5.
18 марта 2025 г., 01:26
Примечания:
одааа глава спустя 4 месяца, все как я люблю
Уилл захлопнул дверь спальни сильнее, чем намеревался, гулкий звук резко отразился от тишины дома. Свет в коридоре тускло просачивался через маленькую щель под дверью, его мягкий свет резко выделялся на фоне теней в его комнате. Его дыхание было поверхностным и прерывистым, каждый вдох застревал в горле, как будто его тело не знало, как справиться с закрученным беспорядком эмоций.
Гнев. Стыд. Сожаление. Они бурлили внутри него, соревнуясь за доминирование, пока все не смешались в единый удушающий вес. Он споткнулся, его колени ударились о край кровати, прежде чем он рухнул на матрас. Изношенная ткань одеяла прижалась к его коже, прохладная и знакомая, но она не приносила утешения.
Глядя в потолок, он крепко сжал кулаки по бокам, ногти впились в ладони. Он чувствовал, что тонет, его эмоции тянут его вниз в темную, неумолимую спираль. Тусклый свет от его настольной лампы мерцал, лампочка приближалась к концу своего срока службы, и по какой-то причине это непостоянство показалось ему невыносимо поэтичным.
Зачем я это сделал?
Эта мысль снова и снова прокручивалась в его голове, каждое повторение было словно резкий удар в грудь. Он зажмурился, но от этого стало только хуже — лицо Майка запечатлелось в его памяти, ясно как день. Широкие, непонимающие глаза наполнились чем-то, чему Уилл не мог точно дать название, и едва заметное дрожание губ, словно он хотел что-то сказать, но не знал как.
На мгновение в выражении лица Майка промелькнула уязвимость. Трещина в маске, которую он всегда носил. А затем она исчезла, сменившись шоком и раздражением.
Я сделал ему больно?
Живот Уилла болезненно скрутило. Он перевернулся на бок, прижавшись щекой к прохладной ткани подушки. В комнате стало слишком тихо, тишина усилила хаос в его голове. Его взгляд метнулся к столу, к скомканному листу бумаги, лежащему на краю, словно отброшенное воспоминание.
Проект.
Уилл колебался мгновение, затем протянул руку, его пальцы коснулись грубой текстуры скомканного листа. Он разгладил его, как мог, хотя морщины и складки отказывались полностью исчезать. Линии, которые он так тщательно нарисовал, были все еще целы, но сама бумага казалась испорченной — как и он сам.
Он изучал рисунок, его зрение затуманилось, а слезы защипали уголки глаз. Теперь он был похоже на напоминание обо всем, что он не мог сказать или сделать. Его грудь болела, когда он прижимал к ней набросок, бумага тихонько хрустела в тишине.
—Что со мной не так? — прошептал он, его голос был еле слышен, как будто он боялся ответа.
Его пальцы дрожали, когда он клал набросок на тумбочку, его движения были медленными и обдуманными. Он закрыл лицо руками, пытаясь отгородиться от мира, но чувство вины неумолимо терзало его.
Стук в дверь напугал его, вернув к реальности.
—Уилл?
Голос матери был тихим, но настойчивым, ее беспокойство просачивалось сквозь единственное слово. Он быстро сел, вытирая глаза тыльной стороной ладони, —Да?
Дверь скрипнула, и Джойс вошла внутрь, нахмурившись от беспокойства. Она осмотрела его лицо, заметив его покрасневшие глаза и слегка ссутуленные плечи.
—Милый, ты в порядке?
Уилл выдавил слабую улыбку, хотя она не соответствует его виду. —Да. Я в порядке.
Джойс не выглядела убежденной, но она не стала настаивать на своем, —Нам нужно скорее идти, — мягко сказала она, —Помнишь? Хоппер и Джейн возвращаются сегодня вечером. Их рейс приземлится через час.
—А… Точно.
—И Майк тоже будет там, — добавила она небрежно, как будто это была запоздалая мысль.
—Нэнси сказала, что они приедут забрать их вместе с нами.
Упоминание имени Майка заставило желудок Уилла резко упасть, и по всему телу разнеслось гнетущее чувство. Он боролся, чтобы сохранить нейтральное выражение лица, скованно кивая.
—Ладно. Я... я подготовлюсь.
Джойс на мгновение задержалась в дверном проеме, ее взгляд изучал его лицо, —Ладно. Не задерживайся слишком долго, — наконец сказала она, одарив его легкой, успокаивающей улыбкой, прежде чем закрыть за собой дверь.
