Мой персональный демон

***

Девочка пятнадцати лет идёт по школьному коридору. Учебный день окончен и, казалось бы, можно радоваться, ведь надо ехать домой, где ждёт любимая семья, питомцы, но из любимого у девочки была только комната. Проблемы с родителями? Избиения? Насилие? Нет. Нет, не так. Пока они в трезвом виде – отношения неплохие, но только им в рот попадёт хоть капля спиртного, то начинался самый настоящий ад. Скандалы, ссоры... Родители девочки занятые люди и их ничего не интересует, кроме работы. В классе девочку, мягко говоря, недолюбливали. Она подвергалась буллингу и постоянным издевательствам со стороны одноклассников. Испортить тетрадь? Легко! Испачкать школьную форму? Естественно! Закрыть в раздевалке или в туалете? Вообще проще простого! Подвергалась она этому со стороны конкретного человека, а там поддержали его и остальные. Он всё-таки лидер в классе. Однако, он не переходил границы, рамки дозволенного. Происходило что угодно, но избиений не было ни разу. Учителя только отмахивались и закрывали глаза под предлогом, мол, не их дело. Родителям об этом она даже и не пыталась рассказывать, ибо они это проигнорировали бы. Почему такая уверенность? Потому что это пройденный этап, было дело. Сегодняшний день прошёл на удивление тихо и мирно. Затишье перед бурей. Ведь так говорится, да? В любом случае это не предвещало ничего хорошего. Кацуми вышла из школы и за углом пересеклась с НИМ. С источником её проблем и зачинщиком этого буллинга. Он, завидев её, обернулся, словно ждал, и стал так вальяжно и уверенно подходить к ней, а рядом с ним стояла его компания из троих, помимо него, человек. — Эй, Кацуми, соскучилась по мне? А я вот да. Извини, сегодня ну никак не получилось с тобой пообщаться, увы, — сказал он девушке, подходя всё ближе и ближе, — но сейчас мы это исправим. Парень подошёл к Кацу на ужасно близкое расстояние. Девочка вся затряслась от испуга и начала пятиться назад, но её схватили за руку и дёрнули обратно, потащив в ту часть школьного двора, на которую никто не заходит. — Убегать от друзей нехорошо, Мори, — прошипел фамилию девочки свозь зубы парень, — Стой на месте и не рыпайся, — по улице пронёсся звук шлепка. Это Кацуми ударили по щеке вполсилы. Её толкнули из-за чего девушка больно ударилась спиной о стену и она скатилась по ней вниз. По щеке девочки скатилась одинокая слеза и упала на руки, что сжали края юбки. Она не выдержала. — Скажи мне, что я сделала, Такеши?! Почему ты вечно срываешься на мне? Ответь! Мы с тобой в детстве так хорошо ладили, так что же случилось?! Ты в один момент просто стал сам на себя не похож; сначала избегал меня, смотрел свысока, позже же начал проявлять агрессию. — Кричала девушка, плача навзрыд, — Я всегда помогала тебе, поддерживала. Так что же изменилось? Почему мы не можем вновь общаться как раньше? — Я тебя ненавижу! Ненавижу за то, что ты есть! Лучше бы тебя не было. Таких слов девушка ну никак не могла ожидать. Она надеялась, что это просто неудачная шутка, что парень скажет, мол, я пошутил или бы это был просто кошмар, сон, но нет. Это кошмар, только наяву. — Ненавидишь, значит, да? Лучше бы меня не было? Хорошо, я тебя услышала. Девушка встала и решила во что бы то ни стало уйти из этого проклятого места. Из места, где оборвались её последние надежды на возвращение старого друга, того, кого она помнила и любила всем сердцем. Она шла, не разбирая дороги. Просто шла. Не было ни цели, ни места, куда бы она хотела пойти. Казалось, что весь мир окрасился в оттенки серого, стал тихим и