6.
25 марта 2025 г., 15:28
Утро наступило слишком быстро. В доме было тихо, все его пространство залилось мягким голубым светом рассвета, проникающим сквозь занавески. Уилл неподвижно лежал в постели, уставившись в потолок, его разум все еще был погружен в события прошлой ночи. Его живот скрутило, когда он снова и снова прокручивал в голове ужин — то, как Майк смеялся, не обращая внимания, тепло в его голосе, когда он говорил с Джейн, то, как его глаза ни разу не смотрели на Уилла, пока они сидели за столом.
Он едва прикоснулся к еде. Кто-нибудь заметил? Имело ли это вообще для кого-то значение?
Тихий стук в дверь заставил его замереть.
—Уилл, милый, ты проснулся? Пора вставать, а то опоздаешь.
Мама.
Он заставил себя расслабиться, сделав свое дыхание медленным и ровным. Может, если бы он оставался совершенно неподвижным, она бы подумала, что он все еще спит.
Наступила пауза, затем дверь слегка скрипнула. В комнату проник запах кофе и ее знакомых духов.
—Я знаю, что ты, вероятно, устал, — пробормотала она, — Я просто хотела проверить тебя, прежде чем отправиться на работу.
Уилл не открывал глаз. Он чувствовал, как она стоит там, наблюдая за ним, выискивая признаки того, что что-то не так. Он ненавидел, как легко она могла его прочитать.
Еще одна долгая пауза. Затем, наконец, тихий вздох.
—Хорошо. Увидимся после школы, — мягко сказала она.
Дверь закрылась с тихим щелчком.
Уилл подождал, пока не услышал, как ее шаги затихают в коридоре, прежде чем перекатился на бок, свернувшись калачиком. Поваляться еще пару минут было ему нужно.
***
Внизу кухня оживала от утренних хлопот — кофе, звон посуды, изредка ворчание Хоппера, читающего газету. Этой ночью Майк остался с ночевкой в доме Байерсов. Он сидел за столом с тостом в руке, но не ел. Его нога беспокойно подпрыгивала под столом. Он едва слышал Джойс, когда она поцеловала Хоппера на прощание и направилась к двери. Его разум был слишком затуманен, слишком запутан в мыслях, которые он не хотел иметь. Уилл исчез почти сразу после ужина вчера вечером. Он не попрощался. Даже не посмотрел на Майка. А сейчас? Он «слишком устал», чтобы спуститься вниз? Что-то было не так в груди Майка, узел внутри затягивался с каждой минутой. Он сказал себе, что ему все равно. Сказал себе, что Уилл просто ведет себя странно, как всегда. Но его мышцы были слишком напряженными, а мысли двигались слишком быстро. Джейн села напротив него, наблюдая за ним сквозь полупустой стакан с соком, который она болтала в руке. —Ты до ужаса тихий сегодня. — заметила она. Майк бросил на нее быстрый взгляд —И что? —Так ты никогда не бываешь тихим, — указала она, —И ты продолжаешь издеваться над своим тостом, как будто он лично тебя оскорбил. Майк опустил взгляд. Его пальцы бессознательно разрывали хлеб на все более мелкие кусочки. Он нахмурился, запихивая кусок в рот. Он был на вкус как картон. Джейн подняла бровь. —Все нормально? —Да, — ответ прозвучал резко, очень резко. Джейн откинулась назад, скрестив руки на груди. Очевидно, она не поверила, — Угу. А я королева Англии. Майк застонал, отодвигая тарелку, — Господи, Джейн, можешь не начинать..— —В чем твоя проблема? — перебила она, уже раздраженная. Майк отодвинул стул и встал. Противный скрип на мгновение заполнил кухню. — У меня нет проблем. Джейн посмотрела на него, прищурившись. —Это из-за Уилла? Вопрос поставил Майка в тупик. Он открыл рот, чтобы тут же начать отрицать, но слова застряли у него в горле. Джейн все еще смотрела на него, словно могла видеть сквозь его кожу, снимая с него слой за слоем. Майк отвернулся, схватив сумку. —Я пойду в школу. —Ага, — пробормотала Джейн себе под нос, когда он умчался. Она ему не поверила. И, честно говоря? Он тоже.***