Как только она ушла, Уилл снова рухнул на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Из него вырвался приглушенный стон, разочарование и стыд выплеснулись на поверхность.
Он оставался в таком состоянии еще ненадолго, позволяя приглушенному миру вокруг него раствориться в небытии.
***
В машине было душно, хотя обогреватель даже не был включен. Уилл сидел на заднем сиденье, его колени были приподняты ровно настолько, чтобы они касались спинки сиденья Джойс. Его руки ерзали на коленях, пальцы спутывались и распутывались, как будто их движение могло успокоить беспокойную энергию, бурлящую внутри него. Но этого не произошло. Рядом с ним Джонатан смотрел в окно, изредка поглядывая на часы. На переднем сиденье Джойс слегка постукивала пальцами по рулевому колесу, напевая под металлический звук старой любовной баллады, потрескивающей через старые динамики автомобиля. Это был единственный шум в машине, и он казался оглушительным. Уилл смотрел в окно, его глаза следили за размытыми огнями Хокинса, когда они проносились мимо. Знакомые улицы, сонные дома, редкие проблески уличного фонаря — все это казалось сюрреалистичным, словно он наблюдал за этим сквозь густой туман. Его отражение смотрело на него, бледное и неуверенное, едва узнаваемое. Майк. Его имя бесконечно крутилось в голове Уилла, каждое повторение дергало его за грудь, как нить, распускающая хрупкий свитер. Майк будет там, ожидая в аэропорту, стоя среди толпы. Что он скажет? Скажет ли он о том, что произошло раньше? Посмотрит ли он на меня с тем же обиженным выражением? Или, что еще хуже, просто полностью проигнорирует меня, словно меня вообще не существует? Эта мысль заставила грудь Уилла болезненно сжаться. У него пересохло в горле, и он с трудом сглотнул, заставляя себя держать себя в руках. Почему меня это так волнует? Вопрос горел в его голове, но в глубине души он уже знал ответ. Майк был не просто "кем-то". Он никогда им не был. Майк был первым человеком, который действительно заметил его — когда они были детьми, когда мир еще казался безопасным. Но Майк также был тем, кто причинял ему боль. Снова и снова, как будто он не мог с собой ничего поделать. И как бы это ни ранило, Уилл не мог перестать думать об этом. Он ненавидел это в себе. Он ненавидел, что даже сейчас, после всего, его сердце колотилось при мысли о том, чтобы снова увидеть Майка. —Эй. Голос Джонатана прорвался сквозь его спутанные мысли, и Уилл слегка подпрыгнул, повернувшись, чтобы посмотреть на брата. Джонатан повернулся к нему, его глаза были мягкими от беспокойства. —Ты в порядке? —Да, — быстро, слишком быстро сказал Уилл. Его голос слегка дрогнул, и он прочистил горло, выдавив слабую улыбку. —Просто устал. Джонатан кивнул, выражение его лица было скептическим, но добрым, —Хорошо. Дай знать, если тебе что-нибудь понадобится. Уилл слегка кивнул и повернулся к окну. Стекло холодило его висок, и он на мгновение закрыл глаза, пытаясь взять себя в руки. Напряжение в его груди не ослабевало. Наоборот, оно становилось сильнее по мере приближения к аэропорту. Его разум лихорадочно рисовал воображаемые сценарии, каждый из которых был хуже предыдущего. А что, если он злится? А что, если он ненавидит меня? А что, если... ему вообще все равно? Эта последняя мысль была худшей. Мысль о том, что Майк может быть безразличен — что все, что чувствовал Уилл, вся боль и тоска, не имело значения — заставила его желудок сжаться. Вдалеке показались огни аэропорта, яркие и стерильные на фоне сумеречного неба. Уилл выпрямился, его пульс участился. Его руки схватились за края сиденья, а костяшки пальцев побелели. Джойс мельком взглянула на него в зеркало заднего вида, ее напев прерывист: Ты уверен, что с тобой все в порядке, милый? —Ага, — снова сказал Уилл, и это слово показалось ему ложью. Он заставил себя снова улыбнуться, но это было больше похоже на странную гримасу. Когда они въехали на парковку, его сердце забилось так громко, что он был уверен, что все его слышали. Но никто не сказал ни слова.***
