Сделка в дыму

Стыд заменил то, что недавно было жгучим желанием, но это явно была только моя проблема. Силко непринуждённо поднялся с дивана, плавным движением поправляя свои чёрные волосы. Мне было немного не по себе смотреть на него сейчас, поэтому я уставилась на нож, который он оставил на столе. Я никогда не позволяла никому взять надо мной такую власть. Даже когда давно Айя пыталась доминировать надо мной, я всегда могла поставить её на место. Почему же с ним я не могу этого сделать? Бледная рука поставила передо мной новый стакан с алкоголем, и я усмехнулась. Наверное, это градусы дают о себе знать. А может быть, моё сегодняшнее неожидданое вступление в криминальный мир. Я сделала глоток, стараясь уловить детали вкуса, но весь крепкий алкоголь для меня был на один вкус — острый и горячий. Набравшись смелости, я посмотрела в сторону. Силко уже сидел за письменным столом и задумчиво наблюдал за мной. Его неподвижность вызывала некий трепет во мне. О чём он думает? Мне хотелось сказать что-то, чтобы прервать это напряжённое молчание, но он заговорил первым: — Тебе понравилось? Я слегка опешила от такого прямого вопроса. Хотела перевести тему, не зацикливаясь на этом, но, немного подумав, решила, что он задал его не просто так. — Безумно, — призналась я, покидая диван и направляясь к нему. Силко задумчиво провёл пальцами по своим губам и с некой игривостью посмотрел мне в глаза. — Ты хочешь меня? Его слова прозвучали так уверенно, что я застыла в полушаге и почувствовала себя немного неловко. Он оставался расслабленным, явно зная, что я отвечу. Опустив взгляд на пол, я медленно подошла ближе к креслу, в котором он сидел. Потребовалась пара секунд, чтобы найти в себе смелость ответить вслух: — Да. Он прищурился и улыбнулся своей харизматичной улыбкой, которая лишь усилила мою уверенность в ответе. Чувствуя смущение, я начала рассматривать бумаги на его столе. На некоторых из них были детские рисунки в розовом и голубом цветах. Мне это показалось милым, но я тут же задумалась: какое будущее я вообще себе представляю? Хочу ли я быть с ним, или это всего лишь моя похоть, разогретая его уверенным поведением? Я не заметила, как Силко оказался позади меня: его движение было почти бесшумным. Он взял мою правую руку и плавно развернул меня к себе. Смотря на него снизу вверх, я почувствовала, как сердце забилось с новой силой. Он мягко поглаживал мои пальцы своей рукой и сказал: — Я могу быть твоим, — его голос был тихим и мягким, но следующие слова прозвучали жёстче: — Но я требую непоколебимой преданности. Мне казалось, что ноги не держат меня, и, чтобы не упасть, я положила руку на его грудь. — Я сделаю всё, что ты попросишь, — уверенно заявила я. Он отпустил мою руку и сделал шаг назад. — Прямо всё, говоришь? — его слова звучали издевательски и вызвали новую волну стыда за мою поспешность. — Всё возможное, — уточнила я. Он хмыкнул, рассматривая меня своим чёрным глазом. — Тогда у меня есть для тебя задание, — твёрдо произнёс он.