В коридорах школы Хоукинса было душнее, чем обычно. Воздух был густым от болтовни учеников, скрипа кроссовок по линолеуму, изредка шелеста бумаг, запихиваемых в шкафчики. Уилл двигался сквозь все это, как призрак, сгорбившись, немного опустив голову, и сжав кулаки глубоко в карманах куртки. Сегодня он был не в настроении иметь дело ни с кем. Ни с учителями, ни с одноклассниками, которые игнорировали его, если это не было удобно, и уж точно не с Майком Уиллером. Он чувствовал себя слишком «растянутым», как будто что-то внутри него было на грани разрыва. Он не был уверен, как это будет выглядеть, когда это наконец произойдет — разлетится ли он на тысячу зазубренных кусков или набросится, разорвет кого-то на части, просто чтобы заставить их почувствовать хотя бы часть того, что бурлило внутри него. Может быть, именно поэтому он не вздрогнул, услышав за спиной резкий и насмешливый голос Майка. —Эй, Байерс. Не знал, что зомби допускаются в школу. Выглядишь ужасно. Уилл едва отреагировал, даже едва заметил его. Этого было бы достаточно в любой другой день для того чтобы задеть Уилла. Но Майк был не в себе — в его голосе не было обычного ленивого веселья, его заменило что-то более хрупкое, более настойчивое. Как будто он чего-то ждал. Когда Уилл продолжил идти, Майк последовал за ним. —Что такое? — усмехнулся Майк, вставая рядом с ним, — Не в настроении плакать сегодня? Уилл стиснул челюсти. Он услышал, как голос Майка немного дрогнул. Чего ты хочешь от меня? Он не знал, почему Майк ведет себя хуже обычного — почему в его словах было что-то, что ощущалось почти как отчаяние под ядом. Ему было все равно. Уиллу хватит на сегодня. Он проигнорировал его, продолжил идти, даже когда его тело напрягалось при каждом слове, даже когда гнев кипел под его кожей, как медленно тлеющий огонь. Майк, явно неудовлетворенный, усмехнулся, —Ого, даже без крохотного возмездия? Ты наконец-то начинаешь познавать свое место? В этот момент голос Джейсона Карвера прорезал шум, самодовольный и наполненный чем-то близким к веселью. —Господи, Уиллер, ты теряешь свою остроту? Джейсон и его обычная команда расположились возле ряда шкафчиков, наблюдая с дерзкими ухмылками, от которых у Уилла свело живот. —Ты в последнее время очень рассеянный, — продолжил Джейсон, его острые глаза светились чем-то опасным. — Только не говори мне, что ты жалеешь Байерса. Выражение лица Майка мгновенно помрачнело. Его пальцы дернулись. У Уилла едва хватило секунды, чтобы понять, что происходит, прежде чем Майк резко огрызнулся. —Ты что, глухой, Байерс? — внезапно прошипел Майк, вставая перед Уиллом и преграждая ему путь. — Или ты слишком тупой, чтобы понимать хоть что-то? Уилл резко остановился, его пульс подскочил. В коридоре стало тише, головы повернулись к ним. Даже группа Джейсона выглядела слегка удивленной. Майк давно — очень давно не говорил с ним так. Конечно, Майк дразнил, мучил, толкал его в шкафчики — но это? Это было жестко. Долгое, растянутое мгновение Уилл просто смотрел на него. А затем — не думая, не желая этого — он позволил борьбе вытечь из него разом. Гнев, истощение, разочарование — все это превратилось во что-то неважное. Он расправил плечи, медленно выдохнул и посмотрел Майку прямо в глаза. И он ничего ему не ответил, ничего не дал взамен на грубость. Никакого содрогания. Никакого обиженного выражения. Никакого замечания. Просто холодный взгляд. Что-то мелькнуло на лице Майка. Его хмурый взгляд дрогнул — всего на секунду. И этой секунды было достаточно. Уилл увидел. Он увидел неуверенность. Разочарование. Тот факт, что Майк хотел, нуждался в реакции и не получил ее. Поэтому Уилл сделал единственное, что ему оставалось сделать. Он повернулся и ушел. Не оглянулся. Не остановился. Не дал Майку ни-че-го.***
