небольшой стол у дивана. Его голос, мягкий и бархатистый, словно вернул меня в реальность. Я вспомнила то, что ещё этим утром собиралась ему высказать. — Ты не планировал дать Мюриелу и его банде шанс работать на тебя, — сказала я уверенно. — Я видела, как их забрали миротворцы. Это была твоя затея, да? Силко обвёл меня взглядом, задержавшись на моих руках. Он сделал глоток бурбона, его движения оставались такими же плавными и уверенными. — Ты права, отличная дедукция. Я предполагал, что ты догадаешься рано или поздно. Он поставил стакан на стол и сел рядом, справа от меня. — Но зачем? Я думала, тебе нужны люди, — мой голос прозвучал слабее, чем я желала. Он склонил голову, смотря на меня своим холодным серым глазом. Его рука медленно потянулась к моей щеке. От его прикосновения я вздрогнула, а по всему телу пробежал ток. — Мне не нужны такие люди, — мягко сказал он, стирая что-то с моей щеки. Когда он убрал руку, что-то внутри меня отчаянно захотело снова вернуть его прикосновение. — Ты сама говорила, что твой брат был некомпетентен, — продолжил он, беря в руку свой стакан. — Миротворцам периодически нужны люди, которых можно посадить за решётку для галочки в отчётах, и ты это прекрасно знаешь. Банда твоего брата стала своеобразным жертвоприношением. Он сделал паузу и глоток бурбона. — Одолжение ради одолжения, — холодно сказал он. Ситуация складывалась в моей голове. Севика — она говорила с неким Маркусом, значит, он Миротворец? Всё сходилось: Мюриела отпустили, потому что Силко поручил Севике приглядывать за ним и за мной. У меня остался лишь один вопрос. — Ты знал, что Мюриел придёт ко мне? Поэтому дал мне этот нож? — наконец спросила я. Силко усмехнулся, поставив стакан на стол. — Ответь, пожалуйста, — мой голос дрогнул. Он откинул голову назад, словно смакуя эту паузу. — Этого я не предпологал, — тихо ответил он, глядя мне в глаза. Моя голова закружилась. Бурбон или его слова? Я не могла понять. Что-то внутри меня снова закричало: «Это твоя вина! Это ты сделала это!» Внезапно его руки обхватили моё лицо. Его пальцы были неожиданно тёплыми, как будто стремились согреть меня. — Не смей уходить в это чувство. Я знаю, как тебе сейчас хочется винить меня, но это было твоё решение. Прими его как часть себя, — его голос был строгим, но не злым. Гнев и чувство вины боролись во мне, но я не отдавалась им. — Ты должна принять это. Только так ты станешь сильнее, — добавил он, отпуская моё лицо, но не отстраняясь. Его рука скользнула к моему подбородку, слегка приподнимая его. Его лицо было так близко, что я почувствовала его дыхание. — Ты сделала это, чтобы переродиться. Чтобы стать новой версией себя. Версией, которая будет полезна мне, — его голос звучал гипнотически. Эти слова звучали как приговор, но я не могла и не хотела противиться им. Когда его рука отпустила мой подбородок чтоб потянутся к сигаре на столе, я почувствовала опустошение. Я смотрела за движением его рук: как он зажал сигару между зубов, зажёг её, и пламя на мгновение озарило его лицо, прежде чем погаснуть. Он глубоко вдохнул дым, и воздух вокруг наполнился терпким, горьковатым ароматом табака. Я жадно проглотила образовавшийся ком в горле. Вернув взгляд ко мне, он протянул сигару. Я без колебаний взяла её, и, думая о том, как держу во рту то, что всего пару секунд назад касалось его губ, затянулась. Я закашлялась: сигареты намного привычнее, чем этот тяжёлый дым. Моя голова моментально закружилась, и я протянула сигару обратно. — Всё же я жалею, что ты дал мне этот нож. Может, без него не случилось бы того, что случилось, — призналась я, чувствуя, как слова тяжелеют на языке. Силко задумчиво затянулся, выпустив облако дыма, которое будто окутало нас невидимой завесой. Его лицо оказалось скрытым на мгновение, пока он, неспешно отложив сигару в пепельницу, не произнёс: — Дай мне нож, — настойчиво сказал он. Я послушно вытащила нож из чехла и протянула ему рукоять. Его руки взяли нож с остатками крови, и его большой палец лёгким касанием прошёлся по лезвию. В этот момент его взгляд метнулся ко мне — пронизывающий, полный чего-то необъяснимого. — Протяни руки. Я чуть замешкалась, но послушно протянула свои ладони. Он вложил в них рукоять ножа и зажал мои руки своими. Держа свой гипнотизирующий взгляд на мне, он поднёс мои руки к своей шее, пока нож не уткнулся в светлую кожу над воротником его рубашки. Всё