***

Я не пошла в мастерскую в этот день: впервые за эти пару лет я пропустила любимую работу, но меня не мучила ни капля вины. У меня было более важное задание. Вчера я не могла вернуться домой: даже мысль о том, чтобы спать в комнате, где ещё пару часов назад был труп моего брата, казалась невыносимой. Пришлось раскошелиться и снять комнату на ночь. Меня охватывало неожиданное воодушевление после вчерашнего, пока я шла домой к Мюриелю. «Будешь ли ты хорошей девочкой и добудешь кое-что для меня?» — гипнотический голос Силко звучал в моей голове. Я не была уверена, удастся ли мне найти информацию о планах Финна среди бумаг Мюриеля, но была готова попробовать. Ради него. А может, ради себя. Чтобы ощутить его тело так близко к моему… На моих губах застряла улыбка при этой мысли. Я открыла дверь в пустую комнату. Повсюду валялись бутылки и мусор. Видно, что перед тем, как идти на поиски ложной партии шиммера, ребята даже не удосужились прибраться. Казалось, они покинули дом всего минуту назад. Тяжело выдохнув, я оглядела весь этот беспорядок. Помню, когда Мюриел начал работать на Финна, он упомянул, что собирается вести «бизнес-дневник». Тогда я сказала ему, что это абсолютно идиотская идея: если кто-то найдёт записи, это может плохо закончиться для всех. Теперь я надеялась, что он не послушал моего совета тогда. Я начала поиски с рабочего кабинета. Эта небольшая комната была чуть более убранной, чем гостиная. На полках стояли книги и какие-то сентиментальные безделушки, но я решила осмотреть стол. Не люблю копаться в чужих вещах, но я подумала, что Мюриеля это больше не обидит, и усмехнулась. Какой же хлам: настольные принадлежности, перемешанные с механическими деталями, сваленные на гору бумажек. Перебирая каждую из них, я не находила ничего интересного. В одном из ящиков я обнаружила кухонные принадлежности и сломанный бинокль. Ну что за человек, ей-богу. Наконец, в последнем ящике я нашла потрёпанную тетрадь. Открыв её, я увидела список дат и имён рядом с ними. Пролистав несколько страниц, я поняла: даты начинались примерно с того времени, когда Мюриел начал работать на Финна. Это и есть тот самый бизнес-дневник? Просто последовательные даты транзакций и имена покупателей? Почему-то я представляла, что это будет что-то более серьёзное. Меня охватил странный интерес. Я перелистала страницы до той, где должна была быть дата нашего расставания с Айей. День, когда я нашла её бездыханное тело у неё дома. Мне почему-то хотелось узнать, что Мюриел делал в ту дату, если вообще что-то делал. Моё сердце пропустило удар. Рядом с той датой небрежным почерком Мюриеля было написано: «Айя». Мир покачнулся, и я бессильно рухнула в кресло. Он? Нет, не может быть. Тело затопило тёплой волной шока, а в голове крутилась мысль: может, это какая-то ошибка? Но ошибка ли? Руки задрожали, когда я вновь посмотрела в тетрадь, чтобы убедиться, что мне не показалось. Нет, не показалось: дата и имя. «Айя». Айя... Её тёплые зелёные глаза, её голос. Вся боль того дня снова вонзилась в меня с остротой ножа. Как он мог? Продать ей ту летальную дозу кристаллов? Как я не предположила этого раньше, не задумалась, где она могла взять такое количество наркотиков? Тетрадь выскользнула из моих онемевших пальцев и упала на пол. Если у меня и оставалось сожаление о том, что я убила Мюриела, то сейчас я жалела лишь о том, что не заставила его страдать так же, как страдала я, потеряв Айю. Во мне разгоралось пламя злости и боли. Слёзы неконтролируемо потекли по щекам, я начала рыдать навзрыд. Хотелось застрелить себя и пойти вслед за ушедшей любимой женщиной. Боль, ненависть и разочарование вырывались из моей груди с криками. Прошло несколько долгих минут, прежде чем я хоть как-то смогла успокоиться. Теперь я лишь жалобно всхлипывала, протирая опухшие от слёз глаза. Голова начинала гудеть. Я взяла тетрадь обратно в руки. Стараясь не открывать её на той злополучной странице, я начала листать её с конца. Среди каракулей, похожих на попытки рисунков, я нашла страницу с адресами и именами. Даже после смерти глупость Мюриеля продолжала меня удивлять. Хоть я и не знала, кто эти люди, могла предположить, что они не хотели бы оказаться в книге наркодилера. Я искала имя Финна, надеясь, что смогу выполнить просьбу Силко. Мысль о том, чтобы быть полезной ему, отвлекала меня от только что пережитой истерики. Наконец, я нашла в тетради имя Финна, но вместо адреса там было написано «В-37». Я невольно нахмурилась. Это шифр? Когда мне это было бы удобно, Мюриел внезапно стал осмотрительным и не написал полный адрес. В-37? Что это может быть? Я закрыла тетрадь и похлопала ею по столу в раздумьях. Может, это номер дома или комнаты? В таком случае найти его будет почти невозможно. А может, это номер склада где-то в городе? Или что-то, понятное только им, и мне бессмысленно пытаться догадаться. Я задумчиво смотрела на захламлённый стол. Взгляд упал на карту, лежащую среди бумаг. — Я дура, — выдохнула я, схватив её. Это же Мюриел. Он не мог бы придумать сложный шифр — всё лежит на поверхности. Расправив карту Подземного города на столе, я нашла квадрат В-37. Там находились заброшенные цехи бывшей швейной фабрики. Если подумать, это такое очевидное место для базы криминального авторитета. Спрятав тетрадь под мантию, я направилась к выходу. Горечь от увиденного в дневнике ненадолго отступила перед приятным волнением: у меня есть информация для Силко. На улице, едва ступив на тротуар, я заметила человека в большой шляпе, стоявшего у входа здания напротив. Его татуировка на шее притянула мой взгляд. Мы встретились глазами, и у меня по спине пробежал холодок. Я пошла вниз по улице, стараясь не оборачиваться, но всё время чувствовала его взгляд на себе. Когда я резко обернулась перед тем, как свернуть за угол, улица оказалась пустой. Однако что-то внутри шептало мне: беги. Не знаю, следил ли он за мной, но я поспешила добраться до дома через людные улицы. Только стоя перед входной дверью, на которой ещё виднелись тёмные пятна крови Мюриела, я поняла, что прибежала сюда автоматически. Попытавшись отдышаться и убедившись, что за мной никто не следит, я зашла внутрь. Поднимаясь по винтовой лестнице, с каждой ступенью я чувствовала всё нарастающую тревогу. Когда я вошла в комнату, взгляд сам собой устремился туда, где ещё вчера была лужа крови и бездыханное тело. Теперь там было пусто. Не знаю, что именно я ожидала увидеть. Я сама слышала, как Севика просила тех мужчин убраться у меня дома. Я подошла ближе, рассматривая доски пола. Всё было идеально чисто — настолько, что даже чистоплотная Айя бы не придралась. В груди сжались воспоминания о сегодняшней находке в дневнике. К глазам подступили слёзы, но вместо того, чтобы дать им одолеть меня, я стала расстёгивать и снимать одежду, готовясь отправиться в душ. Холодная вода стекала по моему телу, оставляя после себя лёгкость. Намыливая кожу, я будто пыталась смыть стресс последних дней. И вдруг в памяти всплыли прикосновения Силко, его руки на моих бёдрах. Я выдохнула напряжение и почти улыбнулась. После душа я почувствовала себя чище, но в моей голове засела навязчивая мысль. Сев за стол, я достала серый лист бумаги и карандаш и начала рисовать. Набрасывая очертания лица, я погружалась в зрительные воспоминания. Лишь бы не думать об Айе. Лишь бы не думать о том, как она умерла. Рука, ведомая карандашом, старательно воспроизводила детали: чёткие черты лица, текстуру шрамов, ледяной взгляд серого глаза. Когда я закончила, то долго смотрела на рисунок. Он получился неожиданно хорошим, почти пугающе точным. Но некий стыд пересилил гордость от технической части работы, и я спрятала лист в тетрадь, убрав её подальше в ящик стола.