Остаток школьного дня был похож на продирание через патоку. Время ползло, каждый урок перетекал в следующий в дымке белого шума и помех. Уилл чувствовал себя отстраненным, как будто наблюдал за тем, как разворачивается день где-то вне его тела. За обедом он едва прикоснулся к еде. Макс в какой-то момент подтолкнула его плечом, спросила, все ли в порядке, ее острые голубые глаза искали что-то на его лице. Лукас и Дастин тоже вмешались, их голоса были легкими, они пытались втянуть его в разговор о последней аркадной игре или какой-то глупой шутке, которую Дастин услышал по радио этим утром. Уилл не поддался на уловку. Он пробормотал какое-то оправдание, рассмеялся, когда это было уместно, а затем нашел способ ускользнуть. Он был хорош в этом — ускользать. К тому времени, как он устроился на своем месте в кабинете химии, истощение давило на него, как тяжелое, мокрое пальто. В классе пахло дешевым чистящим средством и несвежей бумагой, гул верхнего света смешивался с монотонным голосом мистера Кларка, объясняющего химические реакции, которые Уилл давно перестал понимать. Поэтому он сделал то, что делал всегда, когда его разум отказывался сосредоточиться. Он рисовал. Его пальцы двигались на автопилоте, карандаш скользил по странице, зарисовывая все, что приходило в голову. Цветочный луг, затененный аккуратными штрихами. Далекий силуэт замка Байерса, наполовину зарытый в разросшиеся лианы. Безликая фигура, стоящая на краю темного леса. И затем, почти инстинктивно — Майк Уиллер. Уилл даже не осознавал, что он делает, пока на странице не появились очертания спутанных волос Майка и его резкого хмурого взгляда. Он крепче сжал карандаш. Нет. Не в этот раз. Внезапный всплеск чего-то отвратительного скрутил его внутри, и прежде чем он смог остановиться, он провел карандашом по бумаге, прорезая только что нарисованные линии. Он надавил сильнее, выцарапывая лицо Майка, его глаза, острый изгиб челюсти. Графит размазался под его ладонью, но этого было недостаточно. Он ударил по странице, прямо там, где должна была быть грудь Майка, бумага прогнулась под силой. Затем еще раз. И еще раз. Кончик карандаша сломался с резким щелчком, оставив неровную вмятину. Уилл откинулся назад, уставившись на беспорядок, который он устроил. И он почувствовал... Ничего. Никакого удовлетворения. Никакого катарсиса. Никакого гнева. Только огромная, гулкая пустота. Его рука зависла над страницей, словно раздумывая, вырвать ее, смять, уничтожить. Но усилие казалось бессмысленным. Это была просто бумага. Просто глупый рисунок. Просто еще одна бессмысленная вещь за день, который, казалось, никогда не закончится. Он резко выдохнул, потирая рукой лицо. Где-то позади него, в глубине комнаты, сидел Майк. Уилл ни разу не обернулся. За весь день едва позволил себе взглянуть в его сторону. Это была маленькая победа, думал он. Обычно Майк занимал слишком много места в его голове. Но сейчас, даже зная, что Майк был там — всего в нескольких метрах, достаточно близко, чтобы Уилл мог слышать случайные постукивания его карандаша по столу — это его не беспокоило. Он не чувствовал вины за то, что сделал с рисунком. Он вообще ничего не чувствовал. И это было хуже.***
В классе было невыносимо тихо, единственными звуками были скрип карандашей по бумаге и редкий скрип старых скрипучих стульев. Майк сидел позади Уилла, рядом левее, его взгляд был прикован к затылку, его мысли были совсем не о скучном уроке химии, разворачивавшемся перед ним. Он даже не хотел находиться в этом классе. Он не мог вспомнить ни единого слова, которое мистер Кларк сказал о химических связях или реакциях, его мысли возвращались к Уиллу, к словам, которые он сказал — и не сказал — ранее в тот день. Какого черта его это волновало? Майк стиснул зубы, невольно сжав кулаки. Ему было все равно. Он не должен думать об этом. Вот что он продолжал себе говорить. Он должен был злиться, что Уилл не отреагировал на его слова, что он даже не вздрогнул, когда Майк зашел слишком далеко этим утром в коридоре. Но дело в том, что состояние Уилла сводило Майка с ума. Каждый раз, когда он думал об этом, в его голове что-то щёлкало. Уилл едва смотрел на него, едва отвечал, и Майку хотелось кричать. Он ненавидел это. Он ненавидел, как легко Уиллу было вести себя так, будто его не существует. Как мало Майк, казалось, имел значения. Он должен был контролировать ситуацию. Майк должен был быть тем, кто может помыкать людьми и задевать их за живое, но Уилл? Уилл отгородился от