Игра в Ультиматум

      Его привезли в два часа ночи, когда Стайлз был настолько измотан, что ему казалось, что он вот-вот впадет в кому. Мысли вяло шевелились в голове, и всё будто в замедленной съёмке. Стайлз смотрел и не понимал, что видит. Это призрак. Это плод его воображения материализовался в коридоре. Давно похороненные воспоминания ожили вновь. Снова воскресли.       Питер Хейл.       Виски его посеребрились, но в остальном в нем мало что изменилось. Прошедшее десятилетие не тронуло оборотня. Он был загорелым, выглядел подтянутым, здоровым. Таким же привлекательным и хищным, как и всегда. Несмотря на то, что он был скован тяжелыми наручниками и находился в окружении охранников, он умудрялся излучать уверенность, даже превосходство. Как будто они случайно где-то встретились.       Уголки губ оборотня приподнялись в подобии улыбки. — Ну. Рад встретить тебя здесь, Стайлз. Давно не виделись.       Охранники с любопытством посмотрели на Стайлза. — Агент Стилински, — автоматически поправил потрясенный Стайлз.

***

      Как и большинство умных людей, Стайлз обладал способностью быть необычайно глупым.       Дело было в середине лета. Не было ни занятий, которые нужно было посещать, ни экзаменов, которые нужно было сдавать, ни работы, которой он мог бы себя занять. У него не было любовника, а друзья были либо загружены работой, либо отправились в авантюрный пеший поход. Из-за невыносимой жары Стайлз обливался потом, сколько бы раз ни принимал душ; рубашки липли к коже, а потому он решил отказаться от них совсем. По ночам не давал уснуть громкий стрекот цикад. Несчастному было беспокойно в собственной влажной от остывающего пота коже и отчаянно хотелось, чтобы ее коснулись. Стайлз думал, что, кажется, ему не хватает опасности, суматохи, азарта, после которых вместе с победой над очередной бедой наступало чувство окрылённости. Ему было скучно. Скучно в колледже, скучно от секса с парнями из студенческого братства с кризисом сексуальной ориентации, скучно уходить от них обратно в общежитие, скучно от сплетен на вечеринках и дешевого несвежего пива.       Необходимо было сменить обстановку. И он воспользовался давним приглашением в постель Питера.

***

      Флинн осклабилась, как сумасшедшая. Или как дитё в рождественское утро. Смотреть на это было страшно. — У нас новый улов?       Флинн хохотнула. — Новый. Хосе и его ребята выловили его в Центральной Флориде, можешь в это поверить?       Стайлз прикусил губу, чтобы сдержать истерический смешок. Центральная, мать её, Флорида. Невероятно! Он вспомнил тот эпизод «Студии 30», в котором Джек Донахи объяснял, что центральная часть солнечного штата в основном населена пожилыми евреями, серийными убийцами и диснеевскими принцами-латентными-геями.       Он знал, в какую категорию вписывается Питер. — То есть это дело?..       Флинн радостно заулыбалась. — W7-X. Хосе нашел золото, Стилински. Золото. Эта тварь — своего рода легенда в определенных кругах. Бывший альфа-оборотень и психопат-убийца. Серийный убийца без каких-либо моральных принципов, неспособный любить одиночка. Его боятся даже другие представители его вида. Хищник высшего порядка в истинном смысле этого слова.       Стайлз потёр глаза. Если бы Питер это услышал, он бы лопнул от гордости. Ничего приятнее о нем, наверное, ещё не говорили.