беззвучным. Пустым. Она не могла поверить в эти слова. Кацуми зашла в какой-то переулок, настолько он был тёмный, что не разобрать дороги. Как вдруг... К ней подошли два парня в одежде какой-то банды. Они преградили ей дорогу и пути к отступлению, прижимая ту к стене. — Такая красивая девушка и одна. Как жаль, очень жаль. Ну теперь ты не одна, ведь мы, как истинные джентельмены, тебе поможем. Девушка была шокирована и напугана. Ноги и руки тряслись от страха, а глаза были в поиске того, кто смог бы ей помочь. Никого нет. Она одна. Абсолютно одна, не считая этих двух парней, что приставали к ней и не стесняясь лапали. Потом её ударили в живот, и не только, из-за попыток высвободиться и убежать. Ноги и руки были покрыты синяками и кровоподтёками, воля и желание бежать сломлены выброшены на помойку. Единственное что девочка чувствовала – страх. Неподдельный страх. Она желала, чтобы всё скорее кончилось и девочка бы пошла домой, где закрылась в своей комнате тихо, совсем беззвучно, плача лёжа на кровати. Не было такого героя который появился вовремя и помог, вытащил бы из этой передряги. То, чего она больше всего опасалась и боялась, свершилось. Насилие. Эти чёртовы секунды растянулись в минуты. Мори мечтала только одного – умереть в этой же поворотне. Те парни, после истязаний девушки, скрылись, а она так и осталась бы лежать на асфальте, если бы не... — Мори? Мори это ты?! — раздался голос. Такой знакомый ей, смутно знакомый, но девушка уже совсем отчаялась и даже не стала прислушиваться, молча передавая «бразды правления» этой чёртовой жизни. В этот день что-то в душе девушки погибло, исчезло без возможности восстановления и регенерации, — Господи Мори, мать твою, да посмотри же на меня! Немедленно! Кацуми подняла глаза и увидела его. Вновь. Того, кто пожелал, чтобы её не было. Взгляд, и без того безжизненный, потух окончательно. Он стал холодным, ледяным. Пустым. — Отвали, Такеши, дай мне умереть. Разве ты не этого желал, — не менее безжизненным голосом сказала Мори. Казалось, что кто-то выпотрошил её и вытащил её душу, — Желал, чтобы меня не было, чтобы я исчезла. Оставь меня. — Прости, прости, прости, прости меня, умоляю. Я идиот, я никогда не хотел такого, нет, слышишь, нет. Я... я... я дурак, господи. Я просто ввязался в оду тёмную историю и не хотел ввязывать и тебя, поэтому последние несколько лет так себя вёл, чтобы тебя отпугнуть, сделать тебе больно. — Парень взял девушку на руки, укутав её в свой пиджак, и понёс в сторону её дома. — Родители дома? — девушка отрицательно замотала головой, — Хорошо, я тебя отнесу домой. Кацуми настолько было кристаллически всё равно что и как он будет делать, лишь бы отстал. Она лежала тряпичной куклой на руках парня; не двигалась, не моргала и, казалось, не дышала. Такеши отнёс её в дом, промыл раны, продезенфицировал их, глядя то на лицо, то на травмы Кацуми. Эмоций ноль. Перед ним сидела пустая, лишённая эмоций, кукла. Такеши только от вида бросало в дрожь, но остаться он с ней, увы, остаться не мог, потому ушёл, просидев с ней около часа. Родители так и не вернулись, Такеши ушёл и девушка осталась одна. После этого по вечерам появлялись новые полосы на руках девушки. После этого на теле девушки; руках, животе, спине и бёдрах остались порезы и шрамы от стёкол и пары ожогов от сигарет, что потушили о нежную кожу Мори. После этого девушка стала замкнутой и молчаливой. После этого Мори носила одежду с длинным рукавом и юбки, и то редко, длина которых была не меньше, чем до колена, ведь её бедра были покрыты шрамами.

