FragmenTale

Семья Вингдинг провернула свою аферу без каких-либо проблем. Ни один работник лаборатории не заподозрил неладное. Когда Санс привёл «подопытного», Гастер встретил его усталой улыбкой. Монстры приступили к долгой и кропотливой работе. Девушку уложили на стол и зафиксировали её конечности ремнями. Гастер взял на себя большую часть работы, поскольку Санс был не слишком опытен и не выказывал желания участвовать. Скелет испытывал смешанные чувства по поводу всего этого, поэтому предпочёл наблюдать. (Как будто сам учёный имел раньше дело с людьми в таком плане). Девушка была без сознания, но жива. Доктор старался собрать максимум информации. Больше всего его удивила душа девушки: она была не белой, а зелёной. Когда в ходе эксперимента Гастер взял человеческую душу в руки, разорвав её связь с телом, дыхание и пульс девушки замедлились, став размеренными. Учёный быстро вернул душу на место, отметив также, что у людей, в отличие от монстров, она имеет другую форму. Если у монстров душа напоминает перевёрнутое сердце, то у людей она имеет форму обычного сердца, остриём вниз. На протяжении некоторого времени Гастер занимался изучением девушки, записывая всё, что ему удавалось выяснить, в свой журнал. Через пару часов в записной книжке уже не осталось пустых страниц, а те, что были исписаны, хранили в себе сравнения с принцессой и множество теорий. По прошествии ещё одного часа Санс сказал своему родителю, что пойдёт немного отдохнуть. Он уже устал. Доктор, голова которого была забита информацией разного рода, быстро кивнул своему сыну, продолжая что-то записывать теперь в новый журнал, так как в старом не осталось и свободного сантиметра. *** Уже было утро, когда скелет, подумав, что задремал на пару часов, проснулся. Некоторые монстры из команды учёных успели прийти на работу в лабораторию. Санс, как только его мозг немного проснулся, обошёл второй и третий этажи здания и даже побывал на первом, но нигде не смог найти своего родителя. «Он там всю ночь провёл, видимо…» — пронеслось в черепушке скелета. Его мысли оказались истиной, в этом монстр сам убедился, когда посетил подвальное помещение. Ему даже отговорку придумывать не пришлось, на него никто не обращал внимания, все монстры были заняты собственными мыслями и надеждами, которые с каждой минутой угасали. Гастер стоял спиной к столу, когда Санс, закрыв за собой дверь, подошёл к учёному. — «Док? Как успе-Е-Е-А-.....Э-это что такое?…» — Монстр коротко вскрикнул и прикрыл рот своей костяной ладонью, тихо задав вопрос. Картина, развернувшаяся перед скелетом, наверное, отпечаталась в его памяти на всю жизнь. Девушка, а точнее её труп, со всё также привязанными к столу конечностями, наполовину пустой, лежал пластом. В области груди, от ямочки на шее до пупка был разрез, который открывал вид на кости и внутренности человеческого тела. Но дело было даже не в этом, а в том, что часть внутренних органов девушки стояла в банках, около ножек стола, в определённой жидкости, которая позволяла сохранить их в первозданном виде. — «Её душа в ходе одного из экспериментов не вернулась в тело, но и не распалась. Я смог поместить её в колбу, когда она начала трескаться. Там нет воздуха и она остаётся стабильной. После этого работа человеческого организма прекратилась. Я посчитал целесообразным изучить, как минимум внутреннее строение человеческого тела.» — спокойным но уставшим тоном ответил Гастер своему сыну, продолжая попытку достать печень из тела девушки. — «Я-ясно… Если что, уже утро…» — всё ещё не отошедший от небольшого шока монстр выдавил из себя слова. Учёный лишь кивнул, наконец-то достав печень и поместив её в одну из свободных банок. Скелет, в свою очередь, отвернулся, лишь мельком поглядывая на Доктора, у которого перчатки на руках были в человеческой крови. Некоторые пятна были очень тёмными, а другие были ярче, потому что появлялись в настоящий момент времени. Санс все свои мысли пытался расставить по порядку, его череп гудел, а во рту появился неприятный привкус, отдаваясь чувством отвращения на задворках сознания. Было противно смотреть на то, что творил его родитель, но другого выхода монстр и правда не видел, а может, не хотел видеть, не хотел признавать, что Учёный мог поступить по другому. Но в конце концов все его переживания оказались не особо важны в преддверии того, что скоро произойдёт. Экспериментами с человеческими внутренностями и душой Гастер начал плотно заниматься через пару дней, так как до этого он очень тщательно изучал тело девушки. Санс согласился присоединиться только в тот момент, когда Доктору нужна была помощь с разными химикатами и зарисовками всех его наблюдений в журнал. Двум монстрам приходилось работать до изнурения, чтобы получить хоть что-то от всех своих попыток и действий. Было много провалов и успех никак не хотел попадаться в руки Доктору и его сыну. Другие работники лаборатории не замечали перемен в поведении и состоянии главного Учёного и его помощника, они просто считали, что те двое силились что-то придумать, но у них пока не было результатов, в чём, собственно, были правы. По прошествии нескольких бессонных ночей, Гастеру и Сансу удалось создать некую сыворотку, которая была основана на магии монстров лишь на 40 процентов, что являлось большим прорывом. 2 числа июньского месяца, поздно вечером, когда в помещении уже никого не осталось, Учёный вместе со своим помощником покинули подвальное помещение, направившись в палату принцессы. Гастер, зайдя в комнату, взглянул на тело Чары, плавающее в колбе с прозрачной жидкостью, к которой были подключены разного рода трубки и приборы для измерения показателей, которые необходимо было проверять, чтобы удостовериться в том, что принцесса ещё жива. Передав скелету шприц с сывороткой, Доктор отошёл на пару шагов назад, ведь если всё сработает должным образом, он должен заметить изменения и записать их. Санс сделал всё по плану — ввёл жидкость из шприца по одной из трубок и также, как и его родитель, отошёл чуть ближе к выходу. Прошла одна минута, две, три, семь… Пятнадцать. Никакой реакции, ничего. Учёный без сил опустился с лёгким вздохом усталости и безысходности на пол. Санс сразу же подбежал к Гастеру, но Доктор слегка помотав головой, словно говоря своему сыну, что не нуждается в его помощи, встал на ноги. — «Завтра будут похороны.» — с взглядом грусти и разочарования произнёс Учёный.