Зона ожидания в аэропорту была настоящим испытанием для органов чувств Уилла — слишком холодно, слишком ярко, слишком громко, с бормотанием незнакомцев и периодическими объявлениями сверху, эхом разносящимися по огромному пространству. Флуоресцентные лампы слабо жужжали, усиливая напряженную, искусственную атмосферу. Уилл сидел неподвижно в одном из жестких пластиковых кресел, его руки были крепко скрещены на груди, как будто он пытался защитить себя от гнетущей обстановки. Его взгляд был прикован к потертому линолеуму пола, он считал слабые царапины и отметины, как будто они могли отвлечь его от бури, назревавшей внутри. Напротив него Джойс и Джонатан устроились поудобнее. Джойс листала журнал, который она взяла с ближайшей стойки, время от времени указывая на что-то тривиальное Джонатану, который рассеянно кивал. Их тихая, легкая болтовня резко контрастировала с хаотичными мыслями Уилла. Его нога неконтролируемо подрыгивала, нервная энергия, циркулирующая в нем, требовала выхода. Каждый раз, когда шаги раздавались эхом по коридору, ведущему в зону ожидания, его дыхание сбивалось, пульс подскакивал. Майк идет. Он будет здесь. Просто веди себя нормально. Притворяйся, что все хорошо. Но ничего не могло быть хорошо. Он увидел его. Майк вышел из коридора, идя рядом с Нэнси. Его руки были засунуты в карманы куртки, и он шел с той знакомой сутулостью, наклонив голову ровно настолько, чтобы осмотреть комнату. Сердце Уилла сделало сальто. На секунду их глаза встретились, и ему показалось, что земля под ним исчезла. Он запаниковал, оторвав взгляд и после устремив его на большое панорамное окно слева. Его сердце болезненно колотилось о ребра, когда он смотрел на самолеты снаружи, притворяясь, что полностью очарован движением их мигающих огней. Не смотри на него. Не давай ему удовольствия знать, что тебе не все равно. Джойс стояла с теплой улыбкой, ее голос прорывался сквозь внутренний хаос Уилла: Майк, привет! Как дела, милый? Майк остановился перед их группой, неловко переминаясь с ноги на ногу. —Здравствуйте, миссис Байерс, — тихо сказал он, его обычная уверенность сникла. В воздухе застыла короткая неловкая пауза, прежде чем взгляд Майка переместился на Уилла. Теперь его голос был почти нерешительным: -Привет, Уилл. Уилл замер. Его плечи напряглись, а руки схватились за край кресла. Воздух казался тяжелее, давя на него, пока приветствие Майка висело там, без ответа. Он не осмеливался обернуться, не осмеливался взглянуть на него. Вместо этого он не отрывал глаз от окна, наблюдая за отражением зоны ожидания позади себя, как будто это была отдельная реальность. —Уилл? — в голосе Джойс слышался намёк на удивление, её улыбка дрогнула, когда она перевела взгляд с одного парня на другого. Уилл заставил себя говорить нейтральным тоном, его голос был едва слышен: Ага, — пробормотал он, не поворачивая головы. Ответ был настолько резким, что казался пощёчиной. Выражение лица Майка изменилось, его губы сжались в тонкую линию, когда он отвёл взгляд. Нэнси, которая до сих пор молчала, положила руку ему на плечо, словно предлагая молчаливое заверение. —Э-э, так вы только что приехали? — спросил Майк, на этот раз адресуя вопрос Джонатану. —Да, не так давно, — легко ответил Джонатан, пытаясь заполнить тишину — Сидели и ждали, ты же знаешь, как устроены аэропорты. Майк кивнул, его взгляд снова метнулся к Уиллу. Когда стало ясно, что Уилл больше ничего не скажет, он тихо вздохнул и отступил назад, прислонившись к стене рядом с Нэнси. Живот Уилла скрутило, когда он увидел их слабые отражения в окне. Напряжение было невыносимым, и каждая секунда казалась вечностью. Ему хотелось исчезнуть, раствориться в плитке пола и избежать сокрушительного веса присутствия Майка. Почему я просто не могу вести себя нормально? — подумал он с тоской. — Разве это так сложно? Следующие тридцать минут тянулись как часы. Зона ожидания, казалось, усиливала дискомфорт, слабый гул кондиционера заполнял тишину между ними. Уилл сидел напряженно, крепко сжав руки на коленях, пытаясь снова сосредоточиться на окне. Снаружи самолеты рулили по взлетно-посадочной