***

Мори это рассказывала медленно, с перерывами, дабы прочистить горло и собраться с силами. Риндо же сидел молча, не перебивал, давая девушке возможность собраться с силами. Он видит, что ей и так нелегко, ей нелегко взять и выпалить всю историю разом. Ему легко судить и размышлять, ведь это не он подвергся таким испытаниям жизни, ведь это не он проживает этот день снова, как это делает Мори, рассказывая события того дня. Поэтому единственное, что он может сделать для неё – молчать, слушать и, по возможности, поддержать. После он перескажет это Рану, не без запинок, ибо эту историю, пусть и пересказанную, тяжело не только пережить, но и рассказать даже ему. А пока, он молча послушает и поддежит, до тех пор, пока не появится Ран. Закончив монолог, Кацуми просто смотрела в одну точку перед собой, не обращая внимания ни на что. Она переживала это вновь. После она встала и быстрым шагом направилась в уборную, где посмотрела в зеркало и привела себя в порядок и свои мысли: помадой накрасила губы, поправила волосы, салфеткой протёрла остатки туши под глазами и пошла к выходу. Мори не ожидала за дверью столкнуться с... Раном? Кацуми не ожидала столкнуться с ним, ибо он не знал где и как она, если только... Риндо. Теперь пазл сложился. Ран осматривал девушку с головы до ног в поисках каких-либо повреждений, видимых и нет. — Тебе плохо? — спросил Хайтани останавливая свой взгляд на, по-прежнему бледном, лице Мори, смотря в глаза с некой тревогой, плохо скрываемой. — Риндо сказал, что ты выбежала из кабинета в уборную, вот я и... пришёл. — как бы оправдываясь за своё внезапное появление перед Мори, сказал Ран. — Нет, у меня всё хорошо, извиняюсь за беспокойство. А теперь с вашего позволения я пойду работать. У меня остались ещё незавершённые дела. Произнеся это ровным спокойным голосом, Мори пошла мимо Хайтани в кабинет, где след младшего уже простыл. Кацуми села за компьютер и продолжила работу, не давая эмоциям и воспоминаниям взять верх над собой. Не сегодня. Не сейчас. Никогда.

