Страх в глазах — стояк в штанах.

      — Это здание точно не просто забыли снести? — косится Ксюша, проверяя время на телефоне.       — Да ну, Ксюх, это для антуража сделали. Типа заброшенная психушка, полная тайн и ловушек. У-у, — тянет Илья, сверкая кривой улыбкой, и подхватывает девушку под руку, тянет ко входу.       Кашин плетётся сзади, выкидывая в сторону окурок, и прячет замёрзшие руки в карманы куртки. Для начала, он был категорически против всего этого дерьма, которое именуется хоррор-квестом, а для жирной точки — у него жуткое похмелье.       Поблагодарить Илью смачным подзатыльником за такой подарок на день рождения он ещё не успел, но ладонь уже чешется. Голова после вчерашней попойки гудит, но соображать ещё получается.       — Здравствуйте, вы на 4 часа записывались? — встречает их девушка — типа менеджер или как там, Даня не знает; Коряков кивает, снимая куртку с себя и помогая снять пальто Ксюше. — Хорошо, раздевайтесь и присаживайтесь. Вы же на хард записывались?       — Да, — отвечает Илья, и Данила вскидывает брови, наблюдая за уходом девушки.       — Что это значит?       — Ну типа степень взаимодействия с участниками. Есть лёгкий, нас вообще трогать не будут — это не интересно. А мы самый «тактильный», скажем так, выбрали.       — Нас изобьют? Распилят бензопилами? — Данила морщится, чем вызывает смех у друзей.       — Будет страшно весело, Дань, — успокивает его Ксюша, сжимая ладонь своего парня.       Дверь открывается, менеджер с улыбкой говорит, что всё готово. Данила для себя решает, что квест — это полный и нестрашный бред. Пугаться, убегать и кричать он не будет, а гордо глянет актёрам в глаза.

***

      С планом он проебался знатно. Когда зазвучал рёв бензопилы, он бросился в ближайшую комнату и уселся за креслом. Он вполне мог бы открыть кирпичный завод, если выберется отсюда, конечно. Задания. Как их выполнять, если мышцы окаменели, а мозг от страха в голове превратился в жижу?       Выглядывает из-за кресла, пытается найти хоть какую-нибудь подсказку. В шкафчике со стеклянными дверцами стоят стаканы, парочка книг, что-то, напоминающее сундучок. В помещение влетает актёр, Данила мельком ловит его образ, пряча голову: высокий, тёмные волосы, лицо закрыто пушистой маской кролика с окровавленными острыми зубами. Сердце застучало во всех частях тела, он закрыл рот ладонью. Скрип половиц, хлопок двери. Ушёл. Набравшись смелости, Данила выбирается из своего убежища, ищет ключ от сундука.

