Финальный аккорд безумия

      Далекий звук падающих с потолка капель сделался особенно отчетливым – можно было даже определить, где именно они разбиваются о камни, а слабое сердцебиение умирающего мужчины, лежащего подле алтаря, с каждой минутой менялось. Оно то делалось лихорадочным, частым и неритмичным, то спокойным, едва различимым. Уши чутко улавливали даже такие перемены. Ему осталось недолго, он слаб, его сердце вот-вот перестанет биться, а в сосудах навеки замрет и остынет его кровь… Её запах Брелине показался опьяняющим. В последние часы только о ней волшебница и думала. Не могла выкинуть образы этой дурацкой крови из головы, хотя раньше удушливый металлический запах всегда вызывал только легкую тошноту. Данмерка сглотнула вязкую слюну и зажмурилась. Было бы проще уснуть, но сон не шел. Наверное, уже настала очередная ночь и силы тьмы в её крови обрели над ней власть. Бороться с этим становилось всё труднее.       И частое ровное сердцебиение трэлла, истуканом замершего при входе, почти оглушало. Он здоров и полон сил, которые так нужны ей сейчас.       Лежа на ледяном алтаре и всё ещё будучи пленницей Ферана Садри, Брелина понимала, чего именно от нее ждут. Ей нужно всего лишь поддаться жажде и убить жертву, выпив свежей крови. Так её обращение окончательно завершится, но её дух продолжал сопротивляться подобным мыслям. Просто так убить невинного человека, не для защиты, а с целью насытиться его кровью? Способна ли она на это? Даже ради сына решиться на подобное оказалось непросто.       Жажда драла рот, стискивала железными когтями горло, выводила из себя. Брелина пыталась думать о сыне, вспоминала его, но чем дольше возрождала в памяти образ Брендана и улыбку мужа, тем отчетливее понимала, что, обратившись, станет для них опасной. А не обратившись, не спасет своего ребенка.       Она зажмурилась, услышала тихие шаги приближающегося пленителя.       — Сколько ты ещё будешь сопротивляться жажде? — раздраженно прошипел Феран Садри над её ухом. — Я думал, мы договорились.       — Договорились, но… я не могу убить беззащитного невинного человека, — Брелина открыла глаза, увидела его противную рожу над своим лицом и заметалась на алтаре. — Не могу…       — Тогда, быть может, тебе будет проще, если я сверну шею твоему молокососу у тебя на глазах? Тогда ты убьешь того, кто и так уже не жилец? — зарычал вампир, ударив кулаком по алтарю около головы пленницы. Он бесился, терял терпение. Брелина чувствовала его гнев так, словно он имел запах.       — Этого человека можно исцелить, — прошептала данмерка.       —  А твоего мелкого выродка уже ничего не спасет. Спрашиваю последний раз! Этот чужак или твой ненаглядный малыш?       Брелина промолчала.       — Нас ждут в замке Волкихар, и я не намерен вечность торчать в этой пещере из-за твоих капризов! — выдохнул Садри, утративший остатки терпения. — Настала ночь, самое время отправляться в путь, а ты нас задерживаешь!       — Тогда отпусти меня, — данмерка дернула рукой, цепь звякнула.       — Милая, ты ещё не чувствуешь? Эти цепи больше не способны тебя удержать, — тихая усмешка в его голосе отразилась дрожью в пальцах Брелины. Он прав — она уже стала сильнее, но не сдвинулась с места, потому что до сих пор пыталась сопротивляться тьме, надеясь на лучший исход. Настоящие цепи всё ещё существовали лишь в её сознании. Когда вампир отошел, Брелина села и резко дернула рукой. Конечно, цепь не порвалась, но скоба, вделанная в плиту алтаря, качнулась со скрежетом. Волшебнице действительно по силам освободиться, но сможет ли она сражаться с опытным вампиром и победить?       