него. И это было больно. Карандаш Майка ритмично постукивал по столу, тихий звук едва улавливался, пока он не сводил глаз с сгорбленного Уилла. Уилл сидел за своим столом, втянув плечи внутрь, опустив голову, и яростно что-то строчил на листе бумаги. Майк не мог разобрать, что он рисовал, но это не имело значения. Он что-то рисовал. Каждые несколько секунд взгляд Майка возвращался к Уиллу, высматривая любые признаки того, что он осознает его присутствие. Но Уилл не двигался. Казалось, он даже не замечал его. Что, черт возьми, это было? Неужели Уиллу действительно было все равно на их перепалку? Неужели он был настолько равнодушен к Майку, что даже не чувствовал необходимости отомстить, возразить, сказать что-либо? Пальцы Майка снова сжались в кулак, костяшки побелели. Он чувствовал тяжесть собственных мыслей, его разочарование росло с каждой прошедшей минутой. Неужели он действительно был настолько незначим для Уилла? Его настолько легко проигнорировать? К тому времени, как наступила перемена, Майк едва услышал звонок. Последние несколько минут урока он провел в оцепенении, его разум был полностью занят Уиллом, тем, как Уилл игнорировал его, тем, как Уилл посмотрел на него. Он попытался избавиться от этой мысли, когда присоединился к Джейсону и ребятам у шкафчиков, но она не ушла. Она следовала за ним, как тень, грызя его внутренности, оставляя его беспокойным. Они говорили о чем-то — о спорте, о девушках, возможно, — но Майк не слушал. Он ничего не слышал. Он был слишком занят, пытаясь понять, почему его живот скручивало каждый раз, когда он думал об Уилле. —Эй, Уиллер, ты слушаешь? — прорвался сквозь его мысли голос Джейсона, и Майк моргнул, пораженный. —Эм... да, — пробормотал Майк, его внимание снова переключилось на разговор перед ним. Но его мысли быстро заблуждали. Уилл. Уилл с его холодными, отстраненными глазами. Уилл, который не реагировал. Уилл, который отказывался его замечать. Майка еще больше раздражало осознание того, что он даже не обращает внимания на своих друзей. Ему было все равно на глупые разговоры о баскетболе или о чем там еще они говорили. Он не мог перестать думать об Уилле. Он не должен был думать об Уилле, и все же... Он думал. К тому времени, как прозвенел звонок и ученики вернулись в класс, нервы Майка были на пределе. Он не мог избавиться от чувства липкой тревоги. Остаток дня казался одной длинной затяжкой. Он снова оказался сидящим позади Уилла, на этот раз активно наблюдая за ним, его глаза следили за растрепанными волосами Уилла, за тем, как он сгорбил плечи, словно пытаясь спрятаться в себе. И тут на него словно обрушило тонну кирпичей: Майк был тем, кто не мог перестать пялиться. Майк был тем, кто не мог выбросить из головы образ Уилла. Майк был тем, кто чувствовал себя... тревожно, некомфортно и чертовски сбитым с толку. Почему? Почему ему казалось, что Уилл сейчас контролирует ситуацию? Почему Майку казалось, что он каким-то образом потерял контроль? Майк слегка наклонился вперед, прищурив глаза на затылок Уилла. Он хотел что-то сказать, что угодно, чтобы получить реакцию, но не мог найти слов. Его мысли были в беспорядке, и чем больше он пытался их упорядочить, тем больше он расстраивался. Почему это имело значение? Он не хотел чтобы его это заботило. Ему было все равно. Но тот факт, что Уиллу было все равно? Это задевало глубже, чем все, что Майк мог себе представить.***