***

— Ты умница, — прошептал ему на ухо Питер.       Стайлз кивнул. Он не доверял себе, чтобы говорить; не верил, что голос будет твёрд, но знал, что это правда. Он умница. И член Питера принял в себя, как подобает умнице. На изгибе его позвоночника, на лбу, в ложбинке его горла выступили бисеринки пота. Он опускался дюйм за дюймом. Медленно. Очень медленно. Пока наконец член оборотня не оказался внутри него на всю длину, пока не протиснулся сквозь тугое кольцо мышц. Пока не очутился на коленях Питера. Стайлз закрыл глаза и глубоко, с содроганием вздохнул. Сколько он ни пытался привыкнуть к этому, так и не смог. Это всегда было ново. Всегда неожиданно. Твердость члена была восхитительно беспощадной, сам член большим, горячим и пульсирующим; он растягивал Стайлза, подвергал его лучшему виду боли, а Стайлзу так сильно хотелось поскакать на нем, что это было всем, о чем он думал последние дни. Он был зависим. Мысли были только об одном.       Стайлз вцепился руками в бедра Питера, но оборотень, казалось, не возражал. Питер держал его весьма небрежно; он прижался ртом к месту, где плечо переходит в шею Стайлза, и тот ощутил горячее мягкое дыхание, призрачное прикосновение зубов к своей коже. — Ты идеален, — пробормотал Питер в раковину его уха. — Ты и твоя идеальная маленькая попка... твоя идеальная маленькая дырочка... — Питер... — простонал Стайлз. — Ты создан для того, чтобы я тебя трахал, милый, — Питер резко толкнулся, чтобы придать сказанному веса.       Стайлз ахнул. Он чуть не потерял равновесие, но затем две сильные руки обхватили его за грудь и талию. И он не упал. — Или ты не согласен? — тихонько хмыкнул Питер. — Ты не согласен, что ты секс-игрушка, созданная специально для меня?       «Самовлюбленный дебил, — подумал Стайлз. — Вот ведь ублюдок». Но его член был с этим категорически не согласен. Или, скорее всего, его это не тронуло. Тем более Питер обхватил ствол изящными пальцами и стал дразнить его легкими поглаживаниями. — Стайлз? — Нет, я... хм... Согласен.       Он почувствовал, как Питер ухмыльнулся, уткнувшись ему в шею. Он почувствовал прикосновение вытянувшихся острых зубов к своей коже. Чуть-чуть, но будто бы с угрозой, что всегда ощущалась в присутствии Питера. Стайлз вздрогнул и чуть тут же не кончил. Вот ради этого он был здесь.       Когда Стайлз начал двигаться, с энтузиазмом насаживаясь на член оборотня, Питер застонал так громко, что Стайлз скорее ощутил это, чем услышал.

***

      Флинн отпустила Стайлза домой: «Тебе нет смысла работать всю ночь. Ты и так выглядишь как зомби. Увидимся завтра, Стилински. Проспись».       Он сделал, как ему сказали, и вышел из офиса, хотя и неохотно. Размывались огни уличных фонарей, он ехал по пути длинных световых полос обратно в квартиру. Он чувствовал, как панический приступ сдавливал его сознание словно бы гранями; его вели кипучее, головокружительное волнение и в то же время что-то холодное и тяжелое, что, казалось, обосновалось глубоко в его груди. Как бы далеко он ни убегал, прошлое всегда настигало его.       В ту ночь сон дался ему нелегко. Когда следующим утром прозвенел будильник, ему показалось, что он не спал вовсе. Стайлз плеснул в лицо холодной водой и посмотрел в зеркало, на свои налитые кровью глаза. И правда зомби.       Он оставил всё позади. Он утратил связь со школьными друзьями и знакомыми много лет назад. Порой, с непредсказуемыми интервалами всплывали воспоминания. Иногда они ясные и четкие, как будто родились только вчера, иногда туманные и похожие на сон, смутные и бесформенные.       Он вспомнил, как впервые влюбился. Медный блеск длинных локонов Лидии. Вспомнил кривобокую улыбку Скотта. Ночь, когда они с ним впервые отправились в лес и когда траектории их жизней изменились навсегда. Кровь, слёзы и шрамы.       Одна смерть за другой.       Снова и снова.