полосе, их огни ритмично мигали, но это не помогало успокоить его нервы. Джонатан предпринял отважную попытку снять напряжение. — Уилл, ты же все еще работаешь над тем художественным проектом для школы? Уилл моргнул, возвращаясь в реальность. —Э-э... да. Вроде. — Его голос был тише обычного, и слова казались тяжелыми во рту. Джонатан кивнул, пытаясь разрядить обстановку. —Готов поспорить, ты всех там порвешь. Как никак, ты очень хорош во всех этих… Творческих штуках. —Спасибо, — пробормотал Уилл, но его мысли были в другом месте. Майк, сидевший в нескольких стульях от него, был необычно тихим. Время от времени Уилл чувствовал на себе взгляд Майка, мимолетный, но заметный, словно прожектор, от которого он не мог скрыться. Он не осмеливался оглядываться. Наконец, теперь и Нэнси нарушила молчание. —Ну, Майк, как дела в школе? Майк пожал плечами, его голос был тихим. —Нормально, я думаю. Как обычно. Нэнси бросила на него многозначительный взгляд: —Да ладно, ты же дома безостановочно говорил об этом… художественном проекте, а теперь притворяешься крутым? Майк мгновенно напрягся, бросив на Нэнси острый взгляд. —Я не говорил об нём все время, — проворчал он. Нэнси подняла бровь. —О, правда? Так я просто придумала, как ты приходишь домой и говоришь, Нэнси, ты не поверишь! Мы в одной группе! И мы делаем проект, основанный на одной из наших старых кампаний D&D! Глаза Майка расширились от ужаса. —Я не так сказал! — прошипел он, его лицо покраснело, когда он наклонился к ней, — И ты преувеличиваешь. Очень сильно. Нэнси ухмыльнулась. —Разве? Потому что я помню, что ты был очень воодушевлен. Что-то вроде того, как это на самом деле круто, что вы, ребята, можете оживить весь этот мир... Майк драматично вздохнул, проведя рукой по лицу. —Нэнси, заткнись, — пробормотал он, явно смущенный, —И вообще, это не так уж важно. Я просто... я не хочу упасть лицом в грязь, вот и все. Джонатан усмехнулся, обменявшись взглядами с Джойс, а та в свою очередь тепло улыбнулась. —Я думаю, это мило. Это значит, что тебе не всё равно. Майк нахмурился, скрестив руки на груди, пытаясь звучать убедительно. —Неа. Мне абсолютно все равно. Нэнси тихонько хмыкнула, словно её это не убедило, а Уилл тем временем замер, обдумывая. Майк был взволнован, когда объявили о проекте? Он предполагал, что Майк едва терпит проект, что он мирится с ним только потому, что у него нет выбора. Но поддразнивания Нэнси говорили о другом. Майку действительно было не всё равно. И не просто было не всё равно — он говорил об этом. Дома. С энтузиазмом. От этой мысли в груди Уилла зародилось что-то тёплое и смущающее. Майк Уиллер пытается сохранять спокойствие. Типично. Майк, должно быть, почувствовал его взгляд, потому что внезапно посмотрел на него, а выражение его лица стало настороженным. Уилл, не в силах сдержаться, тихо усмехнулся. Майк тут же нахмурился, снова уставившись на Нэнси, словно это была ее вина. —Отлично. Теперь даже он смеется надо мной. Уилл быстро прикрыл рот, пытаясь скрыть ухмылку. —Я имею в виду... это просто забавно, — признал он, все еще веселясь, —Ты всегда ведешь себя так, будто тебе все равно на все это. Майк фыркнул. —Ну, может, я и не...— он оборвал себя, поняв, как нелепо это звучит, и вместо этого пробормотал: Как скажешь. Уилл покачал головой, все еще улыбаясь в мыслях. Может быть, проект был не единственным, что волновало Майка. Наконец, движение в коридоре привлекло внимание Джойс, и она вскочила на ноги. —Вот они! Хоппер и Джейн появились, оба выглядели немного измученными перелетом, но веселыми. Хоппер нес небольшую дорожную сумку на плече, в то время как Джейн широко улыбалась. —Джим! — крикнула Джойс, подбегая к нему. Она крепко обняла его, ее голос был полон облегчения, —Добро пожаловать домой! Мы скучали по тебе! —Я тоже скучал по вам, Джойс, — сказал Хоппер с ухмылкой, похлопывая ее по спине. Тем временем Джейн оглядела группу и тут же сосредоточилась на Уилле: —Уилл! — закричала она, подбегая к нему. Прежде чем он успел отреагировать, она обняла его за шею, крепко-крепко. Уилл