Едва прозвенел звонок, как Уилл выскользнул из школы, его шаги были быстрыми, но неторопливыми. Не то чтобы он торопился домой; на самом деле, он даже не был уверен, что будет делать, когда придет туда. Но мысль о том, чтобы оказаться в ловушке внутри со своими мыслями, этими унылыми, грызущими мыслями, которые крутились в его голове весь день, совсем не казалась ему привлекательной. Ему нужно было отвлечься. Ему нужно было что-то, чтобы заполнить пустое, застойное пространство в его голове. Художественный магазин был достаточно близко, и он решил, что это будет небольшой, выполнимой задачей — купить несколько новых материалов для группового проекта. Что-то, чтобы занять его руки и его разум от блуждания обратно к беспорядку чувств, которые кружились вокруг него весь день Улица была оживленной, заполненной детьми, болтающими по дороге домой, резкий стук кроссовок и велосипедов смешивался с гулом машин и далеким звуком гудка. Уилл не обратил на них особого внимания. Он держал голову опущенной, его шаги падали в такт ритму окружающего мира. Свежий воздух ударил в него, как нежное напоминание, толкая его в грудь и принося с собой чувство надежды. Он развеял туман в его сознании, ровно настолько, чтобы заставить его почувствовать что-то — что угодно. Пока он шел, его взгляд упал на тротуар. Там были дети, идущие группами, говорящие о пустяках, о вещах, которые не имели значения. Уилл не мог не задаться вопросом, чувствовали ли они когда-нибудь себя такими же оторванными, как он. Он слегка покачал головой, позволяя мысли ускользнуть прежде, чем она успела загноиться. Его взгляд уловил что-то маленькое и пушистое — крошечного бездомного котенка, свернувшегося под краем крыльца, чтобы избежать все еще далекого моросящего дождя. Губы Уилла дернулись в маленькой, невольной улыбке. Котенок моргнул, его шерсть была спутана от дождя и грязи, но его глаза — яркие и любопытные — казалось, хранили какую-то странную надежду. Уилл остановился на мгновение, слегка присев на колени, его сердце согрелось, когда он протянул руку, хотя он не подошел достаточно близко, чтобы прикоснуться. Он хотел бы забрать котенка домой, может быть, завернуть его в полотенце и дать ему теплое место у огня. Но он знал, что его мама этого не допустит. Она всегда говорила, что они не могут позволить себе ответственность за домашнее животное, что у них и так достаточно забот. Вздох сорвался с его губ, едва слышный. Пальцы зудели, но он медленно отдернул их, как будто, прикоснувшись к котенку, он мог каким-то образом втянуть его в свои проблемы. Его мысли снова стали тяжелыми, их вес был почти как грозовая туча, нависшая над ним, и маленькое существо только напомнило ему о вещах, которых он не мог иметь. Он продолжил идти, улыбка все еще была на его лице, но она продержалась недолго. Художественный магазин был прямо впереди, и он шагнул внутрь, вдохнув прохладный воздух, который тут же ударил ему в лицо. Полки были заставлены принадлежностями — красками, карандашами, кистями — цвета и текстуры взывали к нему, мир возможностей, который казался таким далеким по сравнению с серостью внутри его груди. Он не знал, что ему нужно, но Макс упомянула гуашь, и он решил, что это было бы неплохим местом для начала. Уилл медленно бродил по проходам, его глаза скользили по вариантам. Там были тюбики с красками всех мыслимых оттенков — некоторые из них были яркими, некоторые приглушенными. Он провел пальцами по набору акварели, но отложил его, решив, что он не в настроении для этого. Его разум был недостаточно ясен для чего-то деликатного, вроде акварели. Вместо этого он нашел гуашь, густую, непрозрачную краску, которая, казалось, обещала что-то стоящее, что-то настоящее. Он схватил набор — просто базовый — и почувствовал слабое чувство выполненного долга. Его руки были тверды, когда он подошел к стойке, где он передал деньги. Сделка прошла гладко, но было в ней что-то не совсем правильное. Тупая боль задержалась в его животе, то же самое ощущение, которое он испытывал с самого утра, с тех пор, как он столкнулся с Майком. Когда он вышел из магазина, начался дождь. Сначала это была просто морось, такая мягкая, что Уилл подумал, что она может пройти. Но вскоре она стала сильнее, капли ударяли по тротуару с ровным ритмом, плескаясь о землю. Уилл остановился, подняв глаза, чувствуя, как прохладные капли падают на его кожу. Зонта нет. Укрытия нет. Он мог бы переждать, но было что-то в дожде, что заставляло его продолжать двигаться. Может быть, он смоет мысли, смоет тяжесть, от которой он не мог избавиться. Он натянул