the feels

— Ты что, совсем тупой? — Му Цин недовольно нахмурился, смотря на Фэн Синя взглядом, с которым учитель смотрит на безнадёжного ученика — немой укор. Угораздило же его в очередной раз получить совместное задание с этим придурком. Всё из-за того, что место, в которое они направились, находится почти на самой границе подвластных им территорий и благовония с прошениями зажигали последователи в храмах обоих богов. Какая-то незнакомая тварь повадилась охотиться на забредающих в лес путников, заманивая их к себе в пещеру, из которой нет выхода. Интересный случай, особенно для парочки, которая терпеть не может работать сообща. Всё шло относительно спокойно, пока, зайдя вглубь леса, они не обнаружили перед собой две пещеры. Судя по рассказам местных, одна из них не имела конца, замуровывая в своих недрах случайно попавших внутрь существ, а вторая была каменным лабиринтом, правильно пройдя который, можно было выбраться наружу. И что же предложил Фэн Синь? Конечно же, разделиться и пойти в разные пещеры. Ни капли сообразительности в пустой голове, только ветер свистит в ушах. — Что тупого в желании сэкономить время? Или ты слишком труслив? — Фэн Синь сердито выплюнул и, не тратя время на дальнейшие препирательства, развернулся в сторону одной из пещер. — В любом случае, я пошёл. Удивительное упрямство. Му Цин выругался под нос и направился следом. — Идиот! Если бы тебя в конце встретила ловушка, я бы не полез тебя спасать. — Нужно мне спасение от тебя, — Фэн Синь бросил, не оборачиваясь. Он и так знал, что тот идёт следом, чувствует всем своим существом. Они с Му Цином слишком много прошли вместе, даже если оба каждый раз делали вид, что это для них хуже самой страшной пытки. Не важно сколько раз они пытались избавиться от слишкой частой компании друг друга, ведь каждый в небесных чертогах, от высших богов, до средних небес, знали что генералы Наньян и Сюаньчжэнь — неразлучный дуэт. Му Цин шёл, задумчиво глядя под ноги на мелкие камешки, дрожащие от каждого шага, как внезапно впереди показался… конец пещеры. О да, именно об этом он и думал. Неправильная пещера. Но, в конце концов, он слишком хорошо знал своего спутника, тот никогда не отличался большой удачей. Стая неведомо откуда вылезших демонов, мост, оборвавшийся под их ногами на полпути, а теперь и этот издевательский тупик. — Ну ты и придурок, даже верный путь выбрать не смог — он раздраженно прошипел, очевидно недовольный перспективой потратить еще время на то, чтобы пытаться играть в сплоченную команду с Фэн Синем. Тот крепко стиснул зубы на очередное оскорбление, но промолчал, выплюнув только: — И что ты предлагаешь? — Фэн Синь покрутил головой, внезапно бормоча. — Какого черта… Му Цин тут же повернулся, удивленно замечая за спиной Фэн Синя такую же каменную стену, которая была перед ним. Ловушка? Почему длинный тоннель, по которому они только что шли внезапно закрылся и почему они даже не заметили этого? Что за чертовщина здесь происходит… — А ты что думаешь? Очевидно, что мы в ловушке! — Му Цин фыркнул. — Остаётся надеяться, что нам не придется решать какую-нибудь глупую головоломку, чтобы выбраться отсюда. Фэн Синь посмотрел на стену, на Му Цина, а затем снова на большую каменную глыбу, преграждающую им проход. — Если здесь есть загадка, я уверен, ты ее разгадаешь, умник, — он разжёг пламя на руке чуть сильнее, усаживаясь в углу. — Предлагаю подождать пока то, что захотело заточить нас в ловушке, придёт сюда — Тебе лишь бы сидеть и ждать, бездельник. Му Цин недовольно закатил глаза, возвращая своё внимание к стене перед собой. Он провёл по холодном камню рукой, используя немного