***

Мори закончила работу и уже собралась выйти из кабинета, как вдруг Ран сказал, что отвезёт её сам. Девушка хотела отказаться, но, увидев взгляд Хайтани, поняла, что это бесполезно. Препираться особо-то и не хотелось, честно говоря, ибо сегодняшний день её изрядно вымотал. Поэтому Кацуми села на диван, положив голову на одну из декоративных подушек, в ожидании, когда же Ран закончит свою работу. Почти моментально девушка закрыла глаза и... уснула в ожидании Рана. Этот день Мори отметила у себя в голове, как один из тяжёлых дней, что вымотал её, причём очень сильно. Хайтани, закончив работу, выключил компьютер и, посмотрев на диван, увидел спящую Кацуми. Он подошёл к ней медленно, едва слышно и сел рядом. Мори спала беспокойно, что-то шептала и слегка подёргивала руками и ногами. Ран положил руку ей на плечо и, слегка дотронувшись, сказал: — Кацу, просыпайся, я закончил. Услышав знакомый голос сквозь сон, девушка проснулась, садясь на диван. Она оглядела кабинет, как бы вспоминая, где находится, посмотрев в сторону Рана, что сидел очень близко. — Кацу, пошли. Машина уже заведена и ждёт только нас. Ран встал и протянул руку, чтобы помочь девушке встать с дивана. Мори же, в свою очередь, протянула свою и их ладони соприкоснулись. Хайтани помог ей встать, взял её сумочку и повесил себе на плечо и, обняв её за талию, повёл в сторону выхода из кабинета. Закрыв его, пара направилась в сторону чёрной лакированной BMW M5 F90. Ран, как истинный джентльмен, открыл дверь авто и, когда девушка села, протянул ей её сумку и сел рядом – на водительское сидение. Всё это происходило молча. Никто из них не мог подобрать нужных слов, да и не хотел. Каждый витал в своих мыслях и не хотел разрывать эту тишину, что была очень приятной и умиротворяющей, никакими словами. Они с Раном отъехали от здания и направились в сторону главной трассы. Хайтани, собирая все свои силы и волю в кулак, прокашлялся и сказал: — Кацу, я хочу отвезти тебя кое-куда. Надеюсь, ты не против, если я не скажу место, а покажу его? Это моё любимое место о котором не знает никто. Мори, услышав это, лишь кивнула головой, не в силах что-либо сказать. Она была эмоционально истощена и ей хотелось просто отдохнуть хотя бы жалкие пять минут, дабы снова начать, если не жить, то существовать. Они свернули в сторону какой-то рощи, или чего-то подобного, и направились мимо деревьев к какому-то водоёму. Подъехав поближе Ран заглушил мотор авто и, обойдя его, открыл дверь девушке, параллельно протягивая ей руку. Мори, также молча, вышла и стала любоваться открывшимся ей пейзажем: деревья, чьи кроны возвышались, закрывая солнечный свет другим растениям, что были значительно ниже, окружили небольшое озеро, словно пряча его от глаз других людей, трава была изумрудного цвета и покрывала всю землю, вода была настолько чистая, что можно было разглядеть дно и рыбок, плавающих друг за другом, будто они играли в догонялки и пытались поймать хвостик друг друга, а на воде мирно плавали кувшинки, хотя сезон их цветения прошёл, однако, они всё равно выглядели красивыми даже без цветов. Поскольку это был вечер и солнце заходило за горизонт, небо окрасилось в розово-фиолетовые оттенки, словно художник случайно испачкал кисть в этих оттенках и перенёс их на холст из-за чего по небу плыли красивые облака прекрасных и, даже можно сказать, волшебных цветов. Это место было пропитано спокойствием и дарило душе умиротворение и покой. Мори, подходя ближе к воде, продолжала любоваться открытым ей пейзажем, пытаясь зарисовать этот момент и запомнить его, дабы снова и снова воспроизводить его в своей голове. Ран же, в свою очередь, любовался не природой, а той красотой, что открылась именно ему. Кацуми, словно маленький ребёнок, демонстрировала, возможно, даже не осознавая этого, все свои эмоции: восторге, радость, умиротворение, грусть, тоску... боль. Ран читал её, словно книгу, которая была для него интересной, но очень загадочной, что он пытался разгадать изо всех сил, перечитывая одну и ту же строку, предложение, абзац, страницу, в поисках чего-то... родного? Да, наверное так оно и есть. Он чувствовал, что Мори ему, как и Риндо, невероятно дорога и он боится её потерять. Он хочет знать всё, что творится у неё на душе, о чём она переживает, скорбит, грустит, хочет слышать её смех, такой весёлый, счастливый, но не крик страха и ужаса, который стал ему сниться в кошмарах. Он боится, что в один момент не успеет, не сможет спасти, ведь Мори стала похожа на призрака, такая же бледная, худая, консилер уже, казалось, не справляется с тёмными кругами, что поселились под её глазами, её озорной блеск в зрачках пропал, искренний звонкий, словно звог колокольчика, смех перестал звучать в стенах его кабинета уже с неделю точно. Зима сковала душу, эмоции и чувства девушки. Кацуми из-за отсутствия нормального питания стала очень слаба и, порой, кажется, если дунет ветер, то она сломается, рассыплется и исчезнет, словно её никогда и не было. Она стала похожа на живой труп. Стала