цветущая лоза

      — Маркус прислал письмо.       — Твой почти мертвый муж? — отвлекается от свитка Гарри, садясь удобнее на кровати в окружении пергаментов.       — Именно.       — Соболезную.       — Он не собирается возвращаться.       — Поздравляю? — неуверенно выгибает он бровь.       — Спасибо, — вполне серьезно откликается девушка, забирая один из свитков, лежащих рядом с Поттером, и садясь на кровать рядом.       В этот раз они у него. В дождливые дни у него всегда теплее. Дом только недавно построен и не успел заполучить свои щели, сквозь которые дует сквозняк. Дом Гермионы был подарком родителей Маркуса на их свадьбу. Старый дом, продуваемый со всех сторон, построенный ещё прадедушкой Маркуса в качестве подарка в обряде ухаживания. Но даже после пропажи супруга Грейнджер отказалась вернуться хотя бы на время к родителям. В этом она была столь же упряма, как и в сохранении своей фамилии после брака.       — Он встретил свою омегу. Ту, с которой у него должны были пересечься тропы, — равнодушно рассказывает она, как о чем-то незначительном и мелком. Трава зелёная. Небо голубое. Маркус нашел свою омегу после того, как обманул Гермиону и женился на ней.       — Я не совсем понимаю, как реагировать… — осторожно забирает он у девушки свиток, замечая, как она сжимает его пальцами.       — Я хотела бы, чтобы он вернулся.       — Ты не заболела?       — Чтобы расцарапать ему лицо, — хмурит она свои брови.       — А нет, все в порядке.       — Он… Он буквально заставил меня думать, что со мной что-то не так, — возмущённо взмахивает она руками. — А теперь! «Прости за все, что было, я больше не появлюсь в твоей жизни». Вернись, скотина, я заброшу тебе через границу к отвергнутым! — выдыхая, она опускает руки на колени, переходя на более спокойный тон. — Ты можешь его проклясть?       — Могу.       — Серьезно? — перестает она потирать лоб, поворачиваясь к нему.       — Да, но откат придется на тебя, и тебе будет хуже, чем ему… И раз уж ты доверяешь силам, то, как ты и сама сказала, отпусти. Они все сделают сами, — уговаривает омега.       — А за что тогда откат, если, по твоим словам, его жизнь все равно накажет? — полуприкрыты глаза, поворачивает она голову к окну.       — Уверенность, что это будет. И если будет, то как можно скорее, — перебирает он свитки, смещая их все в одну сторону.       — Но может же не быть, — щурится она на солнце.       — Оно и с ритуалами может не исполниться. Только откат от этого все равно неизбежен.       — Несправедливо, — голос у неё вздрагивает на втором слоге.       — Да… Но тебе действительно не стоит думать об этом. Он будет наказан ими.       — И откуда такая уверенность?       — Ветер нашептал.       Гермиона поворачивается к нему, смотря немного удивлённо.       — Ты научился его слышать? А как же твое волнение…       Поттер жмёт плечами. Ему кажется, что пока его тревога успокоилась. Это не постоянный эффект, просто он погрузился в момент здесь и сейчас. С ветром, обрывками слов, которых он теперь слышит, с тем, что пока тот, кто за ним ухаживает, находится в стороне, будто даёт привыкнуть, с тихими днями рядом с Гермионой и уроками от Дамблдора. Он окунается во все это, уходя глубоко на дно, не слыша за толщей воды свои взволнованные, кричащие мысли.       Гарри знает, что будет волноваться в будущем, тревожиться и пытаться вновь что-то сделать, даже если ему будут говорить сидеть на месте. А пока он и сам пытается понять, чего он хочет. Его жизнь с понятной целью в виде семьи потеряла под собой фундамент, оставив лишь пару кирпичей, от которых вся конструкция шатается на ветру. Его новая жизнь с силами, но незримо отделённая от стаи, выложила непрочный фундамент из веток, удерживаемых только верой, которой в нем слишком мало. Его возможное будущее, совмещающее все это, накидало пару листьев, ничего не говоря, а только прося присмотреться и увидеть узор, составленный этими листьями. Только омега его не может прочесть. И во всем этом он, давший себе время на раздумья. А чего хочет он?       — Пока молчит, — отвечает Поттер на незабвенный вопрос.       Гермиона кивает устало, выдыхая.       — А понос-то хоть можно ему сделать?       — Можно запор. Это хуже.       — Я не настолько жестока, — смеётся она. — Ладно, пусть так. Не идти же в ту деревню к нему. Его ещё живым признают.       — Этого нам точно не надо.       — Вот именно.

***

      Гермиона остаётся ночевать у него. Живоглот, будто поняв, что хозяйка сегодня не придет домой, запрыгивает через окно в дом, устраиваясь на свободном участке подушки, на которой спит Грейнджер.       Все тихо и спокойно.       Сквозь сон ему мерещится в звуках вокруг, что ему уже напрямую шепчут, что все будет хорошо. И даже скрип досок на пороге присоединяется к этим звукам.       А на утро там вновь подарок. И на этот раз Гарри не сбегает никуда, а забирает аккуратно стоящую корзинку.