Когда звёзды гаснут

Вопреки шумным крикам толпы, в голове Столаса царила тишина. «Герой» — это слово казалось нелепым, почти издевательским. Он потерял всё: титул, дом, право видеть дочь. Глаза бесов, горящие благодарностью, напоминали только импу, что его жертва не была напрасной. Темнота помещения резко уступила свету, когда Луна щёлкнула выключателем. Столас застыл на пороге, словно боясь войти в это чужое, но живое пространство. Он смотрел, как Блиц крепко обнял свою дочь, слышал её тихий голос: — Я рада, что ты цел, папа. Грудь Столаса сдавило невидимой тяжестью. Перед глазами пронеслись образы Октавии: её улыбка, детские слёзы, те редкие моменты, когда она искренне смеялась. Теперь все это стало для него недостижимым, как звезда, что угасла на небосклоне. — Чего ты стоишь? Заходи, — бросил через плечо Блиц, будто не замечая тяжести на лице принца. Столас сделал шаг внутрь. Квартира Блица была тесной, хаотичной, но именно здесь ему предстояло жить. Не как принцу. Не как отцу. А как лишённому всего изгнаннику, обречённому искать новый смысл среди обломков прошлого. Горячая вода стекала по лицу, смешиваясь с тем, что он не мог назвать ни слезами, ни болью — лишь пустотой. Капли ударялись о холодную поверхность ванны, но этот звук не приносил утешения. Всё вокруг казалось далеким, как и сам он, погружённый в вязкое ощущение собственной утраты. Здесь не было места словам, ведь даже они, казалось, утратили смысл. — Надень это. Столас опустил взгляд на футболку, которую протянул Блиц. Ярко-фиолетовая ткань с нелепыми изображениями лошадей и звёзд казалась издевательски яркой в этом тусклом, давящем мире. Он провёл пальцами по рисунку, как если бы касался чего-то давно утраченного. — Звёзды, — прошептал он, словно обращаясь не к Блицу, а к самому себе. — Вия… Она просила показать ей звёзды. Его голос дрогнул, и в груди болезненно сжалось. Перед глазами вспыхнуло воспоминание — он бежит, разрывая темноту в поисках дочери. Её голос зовёт, а звёзды, которых она так хотела увидеть, скрываются за тяжёлыми облаками. — Столас… — голос Блица был тихим, почти мягким. — Тебе нужно прилечь. Но вместо ответа принц лишь закрыл глаза, стискивая футболку в руках, как если бы эта нелепая вещь могла удержать последние обрывки прошлого. — Я её больше не увижу. — голос сорвался. — Я её не увижу никогда… Он замолчал, словно пытаясь заглушить собственные слова, но они продолжали сжигать изнутри. Столас сжался, ощущая, как в груди сжимается тот ужасный холод, который приходит, когда понимаешь, что уже потерял навсегда. — Она меня не простит, — выдохнул он, и этот шёпот был полон отчаяния, почти безнадёжности. В глазах блеснуло что-то тёмное, что-то, что нельзя было вернуть. Всё, что он когда-то знал, исчезло, и теперь осталась лишь пустота, в которой его голос звучал как последний крик. Усталое тело тяжело опустилось на диван, и горячая чашка чая осталась позабыта на столе, её пар исчезал в холодном воздухе, как последние, растворяющиеся надежды. Он знал, что сейчас делает Стелла. Знал, как она, не жалея слов, настраивает их дочь против него. И знал, что в следующий раз он увидит Октавию не через сто лет, а, возможно, никогда. — Твой отец выбрал этого беса вместо семьи, Октавия. Если бы он действительно любил тебя, разве поступил бы так? Каждое слово Стеллы было точно выстрелом, и даже издалека Столас чувствовал их разрушительную силу. Для того чтобы знать это, ему не нужны были силы. — Я хочу побыть один. Слова прозвучали тихо, но в них было столько боли, что даже Блицу было неудобно. Он стоял рядом, не зная, что сказать, как исправить то, что нельзя исправить. — Спасибо за спасение, Столас. Я этого не достоин. — Это моя ошибка. …Принц уже не слушал. Его глаза закрылись, словно он пытался скрыться от мира, от самого себя. Время будто замерло, и Блицу стало так тихо, что каждое его движение казалось нарушением этой безмолвной паузы. Он провёл рукой по его волосам, мягко, почти не смея коснуться, и поцеловал в щеку. Хоть импу было неловко. Это было искренне… И он сделал это как бы в тайне. Однако… Столас чувствовал тепло, как будто его внутренний мир наконец-то успокоился, обретая хотя бы мгновение покоя. И не успел он отойти, как принц открыл глаза, его взгляд был туманным, словно он только что проснулся от тяжёлого сна. Он потянул Блица к себе, смущая того. — Чёрт, Столас, я… — Не говори ничего, просто будь рядом. В комнате стало ещё тише. Блиц выдохнул, сжав кулаки. Нежности не было в этих словах. Они не нужны были. Он понимал это. — Может мне принести другую футболку? Она напоминает тебе о доме. — Блитц! Просто останься. Как быстро потерялся смысл слова «дом». Когда-то это слово было связано с уютом, теплом и воспоминаниями, а теперь оно стало пустым звуком, напоминанием о потерянном. Но если бы он сейчас задал ему этот вопрос, Столас, не раздумывая, ответил бы: — Дом там, где ты…