похожа на него. На Майки. Ран не готов её потерять. Он готов биться головой о пол, готов отсечь себе руку, готов на всё, лишь бы его Мори вернулась к нему. — Тут так... красиво и спокойно. Впервые, за ближайшие полчаса точно, девушка произнесла что-то, что не относилось к рабочим моментам, что-то, что было пропитано эмоциями, а не холодным льдом. Это уже достижение, уже знак того, что не всё ещё потеряно и Мори можно было ещё вернуть. Ту Кацуми Мори, что, хоть и остра на язык, приглянулась ему ещё в первый день, ту, что иногда дурачилась, когда нет никого кроме их двоих, ту, что возмущалась на кота, который не давал ей поспать ещё пять минут. Ту Мори. Его Кацу. Ран снял свой пиджак и положил его на траву, чтобы не испачкаться в грязи и её соке, приглашая девушку сесть. Кацуми без слов согласилась и села рядом с Раном, обхватив колени руками. Прикрыв глаза, девушка вдохнула чистый воздух, что был ещё не испорчен выхлопным дымом машин и отходами с заводов. Хайтани же сидел и моча наблюдал за Кацуми, что прикрыла глаза от удовольствия и спокойствия, которое, увы, ему необходимо потревожить. Собравшись с силами, мужчина сказал тихо, но уверенно: — Кацуми, нам надо серьёзно поговорить. Тебе плохо, ты страдаешь не только физичечки, но и, в первую очередь, морально. Я помогу тебе. Что бы у тебя ни случилось, выход будет всегда. Ран подозревал, о том, что в прошлом произошло, но не знал. Мори поняла, что за разговор её ждёт, но предотвратить этого не может, да, и честно говоря, не хочет. Она сначала боялась того, как Ран это примет, и примет ли вообще, но молчать она не может. Она устала убегать. Девушка видит то, как Хайтани беспокоится о ней, но боится, что он посчитает её грязной и будет чувствовать к ней откровенную неприязнь. Первое, что она почувствовала, когда рассказала об этом Риндо – это стыд. Мори стыдилась и ненавидела эту часть её биографии, но поделать ничего не могла. Это жизнь, которая испытывала и испытывает её на прочность. Кацуми всегда улыбалась и смеялась, не показывая страха, грусти или тревоги людям, чтобы лишний раз не обращать на себя внимания и вспоминать это вновь. Она была достаточно сильна физически, но слаба и хрупка душевно. Мори плакала и рассказывала эту историю заново, не упуская ничего. Она переживала и проживала этот момент в сотый, а то и тысячный, раз, дрожа от страха, эмоций, что накрыли её. Она не выдержала и сломалась, под напором Хайтани старшего, который молча слушал и повторял каждое слово девушки про себя. Он посадил её к себе на колени и обнял со всей лаской и нежностью, на которую он был способен на данный момент. Ран успокаивал её, шепча на ухо, что всё хорошо, что он рядом и поддержит. Кацуми дрожащими руками обняла его в ответ и стала тихо плакать в плечо Хайтани, которое он подставил очень вовремя. В этот вечер в груди девушки послышался треск – это тронулся лёд, что так долго сковывал душу Мори в крепких объятиях. Треск. Отвалился кусочек. Треск. Отвалился кусок побольше. Треск. Вся ледяная конструкция, что была построена развалилась и освободила Кацуми из своего плена. Холодного плена. Кацуми плакала, выпуская все свои эмоции и переживания наружу, плакала от навязчивой мысли, что Ран прекратит с ней общение, плакала от собственной слабости, плакала от груза, что навалился на неё из ниоткуда. Ран же тихо сидел, обняв Кацу, нежно покачивая из стороны в сторону, как мамы укачивают своих детей во время их истерик, дабы успокоить. Он чувствовал, как Мори плохо и одиноко, как ей тяжело. В такие моменты помогает только молчаливая поддержка. Прошло десять минут, пятнадцать, тридцать, час и вот Кацуми начала успокаиваться. Природа, словно почувствовала состояние девушки: сгустились тучи, скрывшие небо, на котором стали появляться первые звёзды, гром ударил, оповещая людей о приближении дождя. И в итоге, почти моментально, полил дождь. Однако пара всё также сидела на месте не шелохнувшись. Мори успокоилась и уставшая сидела обнимая Рана. Первым подал голос Хайтани: — Кацу, пошли в машину, ты уже вся мокрая. Девушка никак не отреагировала и Ран поднял её на руки и донёс до машины, посадив её на сиденье, после вернулся за пиджаком, что по-прежнему лежал на земле, и сел за руль, заводя авто и кинув свой пиджак на задние места. Они молча поехали от этого места, но Мори надеялась вернуться сюда вновь, только уже в другом состоянии. — Прости. Тихо прошептала девушка, смотря на капельки, что собирались на стёклах, а после стекали, оставляя после себя мокрую дорожку. — За что? — За всё. — Плакать – это нормально. Я рад, что ты, наконец-то, поделилась со мной тем, что тебе не даёт покоя уже давно, тем, что тебя преследует из прошлого. Только вопрос: зачем ты молчала так долго? Боялась, что у меня появится отвращение, осуждение или что-то подобное? Зря. Я тебя поддержу и помогу, обещаю. Сейчас мы поедем к тебе домой. — Спасибо. — За что? — вновь спросил Ран. — За всё. Больше никто не произнёс ни слова. Каждый сидел и думал о своём в такой приятной тишине.