капюшон и продолжил идти, мокрый тротуар под его кроссовками с каждым шагом окутывал его мягким туманом. Дождь быстро промочил его одежду, ткань прилипла к коже, холод пробирался до костей. Но это не имело значения. Казалось, больше ничего не имело значения. Дождь был успокаивающим по-своему, его равномерный стук омывал его, как колыбельная, которая заглушала шум в голове. Пока он шел, мысли Уилла возвращались к утру. Назад к Майку, к его словам, к тому, как чувствовался гнев Майка. Уилл пытался не обращать внимания, пытался отгородиться от всего этого, но теперь, под дождем, казалось, что это все еще было там, невысказанная тяжесть, от которой он не мог полностью избавиться. Он хотел почувствовать что-то — гнев, разочарование, что угодно — но все это казалось далеким, как попытка дотянуться до чего-то, что находится за пределами его досягаемости. Пустота вернулась. На этот раз она сильнее. Взгляд Уилла упал на землю, его ноги шлепали по лужам, когда он шел. Вода собиралась вокруг него, дождь теперь барабанил сильнее, но ему было все равно. Он продолжал идти, не зная, куда он идет, но зная, что идти под дождем казалось единственным, что имело смысл. Может быть, просто может быть, это смоет пустоту. Вечерний воздух был густым от такой бури, которая, казалось, могла поглотить весь мир. Дождь лил как из ведра, непрекращающийся ливень, который превратил улицы в реки, оставляя тротуары скользкими и темными. Тусклые уличные фонари мерцали, отбрасывая слабые ореолы желтого света в мокром мраке, и изредка по небу прокатывался грохот грома, как будто сама буря была сердита. Уиллу было все равно. Его куртка промокла насквозь, волосы прилипли ко лбу, но он продолжал идти, опустив голову и сгорбившись от ветра. Холодная вода просачивалась в его обувь, но он едва замечал это. Его мысли были слишком громкими, слишком тяжелыми, закручиваясь, как буря, внутри его собственного разума, заглушая все остальное. Его ноги шлепали по лужам, двигаясь автоматически, его тело было на автопилоте, как будто он был где-то далеко от реальности дождя и окружающего мира. Внезапный визг шин по мокрому асфальту вырвал Уилла из его мыслей, и он поднял взгляд, щурясь от дождя. Там, в нескольких футах от него, Майк ехал на велосипеде по улице, шины быстро вращались в воде, когда он приближался. Уилл не вздрогнул, даже не попытался избежать его. Он просто продолжал идти, его глаза все еще были устремлены на землю впереди, потерянный в своем собственном шторме. Майк замедлился, приближаясь, на его лице отражалась смесь раздражения и чего-то, что Уилл не мог точно определить. Казалось, дождь все усложнял — сложнее было видеть, сложнее думать, сложнее чувствовать. Но было что-то в позе Уилла, в том, как он шел, словно он был где-то в другом месте, что заставило Майка остановиться и заколебаться. Что он вообще делал? Он должен был ехать домой, а не преследовать кого-то вроде Уилла Байерса посреди шторма. Он ничего ему не должен. Так какого черта он остановился? Майк щелкнул языком от замешательства, пытаясь загнать чувство вниз. Он попытался отмахнуться от него, загнав противоречивые эмоции обратно в угол своего разума. Он просто вел себя глупо. Может, это просто дождь сделал его мягким. Но когда он подъехал к Уиллу, он не смог остановиться. —Господи, Байерс, — крикнул Майк, пытаясь казаться раздраженным, как всегда. — Ты пытаешься подхватить пневмонию? Слова показались ему пустыми, фальшивыми. Он не хотел, чтобы они звучали так, но именно так они и прозвучали. Он наблюдал за фигурой Уилла сквозь дождь, и было что-то в том, как двигалось тело Уилла — медленно, устало — что заставило грудь Майка сжаться. Уилл не поднял глаз. Он просто продолжал идти, шлепая ногами по растущим лужам. Его голос, когда он раздался, был приглушен дождем, и он не звучал злобно, вообще не звучал хоть с какой то эмоциональной окраской. Он был просто... ровным. —А тебя волнует? — сказал Уилл, его тон был холоднее, чем ожидал Майк, — Я не в настроении