внутри меня сжалось, но я не могла пошевелиться — словно я была марионеткой. Его руки отпустили мои, и я смотрела, как лезвие ножа упирается в его горло. Всего одно неверное движение, всего одна неверная мысль — и я могла вскрыть его. В голове пронеслась картинка: его кровь, стекающая по моим рукам, жизнь, покидающая его здоровый глаз, пока черный стеклянный имплант застывает в одном положении навсегда. Смесь странного возбуждения и ужаса нарастала внутри меня и я не знала могу ли этому противится. Силко усмехнулся и сделал небольшое движение вперёд, позволяя ножу прижаться к его коже сильнее. Я замерла, забыв, как дышать. Что он вообще делает? Я растерянно посмотрела на его лицо. Неужели он так мне доверяет? — Видишь, — прошептал он. — Нож не проблема, это всего лишь предмет. Ты сделала то, что сделала, потому что хотела убить его. Я знаю, что ты не посмеешь сделать это со мной. Я заставила себя отвести нож от его горла, и выдохнула воздух, который, казалось, застрял в лёгких. Безумная мысль мелькнула молнией, зажигая нечто дикое и извращенноево мне. В секунду колебания я покосилась на Силко, и толкнула его тело своим, уложив его на диван. Он легко поддался и я оказалась сверху. Я нависла над ним, пока моя правая рука держала нож у его горла, а его бедро оказалось между моих ног. Он смотрел на меня с интересом, но не сопротивлялся, как будто позволял мне играть в эту игру. Тяжело дыша, я глядела то на нож, то в глаза Силко. — Ты уверен, что доверяешь мне настолько? — наконец спросила я. — Может, я прирождённая убийца? Я провела кончиком ножа от его горла вверх, по подбородку, доходя до полуоткрытых губ, едва касаясь их. — Может, Мюриел — это только начало? — продолжила я, ведя лезвие ножа по форме его шрама на левой щеке. Мне так хотелось видеть страх в его глазах. Вместо этого я прочитала вызов и интерес: он проверял мои границы, намеренно толкая меня за их пределы. Его рука опустилась на моё колено и, поднимая ткань моей длинной майки, медленно но уверенно двинулась вверх по бедру. Моё сердце колотилось от чувства опасности и внезапного желания иметь его прямо здесь и прямо сейчас. Я поднесла нож обратно к его горлу и наклонилась ближе к его лицу. — Тогда пусть это будет лишь начало, — прошептал он. Я почувствовала его тёплое дыхание на своих губах. Внутри меня сильнее разгоралось возбуждение, и прежде чем я отдалась этому чувству, коснувшись его губ своими, он сделал это первым. Я невольно стиснула нож сильнее, пока его губы жадно двигались по моим. Его поцелуй казался таким настойчивым, жадным. Он прикусил мою нижнюю губу, отчего я непроизвольно издала стон, и рука с ножом дрогнула. Его руки впились в мои бёдра, и я прижалась к нему ещё сильнее, продолжая поцелуй. Даже через нашу одежду и плоть я чувствовала биение его сердца — сильное, как будто отдавалось в унисон с моим. Его губы казались идеальным продолжением моих, я не могла оторваться от них. Мой разум кричал, что это неправильно, но тело не слушалось: оно хотело лишь одного, и это видимо было взаимным желанием. Не прерывая страстного поцелуя, он приподнялся, держа руку на моей спине. Теперь я сидела на нём, чувствуя возникшую твёрдость внизу. Я непроизвольно отвела нож от его шеи, как он резким движением забрал его из моей руки. На секунду меня охватил страх, прежде чем Силко хриплым голосом сказал мне не двигаться. Большим пальцем левой руки он провёл по моим губам, приоткрыв их. Я послушно подчинилась. — Не двигайся, — повторил он снова, поднося кончик ножа к моим губам. С замиранием сердца я смотрела за жадным интересом в его глазах, пока он медленно вводил нож в мой рот. Это безумие, полное безумие, но я не хотела останавливаться. Я чувствовала, как кончик ножа упёрся в моё нёбо, и мне было сложно дышать от переполнявшего меня волнения, смешанного с безумным возбуждением. Одно движение, и острый нож оставил бы порезы у меня во рту, на губах. Он издевательски улыбался, глядя на меня. Слегка вынув нож, он упёр его об мой язык, прижав его вниз. Лёгким касанием пальцев левой руки он прошёлся вниз — от моего подбородка к шее, между грудей, убрав руку прежде, чем дойти ниже моего живота. Это было мучительно приятно. Если бы не нож в моём рту, я бы попросила его продолжать трогать меня. Когда он медленно вынул нож из моего рта, мы оба замерли, словно обдумывая, что только что произошло и что теперь делать.