***

Доехав до дома Кацу, они поднялись на её этаж и открыли дверь квартиры, за которой их поджидал маленький чёрный клубочек шерсти. Он тёрся о ноги Мори и она взяла его на руки. Май мурчал, мяукал, сидя на руках девушки, но увидев Рана он враждебно зарычал. — Май, не ругайся, всё хорошо, он не чужой нам. — сказала девушка с усталой улыбкой. — Ну привет, дьяволёнок. О твоём поступке наслышан, не беспокойся, я тебя и пальцем не трону, предпочту их оставить себе. Целыми и невредимыми. Котёнок, будто понял слова Рана, фыркнул и отвернулся от него, возвращая всё своё внимание своей хозяйке. — Ран, — обратилась к нему девушка, — можешь, пожалуйста, покормить Амайо. Я хочу пойти переодеться. — Да, я покормлю его. — Корм лежит в холодильнике. Как только Мори ушла в свою комнату, Ран с Амайо переглянулись. Друг к другу у них не было никакого доверия. Хайтани пошёл на кухню и открыл холодильник, доставая пакетик корма, а кот за ним следом, дабы проследить за его действиями. Ран сел на корточки и заговорил шёпотом: — Так, Сатанёнок, давай договоримся: я тебя покормлю, а ты меня пощадишь и оставишь живым и невредимым, — Май что-то мяукнул в ответ, не отводя взгляда от мужчины, — ну, сочту это за «да». Он положил корм в миску кота, а тот, подойдя к ней, начал изучать содержимое; можно ли это есть или нет. Убедившись, что еда нормальная, он начал трапезу, а довольный Ран выкинул пакетик и крикнул Мори. — А чем ты тут питаешься? Холодильник-то пустой. Показавшаяся из-за угла девушка опустила взгляд и сказала: — Н-ничем. Я не могу есть, ты же знаешь. — Знаю. — согласился Ран, — Значит я заказываю доставку и готовлю тебе ужин. Отказы не принимаются. А ты иди пока в ванную и согрейся. Девушка ушла и почти сразу послышался звук льющейся воды. Хайтани написал одному из подчинённых, чтобы привёз продукты, предварительно перечислив их, а Риндо попросил привезти его костюм, не реагируя на подколы младшего. Старался не реагировать. Однако, спустя минут пять, после их переписки, Риндо приехал, отдал вещи Рану и моментально уехал, ссылаясь на дела в клубе. Сразу же после ухода Хайтани младшего появился мужчина в чёрном костюме передал пакет продуктов и тоже удалился от квартиры. Мужчина проверил наличие всех необходимых овощей и пошёл на кухню. Там он достал всё необходимое и начал готовить лёгкий мисо-суп. Мори же сидела в ванной под струёй тёплой воды, согреваясь после прохладных капель дождя. Хайтани варил бульон и ходил из стороны в сторону, параллельно нарезал овощи, избегая использования большого количества специй и грибов шиитаке, так как девушка долго голодала и для ослабшего организма это будет очень небезопасно. На приготовление мисо-супа ушло минут сорок-сорок пять и за это время Амайо раз пять нападал на Хайтани, кусая того за ноги. Ран понял, что его брюки в этой схватке не выживут, ибо котёнок цеплялся за них когтями и даже один раз прыгнул на него со стула, крепко вцепившишь в одежду. Хайтани, не ожидавший нападения, вздрогнул и подпрыгнул на месте, бубня себе под нос не самые цензурные слова в адрес котёнка, но снял его с себя аккуратно и посадил обратно на «взлётную полосу» и бельчонок летяга, как назвал его Ран, успокоился, свернулся в клубочек и уснул. К этому времени вышла и Мори. — Кацу, садись, я всё приготовил. — сказал Хайтани накрывая стол. — Спасибо, — сказала Мори садясь на своё место. Ран налил суп в тарелку и поставил перед девушкой, а рядом – стакан воды. Кацуми взяла ложку и стала медленно, ложка за ложкой, есть блюдо, которое приготовил Хайтани. Он же наблюдал за девушкой, ибо боялся за её физическое состоянием, периодически спрашивая о самочувствии. Спустя несколько минут Мори закончила трапезу и хотела было помыть посуду, но Ран не прзволил, сказав ей идти в спальню отдыхать, а сам принялся убираться. Помыл посуду после готовки и приёма пищи, оставшиеся продукты положил в холодильник, вытер со стола и отправился к Кацуми, что лежала на кровати спиной к двери. Он не знал спит ли она или нет, но, чтобы убедиться, что у неё все хорошо, он подошёл ближе, как можно тише, и убедился в том, что она спит. Ну, точнее, он так думал. Хайтани уже собирался уйти, развернувшись спиной к девушке, как вдруг он почувствовал слабую, едва ощутимую, хватку на своём запястье. — Ран, — тихо позвала его Мори, — Не уходи, пожалуйста. Останься. — Я никуда не уйду, обещаю. — Я не хочу быть одна. Мне страшно. — Я буду рядом. Хайтани аккуратно залез на кровать с другой стороны, благо она двуспальная, и лёг чуть поодаль от девушки, но тут Кацуми развернулась лицом к нему и устало открыла глаза. — Ты как себя чувствуешь, Кацу? Не тошнит. — Нет, всё хорошо, спасибо. — Не за что, а теперь давай спать. Тебе надо отдохнуть, ты сегодня очень устала. — Ран. — М-м-м? — Можешь обнять меня? Ран без слов положил руку на талию Мори, притягивая её к себе обнимая. Кацуми уткнулась лбом в его грудь и почти моментально уснула. — Спокойной ночи, Кацу. Я буду рядом. — Прошептал Хайтани эти слова, закрывая глаза и погружаясь в царствие Морфея. Этой ночью Мори впервые за всё время спала спокойно. Ей не снились кошмары, фантомы прошлого, не дававшие ей покоя. Ей снилось то самое озеро, к которому привёз её Ран, и они там вдвоём сидят на берегу и говорят по душам. Спокойствие, умиротворение, тишина. Это то, чего не хватало Кацуми в ближайшее время.