духовной энергии, пока внезапно не наткнулся на выступающий камешек, который нажимался, как кнопка. — Кажется, я что-то нашё- Прежде чем он успел договорить, пол под ногами исчез, а сам Му Цин за долю секунды провалился в незнакомую темноту. Фэнь Синь, увидев это, моментально вскочил на ноги и с громким «Му Цин, я иду!» прыгнул за ним следом. Темнота моментально поглотила обоих. Из небольшого тоннеля, о который сложно было не ободрать костяшки пальцев, пространство расширилось, превратившись во что-то наподобие бездонной ямы. Казалось, что время замерло и на самом деле всё было галлюцинацией — ведь не мог тайный пещерный лаз быть настолько широким и странным. Му Цин приземлился первым, чувствуя, как его лодыжка болезненно подвернулась, когда он коснулся твердой холодной земли. — Ауч… — Му Цин нахмурился и попытался сесть, оглядываясь по сторонам, когда увидел приближающегося Фэн Синя. Тот молча подошел, прикладывая большие тёплые ладони к пострадавшей ноге и принялся переливать необходимую духовную энергию напрямую к ране, чтобы она быстрее зажила, не мешая их заданию. Му Цин хотел запротестовать, оттолкнуть его и отказаться от помощи, как обычно, но на этот раз промолчал. Как долго они будут продолжать в том же духе?.. Они вели себя как старая супружеская пара, по словам особо болтливых младших служащих на протяжении веков. Всегда были рядом, всегда ссорились, но всегда исцеляли раны друг друга… Му Цин позволил себе смириться с этим. — Спасибо… — Тихо пробормотал он и позволил нежным рукам Фэн Синя залечить его рану. Фэн Синь даже не заметил, как его сердце чуть дрогнуло. Услышать «спасибо» от Му Цина, даже мимолетно и тихо, было для него чем-то новым. И видеть, как меняются их отношения, заставляло сердце биться немного быстрее. Гнев исчез, сменяясь теплым чувством. Му Цин всегда так усложнял жизнь, не имея возможности сказать, что на самом деле думает или чувствует. — Почему ты вообще говоришь «спасибо»? Сколько раз я уже исцелял тебя? В этом нет ничего особенного, сейчас это так же естественно, как-то, что ты всё время ведешь себя со мной как придурок. Му Цин закатил глаза, но воздержался от ответа. Вместо этого он предпочёл осмотреть место, где они оказались. Изначально узкая пещера оказалась довольно широкой, с высоким потолком, с которого что-то монотонно капало. В кромешной темноте оказалось, что одна из стен источала странный голубоватый свет. Или за ней что-то находилось? Подойдя чуть ближе, Му Цин обнаружил небольшой проход в скале и осмотрев трещину в камне, проскользнул внутрь. Фэн Синь тут же поспешил встать, увидев, что Му Цин исчезает в проходе. Он последовал за ним и подошел к стене, заглядывая внутрь. — Что это? — Он задумчиво спросил, бросая мимолетный взгляд на лицо Му Цина. Но стоило заметить, как голубоватый свет делал его кожу более бледной, подчеркивая красоту его резких черт, Фэн Синь мог только сглотнуть и прикусить губу, силой воли заставляя себя отвернуться. — Я не знаю, — Му Цин осматривал стены очередного тоннеля в котором они оказались. Что-то на потолке вдруг привлекло его внимательный взгляд. — Здесь есть какая-то надпись Фэн Синь прочистил горло и посмотрел на потолок, куда указывал ему Му Цин, пытаясь сосредоточиться на надписи на нём. «Не позволяй своим мыслям блуждать в других местах, если не хочешь заблудиться» Что, черт возьми, это должно было означать? — Тебе не кажется, что это немного странно? Что значит «не позволяй своим мыслям блуждать в других местах»? — Обычный бред. Какой-то придурок нацарапал это здесь, решив что это смешно. Му Цин закатил глаза и пошел дальше, навстречу голубоватому свету. Как только он увидел открывшуюся перед ним картину, дыхание захватило — водопад в подземной пещере. Пространство было очень большим, а потолок настолько высоким, что его почти не было видно. Мягкий мох на земле и небольшое озеро освещались странными голубыми камнями, которые светились изнутри, отражая свет друг от друга и от журчащей потоком воды. Фэн Синь последовал за ним, и как только увидел эту же картину, остановился в удивлении. Дух захватывало не только от удивительного зрелища. Светящиеся камни, мягкий шум воды. Разум будто очистился от всех мыслей, прежде чем в мыслях проскочило что-то совершенно неожиданное. Му Цин, такой красивый со своим удивленным выражением лица, пока разглядывает пещеру, опускаясь на одно колено, чтобы прикоснуться к влажному моху. Му Цин… Ему так нравится этот спокойный и удивленный Му Цин. Ему нравится Му Цин Фэн Синь немедленно моргнул, пытаясь избавиться от опасных мыслей. Тот, о ком он сейчас думает — последний на земле человек, который может ответить ему взаимностью. Да посмей он только заикнуться о чём-то подобном и Му Цин больше ни разу не заговорит с ним. Фэн Синь должен просто игнорировать то, о чём его, очевидно, уже сходящий с ума мозг, пытается заставить его думать. Но ведь Му Цин даже не представлял, как в голубом свете камней его обычно светло-серые одежды казались почти белыми, или как брызги водопада, к которому они к этому времени подошли почти вплотную, намочил его длинные волосы, заставив передние пряди прилипнуть к лицу. Это делало его похожим на неземную и недосягаемую водяную нимфу, с его тонких рук стекала вода, придавая им голубоватый оттенок. Му Цин выглядел как картина, которые он видел в храме Повелителя Воды. Фэн Синь сглотнул и потряс головой, пытаясь собраться с мыслями, но это оказалось действительно невозможным. Му Цин был слишком притягательным… В то время, как Фэн Синь усиленно сражался со своим воспалившимся разумом, Му Цин подошел к одному из камней, излучающих теплый голубой свет, и внезапно, словно загипнотизированный, положил на него руку, ощупывая его причудливые изгибы. Даже на ощупь он совсем не был похож на обычные камни. Свет внутри него пульсировал, напоминая сердцебиение и Му Цин готов был поклясться, что он чувствовал эту пульсацию кончиками пальцев. — Му Цин, — внезапно Фэн Синя охватило страшное чувство опасности от этого зрелища. Он окликнул напарника, быстро подходя к нему, не заметив, что его голос стал на октаву ниже. Фэн Синь схватил Му Цина за запястье и оттащил его от камня, который тот удивленно рассматривал, ощупывая. — Ты что, идиот? Какого черта ты делаешь?! Му Цин повернул голову, чтобы сначала посмотреть на свое запястье, которое крепко держал Фэн Синь, а потом поднять глаза на его сердитое лицо. — Сам ты идиот, — фыркнул Му Цин и вырвал свое запястье из рук Фэн Синя. — Мне просто любопытно, и я хочу посмотреть, что это за голубые камни и свет. Ты мне не нянька, чтобы контролировать каждый шаг! Он хотел было сказать что-то ещё, но внезапно что-то странное в груди заставило отвлечься. Прикосновение к камню вызвало в глубинах свечения волну энергии, прошедшую сквозь него. Какое-то незнакомое тепло разлилось в теле, будто волна накрыла с головой, растекаясь от макушки до кончиков пальцев. Странное и непонятное чувство, заставившее его схватиться за рубашку, сжав тонкую ткань в кулаке. — Что за… Фэн Синь заметил, что что-то не так, когда Му Цин внезапно схватился за грудь. Белые одежды были влажными от воды, они прилипли к его телу, и глаза Фэн Синя расширились, когда он увидел, как тот учащенно дышит, как ткань колышется при каждом вздохе, будто его лихорадило. — Му Цин? — Что за… Что происходит? — Му Цин был в смятении. Его сердце учащенно билось, из-за чего он не мог нормально дышать. Щеки разгорались огнём, а неизвестное тепло внизу живота пульсировало в такт быстрому биению сердца. Было ли это каким-то проклятием? Камень как-то повлиял на него? Всё это было слишком странно, проклятие не могло заставить тело так реагировать. Фэн Синь быстро схватил Му Цина за руку, чтобы удержать его от падения, переживая за его дрожащие плечи и подрагивающие колени. Этого не было видно, поэтому только прикоснувшись он почувствовал, насколько сильно Му Цин дрожит и как он отчаянно прикусывает губу. Ему было больно? Или же… Нет. Это была не боль и это не было проклятием. Это было желание. Сильное, горячее и бурлящее в тонких венах под бледной кожей. Фэн Синь чувствовал это каждой клеточкой своего существа. Му Цин хотел что-то сказать, может быть даже попросить о помощи, на время откинув прочь свои предрассуди, или попросить объяснений, но не смог. Фэн Синь, встревоженно рассматривая его подрагивающие ресницы, внезапно наклонился так близко, что его лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от его собственного, и Му Цин окончательно потерял дар речи. — Фэн Синь… Ч-что ты? Почему Фэн Синь так на него смотрел? Выражение его лица было совсем не похоже на обычное. Сейчас на его лице было то редкое выражение, которое он мог видеть время от времени в своих самых постыдных снах или далекими ночами после пышных празднований, когда они оба были пьяны, а утром делали вид, что ничего не произошло, торопливо убегая из дворцов друг друга с первыми лучами рассвета… Фэн Синь дотронулся рукой до лица Му Цина, убирая мокрые волосы с его лба, чтобы как следует разглядеть его глаза. Эти прекрасные золотые глаза, которые одним взглядом пленяли его, заставляя сердце биться быстрее. То, о чём сейчас пытались кричать его разум и сердце было очевидно плохой идеей. Это было неправильно. Он должен отстраниться, отступить, сказать Му Цину, чтобы они не глупили. Обозвать друг друга парой ругательств и может быть даже как следует подраться в завораживающем свете пещеры. Но когда Му Цин хлопнул ресницами, шепча тихое «Фэн Синь» и посмотрел на него с переполняющей его тело нуждой и страстным желанием во взгляде, как он мог не поддаться своим эгоистичным желаниям?.. Он наклонился и поцеловал Му Цина. Нежный поцелуй, легкое касание, будто крылья бабочки. Их губы невесомо соприкоснулись, медленно двигаясь друг против друга. Время остановилось на одном мгновении, шум воды отошёл на второй план, уступив место только ощущениям. Му Цин на мгновение застыл, но сдавшись под напором лавиной накрывших его чувств, закрыл глаза и обвил руками шею Фэн Синя, притягивая его ближе, чтобы поцеловать в ответ. Это было слишком. Это было слишком хорошо. Столетия непонимания и ссор внезапно превратились во что-то новое и неизведанное, но до дрожи привлекательное. Все это время Му Цин запрещал себе чего-либо желать, не считал никого своими друзьями, подавлял все неуместные эмоции словно холодная, неприступная статуя, но теперь… Они целовались, глубоко и отчаянно, с голодом, страстью и тем же соперничеством, как во время хорошей драки. Сердца бились как сумасшедшие, так громко и быстро, что это оглушало. Пока их тела были прижаты друг к другу так близко, что они могли чувствовать обжигающее тепло тел друг друга, Фэн Синь подумал, что если это проклятие, то он никогда не хотел бы от него освобождаться. Они продолжали целоваться до последней капли воздуха в лёгких, на мгновение отрываясь друг от друга, почти задыхаясь, пока руки торопливо и неуклюже стягивали друг с друга верхнюю одежду. У Му Цина кружилась голова. Он был пьян? Или это всего лишь прикосновения Фэн Синя сводили его с ума? Зачем он раздевался? И почему казалось, что прикосновения Фэн Синя сейчас важнее воздуха? Руки Фэн Синя дрожали, когда он невесомо и аккуратно прикасался к каждому чувствительному месту на теле Му Цина. Будто он хрустальная статуя — его пальцы двигались так осторожно, как ни с чем другим, что могло бы попасть в его руки. Му Цин в его руках был таким теплым и мягким. Его кожа горела под кончиками пальцев, и с каждым новым прикосновением Фэн Синь разгорался всё больше. Одним резким движением он прижал Му Цина к стене, приподняв его так, что тот обхватил его ногами за талию. — П-придурок… Ты сумасшедший… — Это было первым, что Му Цин сказал, прервавшись на полузадушенный стон. Его тело горело, как в огне. Он чувствовал себя таким уязвимым, но в то же время ему было так хорошо, и все из-за этого придурка Фэн Синя. Он никогда не был в настолько интимной позе с другим человеком и был удивлен тем, как сильно ему это нравилось. Насколько сильно ему нравилось, что своим сильным телом в стену его вжимает именно Фэн Синь. — Зови меня… как хочешь, просто… Еще. Он хотел ещё. Фэн Синь прижался к нему бедрами, резко и требовательно, желая снять напряжение, которое начинало медленно разъедать его. Казалось, что он сойдёт с ума, ничего не делая. — Назвать тебя извращенцем и тупицей?.. М-может быть, идиотом? Му Цин старался говорить уверенно и дерзко, но это было невозможно. Очередной вздох застрял где-то в горле, когда они начали торопливо двигаться в унисон, и все слова в мире не могли описать того, что он чувствовал. Он вцепился в плечи Фэн Синя, обхватив его талию ногами, крепко и отчаянно, пока бедра двигались в отчаянном ритме. — Зови… Зови меня как хочешь, — горячий шёпот опалил покрасневшее ухо. Фэн Синь хрипло простонал, ещё крепче прижимая Му Цина к стене. В пещере будто воцарилась тишина, шум воды стал совсем неслышным, в ушах звенели их тяжёлые вздохи, шорох ткани и звуки прикосновения кожи к коже. Каждое легкое прикосновение сводило с ума. Он укусил Му Цин за плечо, пока бедра задвигались сильнее в поисках разрядки, и он был настолько переполнен этим удовольствием, что становилось больно. — Цин-эр, я… Я… Боги, я люблю тебя… Для Му Цина внезапно все сторонние звуки сошли на нет. Что? Он слышал только оглушительное биение своего сердца, смотря в золотые глаза напротив. Невиданная раньше уязвимость плескалась в них, обнажая самое драгоценное — душу. Почему Фэн Синь сказал это именно сейчас? Именно в тот момент, когда его уже переполняло столько разных чувств? Это было уже слишком. Эти слова заставили Му Цина почувствовать так много всего одновременно. Счастье? Смущение? Беспокойство? Он сгорал от желания и был сбит с толку. Фэн Синь внезапно укусил его за шею и все мысли смешались в один клубок. — Перестань болтать и заткнись, — Му Цин укусил его в отместку за собственную горящую шею и впился в его губы еще одним жадным поцелуем. Поболтать Фэн Синь может и позже, сказал он себе. Только бы не думать об этих словах. Им понадобилось ещё совсем немного времени сгорать в общем жаре, мечтая о разрядке. После еще нескольких толчков, быстрее и грубее предыдущих, они кончили одновременно, выпуская последние задушенные стоны в губы друг друга. Конечности дрожали от избытка ощущений, колени подкашивались, а сердца колотились так, что грозились просто выпрыгнуть из груди. Они тяжело дышали, и каждый новый вздох разносился по пещере, эхом отражаясь от стен. Му Цин уткнулся лицом в плечо Фэн Синя, прячась за своими длинными волосами. Он не был уверен, что сможет прямо сейчас посмотреть в его глаза. Что он натворил? Что они натворили? Он — совершенный владыка Сюаньчжэнь, бог войны юго-запада, ему полагалось быть спокойным и неприступным, но сейчас он вел себя как настоящий дурак. Он чувствовал себя униженным. А в голове снова и снова всплывали эти слова, раздаваясь в каждой клеточке тела эхом, как шум воды от стен пещеры: «Я люблю тебя… Я люблю тебя… Я люблю тебя…» Фэн Синь тяжело дышал, всё ещё держа Му Цина в руках, чтобы тот не поскользнулся и не упал, потеряв равновесие на ещё не пришедших в себя ногах. Он понятия не имел, что думать и что делать. И слова, которые он внезапно произнес… Я люблю тебя. Зачем он это сказал? Почему в тот момент это казалось таким правильным? Что он должен был делать сейчас? Боги, он понятия не имел… — Отпусти, — внезапно строго и твёрдо, хоть в его голосе и слышалась хрипотца, пробормотал Му Цин на ухо Фэн Синю. — Поставь меня на землю и отпусти. Фэн Синь моргнул, тут же приходя в себя, и осторожно опустил Му Цина на пол, отпуская его, но все еще поддерживая, чтобы он не поскользнулся на мокрых и скользких камнях. Они внезапно почувствовали себя слишком холодными и обнажёнными в этих пропитанных водой одеждах. Это было слишком неловко. Это было неправильно. Му Цин спрятал лицо в длинных прядях своих волос, вытащив из них заколку, избегая смотреть на Фэн Синя, и глубоко вздохнул. Ситуация казалась серьезной и ему нужно было успокоиться в одиночестве. Фэн Синь не был уверен, что делать. Он мог извиниться, хотя формально извиняться было не за что. То, что только что произошло, было по обоюдному согласию. Но что все это вообще значило? С Му Цином, конечно, было не привыкать к импульсивным решениям, моментальному отрицанию и холоду через мгновение после тепла. Му Цин, конечно же, никогда не ответил бы на его чувства. Он был слишком гордым. Это было всего лишь разрядкой для их напряженных тел. Ничего больше. Ничего особенного. Фэн Синь глубоко вздохнул и преодолев пелену неловкости заставил себя заговорить. — Му Цин, я… Я люблю тебя. Ему хотелось сказать это снова. — Нет, — всё, что ответил ему Му Цин. Развернувшись, он молча ушёл к водопаду, чтобы обмыться и постирать грязные одежды, пряча в ледяной воде всё ещё горящие щёки и уши. Вернувшись, шлёпая босыми ногами по камням, он всё в той же тишине развесил мокрые вещи на кустах. Не бросив на Фэн Синя ни одного лишнего взгляда, он сел неподалеку, погрузившись в медитацию. Бессловный намёк на то, что он ничего не собирается обсуждать. Как будто ничего не произошло. Нет — вот что он сказал. Нет, не произноси ни слова. Нет, я не хочу говорить об этом. Как такое вообще было возможно? Не так давно, Му Цин был дрожащим мокрым комочком в его объятиях, прижимался к нему и хрипло вздыхал. А теперь он ведет себя так, словно этого никогда не случалось? Стыдился ли он того, что они оба сделали? Боги, это… Это сбивало с толку. Это было больно. Фэн Синь сидел на холодном полу рядом с водопадом, пытаясь медитировать так же сконцентрировано, как Му Цин, но его мысли и чувства были далеки от покоя. Пару минут спустя он внезапно начал смеяться. — Му Цин, — на его губах это имя звучало почти ласково. — Ты думаешь… как ты думаешь, может это было наказанием Небес? Они устали от наших препирательств и, наконец, решили что-то с этим сделать, а? Я и не знал, что у них есть чувство юмора… Он усмехнулся, но, не получив ответа, посмотрел на Му Цина и увидел, что тот все еще погружен в медитацию. — О, Цин-эр, знаешь… Может, для Небес это и так, но для меня это определенно не было наказанием. Он испытывал какое-то странное возбуждение, называя Му Цина таким образом. Так, будто они были не богами войны, а всего лишь юнцами, как столетия назад. Ему нравилось произносить это имя, хоть Му Цину не нравилось это даже тогда, не то, что сейчас. — Давай, Цин-эр, просыпайся, — требовательно протянул он и ткнул Му Цина указательным пальцем в щеку, улыбаясь, наблюдая за его лицом, спокойным дыханием и дрожащими ресницами. — Прекрати медитировать и скажи что-нибудь, черт возьми! Фэн Синь не смог удержаться от смешка, когда заметил, что Му Цин слегка нахмурился. По какой-то причине это показалось ему милым. Он снова ткнул его. — Цин-эр, говори громче, — он наклонился, взял в ладони щеки Му Цина и сжал. Фэн Синь был уверен, что ему это показалось, но кожа Му Цина стала чуть более красной, а щеки на мгновение потеплели. Это из-за него, ведь так? Но он хотел большей реакции. Фэн Синь снова ткнул его, прямо между глаз, там, где часто недовольно сходились его брови. — Проснись уже, идиот. Нет никакой необходимости медитировать здесь, в пещере. Му Цин моргнул, открыл глаза и посмотрел на него, и на секунду на его лице отразилось замешательство, прежде чем на него снова опустилась холодная маска. Он не должен был быть мягким и слабовольным, снова напомнил он сам себе. — Что? — отстраненно спросил Му Цин холодным тоном. Это было именно то, что Фэн Синь от него и ожидал. Такой привычный холодный, как льдина Му Цин. Тот, которого он лучше всего знал. Тот, который ему не нравился, но каким-то образом не мог не нравиться. Это было слабым утешением. По крайней мере, он всё ещё выглядел так, будто ничего не произошло. Значит ему не пришлось признаваться во всех тех постыдных и неуместных поступках. Он вздохнул, все еще сидя на холодном полу, с волос капала вода. Они были такими же мокрыми, как и его одежда. — Почему ты всегда такой… — Фэн Синь пытался подобрать подходящее слово. — замкнутый, а? Он спрашивал так, будто видел Му Цина первый раз и не знал ответа. Будто впервые столкнулся с его ледяной холодностью. Фэн Синь очень давно начал пытаться достучаться до него. Преодолевал все преграды, чтобы заставить его хотя бы улыбнуться. — Ты всегда скрываешься за своим каменным выражением лица, всегда прячешь свои чувства за тем образом, который ты себе создал, — Сказал Фэн Синь. Он начинал терять терпение. Снова. — Иногда мне хочется, чтобы ты бросил все это… — он обвел рукой вокруг него, пытаясь объяснить. — И вёл себя как следует, хоть раз в жизни был нормальным, искренним человеком. Фэн Синь не стал дожидаться реакции Му Цина. Не стоило даже пытаться разговаривать с ним в таком тоне. Он снова вздохнул и встал, отходя от водопада. — Ты мог бы хотя бы попытаться проявить немного эмоций.… Ты вообще что-нибудь чувствуешь, Цин-эр? Или ты просто холодная и бесчувственная статуя? Это был удар ниже пояса, но это была правда. Му Цин всегда был таким далеким, замкнутым, отстраненным, таким недосягаемым. Иногда это выводило его из себя. Его бесило, что он сам не знал, что думает и чувствует по этому поводу. Его до жути выводило из себя то, что до него всегда было так трудно достучаться. А что было хуже? Фэн Синь все ещё сохранял слабую надежду на то, что, может быть, однажды он наконец откроется, пусть совсем чуть-чуть… Но разве это не безнадежно? Несколько мгновений он еще пытался жалеть себя, собираясь с силами, чтобы постирать свои одежды, как вдруг Фэн Синь почувствовал на своем затылке почти невесомое прикосновение чьих-то мягких губ. — Я чувствую, Синь-эр, — тихий голос почти полностью заглушался шумом водопада, но Фэн Синю казалось, будто эти слова кричат ему в ухо. Чувствует. Действительно чувствует.