удивленно рассмеялся, его сердце согрелось, несмотря на хаос в его голове. —Я так скучала по тебе! — сказала Джейн, отстраняясь настолько, чтобы увидеть его лицо. Уилл ухмыльнулся, взъерошив ей волосы. —Ух ты, Джейн, ты похорошела! Отпуск, должно быть, пошел тебе на пользу, а? Джейн рассмеялась, игриво отмахнувшись от его руки: —Заткнись, придурок! Момент казался почти нормальным, легким, пока Джейн не повернулась и не направилась к Майку. Уилл сжался, наблюдая, как она его приветствует, а его глаза загорелись, когда он наклонился и нежно поцеловал её в губы. Горечь мгновенно пронзила его, острая и холодная, как кинжал в грудь. Он быстро перевел взгляд на Джейн, нацепив улыбку, как будто ничего не произошло. —Ты правда подросла, Джейн, — тепло сказал Джонатан, подходя, чтобы приобнять её, —Выглядишь счастливой. —Я правда счастлива.— ответила она, сияя, —Было повидаться с сестрой, но я так скучала по вам всем. Майк задержался у края группы, снова засунув руки в карманы. Его взгляд метнулся к Уиллу, но он ничего не сказал. Улыбка Уилла не сходила с лица, даже когда боль в груди усиливалась.***
Кухня была залита теплым светом, мягкий свет от люстры над головой отбрасывал уютный золотистый оттенок на все вокруг. Тарелки звенели, столовые приборы скрипели о керамику, когда все садились за стол. Запах жареной курицы и картофельного пюре с маслом наполнял воздух, смешиваясь со слабым ароматом лавандовых свечей Джойс. Она рассмеялась над чем-то, что Хоппер сказал об их поездке. —Тебе надо было видеть, как Джейн пытается ориентироваться в метро! Я думал, что мы окажемся в Канаде! Джейн простонала, закрывая лицо. —Да ладно тебе, все было не так плохо. В конце концов я разобралась! Майк усмехнулся, слегка наклонившись к ней. —Ты? Заблудилась в метро? Я не могу себе этого представить, — поддразнил он, слегка подтолкнув её в бок. Вилка Уилла замерла в воздухе. Его взгляд метнулся к ним, его желудок скрутило, когда он увидел, как Майк улыбнулся Джейн, как их плечи соприкоснулись, когда они сели близко друг к другу. Джейн толкнула его в ответ, ее смех легко звенел, и грудь Уилла сжалась от ревности, которая горела жарко и остро. —Ладно, Джейн, — втиснулся в разговор Джонатан, ухмыляясь, — Расскажи нам — вы пробовали какую-нибудь странную нью-йоркскую еду? Джейн оживилась, — О, мы попробовали ту безумную пиццу из рекламы! Я про ту, что с соусом из моллюсков. Честно говоря, она была не такой уж и ужасной. Майк скривился, откинувшись назад в притворном отвращении. -Звучит омерзительно. —Это было вкусно! Ты даже не пробовал! — парировала Джейн, ударив его по руке. -Мне нравится нормальная пицца, — парировал Майк, ухмыляясь. Уилл уставился в свою тарелку, его аппетит полностью исчез. Непринужденность между ними — то, как они дразнили друг друга, то, как лицо Майка загоралось, когда он смотрел на нее — ощущалась как нож, проворачивающийся в его животе. Она берет верх над ним, с горечью подумал он. Улыбки, смех, сторона Майка, которая не жестока и не молчалива. Он завидовал этому, завидовал ей. —Уилл? — прорвался сквозь его мысли голос Джойс, в ее тоне слышалось беспокойство, —Ты ужасно тихий, милый. Все в порядке? Он слегка вздрогнул, выдавив улыбку, когда поднял глаза, —Да, просто... устал, наверное. —Ты едва притронулся к еде, — заметил Хоппер, его грубый голос был тише обычного. —Я в порядке, — резко настоял Уилл. Последнее, что ему было нужно, — это чтобы все начали беспокоиться о нем. —Да брось, Уилл, — сказал Джонатан, его голос был легким, но подталкивающим, —Ты обычно ешь так, будто это последний прием пищи на Земле. Что случилось? Уилл слабо рассмеялся, отодвигая стул: —Думаю, я сегодня не так уж и голоден. Я, э-э, приберегу немного на потом. —Уилл… — начала Джойс, но он уже стоял, его движения были слишком быстрыми. —Я в порядке, — снова сказал он, на этот раз его голос был тверже, —Просто устал. Прежде чем кто-либо успел его остановить, он повернулся и направился в свою комнату, его шаги эхом разносились по коридору. В ту секунду, когда он закрыл дверь, его образ рухнул. Он