Две части одного целого

Снег уже успел сойти, его место заняла сочная зеленая трава, но здесь, рядом с пещерой, в тени и прохладе еще то тут, то там хрустела под лапами утренняя изморозь. Маленький раптор, нежившаяся в полудреме, расслышав треск, подняла голову на звук и увидела сердечную подругу, возвращающуюся с охоты. В желудке заурчало, и раптор, представив скорый завтрак, возбужденно заерзала в гнезде, вытянула шею и втянула носом воздух. Ноздрей коснулся умопомрачительный запах свежего мяса, и рот моментально наполнился слюной. Дракониха казалась растерянной. Она должна была выглядеть довольной прошедшей охотой, потому что та совершенно точно прошла успешно, но радости на чешуйчатой морде не наблюдалось. Отряхнув лапы от инея, она подошла к гнезду и опустила перед раптором еще теплую тушу. — Твой завтрак, дорогая. — Потершись щекой о морду раптора, дракониха переместилась в гнездо и, аккуратно уложив передние лапы с двух сторон от нее, кивнула на добычу. — Приятного аппетита. — Мой? — мяса вполне хватало на них обеих, так почему же возлюбленная уступала всю тушу ей одной? — А ты же как? Дракониха отвела взгляд, темные чешуйки на загривке шевельнулись. — Ты заболела? Что именно болит? — раптор вскочила на ноги и присмотрелась к подруге. — Ты мне скажи, и я сбегаю к ручью. В это время уже должны прорасти лечебные травы. Я быстро, туда и обратно! Мысленно прикинула какие именно травы от чего лучше всего помогают и в каких местах их следует искать, но не успела и шага из гнезда сделать, как дракониха, обвив ее своим крылом, притянула обратно. — Я здорова, — тихо мурлыкнула она. — Ешь спокойно, я не голодна. Однако «спокойно» есть раптор не могла — что-то странное было в поведении возлюбленной. Как минимум то, что еще ни разу прежде они не завтракали раздельно. Ни разу у драконихи не пропадал аппетит. Возможно, дело в ней? Может, она что-то сделала, и подруга обиделась на нее? Но почему же тогда она так мила и ласкова? Словно в подтверждение этого дракониха снова мягко потерлась о нее чешуйчатой щекой. Нет, она не походила на обиженную. Скорее, на расстроенную. — Что случилось? — мягко освободившись от обнимающего ее крыла, раптор вытянулась во весь рост и обхватила любимую морду лапами. — Я чувствую, что-то не так. Скажи. — И, заметив, что дракониха собралась возразить, добавила: — Пожалуйста. Говорить дракониха передумала. Совсем. Ответил за нее урчащий живот. — Ты голодна! — нахмурилась раптор. — Почему тогда отказываешься от пищи? В пещере словно бы похолодало, несмотря на то, что теплое дыхание, вырывающееся из ноздрей драконихи, должно было согревать. — Я просто… — через некоторое время наконец начала та. — Просто что? — раптор заглянула в горящие изумрудами глаза. — Любовь моя, что-то случилось? К горлу подкатили волны паники. За ту секунду, пока дракониха подбирала слова, раптор успела надумать очень много не самых хороших вещей. — Я поем позже, — заговорила дракониха и ласково лизнула раптора в нос. Голос звучал тихо и спокойно, завораживающе, убеждающе. — Сегодня вечером. Но не сейчас. — Почему? — не сдавалась раптор. Голос драконихи всегда действовал на нее несколько дурманяще, и после многих лет заставляя коленки подкашиваться, но сегодня раптор была намерена ему противостоять. — Скажи как есть. Не пугай меня… Отвечать возлюбленная явно не хотела. Видимо, надеялась, что обойдется без расспросов, но скрывать не стала — честность и откровенность были важны для них обеих. — Я вчера зацепила брюхом елку, — призналась она с несколько неловкой улыбкой. — Поэтому отныне ем только раз в сутки. — Что ж, — раптор не стала спорить. Она любила подругу в любом виде и весе, но понимала как важно для той комфортное восприятие самой себя. Если дракониха считала, что ей не стоит есть, раптор была согласна ей это позволить. — Но я тогда тоже раз в сутки! Конечно же, дракониха попыталась ее отговорить. Конечно же, сказала, что ей это совершенно не нужно и что она хороша такой, какая есть. Но раптор умела быть упрямой. Поддержать возлюбленную было естественно и жизненно необходимо. Потому что ведь так и поступают любящие — они разделяют любые тяготы. И хоть туша пахла невероятно притягательно, ее оставили. Чтобы съесть вечером. Вместе.