Финальный аккорд безумия

      Лейя впервые в жизни увидела Маркарт и задрала голову, силясь разглядеть верхушки самых высоких башен, над которыми плыли низкие дождевые облака. От удивления девочка даже приоткрыла рот, а отец, глядя на неё, не сдержал улыбки.       — Вот тут когда-то твой папа жил и работал, — сообщил он дочке с гордостью. — Город большой, красивый, хоть местами и мрачноватый. Его двемеры построили.       — Пап, — Лейя обернулась с сияющими глазами. — А кто такие двемеры?       — Ну… это вроде были такие эльфы, которые жили под землей и строили всякие механические штуки. А потом — раз! — и все в один миг куда-то пропали. Во всем мире ни одного двемера не осталось! — не сильный в объяснении тайн мироздания Ворстаг как мог поведал дочке о случившемся много веков назад.       — Они умерли? — любознательная малышка захлопала глазами.       — Нет. Хотя, точно этого никто сказать не может. На самом деле, над их исчезновением до сих пор ломают голову учёные маги, — сказал Ворстаг. В глазах дочери вспыхнуло восхищение от его познаний, а сам наёмник с ухмылкой взглянул на каменные сторожевые башни с поблекшими двемеритовыми крышами и вмиг помрачнел. Чувствовал, что ничего хорошего их здесь не ждет. Не просто так про Маркарт люди говорят, что здесь кровь и серебро текут рекой.       Ворстагу предстояла встреча с Ондолемаром, и при мысли об этом его сердце чернело от ненависти и к альтмеру, похитившему его семью, и ко всему Талмору в целом.       — Не забывайте, что надо найти редгарда… — встрял Сын Битвы, синяки которого немного зажили, а губа уменьшилась примерно вдвое, начав приобретать прежние очертания.       — Да помню я, — огрызнулся Ворстаг в ответ, но прокашлялся и продолжил уже спокойнее. — Лучшее место для расспросов — таверна, не так ли? Маркартский трактирщик Клепп, мой старый друг, он точно знает все последние слухи. А если какой-то редгард к ним приехал — он точно остановится в «Серебряной крови».       С разумными доводами Ларс согласился и кивнул, но Ворстаг заметил, что Лейя буравит юношу недобрым взглядом. С самой первой встречи на тракте хускарл пришелся ей не по нраву, она почти не разговаривала с ним, только косилась и надувала губы.       Ворстаг и Ларс спешились у конюшен, наёмник помог спуститься дочери и после этого хускарл отвел лошадей конюху.       — Заплати за постой, — почти приказал ему Ворстаг, поймав секундное негодование на его помятом лице.       И все же Ларс молча дал конюху несколько монет и только потом нагнал поднимающихся по ступеням к воротам попутчиков.       Ворстаг поскреб пальцами заросшую щеку, обдумывая свой следующий шаг, и протянул многозначительное: «М-да», переведя взгляд с дочери на Сына Битвы. Лейя держалась за папину руку и прижималась к нему — большой город, вставший перед ними величественной стеной, немного пугал девочку. Наёмник очень не хотел оставлять дочь наедине с хускарлом Нелкира, но этот вариант был лучше, чем вести её к Ондолемару «познакомиться». Не хватало ещё, чтобы этот остроухий гад её как следует разглядел, а потом так же использовал, как Иви и Хьялфи. Поэтому из двух зол — тупой хускарл показался Ворстагу более приемлемым.       — Присмотришь за Лейей? — спросил он Ларса таким тоном, будто не ждет ответа. — Мне надо будет отлучиться по делам, к одному… старому другу.       — Что? — вытаращился норд. — Сколько у тебя в Маркарте друзей?       — Па-ап! — захныкала девочка. — Я хочу с тобой! Я не буду с ним оставаться!       — Нет, Лейя! — строго отрезал отец, и она обиженно замолкла, оттопырив нижнюю губу. — Мне надо по делам. Это касается… нашей семьи.       Малышка насупилась, отпустила его руку и отвернулась. Отцовское сердце вздрогнуло, но он сам остался суровым и непреклонным.       Ларс, напротив, выглядел растерянным. Похоже, ему прежде не доводилось присматривать за детьми.       — Обещай вести себя хорошо! — Ворстаг показательно пригрозил пальцем, но не дочери, а хускарлу. Тот изумленно уставился на наёмника и издал глухой нервный смешок.       — Я вообще-то ещё не согласился… — его возражения остались проигнорированы. Норд снова протянул дочери руку, за которую она нехотя уцепилась, и повел её по маркартским ступеням наверх, к двемеритовым воротам, возле которых на пришлых поглядывали стражники.       За воротами Маркарта на рыночной площади как обычно было многолюдно. У лавок толпился народ, за обстановкой пристально наблюдали стражи, бородатый грязный нищий в обносках и одном ботинке клянчил милостыню у проходящей мимо, богато одетой женщины.       