рухнул на кровать, уставившись в потолок, а его грудь вздымалась от подавленных эмоций. Тяжесть вечера давила на него, удушая своей интенсивностью. Он прокручивал в голове ужин — то, как Майк смеялся с Джейн, непринужденные прикосновения, тепло в его голосе, когда он говорил с ней. Это было тепло, которого Уилл всегда хотел для себя, но так и не получил. Он чувствовал себя чужаком, сидя там, притворяясь, что вписывается, в то время как его сердце ныло от тоски. Почему это должна быть она? он горько подумал. Почему я не могу быть на ее месте? Эта мысль только сильнее разожгла стыд и мерзкое чувство ревности, ползущее по коже. Уилл перекатился на бок, уткнувшись лицом в подушку, чтобы заглушить стон. Он не знал, как долго это может продолжаться.***
Когда шаги Уилла скрылись в коридоре, а мягкий щелчок закрывающейся двери слабо разнесся по всему дому, в столовой повисла неловкая тишина. Атмосфера, теплая и оживленная всего несколько минут назад, теперь казалась тяжелее, как будто внезапный уход Уилла вытянул энергию из комнаты. Джойс обменялась обеспокоенным взглядом с Хоппером, который откинулся на спинку стула, нахмурив брови. —Ну, — наконец сказал Хоппер, его грубый голос нарушил тишину, — Это было... странно, — Он проткнул вилкой кусок курицы, хотя и не стал его есть, —Обычно Уилл не такой. Джейн наклонила голову, на ее лице отразилось недоумение, — Он сказал, что устал, но... я не уверена в этом. Мне показалось, что это больше, чем простая усталость. Как будто его что-то беспокоит. Джойс вздохнула, крепко сжав руки на коленях, —Я тоже это заметила. Он был тихим весь день. Я думала, он может раскрепоститься за ужином, но…— Она замолчала, покачав головой, —Надеюсь, у него все в порядке. Пока остальные размышляли, Майк молчал, а его взгляд был устремлен в тарелку. Его челюсть сжалась, когда он прослеживал невидимые узоры на краю вилки. Это из-за того, что было? — задался он вопросом, воспоминание об их споре вспыхнуло в его голове. Внезапная вспышка эмоций Уилла, грубый гнев в его голосе — это застало Майка врасплох, потрясло его так, как он не мог полностью осознать до сих пор. Он думал, что сможет просто отмахнуться от этого, но вид Уилла таким замкнутым сегодня вечером заставил его встревожиться. —Может быть, это из-за школы, — предположил Хоппер, его голос был грубым, но задумчивым, —У детей в наши дни много дел. Тесты, задания, вся эта ерунда. —Может быть, — сказала Джойс, хотя в ее голосе слышалось сомнение, — Но Уилл обычно говорит мне, когда его что то тревожит в школе. Это кажется... Чем то другим. Джонатан пожал плечами, —Может быть, ему просто нужно немного времени. Ты же знаешь, каким он иногда бывает. Майк поднял взгляд, не решаясь заговорить, но чувствуя странное побуждение сказать что-то. Он ненавидел мысль, что все будут анализировать настроение Уилла, как будто это было головоломкой, которую нужно срочно решить. —Он... он казался в порядке раньше, — неловко сказал Майк, его голос был тише обычного. Все повернулись, чтобы посмотреть на него, и Майк тут же пожалел, что заговорил. —Ты так думаешь? — спросила Джойс, ее тон был любопытным. Майк неловко поерзал на своем месте, чувствуя себя незваным гостем в разговоре, — Я имею в виду... не знаю. Может быть, он просто устал, как он и сказал. Иногда так и бывает. Джейн нахмурилась, изучая поведение Майка, —Ты не думаешь, что это что-то большее, чем простая усталость? Майк быстро покачал головой, хотя сомнения все еще оставались в его голове, —Нет, я имею в виду… Всё может быть. Я не знаю. Я просто не думаю, что вам стоит делать из этого большую проблему. Если это что-то важное, то он расскажет об этом, когда будет готов, верно? Джонатан медленно кивнул, —Может быть. Уилл не из тех, кто долго все скрывает. Вскоре разговор перешел на более легкие темы, но Майк чувствовал себя не в своей тарелке больше, чем когда-либо. Он не мог избавиться от образа лица Уилла, который был раньше — как оно исказилось от гнева, разочарования и чего-то еще, чему Майк не мог дать названия. А теперь еще и то, как Уилл полностью избегал его в аэропорту и едва ли произнес хоть слово за ужином. Неужели я действительно все так испортил? — задался он вопросом, чувствуя, как в груди у него появился росток вины. Но где-то на краю его сознания затаилась более мелкая, более неприятная мысль: почему меня вообще это беспокоит?***
