Игра в Ультиматум

Полгода спустя где-то в Меланезии

      Стайлз вздохнул. Ему обещали уединенный белый пляж. Подчеркнем: уединенный. Поэтому он и смекнул, что наткнется на этого придурка здесь. Он побрел к оборотню, который загорал, демонстрируя свое подтянутое тело. (Разумеется.) Стайлз и сам заметно подкачался с подростковых лет, но все равно немножко завидовал мускулам Питера. Ну... наполовину завидовал, наполовину вожделел.       В основном, вожделел. Если быть честным с самим собой.       (А он не был). — Рад встретить тебя здесь, — сказал Стайлз.       Глаза Питера открылись, ленивая усмешка озарила его черты. — День становится все лучше и лучше. Особенно теперь.       Стайлз фыркнул. — Это как посмотреть. Скажи мне, почему мы вечно натыкаемся друг на друга? — Потому что, к сожалению, у одного из нас есть наклонности к сталкерству?..       Стайлз расстелил свое полотенце рядом с Питером. — Могу заверить, что не у меня. — Это ты себе говори, — Питер потянулся, точно довольный кот. — Но все нормально. Ты ничего не можешь с этим поделать. Ты в плену моей магнетической сексуальной привлекательности. Бездумный раб своих низменных желаний.       Стайлз бросил на него сердитый взгляд. — Не льсти себе. — Как думаешь, это вообще возможно? — Каждый раз, когда я думаю, что большего нарциссизма или мании величия уже не бывает, ты доказываешь, что я ошибаюсь. — Тебе всегда во мне это нравилось, разве нет? — Питер с голодным взглядом наблюдал, как Стайлз наносит солнцезащитный крем. — Тебе нужна помощь?       Стайлз кивнул и повернулся спиной к Питеру, безоговорочно доверяя ему. В последние несколько месяцев он часто думал об оборотне. Они оба скрывались от правосудия, хотя ордера на их арест не было. Флинн всё замяла, а события после их побега замалчивала.       И все же только идиот мог предположить, что к ним не были направлены секретные оперативные группы. — Вообще-то, это не лесть. Ты, наверное, правда хотел меня найти, — Питер намазал спину Стайлза солнцезащитным кремом, а затем растер ему плечи, умело снимая напряжение с его мышц. И если через некоторое время Стайлз откликнулся на его прикосновение, на успокаивающее тепло его рук, то это уже не касалось никого, кроме него самого. — Магия не работает как GPS.       Питер осклабился. — Ты еще многого не знаешь, искорка, — его руки скользнули по торсу Стайлза, направляясь к его шортам. Стайлз сдавленно вздохнул, когда чужие ладони забрались за пояс. Одна из них крепко, жарко сжала его член, а другая взяла его мошонку, нежно, но настойчиво массируя ее.       Оглядываясь назад, можно сказать, что уединенные пляжи были переоценены.       Стайлз позволил Питеру дразнить себя, пока у него не встал член, что, честно говоря, не заняло много времени. Когда Питер стянул шорты, на головке розового члена Стайлза блестела жемчужинка полупрозрачного предэякулята. — Ты приятно пахнешь, — прорычал Питер, с затаенным голодом глядя на эрекцию. — Ну, наверное? — промямлил Стайлз. — Дай мне отсосать у тебя. — Ладно, — со смехом согласился Стайлз. Улыбка расплылась по его лицу, когда Питер удобно устроился между его ног и окутал член обжигающим влажным жаром.       Это был рай.       Может быть, буквально. Может быть, он умер где-то по пути, еще в коридорах с камерами.       Стайлз не мог даже заставить себя волноваться. Загробная жизнь оказалась намного приятнее, чем он мог себе представить.       Над ними простиралось бескрайнее небо, умиротворял и гипнотизировал своей монотонностью ритм разбивающихся волн. Лежа на мелком, как пудра, песке, под жаркими лучами солнца и отдавшись во власть искусного рта Питера, Стайлз не мог не поддаться натиску чувственного удовольствия. Его мысли превратились в патоку, в кои-то веки они текли медленно, неторопливо.       