Ворстаг сразу направился к таверне, чтобы поселиться у Клеппа, а заодно попросить трактирщика «приглядывать» за Ларсом. Наемник ни на секунду не доверял ему, но до сих пор пытался играть роль весёлого простака.       Хускарл выглядел доверчивым и отчаявшимся, но Ворстаг замечал, что он не на шутку встревожен чем-то. Наёмник предполагал, что стало причиной волнения юноши — разумеется, этот даэдров ярл запудрил ему мозги, да ещё и выгнал на невыполнимое задание, а верный слуга будет тщетно искать хоть всю оставшуюся жизнь, чтобы порадовать своего господина и заслужить его прощение. Но Нелкиру не повезло — Ворстаг уже вознамерился во что бы то ни стало вернуть заблудшего во лжи юношу на путь истинный.       Когда наёмник переступил порог таверны «Серебряная кровь», ему показалось, что он вернулся в прошлое лет на десять назад — здесь не изменилось абсолютно ничего.       — Кабан вонючий, а кто, по-твоему, каждый раз убирает пролитый посетителями эль и блевотину, а? — кричала Фрабби звонким, режущим слух голосом, замахиваясь на мужа половой тряпкой.       — Уймись, ведьма! — Клепп прикрылся руками, защищаясь от хлестких ударов, прилетающих ему по лысине. Немногочисленные посетители притихли, схватившись за кружки и тарелки, и со своих мест наблюдали за разворачивающейся позади стойки сценой.       — Годы идут, а здесь ничего не меняется… — громко произнес Ворстаг, проходя к стойке. Семейная чета поутихла, оба синхронно повернулись ко входу, а лица их почти одинаково вытянулись от удивления. Фрабби опустила тряпку, вытерла руки о фартук и закатила глаза. В выражении её острого немолодого лица, Ворстаг явно прочёл: «опять этот...».       — Ворстаг! Сколько лет, сколько зим! Добро пожаловать, дружище! — Клепп раскинул руки в стороны, закрывая широкими плечами вечно недовольную тем, что он всё ещё дышит, жену, а потом заметил Лейю и наклонился: — Твоя, что ли?       — Только не говори, что ты оставишь ребенка здесь! — сразу запричитала Фрабби тонким раздражающим голосом. Она, конечно, заметила, что в компании Ворстага в таверну заявился какой-то подозрительный тип с помятой рожей, и пришла к соответствующему выводу после долгих лет знакомства с наёмником.       — Э-э, да. Вообще-то оставлю. Но ненадолго, — Ворстаг растерялся от её бабьей прозорливости. — Мне надо по городу пройтись по делам. А мой попутчик, Ларс из Вайтрана, пока обживется здесь и присмотрит за ней.       — Ларс из Вайтрана, значит? — цепкий взгляд Фрабби прошелся по хускарлу, оценивая его платежеспособность по внешнему виду.       — Деньги вперёд! — Клепп хлопнул по столешнице. — Двадцать септимов комната на ночь. Вздумаешь драться или ломать мебель — уплатишь штраф или отправлю тебя в шахту Сидна. Понятно?       Трактирщик, похоже, решил, что Ларс заядлый дебошир, и придумал, как на нем подзаработать, а Ворстаг, который никогда не платил больше десяти монет за комнату, не сдержал улыбки. Хускарл полез за кошелем, а наёмник отвёл Лейю к камину, к своему любимому месту у дальнего столика. К счастью, там сейчас было свободно. Он усадил дочку в кресло, а сам присел напротив, внимательно поглядел на обиженную дочь и положил ей руки на плечи.       — Малышка, послушай... — прошептал наемник. — Я попросил Ларса присмотреть за тобой для отвлечения внимания. На самом деле, я хотел дать тебе серьезное поручение!       — Какое? — все обиды дочери мгновенно были забыты, во взгляде девочки вспыхнул азарт.       — Ты должна будешь следить за Ларсом, — приглушив голос, сказал отец.       — Поняла, — Лейя кивнула, но сразу нахмурила брови. — А зачем?       — Я ему не доверяю. Он странный. Боюсь, что он задумал что-то плохое. В общем, когда я уйду, ты будешь наблюдать, как он себя ведёт, чтобы... понять, что он задумал.       — И думать, как Ларс? — догадалась девочка, быстро взглянув в сторону хускарла, расплатившегося за комнату и начавшего расспрашивать Клеппа, не видел ли он в Маркарте подозрительных редгардов.       — Умница! — утвердительно кивнул Ворстаг и погладил дочку по голове, укоряя себя, что забыл любимый в последнее время прием о мыслях лосося, который Лейя взяла себе на вооружение.       — Хорошо! — она улыбнулась, а наемник встал и направился к выходу, бросив через плечо:       — Не скучай, милая, я скоро вернусь.       Потом он подошел к Ларсу, положил ему руку на плечо и процедил сквозь зубы угрожающим тоном:       — За мою дочь отвечаешь головой. Понял?       