цветущая лоза

      — Свечи скручиваются в одну сторону, возьми ещё вот эту травинку, — протягивает Вождь, похлопывая его по макушке.       Сегодня спокойный день. Обычно после ночи цветов он всегда такой. Многим омегам позволяют спать до обеда, пока большинство альф уходит на охоту. Многим, кроме Гарри.       — Ещё можно добавить сушеные лепестки… Только не эти.       — Почему?       — Они не сгорают, а искрами бегут из свечи. Не очень удачный вариант. Особенно когда не успеваешь убрать бороду.       Поттер чуть улыбается, поглядывая на ставшую в один день короче бороду Дамблдора.       — Но у меня нет бороды.       — А вдруг отрастишь? — комично вытягивает тот лицо, вызывая сдержанный смех. Всё же они на улице, и звук громкого смеха легче разнесётся, проникая сквозь щели досок к спящим людям.       Альбус учит его своему ремеслу уже несколько лет. С тех пор как он вернулся после первого забега без пары. В ночном лесу, пока другие сталкивались со своими парами, его дорога словно уводила от остальных, постепенно ведя обратно домой. Это было редкостью. Объяснимой, но редкостью. Дорога не увела его к диким зверям, не погнала к обрыву и не сделала ничего подобного. Только отвела обратно.       Причин могло быть несколько: его пары не было в ту ночь в лесу, его пара не была готова к встрече и убегала, желая избежать встречи, или у него не было пары. Последнее казалось многим наиболее вероятным после того, как он вернулся из забега вновь. А потом ещё раз. И ещё. Как возвращались в их деревне единицы, ища смысл своей жизни не в создании семьи, а в ином. Они всегда были словно отдельно от стаи. Её незримая и неотделимая часть. Но та часть, что и сама ощущала свою отстранённость от других.       И он, возможно, относился к ним.       — Хорошо. А теперь давай подготовим другие свечи. Возьми вот этот воск. Сейчас отрежу верёвку для фитиля, — бормочет Вождь.       От того его и учили. Ведь так он мог принести пользу их деревне.       — Быть может, добавить ещё… — указывает он на сушёные травы, лёгкие и ломкие, выцветшие на свету.       — Да, молодец, ты очень быстро учишься, Гарри!

***

      Днём на главной площади собираются омеги, участвовавшие в ночи, тихо и энергично переговариваясь, пока другие смотрят на них с улыбками.       — А я помню, какие цветы тогда добавляла в свой венок, — шепчет Лили Гарри. — Лютики.       — У папы же от них глаза слезятся, — чуть улыбается Гарри, помогая нести корзину с бельём для его стирки в реке.       — Судьба причудлива, — с нежностью смотрит на их дом она. — Он мне раньше и не нравился. А потом пришёл с букетом из лютиков с слезящимися глазами ко мне свататься. И как додумался именно их выбрать?       — Не знаю, — посмеивается он.       Мимо пробегают дети с радостными криками и игрушечными мечами. Спорят между собой альфы, пока их пары смотрят на них, как на идиотов, договариваясь прийти в гости. Компания с иными взглядами на мир обсуждает столпившихся омег.       И что же может нарушить этот мирный солнечный день с тёплым ласковым ветром?       Возможно… Венок Гарри, выплывший на берег.       Пальцы немеют, пока всё его тело холодеет.       Река не приняла его дар. Река отказала ему.       У него вновь не вышло.