Уилл сидел на полу своей комнаты, прижавшись спиной к краю кровати. Дверь была закрыта, замок повернут, но чувство безопасности, которое он должен был ему дать, казалось далеким, почти недостижимым. В комнате было тихо, за исключением слабого гудения системы отопления и приглушенных звуков разговора, продолжающегося за столом в коридоре. Однако для Уилла тишина в его голове была оглушительной. Его мысли приходили неумолимыми волнами, обрушиваясь на него, одна за другой, становясь сильнее с каждой секундой. Он чувствовал, что тонет в них. Что со мной не так? Почему я просто не могу перестать чувствовать себя так? Его разум кружился, пойманный в петлю вины, гнева и невыносимой боли, от которой он не мог избавиться. Он прокручивал в памяти ужин, то, как Майк и Джейн наклонились друг к другу, тихо смеясь вместе, их руки соприкасались. Каждый взгляд, каждое слово, которым они обменивались, были словно кинжал в его груди. Почему это так больно? Он никогда не увидит меня таким, каким я его вижу. Я никогда не буду достаточно хорош. Дыхание Уилла участилось, каждый вдох был резким и неглубоким. Его руки крепко сжали бедра, ногти впились в ткань джинсов, как будто это давление могло его заземлить. Но это не сработало. Его сердце колотилось, стены комнаты, казалось, смыкались вокруг него. Они, вероятно, говорят обо мне там. Я испортил ужин. Они думают, что я странный, обуза. Майк, наверное, теперь ненавидит меня еще больше... Его грудь вздымалась, мысли набирали скорость, накладываясь друг на друга, заставляя задыхаться. Он стиснул челюсти, его пальцы дрожали, когда они потянулись к маленькой коробке, спрятанной под кроватью — коробке, которую он ненавидел, но, похоже, не мог отпустить. Лезвие в его руке казалось холодным, резкий контраст с теплом, исходящим от его тела. На мгновение он уставился на него, его разум был пуст впервые за то время, что казалось часами. Тяжесть была неподъемной, но знакомой, якорем в хаотичном море его мыслей. Он медленно закатал штанину, его движения были механическими, почти отстраненными. Его бедро было бледным, неотмеченным в течение нескольких недель — прогресс, которым он гордился. Теперь это казалось бессмысленным. Боль в груди была слишком сильной, а шторм в голове слишком громким. Первый порез был неглубоким, тонкая красная линия расцвела на его коже. Укол принес краткую ясность, мимолетную тишину, за которую он отчаянно ухватился. Еще один. Еще одна линия. Затем еще одна. Каждая приносила мимолетный момент освобождения, момент, когда хаос притуплялся, когда он чувствовал, что снова может дышать. Но облегчение было недолгим, исчезая почти так же быстро, как и пришло. Слезы затуманили его зрение, горячие и тяжелые, когда они скользили по его щекам. —Мне жаль, — прошептал он в пустоту, его голос был еле слышен, —Я не знаю, как еще это остановить. Он потянулся за салфеткой, осторожно прижимая ее к порезам, чтобы остановить кровотечение. Вид испачканной красной бумаги заставил его сердце сжаться от стыда. Что со мной не так? Почему я не могу просто быть нормальным? Он опустил штанину, убедившись, что ткань все скрывает. Он положил лезвие обратно в коробку, спрятав ее под кроватью, как будто это могло стереть то, что только что произошло. Комната казалась невыносимо маленькой, воздух был тяжелым от груза его эмоций. Уилл прижал колени к груди, уткнувшись в них лицом. Его тело сотрясалось от тихих рыданий, звук заглушался тканью его джинсов. Поток мыслей замедлился, но боль не ушла. Она осталась там, пустая яма в его груди, которая отказывалась заполняться. Где-то в глубине души он хотел, чтобы кто-то постучал в дверь, вошел и вытащил его из этой тьмы. Но другая его часть, более громкая часть, надеялась, что этого не произойдет. Он не