Внезапно у меня появилась семья.

***

К счастью, у Хан Мёнхо нашлись важные дела, и ему нужно было уйти. Ким Докча облегчённо выдохнул, выйдя из здания. Он радовался, что успеет забрать детей вовремя… Или нет? По пути в школу, сверяясь с картой в телефоне, он вдруг получил звонок с неизвестного номера. Кто мог ему звонить в такой час? Он на секунду задумался, пытаясь найти ответ, но, не давая вызову сброситься, принял звонок и поднёс трубку к уху. — Добрый день. Я говорю с господином Кимом? — раздался в трубке голос пожилой женщины. В голове Ким Докчи возникло ещё больше вопросов. Он точно не знал этого человека. Выдержав паузу, он коротко ответил: «Да». — Отлично. Дело в том, что ваши сын и дочь, Ли Гильён и Шин Юсон, устроили в школе неприятности. Мы звоним вам, потому что это не похоже на обычную драку, и хотели бы, чтобы вы забрали их из школы. Ким Докчу ошеломил поток внезапной информации. Эти двое бельчат влипли в историю? Так внезапно? Откуда они узнали, что он их опекун? И как они вообще достали его номер?? Он коротко ответил: «Понятно» и «Конечно», после чего повесил трубку. Он даже не успел попрощаться — настолько был потрясён. И всё же он продолжил смотреть на карту, пока его запутанный разум заполняли тысячи мыслей. Должно быть, школе сообщили прежние временные опекуны, у которых был номер Ким Докчи. Шин Юсон и Ли Гильён, скорее всего, были так же шокированы, как и Ким Докча, ведь они наверняка никому не рассказывали о своём новом месте жительства. Они вообще привыкли держаться вместе во время уроков из-за враждебных взглядов одноклассников. Ким Докча немного успокоился, когда подъехал к школе. Типичное трёхэтажное белое здание с достаточно широким въездом, чтобы машины могли временно припарковаться и забрать детей. Это заставило Ким Докчу задуматься: а не завести ли ему тоже машину? Его вполне устраивало метро: по пути на работу он всегда читал романы, а за рулём этого не сделаешь. Но теперь всё изменилось. Он не мог отвозить детей прямо в школу, потому что ему нужно было на работу. Иногда занятия заканчивались раньше, и Ким Докча просто не успевал их забрать. Машина… Внезапно прозвенел звонок. Он уже был внутри школы, пытаясь найти дорогу в медпункт. Дети выбегали из классов и начинали визжать, как чихуахуа. «Большинство детей до полового созревания одинаковы», — подумал Ким Докча, основываясь на собственном опыте. Он продолжал идти, высматривая указатели, пока не нашёл медпункт. Ещё до того, как открыть дверь, он услышал доносившиеся оттуда крики. Похоже, драться они так и не прекратили. Когда он вошёл, то увидел незнакомого мальчика на одной стороне комнаты. Рядом с ним сидела его мать, скрестив руки на груди. На другой стороне он узнал своих двоих детей. В отличие от того мальчика, они стояли с опущенными головами. Ким Докча нахмурился. Он мгновенно понял, что происходит. Он вспомнил, как сам сталкивался с несправедливым отношением в средней и старшей школе, потому что все знали: за ним нет родителей. Несмотря на то, что он не был сиротой, за него некому было заступиться. Он резко закрыл за собой дверь, привлекая к себе внимание. Взрослые вздрогнули. Учительница, стоявшая прямо посередине между детьми, поспешно поприветствовала Ким Докчу и принялась объяснять ситуацию. — Здравствуйте. Вы, должно быть, новый опекун Шин Юсон и Ли Гильёна? Как видите, они, похоже, не смогли совладать со своим поведением и внезапно напали на этого мальчика. Было бы хорошо, если бы вы пришли к соглашению с матерью… пострадавшего. — Пострадавшего? — голос Ким Докчи сочился сарказмом. Было очевидно, что именно его дети были в более грязной одежде и с расцарапанными лицами. Тот же мальчик выглядел совершенно невредимым — на его руке едва виднелась царапина. Видимо, она появилась, когда его слегка толкнули. Ким Докча не смог сдержать хмурого взгляда и попытался глубоко вздохнуть, чтобы успокоиться. Он ненавидел это больше всех, потому что сам всегда был тем, кто вынужден был кланяться и извиняться перед своими обидчиками, разыгрывавшими из себя жертв на таких же встречах. Он верил, что унижение и злость, которые он испытывал тогда, уже утихли, но, похоже, это было не так. — Что заставляет вас думать, что это они сделали что-то не так? Вы же сами видите их раны и грязную одежду. — Учительница выглядела ещё более встревоженной после заявления Ким Докчи. Создавалось впечатление, что она просто хотела поскорее уладить дело, а опекун детей казался ей идеальной жертвой для этого. «Просто цирк», — подумал Ким Докча. Его лицо ясно отражало мысли. Мать мальчика разозлилась ещё сильнее. — Да кто вы такой, чтобы такое говорить?! Мой мальчик явно пострадал больше, чем эти сироты! Школа была так терпима к их ужасному поведению, но, видя, что они просто прощают свой последний шанс