Оставалось прибегнуть к хитрости, как она и запланировала, но для этого… нужно убить. Жажда стала ощущаться острее, когда данмерка привстала. Пьянящий густой запах крови ударил в ноздри, а рот снова заполнился слюной. Брелина с ужасом для себя нащупала языком во рту увеличившиеся острые клыки. От осознания сердце заколотилось быстрее, панические мысли заметались в мозгу — она уже превратилась в чудовище, а от окончательного падения во мрак до этой самой минуты спасала только нерешительность. Или что-то другое? Надежда, что с ней этого никогда не случится? Брелина никогда не была жестокой, казалось, и сейчас она не сможет ничего поделать.       Одна лишь жажда подтолкнула её вперед.       Жажда крови и жажда свободы. Жажда спасти тех, кто по-настоящему дорог, любой ценой.       Данмерка дернула цепь снова, и её крепление с коротким лязгом вылетело из плиты алтаря, даруя пленнице желаемое. Но силы были не бесконечны, их придется пополнить, если Брелина все еще планирует избавиться от Садри.       Она освободилась и спустилась с алтаря, присев на колени перед жертвой. Этот незнакомец совсем ослаб от кровопотери, его сердце едва билось — вампир был прав, если его срочно не вылечить, он умрет. Брелина еще не потеряла себя, не утратила рассудок из-за жажды, поэтому принять решение оказалось непросто. Наклонившись к мужчине, она подумала о сыне. От этого зависит его жизнь и сейчас перед ней нет иного выбора. Тем более, запах крови он… действительно аппетитный.       Брелина закрыла глаза и оскалилась. Прислушалась к слабой пульсации крови под белой тонкой кожей шеи жертвы. Она интуитивно поняла, где нужно укусить, чтобы напиться. Клыки вонзились в мягкую плоть, в рот хлынуло что-то теплое вязкое, обволакивающее нёбо и горло. Это было настолько вкусно и приятно, что Брелина не смогла остановиться, сделав пару глотков. Это чувство ни с чем не сравнить, это удовольствие, которого она никогда прежде не испытывала, а то что цена этому — чья-то жизнь она в тот момент позабыла и пришла в себя лишь тогда, когда поток горячей живительной силы внезапно иссяк.       Феран Садри тихо рассмеялся и присел рядом с ней, едва оторвавшейся от заветного источника жизни. В голове новообращенной вампирши гудело, она не сразу осознала себя сидящей перед человеком, которого только что убила.       — Наконец-то! Умница… Выпила его досуха и даже не заметила. Понравилось? — на лице Садри начертался зловещий торжествующий оскал. Он погладил Брелину по волосам.       — Ты… — прошипела она, облизнув губы. — Что… ты наделал? Со мной…       — Я?! Это ты наделала. Ты убила его за считанные минуты, одним укусом. Потрясающе, — он встал и изобразил аплодисменты. — Потом я обязательно научу тебя охотиться аккуратнее, а пока — наслаждайся своей первой ночью. Мы отправляемся в путь. Стантус, — вампир повернулся к трэллу, — принеси её одежду. В горах Джерол бывает холодно даже нам.       Трэлл поклонился и послушно ушел, а Садри остался с Брелиной, которая так и сидела возле тела, не веря в то, что произошло. Она была так сильна, так пьяна, будто выпила лучшего вина и плотно поужинала. В голове всё ещё пульсировало ослепляющее удовольствие от первого глотка, постепенно превращаясь в сытое спокойствие. Но перед ней лежал мертвец. И именно она убила этого человека, что окончательно сбивало с толку.       — Не печалься о нем. Скоро ты поймешь, что для нас смертные всего лишь скотина. Что-то вроде овец или коров. Ты же раньше ела говядину? — наставлял Садри. — А чтобы прокормить людей, скот забивают каждый день. Ты же не переживаешь о смерти каждой несчастной овечки, когда заказываешь в таверне сочную отбивную с кровью, не так ли?       — Наверное, — Брелина поднялась на ватных ногах. Она сыта и сильна, но магия не отзывается. На запястьях по-прежнему висели эти зачарованные оковы.       — Сними с меня это, — данмерка протянула руки и встряхнула цепями. — В этом больше нет нужды.       — Правда? — вампир мягко улыбнулся. — В этом не будет нужды, когда мы прибудем в замок Волкихар, а до той поры… ключ побудет у меня.       — Но ты обещал, что как только я обращусь… — возмутилась Брелина, сверкнув глазами, но прислужник Харкона быстро прислонил палец к её губам.       — Тсс… Тише, моя красавица! Я обещал не трогать твоего сына. И я сдержу это обещание. А ты обещала, что отправишься со мной в замок Волкихар, к нашему лорду, как послушная девочка, не так ли? Или ты, не успев обратиться, уже намереваешься нарушить наш уговор? — Садри угрожающе надвинулся на неё, вынуждая отступить. Почему она об этом не подумала, когда согласилась на дурацкую сделку? С чего взяла, что эта сволочь действительно снимет с неё кандалы? Он солгал, глядя прямо ей в глаза. Это же вампиры, им нельзя доверять, а она теперь одна из них.       — Я знаю, что ты задумала, — низким голосом продолжал вампир, улыбаясь ей. — Рассчитывала, что получится поразить меня своей магией и сбежать? В таком случае, я тебя разочарую…       — Я не… — Брелина отпихнула его руку от своего лица и висящие цепи снова зазвенели. — Всё, я поняла. Я последую за тобой. Больше никаких проблем не будет.       — Умница… — Садри наклонился к ней, будто для поцелуя, но что бы он ни намеревался совершить на самом деле, его прервал вошедший с вещами пленницы Стантус. Трэлл аккуратно положил одежду на алтарь, где совсем недавно лежала Брелина.       — Собирайся в путь и не мешкай! — приказал ей вампир, отходя. — А также, помни, что от нашего сотрудничества зависит и жизнь этого имперца… Но, наверное, мы выпьем его в дороге, правда, дружище? — он обратился к рабу, и тот решительно кивнул.       — Как прикажете, повелитель…       Брелина посмотрела на них и на труп у своих ног. Зажмурилась. На душе скверно, но ничего уже не исправить. Нужно заглушить эмоции и чувство вины, напомнить себе, почему она это сделала и надеяться, что боги когда-нибудь будут к ней милосердны. Она принялась одеваться и при этом судорожно размышляла, как быть дальше. Выкрасть у Садри ключ? Сломать оковы?       Первый вариант точно не сработает — из-за проклятых цепей от нее будет слишком много шума. Брелина попыталась отогнуть пластину кандалов, смыкающуюся на запястье, но ничего не вышло — они оказались куда прочнее, чем волшебница предполагала. Возможно, дело было в наполняющей их магии. Терять на это время она не стала, оделась, подпоясалась и набросила на голову капюшон, после чего покинула место своего пленения.       Ход пещеры сворачивал вправо и выводил к просторному склепу с низким потолком. Старые полусгнившие гробы размещались прямо в нишах, выдолбленных в камне. Брелина теперь четко видела всё вокруг благодаря острому зрению, усилившемуся из-за вампиризма. Она слышала слабый шорох шагов Ферана Садри впереди и тяжелую поступь трэлла. Следуя на эти звуки, она оказалась в полуразрушенном коридоре заброшенного форта и в удивлении остановилась. Ей навстречу медленно плыл белесый безмолвный призрак с перекошенным в вечном предсмертном крике ужаса лицом. Брелина отступила на шаг, но заметила, что дух никак не реагирует на её присутствие — разумеется, она больше не принадлежала к числу живых. Но куда этот вампир её приволок? Что это за место?       — Ты идешь? — слуга Харкона остановился и дождался осматривающуюся на ходу Брелину.       — Где мы?       — На старых картах это место было отмечено, как крепость Андерпалл, — сказал Феран Садри. — Теперь оно заброшено, — вампир кивнул на проплывшего призрака, который исчез, пройдя сквозь стену. — Даже если кто-то из живых посмеет сюда сунуться — мертвые стражи сделают своё дело.       — А как же он? — данмерка кивнула на Стантуса, терпеливо дожидающегося своего господина.       — Моё присутствие защищает его.       Брелина не понимала, каким образом это происходит, но не стала допрашивать, заметив бредущего к ним скелета с ржавым клинком в руках, который безучастно проследовал мимо. Возможно, раб вампира окружен темной магией своего хозяина.       