На правой лопатке, немного уходя под лямку, был тот самый знак: крохотный бутон розы, выжженный в кожу, будто не шрам — а печать. И внутри бутона — крошечные, почти каллиграфические заглавные буквы, идущие по кругу: S, L, G, W, P, E, R.

Не знаю, что было страшнее… Попасть в руки нациста или с трудом выговаривать и подбирать слова на его языке. Его сдержанность, полное отсутствие видимого интереса к разговору со мной одновременно задевали мою гордость и пробуждали ещё большее любопытство. — Du wirst bleiben. — сказал он наконец, слегка наклонив голову. («Ты останешься».) И хотя это были всего несколько слов, я почувствовала, как моя судьба в этот момент полностью зависела от него.

Госпожа Басу славится непредсказуемостью и умением выкручиваться из любой ситуации. Её редко можно встретить на званых вечерах, куда всегда отправляется старшая наследница. Новая отговорка, почему она не явилась, никого уже не удивляет, но её слабость к сладкому и необычные отношения с женщинами стали поводом для разговоров. Когда её спрашивают об этом, она лишь загадочно улыбается и отвечает: — Одно другому не мешает.

Казалось, когда два человека дышат друг другом, всё должно быть отлично. Но что, если они тайно сталкерят друг друга? Одри знает о последствиях не понаслышке. С детства она знакома с домашним насилием: фигура отца мелькает лишь на страницах журналов с улыбчивыми семьями и хлопьями на столе. И однажды любопытство толкает маленькую девочку навстречу мужчине в маске — тому, кто позже заслонит весь её мир, превратив половину комнаты в стену фотографий. Так же, как и её окажутся в его номере.

Летят годы и забываются родные голоса. Дом заполняется детскими криками, а стены новыми картинами... — Я хочу увидеть свет в твоих глазах, — ответила она. — больше всего на свете. — Хочу провести с тобой вечность, — едва слышно прошептал он, как клятву. — больше всего на свете.