***

Где-то в клубе сидел, чуть ли ни пищавший, довольно усмехающийся Хайтани младший. В нём проснулась сваха, которая готова на всё, лишь бы эти двое были счастливы. Не без подколов в сторону брата, конечно.

Ран

«Я сегодня останусь у Кацу. Принеси, пожалуйста, мою рабочую одежду»

Получив такое сообщение от брата, Риндо поперхнулся кофе, глоток которого он сделал, и ответил ему:

Риндо

«Ух ты! Неужели я скоро стану дядей?! Ты давай поаккуратнее будь»

Да, он подколол брата, ибо Ран никогда не испытывала привязанности ни к кому, кроме Риндо, и он это знал. А тут бах, появилась Мори и старший вцепился в неё очень даже крепко.

Ран

«Тц, придурок»

Да, другого ответа он ожидать и не мог. Риндо знал, что этот подкол безнаказанным не останется, но не мог он не пошутить над ним. Ответив ему: «Сам придурок. Буду через пять минут, жди» Риндо быстро сел в авто и поехал на квартиру, в которой они живут вдвоём, откуда взял из шкафа вешалку с одеждой и поехал к дому Мори, который, к слову, был лишь в пятнадцати минутах езды, но Риндо, игнорируя красный свет, благо на дороге никого не было, летел вперёд и через обещанные пять минут стучал уже в дверь. Да что тут уж таить, Мори первая девушка брата, которая ему понравилась и которую он готов принять в их небольшую семью. Вот кто как, а Риндо никому, кроме брата, не доверял. Не было ни одной девушки, которая ему понравилась бы так же, как Кацуми. Он готов защищать её также, как и Ран. Конец тринадцатой главы...