***

      Квартира Питера была лишена всего, что могло бы рассказать о нём. Она была небольшой и полностью обставленной, в бежевых и белых оттенках. Стайлз не ожидал увидеть ничего из жизни Питера до пожара, но даже так интерьер был до ужаса непримечателен. Ни картин, ни коллекции DVD, ни валяющихся повсюду журналов, ни беспорядка... Единственным, чем Питер, похоже, дорожил, был его ноутбук, совершенно новый и дорогой, который, когда он им не пользовался, хранился в сейфе. Стайлз понятия не имел, чем занимается Питер в течение дня, хотя ходил и говорил он как человек, у которого есть цель и строгий график. Когда Питера спрашивали, он уводил беседу в другое русло.       (К своему члену.)       (Ведь он никогда не гнушался нечестными методами.)       Стайлз зевнул и потянулся, в кои-то веки оставшись один на большой кровати. Он ощущал приятную усталость. Его тело еще помнило то, чем они занимались полчаса назад, это было словно фантомное воспоминание о Питере, который вжимался в него. Стайлз затрепетал, вспомнив, как губы Питера касались его члена, как он со знанием дела отсасывал его, пока Стайлз со сдавленным криком не кончил.       Отлично. Теперь у него снова встал.       Выругавшись, Стайлз поднялся и пошел в душ.       Одно дело находиться в квартире Питера, когда там был сам оборотень, но совсем другое — когда оборотня там не было. Питер просто вышел за продуктами — его не было минут двадцать, — но кратковременное одиночество все равно казалось Стайлзу существенным. Почему-то интимным.       Приняв душ, Стайлз ахнул и стал рассматривать себя дольше, чем это было необходимо. На всем его торсе и шее, там, где Питер посасывал, покусывал и целовал его кожу, остались следы, что Стайлз лелеял с необъяснимой, обескураживающей нежностью.       Какого чёрта.       Он сделал.       С Питером?       Случившееся было задумано как миссия типа «Бей и беги». Он и подумать не мог, что будет стоять в ванной комнате своего любовника и глупо ухмыляться, глядя на засосы, которые он приобрел в бессонную ночь.       В списке людей, которых больше всего разочаровал бы выбор Стайлзом любовника, были(список не окончательный):       Его отец. По понятным причинам. Как бы он ни настаивал на обратном, он никак не мог смириться с тем, что Стайлз был бисексуалом, а потому больной на голову тридцати-сколько-то-там-летний зомби-оборотень, в прошлом серийный убийца, несомненно, не расширит границы отцовской терпимости. Он всё мнил, что Стайлз в данный момент встречается с «очень везучей девицей».       Скотт. Он будет бояться за Стайлза, злиться за него, не поймет и не станет поощрять этот роман. Без сомнения, он предположил бы, что Стайлза втянули в это обманом, что его принудил к этому Питер Хейл, который прежде всего был безжалостным манипулятором.       Лидия. Стайлз так и видел, как она подожмет губы, услышав эту новость; он подозревал, что вскоре после этого Питер отправится на костёр.       Дерек. Он, когда был альфой, держал Питера в стороне от своей стаи, не принимая его, но и не отвергая. Было ясно, что смерть Лоры навсегда встала между ними. Дерек, казалось, не хотел верить в заявление Питера о его временном помешательстве.       Кстати говоря.       Смерть Лоры Элизабет Хейл в последнее время занимала все мысли Стайлза. Всем известно, что Питер — убийца, но Стайлза не волновало, что все, кто имел непосредственное отношение к пожару в доме Хейлов, погибли. К черту этих ублюдков. Скатертью дорога. У него не было непоколебимых моральных принципов Скотта. Стайлз знал, что случись что-нибудь с его немногочисленным кругом близких, пощады не будет. И в этом была суть вопроса. Ему было все равно, кого убил Питер, лишь бы эти действия были оправданы. Но почему Лора Хейл? Дочь его сестры? Альфа и без того уменьшившейся семейной стаи?       Неужели Стайлз действительно завел роман с человеком, который ради силы хладнокровно убил собственную племянницу?       Стайлз надеялся — молясь старым и новым богам, — что это не так.       Его отражение, казалось, в этом сомневалось.