Питер не спешил. Он с наслаждением доводил Стайлза до грани оргазма и отступал, когда чувствовал, что Стайлз слишком близок.       Когда оборотень наконец позволил ему кончить, Стайлз застонал, а его бедра в мелких спазмах задрожали. Питер проглотил сперму, как умирающий от жажды человек, полный решимости высосать из Стайлза все до последней капли.       После Стайлз обхватил Питера руками, потянул к себе так, что они прижались друг к другу. Со стороны всё это очень напоминало объятия. — Было приятно, — пробормотал Стайлз, уткнувшись носом в горло Питера. — Спасибо.       Питер выглядел уморительно обиженным. — Ах ты говнюк. Приятно? Серьёзно? — Очень приятно? Суперприятно? — Кто-то должен научить тебя хорошим манерам. — Возьмёшься? — Ни за что. Это же круглосуточная работа с мизерной оплатой и без перспектив.       Стайлз не мог с этим спорить, особенно сейчас, когда его разморило до самых костей и он был счастлив. Некоторое время они наблюдали за бирюзовыми волнами, смотрели, как те разбиваются о песок и отступают, окрасившись белой пеной. — Так это и есть суровая жизнь беглеца, да? — спросил Стайлз. — Хм, да. Ужас. — Прям бесчеловечно. — Абсолютно, — убеждённо произнёс Питер. — Что вообще привело тебя сюда? Зачем ехать в такую даль? — Предчувствие, — ответил Стайлз, в шутку нахмурившись. — В общем, мне пришлось покинуть США. — Жаль. — Хм. Как-то я говорил со Скоттом. Он был рад меня услышать. Он даже не знал, жив ли я еще, так что... здорово было с ним поболтать. — У этого парня никогда не было ни капли здравого смысла.       Стайлз ухмыльнулся, неторопливо расчесывая волосы Питера. — В этом мы с ним похожи.       Он пискнул, когда вдруг оказался на песке, а Питер устроился на нем сверху. Стайлз чувствовал каждую длинную твердую линию тела Питера (и некоторые сильнее, чем другие). Когда оборотень наклонился, чтобы вовлечь Стайлза в грязный, долгий поцелуй, в его глазах Стайлз увидел удовлетворение. — Я скучал по этому, — сказал Питер, когда они оторвались друг от друга, чтобы перевести дух. Он прижался лбом ко лбу Стайлза и закрыл глаза. — Скучал по тебе.       В животе Стайлза разлилось теплое, трепещущее ощущение. — Я тоже скучал по тебе, пирожочек.       Они провели день, дурачась, как обезумевшие от гормонов подростки, лишь время от времени заходили в море, чтобы охладиться и окунуть друг друга под воду. Стайлз, к своему нескончаемому удивлению, обнаружил, что Питер совершенно не умеет нырять, что делало оборотня крайне уязвимым для атак из-под воды.       Когда солнце село и озарило небо огненно-красным светом, Стайлз плюхнулся на песок. — Мы не можем прожить здесь остаток своих дней, — сказал он и тоскливо вздохнул. — Тут ты прав, — признал Питер. — Знаешь, последние несколько месяцев я не сидел сложа руки. Я пытался... заручиться поддержкой. Восстановить связь. Получить ресурсы. — О? — Питер сказал это без выражения, как будто речь шла о погоде. — Флинн придёт за нами. — Думаешь, нам стоит что-то предпринять?       Стайлз улыбнулся, в его глазах вспыхнул лукавый огонек. — Думаю, лучшая защита — это нападение. — В смысле? — Давай расправимся с этими хуесосами. Со всеми.       Брови Питера изогнулись дугой. — Ну и ну. Говоришь как будто у тебя мания величия. — Пардон? — рассмеялся Стайлз. — Я не позволю оскорблять себя манипулятору и безжалостному ублюдку, не обладающему никакими достоинствами.       Питер улыбнулся по-настоящему счастливой улыбкой, редкой и оттого драгоценной, как первый луч солнца после полярной ночи. — Знаешь, в чём разница между тобой и мной, Стайлз? — Нет.       Питер потёрся щекой о щеку Стайлза, вдыхая его запах. — И я.