***

      Раздаётся визг Ильи, он проносится где-то рядом, за ним рёв бензопилы. Данила шарахается, сжимает ключ в ладони. Это его шанс, он решил все загадки.       Выглядывает из-за стены, крики откуда-то с противоположной части здания слабо доносятся до него — значит, игроки и актёры там. На цыпочках пробирается к решётке, что-то типа расширенной вентиляции, которую он нашёл на карте, что была спрятана за картиной. Нужно проползти внутрь, повернуть направо, а там дверца.       Выдыхает, встаёт на четвереньки и ползёт. Поворот, уже виден замок, ключ нагрелся в ладони.       Железная хватка на щиколотке тянет его на себя, отчего он приземляется на живот. Вмиг переворачивается на спину, весь каменея от страха. Маска кролика, тёмные глаза в прорезях, холод металла на щеке — молоток. Туго сглатывает, а потом задерживает дыхание. Пальцы актёра еле-еле сжимают его шею, он сдавленно стонет, хватая чужую руку. Эта часть помещения не попадает в диапазон видения камер, да и сама «вентиляция» ужасно тесная, так что актёру приходится нависать над ним. Душно и темно, он с трудом может разглядеть татуировки на шее «психа», но зато чувствует его крепкие руки, горячую кожу и обжигающее дыхание на своих губах.       В какой-то момент страх отступает, сменяясь на противоречивое желание, некую странную страсть.       Данила улыбается. Тянется к чужой шее, оглаживает кончиками пальцев еле видимую летучую мышку, затем скользит на плечо и слабо его сжимает. Актёр застывает, кадык его движется вверх-вниз — Кашин радуется своей маленькой победе, зарываясь в тёмные волосы парня. Возможно, его сейчас ударят, проломят черепушку молотком, но он почему-то так горд, что ввел в ступор того, кто должен был испугать его до потенциального годового запаса кирпичей.       «Ну же, отступи, дай мне закончить игру» — думает Данила, пытаясь игнорировать щемящее в животе желание. Нужно просто закончить.       Но руки парня вдруг смещаются на бёдра, затем разводят ноги в стороны, пока он сам устраивается меж них. Сирена визжит в голове, и Данила уже почти готов закричать, но его затыкают поцелуем. Маска с тихим стуком ложится где-то справа, молоток — слева. Места на двоих мало, они сжаты металлическими стенками. Данила не сопротивляется, но кусается, как бы намекая на то, что он действует всё ещё против его воли.       Доигрался? Принимай.       И рад бы оттолкнуть, но член уже ноет, стеснённый бельём и спортивными штанами. Времени категорически мало, их пропажу — или задержку — могут заметить, потому актёр действует быстро. Массирует пальцами сквозь ткань его член, мягко засасывая чужую губу. Данила начинает извиваться. Дышать трудно, ощущения делают взгляд мутным, отчего последние образы стираются в одно большое пятно. Время тикает: тик-так-тик-так. Вдруг его член обхватывают ладонью, медленно оттягивают крайнюю плоть вниз, затем снова вверх, к головке. Голова начинает кружиться, чтобы хоть как-то оставаться в сознании, чтобы заземлиться, он обвивает руками шею парня — нужно знать, что он рядом, чувствовать его горячее дыхание на своих губах. Он же не сходит с ума?       Парень отстраняется от него, прикладывается своей щекой к его, загнанно дышит в самое ухо. Затем раздаётся тихий, еле различимый стон. Данилу ведёт окончательно: накрывает своей ладонью чужую — ту, что ласкает оба члена — помогает настроить темп, мажет губами по его скуле, затем кусает плечо. Взглянуть на то, что происходит снизу, он чисто физически не может — слишком мало места, но инстинктивно продолжает двигать рукой, стараясь заглушить рвущиеся стоны в ткани чужой футболки. Парень прикусывает мочку его уха, Данила рвано выдыхает, сопит из-за гайморита, старается ловить стремительно утекающий воздух, но здесь будто он разряженный, как если бы они находились на вершине Эвереста, только здесь ужасно жарко.       Нечто тёплое разливается по его животу, затекает в ямку пупка, затем стекает на металлическую поверхность. Кожей щеки он ощущает пробивающую тело парня дрожь, прижимает его к себе, пока не заканчивает сам — вновь на свой живот.       Слушает стук галопом скачущего в груди сердца актёра — или это его? Наверняка он устал находиться в таком положении, опираясь одной рукой где-то сбоку от головы Данилы, потому он позволяет навалиться на себя, дать мышцам отдохнуть и самому отдышаться.       — Данила Кашин, просим показаться перед камерой, чтобы мы могли удостовериться в вашей целостности и сохранности. — раздаётся из колонок, Данила издаёт истеричный смешок.       — Давай, выходи, — разносится шёпот в ухо, отчего он мелко вздрагивает. — Ты чутка замарался, правда, мне нечем вытереть.       — Да плевать. В порядке? — так же шепчет он, убирая руки с чужой шеи.       — В порядке, — даже услужливо убирает опавший член Данилы обратно в трусы, затем поправляет штаны, отодвигаясь назад.       Рассмотреть его лицо не удалось: в мгновение ока маска снова оказалась на нём. Данила, заставив себя отвернуться, открыл замок, отворил дверцу и выбрался. Следом за ним — актёр, крепко сжимая в руке молоток. Их с улыбкой встретила менеджер-или-как-её-там.

***

      — Вы большие молодцы! Разгадали все загадки, выбрались живыми. Точнее, большинство из вас, — Илья стыдливо почесал макушку.       А Данила хуй клал на их поздравления: перед ним тот самый актёр, но уже без маски. Оказалось, что их двое было, но это уже неважно. Летучая мышка на шее, россыпь несвязных татуировок на руках, короткие тёмные волосы, кольцо в носу. Алые губы. Кашин гордо улыбается — он ведь искусал.       Всё те же большие карие глаза, которые он видел сквозь прорези маски, теперь с таким же неподдельным интересом рассматривают его с ног до головы, задерживаются на губах, на шее и плечах. Невольно краснеет под таким ментальным напором.       — Данила, а ты где пропадал? — неожиданно задаёт вопрос Илья.       — Да застрял в вентиляции, в темноте не мог замок открыть, — пытается объясниться Кашин, кидая взгляд на парня.       «Попробуй только улыбнуться, сука» — говорят его глаза, но тот уже расплылся в довольной лыбе, как налакавшийся сметаны кот. Весело ему, блять. Данила фыркает, чем вызывает вопросы у окружающих, затем идёт надевать куртку. Но тут его оттягивают в сторону, пихая что-то в карман.       — Напиши мне вечером, — шёпот обдаёт ухо жаром, — мы не закончили.       И исчезает почти так же незаметно, как и появился рядом. Данила давится от возмущения, щупает пальцами бумажку в кармане и мигом выходит наружу.       Хочется побыстрее домой, а пока тяжело глотает морозный ноябрьский воздух, пытаясь вернуться в нормальное состояние. Вдох-выдох, вдох-выдох.       — Давай я тебя подвезу, — говорит Илья, переплетая пальцы с Ксюшей.       Кашин быстро соглашается. Уже в машине разглядывает здание. Наверно, всё же не зря поехал.       Сейчас бы хорошенько помыться, а то засыхающая сперма неприятно стягивает кожу живота.