вместо того, чтобы быть нам благодарными, похоже, пришло время школе как следует их наказать! — Было ясно, что она ненавидит этих двоих детей. Потому что они сироты? Потому что её сыну они не нравятся? Нет, они просто хотели почувствовать своё превосходство. Ненавидеть сирот легче, чем детей, у которых есть родители. Скорее всего, мальчик знал это и пользовался, чтобы их травить. «Они серьёзно?» Ким Докча перевёл взгляд со своих детей на мать. В его глазах явно читалось недовольство. Но если он сейчас скажет хоть одно не то слово, история может повториться. Да, каждое слово, слетевшее с его губ, может быть использовано против него, если что-то пойдёт не так. Сердце Ким Докчи начало биться чаще. Он сжал кулаки и стиснул зубы. И что с того? Дети важнее. Как можно относиться к невинным детям как к мусору из-за их происхождения? Неужели времена не изменились? Почему это должны быть они? Почему всегда мы? Почему? Почему? Почему? Вжух! Дверь резко распахнулась. Ким Докча обернулся. Увидев, как в комнату входит ещё один молодой человек его возраста, он расслабил напряжённые брови. Он здесь учитель? — О, здравствуйте, господин Ю! Я рада, что вы здесь. Похоже, Ю Миа тоже ввязалась в драку, но… — Не дав учительнице закончить, Ю Джунхёк подбежал к противоположной стороне, где стояла Ю Миа, и опустился на колени, чтобы проверить, не пострадала ли она. «Наверное, он всё-таки не учитель», — говорили глаза Ким Докчи. Неожиданное появление незнакомца помогло ему немного успокоиться. Он не знал, что в этом деле замешан ещё один ребёнок. Тишину нарушила маленькая девочка, стоявшая рядом с Ли Гильёном, — Ю Миа. — Оппа, этот мальчик ни с того ни с сего начал бить Ли Гильёна. Когда пришла учительница, он притворился жертвой, я попыталась рассказать ей, как всё было на самом деле, но она мне не поверила! А когда я начала возмущаться, они пригрозили, что вызовут тебя. — Её слова разозлили мальчика. — Что ты несёшь? Мам, она врёт! Она врунья! — закричал он так громко, что даже его матери пришлось зажать уши. — Да, милый. Я знаю, что ты никогда бы не сделал такого. Серьёзно, вот что бывает, когда детей воспитывают опекуны, которые даже не являются их родителями. — Женщина вздохнула, заправляя прядь волос за ухо. Мальчик показал Ю Миа язык, празднуя победу. — Следите за своими словами, — Ким Докча первым выступил против слов женщины. — Что вы сказали?! — женщина взвилась, сверля Ким Докчу взглядом, словно он лично оскорбил всё её существование. — Я сказал, следите за своими словами, — повторил Ким Докча спокойным, но твёрдым голосом. — Всё, что вы можете — это обвинять ребёнка, потерявшего родителей? Вам не кажется, что это по-детски? — Он усмехнулся, прежде чем продолжить. — Похоже, естественный отбор не справился со своей задачей. Прежде чем женщина взорвалась от гнева, в голосе Ю Миа послышались нотки испуга: — Я не вру! Оппа, ты же видишь, что Ли Гильён и Шин Юсон пострадали гораздо больше него! — Её лицо выражало искренность. Учительница была ошеломлена неконтролируемой ситуацией, а женщина слишком ошеломлена, чтобы говорить. В конце концов, физические доказательства значат больше тысячи слов. Неожиданно тишину нарушил Ю Джунхёк. — Не могу поверить, что позволил своей младшей сестре посещать такую отвратительную школу. — Его голос соответствовал разъярённому выражению лица. Прежде чем продолжить, он повернул голову к Ким Докче: — Ты. — Его острый взгляд впился в Ким Докчу, словно оценивая его. — Ты их опекун? Ким Докча встретил его взгляд без колебаний: — А если и так? — Он изо всех сил старался скрыть свою неловкость. Ю Джунхёк усмехнулся: — Тогда ты ужасно справляешься со своей работой, если твои дети так страдают. — В его голосе звучало разочарование, но направленное не только на Ким Докчу — а на всех взрослых в этой комнате. Ким Докча нахмурился, но быстро вздохнул и отвернулся, чтобы избежать страшного выражения лица молодого человека. Не всем же знать, что он новичок в этом деле. И всё же Ким Докча не ожидал, что другой родитель — вернее, старший брат — вмешается. — П-пожалуйста, успокойтесь… Давайте попробуем решить всё мирно, да? — Учительница, которая явно была на стороне женщины, почувствовала себя запуганной опекуном Ю Миа. — Мирно, как же. Если вы с этой женщиной думали, что заставите нас извиняться ни за что, то вы определённо связались не с теми людьми.— Он закончил фразу взглядом, брошенным не только на учительницу, но и на мальчика с его матерью. Все трое замерли, не смея вымолвить ни слова. Перед уходом Ю Джунхёк снова встретился взглядом с Ким Докчей, который украдкой на него поглядывал. Ким Докча тоже замер, ожидая разноса за своё ужасное воспитание, но этого не произошло. Взгляд Ю Джунхёка смягчился, в нём появилась толика решимости. — Ты идёшь? Продолжение следует...