Сын Битвы попытался немного отодвинуться в сторону, но Ворстаг держал его крепко и не позволил даже шагу ступить, пока не услышал тихий нерешительный ответ:       — Понял. Я… всё сделаю.       Образ веселого простака в сознании хускарла растаял в тот миг, когда серые глаза наёмника блеснули холодной сталью. Он напрягся, будто почувствовав, какая на самом деле опасность исходит от его попутчика. Ворстага немного позабавила эта перемена на лице Ларса — пусть юнец не думает, что умнее всех. Здесь, в Пределе, наёмник из Картвастена, чувствует себя хозяином, а не гостем.       Улица Маркарта встретила Ворстага шумом воды и гомоном голосов. Давненько он не навещал Ондолемара. Лестница вела наверх, к самой Подкаменной крепости, в которой обычно сидел в своем кабинете талморский юстициар, изгнанный только на время засилья Братьев Бури несколько лет назад. Но после Второго совета на Высоком Хротгаре, альтмер вновь вернулся в свои покои, но уже в роли посла Алинора, и именно отсюда, как правило, курировал агентов, доносчиков, шпионов и всех, кто мог быть полезен Талмору. Конечно, они больше не хватали поклоняющихся Талосу, но сбор информации о провинции не прекращали ни на день. Когда они узнали, что довакин пропал, несомненно, сразу перешли в наступление. Незримая шпионская война возобновилась, но с какой целью? Это и предстояло выяснить Ворстагу, каждый раз восходящему по этой лестнице, как на эшафот.       Норд вновь окунулся в прохладу мрачной крепости, которая внутри больше напоминала древние руины, чем дворец ярла. Попытка украсить её цветами, можжевеловыми деревцами и драпировками никакого заметного улучшения не приносила. Света здесь всегда не хватало, по коридорам носились сквозняки, а замершие на постаментах по обе стороны от очередной лестницы двемерские сферы выглядели так, будто вот-вот оживут. Ворстаг поднялся, заметив впереди трон ярла, где восседал правитель — Тонгвар Серебряная Кровь, но свернул направо. Там он заметил блеск золоченого эльфийского доспеха — кого-то из стражников эмиссара Алинора в Скайриме.       Альтмерка никак не отреагировала, увидев Ворстага, но тот произнёс ключевые слова без особой учтивости.       — Скажи Ондолемару, что пришел старый друг.       Лицо стражницы на одно мгновение изменилось, и она скрылась за дверью, чтобы незамедлительно передать своему господину слова какого-то грязного норда. Ворстаг мысленно над ней посмеивался. Скривилась альтмерка так, будто ей начал раздавать приказы вонючий мерзкий злокрыс и, что самое противное, не выполнить их нельзя.       — Проходи, — пропела она, вернувшись. Наемнику показалось, что в её голосе прозвучала нотка уважения. Ворстаг убедил себя, что ему просто послышалось, и шагнул в просторный и светлый кабинет Ондолемара.       Светлым он был из-за двух непрерывно горящих двемерских светильников, только тёмно-синие гобелены с окантовкой в виде золотых стрел на стенах немного портили вид, напоминая куда пришел посетитель.       И в этот момент Ворстаг внезапно догадался, «куда летят золотые стрелы» и откуда растут уши похитителей детей. Значит, талморцы забрали не только его сына, а еще и зачем-то похищают и покупают других малышей через бандитов и Гильдию воров. На секунду онемев от пришедшего осознания, наёмник гневно уставился в спину стоящего альтмера, длинные седеющие волосы которого блестящими лентами ниспадали по плечам. Ондолемар замер возле книжной полки с серебряным графином вина и кубком в руках. Ворстагу стало вдруг удивительно осознавать, что он больше не боится этого стареющего альтмера, чей вес в обществе уже давно утерян. Он просто нежеланный гость здесь, чье присутствие лишь терпят в угоду высших интересов, и не более того. Ровно с тех пор, как довакин стал протектором Скайрима и поклонение Талосу было разрешено в провинции. И всё же эмиссар смог найти слабое место наёмника и умело воспользоваться этим, потому в общении с ним следовало оставаться настороже.       — Старый друг, как давно мы не виделись… — Ондолемар улыбнулся, развернувшись. — Приветствую тебя. Проходи, присаживайся. Не желаешь вина? — эмиссар протянул Ворстагу наполненный вином серебряный кубок.       — Где Иви и Хьялфи? — спросил Ворстаг, не меняясь в лице и не сдвинувшись с места.       — О, так ты здесь из-за них, — в медовых глазах на секунду заблестели лживые слёзы. — Какая жалость. Если бы ты поспешил, то твоя милая… жёнушка осталась бы жива...       — Поспешил?! — взъярился наемник, до хруста сжимая кулаки и бросаясь к альтмеру. Тот и бровью не повел, лишь невозмутимо отхлебнул из кубка налитого вина и холодно посмотрел норду в глаза.       — