цветущая лоза

      — Кролики?       — Зайцы.       — Хорошо, зайцы. Почему зайцы?       — Потому что у нас обоих слабые желудки, которые не переваривают нормально оленину?       — А они откуда это знают? — хмурится Гарри, смотря на тушки зайцев.       Несколько с более жёсткой шерстью были подарком для него в знак ухаживания, другая часть была для Гермионы. Обычно их не ловили: мяса мало, поймать трудно из-за их быстрой реакции, что только вводило в недоумение. Быть может, они как раз и слушали ветер?       — Интересно, что они принесли одинаковые подарки, но из совершенно разных мест. Твои я даже не знаю откуда, — рассматривает она животных. — Мои с подножья горы в паре миль от крайней деревни. Шерсть более гладкая, соответствует траве и воде из тех мест. А твои?       — Могу только предположить.       Прилипшая трава к лапам росла на границе с территорией, которую люди старались избегать. Не было никакой видимой границы этого места. Только поле и невидимая граница, которую нельзя пересекать. А за границей отверженные и одичавшие, собравшиеся в единую стаю, прятались в тумане и высокой траве, ведь даже лес не мог принять их. Не все отверженные осмеливались к ним присоединиться. Не все обезумевшие безумцы сбегали в ужасе от той границы. Именно там обитали данные создания с жёсткой шерстью.       Поттер был там только один раз. Вместе с Дамблдором они пришли собирать те самые травы, что росли только там и были на лапах лежащих перед ним животных. Путь туда занял три дня, но за все эти дни он не чувствовал того, что почувствовал на том поле с казавшимся вечным туманом вокруг. Всё его существо требовало бежать оттуда, физически ощущая границу, за которую нельзя было заходить. Сердце билось в груди, стучало в висках и туманило зрение. А рядом был Вожак с ни разу не изменившимся голосом, объясняющий, что им нужно собирать. И волк.       Волк с потрёпанной поседевшей шерстью, покрывающей кожу, что словно была натянута на скелет. Гарри бы подумал, что он мёртв, если бы не глаза, следившие за каждым их движением, выжидающие, когда они пересекут границу.       В такой обстановке проведённые несколько минут казались часами. В воспоминаниях запечатлелось каждое мгновение там. Особенно тот момент, когда они уходили. Тот момент, когда Альбус встал прямо перед волком, опустив руку на его макушку. Для омеги этот момент растянулся в вечность, пока Дамблдор не убрал руку с так и не пошевелившегося волка.       В деревне ему потом рассказали, что следил тогда за ними Вожак той стаи. Рассказали и множество легенд о нём и Дамблдоре, между которыми потерялась правда. Одни говорили, что Дамблдор изгнал его за магию, что могла принести лишь разрушение и Хаос. Другие прибавляли, что Альбус изгнал тогда не только его, но и часть себя, став бетой. Третьи приходили к выводу, что они не просто были теми, чьи тропы пересеклись, они были теми, кто не может жить друг без друга. От того и их Вожаку пришлось перестать быть собой и выжечь из себя нового человека. Где во всём этом была правда, никто уже не помнил. Только всё больше мифов появлялось и рассказывалось у костра из года в год.       — В любом случае, — прерывает он сам себя. — Нужно разобраться с ними. Вечно они не могут в погребе лежать.       — Да, можем рагу сделать, что думаешь?       — Давай.

***

      В закатном свете Гарри рассматривает шкуру, полученную сегодня. Можно отдать её на пошив Марте, что жила в паре домов отсюда. Она и обработать сможет, и пошить тёплый жилет. А быть может, сделать всё самому? Вымочить нити в травяных настойках, заговорить при шитье, добавить в стыки незаметные маленькие руны, что есть в множестве стыков одежды Вождя. Главное быть аккуратным и не забыть заговор. Иначе руна может сработать и в негативном ключе для владельца.       Руна, как и сами силы, не были плохими или хорошими. Руны могли в своём сочетании или в зависимости от ситуации давать различное толкование. Так и сами силы. Они не вредили специально, а лишь реагировали на то, что нёс человек вместе со своими действиями. Будь то ритуал, подношение или повседневная жизнь — было не важно. Ведь они всегда слушают. Жаль только, что даже ведуны не всегда слышат их.       Гермиона ставит на крыльцо судок с крышкой, протягивая такой же Поттеру. Они недоговариваясь решили дать таким образом ответ. Поставить приготовленную из подношения еду на крыльцо, давая согласие на ухаживание.       — Тебе стало лучше? — спрашивает девушка.       — Да, спасибо, Мио.       Он не знает, сколько будет жить в нём это спокойствие от простых действий, что наполнили его сегодняшний день, но сейчас он чувствует себя цельным, без тревог, волнений и страха. Быть может, он бы даже хотел остаться в этом мгновении: на крыльце своей подруги в тишине ветра, колышущего траву, и обтирающегося об ноги рыжего кота Живоглота. Но нужно жить дальше. Поэтому омега берёт судок, чтобы поставить его на своё крыльцо, когда будет дома.       Он хочет рискнуть.

***

      А ночью ему кажется, что на крыльцо пришёл волк, стуча по дереву своими когтями. Ему кажется, что он знает, что это за волк. И ему не страшно.       Быть может, это ему приснилось?       А быть может, это нашептал ему ветер, влетевший в открытое окно?