***

      Вернувшись в офис, он включил компьютер и запустил систему доступа к камерам предварительного заключения. Сейчас там было всего несколько обитателей: они наслаждались последними днями своей жизни. Получить доступ к камере Питера было проще простого. По рукам побежали мурашки, когда Стайлз увидел Питера в монохроматическом режиме: оборотень смотрел прямо в камеру.       Стайлз задумался, знал ли Питер, что его приговорят к смерти. Скорее всего, уже приговорили, во всех смыслах.       ЦРУ были известны способы быстро убивать оборотней — способы быстро убивать всё живое, — но чаще всего к ним предпочитали не прибегать.       В полутьме камеры неестественно блестели глаза Питера.

***

      Питер приподнялся на локте. Солнечный луч ударил ему в лицо, придав глазам яркий, но совершенно естественный блеск. Стайлз лениво моргнул. Он чувствовал себя измотанным и под чарами эндорфинов счастливым. Проклятые оборотни и их выносливость! Питер выглядел гораздо более бодрым и менее взъерошенным. Стайлз искренне удивлялся: разве ж это справедливо?       Один из пальцев Питера мягкими движениями скользнул по его торсу. Стайлз улыбнулся, поняв, что Питер, видимо, вырисовывает узор из его родинок, мысленно соединяя их в рисунок. В кои-то веки его кожа действительно загорела (или, как сказал льстивая сволочь Питер, «загорела в истинно калифорнийском стиле»). Он улыбнулся оборотню, тая под нежными ласками. — Стайлз — действительно странное имя, — пробормотал Питер. Его взгляд метнулся к Стайлзу, а затем снова вернулся к родинкам, которые он соединял прикосновениями. — Странное? — фыркнул Стайлз. — Я готовлюсь к неизбежному оскорблению.       Питер на удивление хорошо изобразил грустный щенячий взгляд, которым так славился Скотт. Он положил голову на живот Стайлза, как дружелюбный пёс. — Ты меня обижаешь. Когда это я тебя оскорблял?       Стайлз открыл было рот, чтобы возразить, но, безуспешно порывшись в своих воспоминаниях, смог выдавить лишь односложное «гм». Затем он вспомнил один случай. — Ты назвал меня идиотом, когда я предположил, что стая альф живет в волчьем логове. — Это не было оскорблением. Я просто констатировал факт, — Питер подвинулся к Стайлзу и заглушил его протест томным, ленивым поцелуем. Когда он дал Стайлзу сделать вдох, тот уже забыл, о чем они вообще говорили.       А Питер, конечно, нет. — Хотя Стайлз Стилински, честно говоря, звучит как-то... — ...ха, — произнес Стайлз. — ...недавно я понял, что не знаю твоего настоящего имени. Пока.       Стайлз посмотрел на него с недоверием. — Ты знаешь мое имя. — Стайлз — это прозвище. — Это мое настоящее имя. Во всех смыслах, и для тебя — тоже, — Стайлз нахально ухмыльнулся.       