На золотом крыльце сидели

— Если будет слишком больно, скажи. — И ты остановишься? — Нет, но меня будет греть факт, что тебе больно. — Вот спасибо. — Не за что. — Ай! — Ещё не слишком больно, да? Значит, можно посильнее, например, вот так… — Есть такая пословица: «Когда я ем, я глух и нем». — А когда я порю, я говорю. — Ну, интересно получается! А когда меня порют, я?.. — А когда тебя порют, ты лежишь смирно. — Ай! — Смирно, говорю. — А можно говорить поменьше? — И пороть побольше? Будет исполнено! — Да ай! — Лежи ровно, не подмахивай. — Угу, ещё поставь на солнце мороженое и прикажи ему не таять. — Ух ты, в ком-то порка пробуждает поэта. А если так? — А-а-ай! Смотри куда лупишь! — Какая-то грамматика пошла интересная. Куда лупишь. Не по чём? Или по чему. Раздельно, заметь. Со слитным-то мы вроде разобрались… — Пиздец, ты как тот препод… Ай! — Не матерись. — Я говорю, ты как тот препод, который у меня был в прошлом году. — В универе? — Нет, до тебя. Ай! Чего так сильно-то! — А нечего дразниться. Это тот препод, который квадроберствовал до того, как это стало мэйнстримом? — Да какой квадро… ой! Не подкидывай мне длинные слова, я их выговаривать не успеваю! — Ну, кто ж тебе виноват. — Ты! И нет, препод — это который в латексе, как эта свинка… — Пеппа? — Наверное. У-у-уй! — Что-что? — Ничего! Междометие такое. Да ай! Больно же! — Хорошо-о. Что-то не припомню, чтобы свинка Пеппа была в латексе. — Ну и чего ты её мне тогда подкидываешь? Ай! Значит, какая-то другая свинья, которая в латексе. Образ перед глазами чётко вижу. — А квадробер тогда кто? — Ай! Квадробер — это этот, который в парке прицепился. Ну, я сижу с конспектом, он чё-то спрашивает, я отвечаю. И он такой: «Умничка, возьми конфетку». И горсть собачьих конфет из кармана достаёт. Я говорю: «О, круто, у тебя есть собака?» А он такой: «Нет». Только он был ни хуя не квадробер… Ай, блядь!!! — Не выражайся. — А ты тогда не спрашивай про квадробера! — Так интересно же! Ну-ка приподнимись, а то мы тебе как-то неравномерно… — Ай! — …наносим, так сказать, мазки на холст. — Если ты ещё раз назовёшь мою жопу холстом, я встану и уйду! — К квадроберу, угу. — Да иди ты в холст! — Так, всё. Я отказываюсь пороть в таких условиях! Либо ты… — Ай! — …сейчас… — А-ай! — …перестанешь меня смешить… — Ай!!! — …либо я… — А-а-ай! — …уберу вот эту бесполезную хлопалку… — Ай! Она очень даже полезная! — …и сниму ремень. — Кстати, сними. Ремень я люблю. — Я знаю. — И не снимаешь! — Имей терпение. — Садюга! — Не то слово. Так что квадробер? — Ну, он… Ай! Он не квадробер был, просто ебанько… А-а-ай! Ай-ай-ай-ай-ай! — Тихо, тихо. Не надо пинаться. Дыши. — Дышу-у-у. Можно меня за маты не лупить пока? — С какой радости? — С такой, что без матов про квадробера не расскажешь. То есть про не-квадробера. — Слушаю тебя внимательно. — Хлопалку-то не убирай, ну. Чего ты вечно из крайности в крайность? Ай! Вот так хорошо. — Итак, квадробер? — Не-квадробер. Ну, знаешь, как говорят, что у человека в голове вавка? — Нет такого слова. — Ай! Ну, нет, но говорят же! — Допустим. — Ай! Так вот, у этого квадро-не-дробера… Ну а-а-а-ай! Я говорю, у него вместо головы была сплошная вавка. Всё из меня какую-то животину воспитывал. Поводки-ошейники — это ещё ладно, это местами даже краси-и-и-и!.. Ты дашь рассказать или нет? — Так я и даю. — Ты даёшь по жопе! — Я даю стимул. Продолжай. — Ну, короче, всякие «кыс-кыс», «фу», «место», вот это всё, знаешь? Иногда реально было впечатление, будто он вместо меня какую-то животину видит. — Тебе пора составлять энциклопедию извращенцев, я давно говорю. — Не боишься, что там и про тебя будет? — А про меня-то с какой радости? — А-а-ай! Действительно! — Вот не надо так выразительно оборачиваться, а то возьму пример с твоей этой царицы и глаза тебе завяжу. — Она была не царица, а Мастерица. С большой буквы, кстати. — Ну, это само собой. И ничего, конечно, не мастерила. — Само собо-о-о-ой! Да меня-то за что! — А нечего к себе притягивать всяких притрушенных. — Нет такого слова! Ай! И вообще — да ай же! — мне что, надо было сидеть взаперти и ждать тебя? — Вообще-то было бы неплохо. — Так, всё, давай меняться местами. — Что, уже? Даже ремня не дождёшься? — А ты дашь? А то только обещаешь… — Дам, дам, не ворчи.