Вместе с Фераном Садри и Стантусом она добралась до массивных закрытых ворот. Слуга Харкона легко толкнул створку рукой, и Брелина увидела позади нее не ожидаемый выход, а окутанное белым фосфоресцирующим туманом кладбище, расположенное прямо под сводами пещеры. Ровные ряды гранитных плит почти утопали в каменистой почве, на некоторых были заметные трещины, а по обе стороны скорбного места торчали засохшие почерневшие деревца. Здесь было не по себе даже новоявленной вампирше.       — Крепость Андерпалл… пала, — иронизируя, произнес Феран Садри. — Буквально. Провалилась под землю, проклятая богами. Когда-то здесь был захоронен падший рыцарь, обезумевший от жестокости и гордыни. Отголоски этого проклятья до сих пор привлекают некромантов и искателей приключений, поэтому… это место стало идеальным для твоего нового рождения.       — Что ж, видимо, мне нужно поблагодарить тебя за оказанную честь, — съязвила Брелина.       Вскоре она почувствовала свежий ветер — запутанные ходы вывели вампиров и их трэлла из пещеры, и они оказались на холме посреди руин еще одного древнего кладбища. Несколько сломанных надгробий стояли перед черным зевом пещеры.       Прежде Брелина никогда так остро не чувствовала разнообразные запахи, окружившие её, как только она покинула склеп. Разнотравье, цветы, грибы, древесина, падаль — всё это витало вокруг, и вампирша даже могла примерно определить, в какой стороне находится тот или иной источник запаха. С непривычки это дезориентировало и сбивало с толку.       — Где же мы? Всё ещё возле Брумы? — данмерка осмотрелась и вдруг заметила лежащий в сухой траве обломок могильной плиты. Достаточно крупный, чтобы его можно было использовать, как оружие.       — Брума находится на северо-востоке отсюда, но мы не станем пользоваться дорогами. За эту ночь мы должны добраться до Змеиной Тропы, поэтому поторапливайся, — сообщил вампир, направляясь прочь от кладбища, вниз по холму. Трэлл безропотно брел за ним.       А Брелина в тот миг решила бороться. Пусть у нее нет магии, зато её рефлексы стали куда лучше. Она наклонилась, схватила полукруглый обломок обеими руками и, прицелившись, швырнула его в Садри. Бросок вышел что надо и попал точно в цель — в затылок вампира. Её пленитель пошатнулся и упал, выругавшись. Конечно, Брелина понимала, что не убила его — одного удара недостаточно. Но ночь давала ей сил, и ставшая хищником жертва кинулась на вампира, схватила камень и, пока он поднимался со злобным шипением, принялась молотить прислужника Харкона по голове. Раздался хруст треснувшего черепа. Феран Садри в тот же миг прекратил сопротивляться, тело обмякло под напрыгнувшей на него Брелиной.       Связь вампира и трэлла прервалась, и Стантус бездействовал, пока озверевшая и пьяная от крови Брелина наносила удар за ударом, хотя уже понимала, что убила своего пленителя. Сейчас ей показалось, что этого недостаточно.       — Сука! Тварь! Это тебе за меня! И за моего сына! Урод! Ненавижу вас всех! — рычала она, не переставая бить.       Голова Садри превратилась в месиво из костей и крови, и только теперь Брелина с ухмылкой привстала и обернулась на побледневшего Стантуса, который придя в себя и увидев, что происходит, с воплем опрометью кинулся прочь. Наверное, даже и не знал, где он находится.       Данмерка не стала его останавливать, она обшарила карманы Садри, нашла ключ от своих кандалов и, наконец, освободилась. Цепи упали на землю, и в тот же миг Брелина направила поток пламени на тело вампира, проверяя свои силы.       Огонь охватил мертвеца, запах жженой плоти и ткани разнесся по заброшенному кладбищу и лесу. Это могло привлечь внимание, несмотря на поздний час.       Брелина понимала, что ей нужна помощь. Она не сможет продолжать жить таким монстром и убивать людей, чтобы питаться. Но в то же время, вспоминались и слова Ферана Садри, что люди никогда не примут и не поверят словам вампира. Однако у Брелины, в отличие от всего клана Волкихар, ещё остались те, кто не отвернется. Она твердо знала это, поэтому намеревалась осторожно вернуться в Бруму и для начала попытаться встретиться с Валерианом Пэро.