терпеть твои выходки. Слова ударили Майка сильнее, чем он ожидал, заставив что-то внутри него неприятно сжаться. Он ожидал ответа — гнева, разочарования, может быть, даже какой-то реакции. Но этот... этот ровный, безразличный тон? Он заставил его почувствовать себя меньше, чем он когда-либо ожидал. Уилл не смотрел на него. Он не был зол, он не был расстроен. Он просто... ответил? Майк моргнул, сбитый с толку ответом. Он открыл рот, но не смог произнести ни слова. Его мысли суетились, отчаянно желая что-то сказать, что-то, что заставило бы Уилла остановиться, перестать так нагло игнорировать его, но все казалось неправильным. У него были только вопросы, которые он не был готов задать. Почему Уилл так себя ведет? Почему его как будто ничего не волнует? И какого черта это заставляет Майка чувствовать себя таким чертовски виноватым? Но Майк не нашел ответа. Ничего не пришло. Он просто стоял там, под проливным дождем, наблюдая, как Уилл уходит от него. Фигура Уилла была размыта сквозь ливень, его темная одежда сливалась с тенями улицы. Единственное, на чем Майк мог сосредоточиться, это звук дождя, мягкие шлепки ног Уилла по мокрому асфальту, и шторм, смывающий все. Шторм... он был не только снаружи. Он был и в Уилле. И впервые Майк понял, что он может быть причиной этого бушующего гнева. Уилл не обернулся, даже, казалось, не заботился о том, стоял ли Майк там до сих пор. Он просто продолжал идти, опустив голову, его шаги были медленными и ровными, пока дождь промочил все — его куртку, его волосы, его мысли. И Майк, который всегда такой уверенный в себе, который всегда точно знал, что сказать и сделать, остался стоять под дождем, чувствуя себя опустошенным. Не от холода, а от тишины между ними. Голос Уилла эхом раздался в его голове, когда он смотрел, как тот уходит. «Я не в настроении терпеть твои выходки». Майк ничего не сказал. Он не окликнул. Вместо этого он остался там, омывая его дождем, наблюдая, как Уилл исчезает вдали.***
Входная дверь захлопнулась за Уиллом, когда он вошел в дом, знакомое тепло дома принесло ему чувство облегчения. Он испустил долгий, тихий вздох. Мокрый холод от его промокшей одежды лип к его коже, и он поспешил в ванную, отчаянно пытаясь избавиться от сырости, которая, казалось, пронизывала его до самых костей. Оказавшись в ванной, он стянул с себя одежду, ткань неприятно липла к нему. Он смотрел на текущую воду в душе, которая плескалась на его коже, тепло прогоняло холод на коже, но так и не достигало холода внутри него. Уилл закрыл глаза, прислонившись лбом к кафельной стене, пытаясь сосредоточиться на воде, на чем-то, что могло бы помочь ему забыться. Но чувство отчужденности, пустая боль в груди не ушли. Даже здесь. Пар из душа был густым в маленькой ванной, но это не приносило ему утешения. Это было просто чем-то, за чем можно было спрятаться. Уилл быстро закончил, обернув полотенце вокруг талии. Он механически направился в свою комнату, доставая какую-то чистую одежду, что-то удобное для ношения. Он надел простую футболку и шорты, но это не изменило его самочувствия. Его движения были медленными и обдуманными, как будто все, что он делал, требовало в два раза больше усилий, чем должно было. Тишина в доме была почти гнетущей. Было бы лучше, если бы мама была дома, если бы было что-то — что угодно — отвлекающее его от того, как его мысли крутились весь день. Но Джойс еще не вернулась, и Уилл остался наедине со своими мыслями, эта настойчивая тяжесть давила ему на грудь. Через несколько минут он пошел на кухню и сделал себе чай с лимоном. Тепло чашки на его руках было странно успокаивающим, а терпкий цитрусовый вкус наполнил его рот, предлагая ему небольшое, мимолетное чувство безопасности. Но это было не по-настоящему. Он знал это. Чай не защитит его от бури в голове. Но сейчас это было что-то, что успокаивало его. Уилл свернулся на диване с чаем, сидя, подтянув ноги к груди, и тупо уставившись на ток-шоу по телевизору. Голоса на экране были далеким гулом, не