Питер, садясь, бросил на него равнодушный взгляд. — Обычно я не беру в постель любовников с прозвищами, которые звучат так, будто белый парень из пригорода 90-х пытался придумать себе хип-хоп-кликуху, за которую бы кинули на улицах респект, но эффектно облажался. — Вот! Это оскорбление!       Брови Питера насмешливо изогнулись. — Прости меня. — Ладно, забей, — Стайлз прикусил губу, осторожно касаясь нежной кожи, которая после их последнего секса казалась будто истерзанной. Целовался Питер не менее агрессивно и с энтузиазмом. — И вообще, если спать с кем-то по имени Стайлз так подрывает твой имидж, не стесняйся меня кем-то заменить.       После этого заявления повисло неловкое молчание. Что-то подернулось в области рта Питера, отчего его лицо на мгновение помрачнело. Высказав вслух мысль гипотетической замене, Стайлз удивился тому, что она ему не нравилась. Их одноразовая связь переросла во вторую ночь, которая перетекла в роман длиною в неделю, а теперь они и вовсе наслаждались плотскими утехами почти... нет, ровно девятнадцать дней. Это было поразительно. Стайлз думал, что уймёт свою хотелку раньше.       Питер сделал вид, что задумался. — Разумеется, я мог бы. Но сегодня четверг, и вряд ли за моей дверью меня ждет еще один болтливый студент-криминолог. Я бы предпочел просто узнать твое имя. — Ты его не произнесешь. — У меня умелый язык. — Ты не можешь быть настолько талантливым. — Ты меня недооцениваешь. Дай мне доказать тебе это. — Спасибо, воздержусь.       Питер надулся или, по крайней мере, был к этому опасно близок. — Почему? — Мое настоящее имя еще нелепее моего прозвища. К тому же, знание имени даёт власть. Это общеизвестно. Даже ты это говорил.       Питер перекатился на Стайлза и стал осыпать его шею поцелуями, пока Стайлз от смеха чуть не заплакал. — У меня уже есть власть над тобой, — оборотень теснее прижался бедрами.       Стайлз со свистом задышал: — Если б твоя так называемая власть была волшебной, я бы сказал тебе свое имя еще несколько недель назад.       Питер продолжал кусать его за шею, пока Стайлз наконец не стукнул его по голове. Несильно. — Да прекрати ты, хуй мохнатый! — Могу познакомить тебя со своим мохнатым хуем поближе. Вообще, это звучит как отличный план на вечер.       Стайлз фыркнул и пихнул Питера. Тяжелый оборотень понял намёк и перекатился на спину. Стайлз оседлал его бедра и склонился над ним. Питер выглядел серьезным и... каким-то странным. Что-то не так. Он не был привычно-льстивым, и не было его фирменной ухмылки. Он выглядел несколько подавленным, хотя Стайлзу не хотелось употреблять это слово в отношении зомби-оборотня. Из достоверных источников ему было известно, что эмоциональный спектр Питера был неширок. — У меня другие планы на вечер, — сказал ему через несколько мгновений Стайлз.       Брови Питера вопросительно поднялись.       Стайлз ухмыльнулся и всё объяснил наглядно.