мог позволить кому-либо увидеть его в таком состоянии. Минуты растянулись в то, что казалось часами, пока Уилл сидел на полу, подтянув колени к груди. Приглушенный гул разговоров из столовой стих, оставив его наедине с бурей в голове. Он прерывисто вздохнул, тупо уставившись в пол, пока его мысли менялись, закручиваясь в неумолимую петлю «а что, если». Что, если бы Майк не начал издеваться надо мной? Вопрос ударил его, как камень, тяжелый и острый. Его челюсть напряглась, и он потер руками бедра, как будто физическое ощущение могло отвлечь его от боли, заползающей в грудь. Что, если бы Майк никогда не присоединился к Джейсону и его тупой стае придурков? Что, если он... остался бы таким, каким был раньше? Могло ли все быть иначе? Образ маленького Майка мелькнул в его голове — растрепанные волосы, застенчивые улыбки, мальчик, который раньше говорил с ним о комиксах и фильмах с такой страстью, которая освещала комнату. Тот Майк давно ушел, погребенный под слоями жестокости и безразличия. Мог ли он... полюбить меня в ответ? Эта мысль была настолько абсурдной, что он почти рассмеялся, но звук застрял у него в горле, горький и пустой. Его губы изогнулись в безрадостной ухмылке, той, что появилась после многих лет разочарования. Конечно, нет. Майк Уиллер не был геем. Даже близко не был. Он был очевидным натуралом, совершенно «нормальным». Ему нравились девушки — он любил девушек, судя по всему. У него была Джейн, ради Бога. Джейн, которая была умной, доброй и красивой. Джейн, которая была всем, чем не был Уилл. Уилл сглотнул, ухмылка исчезла, а его желудок скрутило. У него есть девушка. Моя сестра. Единственное, что невозможнее того, что Майк любит меня в ответ, — это то, что я нравлюсь Майку, пока он встречается с ней. От этой мысли у него сжалось в груди, как будто кто-то сжал его грудную клетку тисками. Его пальцы впились в ткань джинсов, скручивая материал, пока он не помялся под его хваткой. Это было безнадежное сочетание, на самом деле. Самая жестокая шутка вселенной. Майк не только не проявлял к нему никакого интереса, но и встречался с кем-то, кто был практически членом семьи. Почему он вообще так на меня смотрел? Я полный неудачник. Неловкий, странный, слишком тихий. А тут еще Джейн — идеальная Джейн. Он не замечает меня. Он никогда меня не заметит. Он сморгнул жгучие слезы, его горло сжалось, когда он попытался проглотить комок, образовавшийся там. Он ненавидел то, насколько это было больно. Он ненавидел, как много власти имел над ним Майк, даже когда она ему не нужна. Уилл откинул голову на край кровати, уставившись в потолок. Он попытался представить себе другую реальность — ту, где Майк не насмехался над ним в коридорах и не смеялся над шутками Джейсона в его адрес. Тот, где Майк улыбался ему, как раньше, мягко и искренне. Но каждый раз, когда он позволял себе мечтать, образ разбивался вдребезги, сменяясь холодной реальностью, где Майк и Джейн смеются вместе, держатся за руки, целуются. Уилл прикусил губу, достаточно сильно, чтобы вызвать острую боль, надеясь, что боль остановит его спиральные мысли. Но этого не произошло. Я такой идиот. Зачем я продолжаю делать это с собой? Он никогда не будет чувствовать то, что чувствую я. Никогда. И даже если бы чувствовал... он бы не признался в этом. Не кто-то вроде него. Он издал дрожащий вздох, закрыв глаза на мгновение. Его грудь опустела, как будто весь воздух выкачали, оставив после себя только боль, которую он не мог никак обозвать. Смирись с этим, Байерс. Лучше мечтать о ком-то другом — о ком-то, кому это действительно было бы небезразлично. Но эта мысль звучала пусто, как и все предыдущие попытки. В глубине души он знал правду: он не хотел любить никого другого. Никто другой не мог заполнить пространство, которое Майк вырезал в его сердце, как бы больно ни было оставлять его пустым. Уилл прижал ладони к глазам, словно пытаясь отгородиться от мира, —Ты жалок, — пробормотал он себе под нос, его голос был едва слышен в тишине комнаты, — Совершенно жалок. Но мысли не прекращались. Они никогда не прекратятся.