более чем фоновым шумом, чем-то, что делало тишину менее... заметной. Его глаза продолжали ускользать от экрана, и его мысли возвращались к дождю, к тому, как Майк смотрел на него раньше, как будто это он был проблемой. Он все еще мог чувствовать этот странный, тугой узел в груди каждый раз, когда думал об этом. Звук приближающихся шагов вырывал его из мыслей. Уилл не поднял глаз, когда Джейн вошла в гостиную, постояв в дверях мгновение, прежде чем войти. Она села рядом с ним, ее глаза изучали его лицо с беспокойством, которое Уилл пытался игнорировать. Он чувствовал ее взгляд на себе, ее молчание было громче любых слов. —Эй, все хорошо? — спросила Джейн, ее голос был нежным, но осторожным, как будто она прощупывала почву. Уилл ответил не сразу. Он медленно отпил свой чай, его взгляд все еще был прикован к телевизору. Он не хотел говорить, не хотел отвечать на ее вопросы. Но Джейн, будучи Джейн, не позволила бы ему так легко соскочить с крючка. Поэтому он просто кивнул. —Уверен? — надавила она, слегка подтолкнув его плечом, —Ты как будто... не в себе в последнее время. Уилл старался не напрягаться. Конечно, она заметила. Джейн всегда замечала. Но она не знала. Она не знала о Джейсоне, о банде, о Майке. Черт, она даже не знала, насколько все стало плохо. Уилл не хотел ее беспокоить, особенно после всего, что она пережила в той школе до перехода в новую. —Все нормально, — тихо сказал он, его голос был ровным. Он не лгал, не совсем — он даже не знал, что такое «нормально». Он просто не хотел об этом говорить. Он не хотел, чтобы она задавала вопросы, на которые он не мог ответить. Но Джейн не обмануть. Она подняла бровь, глядя на него со смесью любопытства и неверия, — А как твои друзья? — спросила она почти небрежно, —Как у них дела? Глаза Уилла расширились. Друзья. Не было никакого способа ответить на это, не выдав слишком много. Его горло сдавило, но он заставил себя говорить ровно, — Я... я не так уж много общаюсь с ними в последнее время, — Он внутренне поморщился, понимая, как жалко это звучит. Это была не ложь, но и не правда. Джейн мгновение изучала его, нахмурив брови. Уилл чувствовал, как она пытается понять его, пытается добраться до сути того, что его беспокоило. Но он не мог сказать ей. Она не знала, не могла знать, что он переживает. Не зная правды о Джейсоне, Майке и всем остальном. —Ладно… — Джейн пробормотала, но ее тон все еще был полон сомнений. Она не стала настаивать, за что Уилл был благодарен. Вместо этого она поерзала на диване, устраиваясь поудобнее, — Ну, если ты когда-нибудь захочешь поговорить об этом, я всегда рядом. Уилл рассеянно кивнул, его пальцы сжались вокруг теплой чашки, —Спасибо, — это был пустой ответ, но он не знал, как еще ответить. Тишина между ними затянулась, но она не была неловкой. Джейн не давила на него, не пыталась заставить его раскрыться, и Уилл был благодарен за это. Он не хотел говорить об этом. Не сейчас, ни с кем. Через несколько минут он поставил пустую чашку на журнальный столик, взглянув на часы на стене. Было поздно, позже, чем он думал, и ему нужно было лечь спать. —Я пойду в свою комнату, — тихо сказал он, вставая с дивана. Джейн улыбнулась ему, хотя в ее глазах мелькнула тревога, — Ладно. Отдыхай, Уилл. Уилл кивнул, выдавив легкую улыбку, когда шел в свою комнату. Он не обернулся, не позволил тишине между ними перерасти во что-то большее. Он закрыл за собой дверь и опустился на кровать, его тело ныло от эмоционального напряжения дня. Он чувствовал, что не может дышать, как будто стены комнаты смыкаются над ним, но, он хотя бы был один. По крайней мере, ему больше не нужно было объясняться. Дождь все еще стучал в окно, но на этот раз он был далеким — почти успокаивающим. Уилл закрыл глаза, натянул на себя одеяло и позволил усталости охватить его. Он не хотел думать о Майке, или Джейсоне, или о чем-либо вообще. Он просто хотел остаться наедине с тишиной, даже если она была оглушительной.
Примечания:
Немного лениво, ну и лан