***

      У ФБР были десятки филиалов, но этот отличался от других. Его истинное предназначение (а именно размещение отдела по борьбе со сверхъестественным, а также его различных подразделений и секторов) оставалось тайной для общественности.       Стайлз пришел в конференц-зал пораньше, возился со своим планшетом и старался не обжечь язык кофе. Постепенно к нему присоединились и другие члены команды Флинн. К работе приступили, как только к ним присоединилась сама Флинн. — Итак, — начала Флинн. — Хосе выловил для нас маленькую жемчужину по имени Питер Хейл. Он жил в особняке в болотистой местности, видимо, насмотрелся фильмов о Джеймсе Бонде. Как некоторые из вас, возможно, знают, Питер Хейл — в прошлом альфа и несколько лет назад был причастен к серии убийств в округе Бейкон.       За столом послышался ропот. Стайлз старался не ёрзать. Становилось не по себе. — Однако наибольшую известность он получил за организацию собственного воскрешения.       Эта конкретная новость взбудоражила сообщество оборотней и встревожила тех, кто ими интересовался. Люк застонал. — Уже достаточно того, что их однажды отправили на тот свет. Я не хочу постоянно играть в «Ударь оборотня».       За столом закивали.       Флинн запустила презентацию и перерассказала события, произошедшие пятнадцать лет назад в Бейкон Хиллс. Было странно, что все эти известные Стайлзу факты излагаются так беспристрастно. Стилински помнил, как перевернулась его жизнь, когда он потащил Скотта в лес, помнил первое волнение и последовавший за ним пробирающий до костей ужас.       Будучи завербованным ФБР и поработав в его сверхъестественный отделе, Стайлз узнал, что ФБР заключает сложные соглашения с местными охотниками. Некоторые охотники, как Хосе Бланксар, заключили с ФБР контракт, в то время как другие были настолько независимы, что получили полное право вершить правосудие на своей территории. Ардженты, будучи одной из старейших и известнейших охотничьих династий, были одним из таких случаев. Они обладали почти феодальными правами. Все, что они были обязаны ФБР — это держать их в курсе событий. Все было бы совсем по-другому, если бы у ФБР было достаточно сотрудников, чтобы контролировать каждый из пятидесяти штатов, но, увы, это было не так. Руководитель сверхъестественного отделения был рад передать ответственность за некоторые регионы на аутсорсинг. По крайней мере, на данный момент. В один прекрасный день проект «Гелиос» изменит все.       Стайлз чудом не вздрогнул, когда Флинн упомянула «первую жертву укуса» Питера, местного шестнадцатилетнего мальчика. Стилински с облегчением отметил, что Ардженты не выдали властям имя Скотта МакКолла. Очевидно, у них были какие-то сомнения.       Когда Флинн кончила свой рассказ, все члены ее команды были мрачными на вид.       Питер — та еще штучка. Коварный, умный, безжалостный. Он был жесток, когда считал, что нужно свести счеты.       Барабаш заговорила первая. — То есть в общей сложности с Питером Хейлом связаны семь смертей? — Да. Гаррисон Майерс, страховой следователь, который постановил, что пожар был случайным; Джонатан Уиндер, Фредди Реддик, Том Унгер и Сантьяго Рамирес, все из которых имели судимости, в том числе за поджог; Дженнифер Сполдинг, медсестра Хейла в отделении длительного ухода; и наконец, но не в последнюю очередь, Кейт Арджент, дочь Джерарда Арджента и охотник, стоящий за организацией поджога, который привел к гибели стаи Хейлов.       Что ж, список грехов Питера был не так уж короток, как мог бы.       У Стайлза возникло ощущение, что он должен либо высказаться сейчас, либо молчать вечность. — Вообще-то, я из Бейкон Хиллс, — начал он, к удивлению остальной команды. — Сын шерифа. Тогда все думали, что во всех этих убийствах виноват горный лев, но я всегда подозревал что-то еще.       Под пристальными взглядами остальных членов команды Стайлз оставался спокойным.       По крайней мере внешне.       Или он на это надеялся. — Вы когда-нибудь контактировали с Питером Хейлом? — спросила Флинн.       «Многократно и разными способами. Возможно, в этом был даже замешан лубрикант». — Нет. Не могу сказать, что сталкивался с ним. А после того, как я услышал, в чем он был замешан, я не чувствую себя слишком расстроенным по этому поводу, — Стайлз чуть улыбнулся, пытаясь заверить их в своей неосведомленности. Стайлзу повезло, что не существовало никаких записей, подтверждающих его причастность к необычным событиям в Бейкон Хиллс. Ну как сказать «повезло»... Перед поступлением в колледж он сделал все возможное, чтобы начать жизнь с чистого листа и, гм, подчистил свою биографию с помощью юристов. И немного не совсем с помощью юристов.       Флинн закончила презентацию. — Ну что ж. Будем следовать обычному протоколу. Может, признается.       Стайлз надеялся, что Питер так и сделает; в методах убеждения они переняли опыт ЦРУ.

***

      Это открытие было случайным.       Питер обхватил его за лодыжки, раздвинул ноги и стал самозабвенно трахать его извилистыми, длинными толчками, когда Стайлз застонал и откинул голову назад; бледные длинные вены на его шее были выставлены Питеру напоказ. Представлены ему.       Оглядываясь назад, становится ясно, почему Питер замер. И зарычал.       Мгновение спустя Стайлз оказался стоящим на четвереньках, его подхватили сильные руки, и он едва успел сделать вдох, как Питер снова вошел в него одним грубым толчком, едва не сбив Стайлза с ног.       Стайлз забился на кровати, цепляясь ногтями за простыни и едва поспевая за Питером. — Блять... ах! Да ты серьезно?! — он едва не вскрикнул, когда особенно жесткий толчок задел его простату, наполнив ощущением разливающегося тепла и выбив из него «о боже, блять, да», что обыкновенно предшествовало оргазму.       Питер вновь зарычал и продолжал рычать, вцепившись в его задницу с такой силой, что даже от его тупых человеческих ногтей оставались следы, ярко-алые полумесяцы. Питер вдалбливался снова и снова, пока не вошел до упора, а его яйца с каждым толчком шлепались о нежную кожу промежности Стайлза.       Ладно, это было... это было по–другому. Как будто начался лесной пожар. — Питер, — взмолился Стайлз, сам не зная, о чем умолял.       Это были боль и пытка. Слишком сильные. Это было так хорошо, что Стайлз не хотел, чтобы это прекращалось. — Стайлз.       Сильная рука легла ему на спину, а другая обхватила шею, и обе прижали его так, что его задница оказалась высоко в воздухе, а плечи прижаты к матрасу. Стайлз, выгибаясь, ругался, и стонал, и вдруг обнаружил, что это ему очень нравится: не мочь пошевелиться; не иметь выбора, а смириться, отдавшись силе природы, которой был оборотень; быстрый и жесткий ритм его толчков. В кои-то веки Питер, запыхавшись, тоже дышал тяжело.       Стайлз понял, что и это ему нравится.       Что ж.       Он, безусловно, сделал шаг к самопознанию.       Стайлз ахнул, когда Питер потянул его назад, так что он остался стоять на коленях, но внезапно оказался в вертикальном положении, и его за плечо удерживала рука Питера.       Вдруг Питер взял его за горло, сдавил, и Стайлз удивленно всхлипнул.       Он начал забывать, что за пределами кровати Питера существует что-то еще. За пределами ритма их тяжелого дыхания. Их сердцебиений. Влажного звука толчков Питера. Шлепков плоти о плоть.       Спина Стайлза была выгнута дугой и натянута, как лук. Все его тело дрожало от напряжения и служило сейчас только одной цели: быть инструментом для их обоюдного удовольствия.       Когда член Питера врезался в Стайлза, неустанно растягивая дырочку, оборотень снова зарычал и, задыхаясь, стал повторять непристойные «блять», «так туго», «умница»... Затем его зубы, удлиненные и острые, оказались на стыке шеи и плеча Стайлза и оставили там след, но не глубокий; Питер присосался губами к коже, чтобы оставить засос — временное клеймо на сильном плече Стайлза.       Стайлз удивленно ахнул, и вот так он узнал, что означает для оборотней обнаженное горло.       Это был важный жест — жест уважения и почтения.       Покорности       Когда они, вспотевшие, переплетясь телами, лежали на кровати и пытались отдышаться, Питер нежно прижался к стайлзову виску и стал лениво перебирать пальцами влажные волосы Стайлза. И попросил Стайлза — с такой настойчивостью, какую он, наверное, никогда не позволит себе проявить — назвать ему свое имя.       Стайлза так и подмывало поступить именно так, но в конце концов.. ну... Это было бы уже чересчур. Это было бы неправильно. Казалось, что он отдаст слишком много себя Питеру, тому, что возникло между ними, формируясь, прогрессируя и изменяясь будто бы против воли.       Питер не стал спрашивать его снова, по крайней мере, не так прямо.

***

      Допрос будут вести Флинн и Барабаш.       Обычно Стайлза это раздражало: у него было небольшое неприятное соперничество с Барабаш, оба они боролись за право быть правой рукой агента Флинн — но сегодня он испытал только облегчение. Он не хотел встречаться с Питером. С него и так уже сошло семь потов, так что вряд ли можно было списать это на температуру, но он все равно отчаянно надеялся, что коллеги не заметят его возрастающей тревоги. Все собрались, готовые наблюдать за происходящим через полупрозрачное зеркало. Единственное, чего не хватало на этом импровизированном утреннем представлении — это попкорн.       Флинн была известна как уравновешенный и компетентный следователь (и, по правде говоря, эти качества были ей необходимы: раскалывать Питера будет нелегко). Она была относительно прагматична в отношении сверхъестественных существ, не демонизировала их и не вставала на их сторону. А вот Барабаш пела совершенно другую песню. Она была вспыльчивой и суровой. Не шла на компромиссы. Она решительно выступала за проект «Гелиос», который был амбициозной, еще развивающейся программой с целью тайно регистрировать и контролировать все сверхъестественных существ в Соединенных Штатах. Так сказать, отметить их на карте и там же оставить. Барабаш, маленький лучик солнца, ляпнула что-то зловещее о том, что это «первый шаг».       Когда Питера, вновь закованного в наручники и сопровождаемого двумя охранниками, ввели в комнату для допросов, Стайлз выпрямился. Хейлу приказали сесть за стол, в то время как Флинн и Барабаш остались стоять. Оборотень старательно изображал покер-фейс — что, естественно, удавалось ему всегда очень хорошо, — но Стайлз все равно заметил, как его взгляд скользнул по комнате, отмечая каждую деталь.       И тут Стайлз понял, что Питер беспокоится.       На его фасаде была малюсенькая, едва заметная трещинка. Заметная, возможно, только Стайлзу. — Я специальный агент Флинн, это агент Барабаш, — начала Флинн. — Вас доставили сюда для допроса в связи с несколькими предполагаемыми убийствами, которые произошли в округе Бейкон в 2011 году. — Сюда — это куда? — вежливо спросил Питер. — Боюсь, мне не провели экскурсию. — Местоположение засекречено, — ответила Флинн. — Но этот объект находится в ведении Федерального бюро расследований. Пожалуйста, назовите свое имя, возраст и место рождения для протокола. — Я думаю, вам все это уже известно, — Питер сделал скучающий вид, стал изучать свои ногти. Стайлз внутренне охнул, его тревога нарастала. Видимо, Флинн и Барабаш придется потрудиться.       Взгляд Флинна посуровел. — В ваших интересах сотрудничать, мистер Хейл. — Правда? А что будет, если я этого не сделаю? — Если вы не заговорите, будет очень трудно убедить нас в вашей невиновности. — Хм. Справедливо. Но у меня есть право Миранды. Если я не ошибаюсь — а я изучал право, так что, думаю, кое-что я понимаю, — у меня есть право хранить молчание, не говоря уже о праве на присутствие адвоката сейчас и во время любых будущих допросов.       Флинн улыбнулась. — Ввиду специфического характера ваших проступков и вашего статуса обычные уголовные и гражданские процедуры здесь неприменимы.       Питер саркастически выгнул бровь. — Но я гражданин США. Несомненно, у меня есть некоторые конституционные права, которые нельзя обойти. — Нет у тебя никаких прав, шавка, — вмешалась Барабаш. — Конституция была создана людьми для людей, а не для кровожадных тварей, которых и существовать-то не должно!       Флинн бросила на Барабаш предостерегающий взгляд, но не стала поправлять. — Мы здесь законодательная, исполнительная и судебная власть, мистер Хейл. Поверьте мне, когда я говорю, что ваше всестороннее сотрудничество в ваших интересах.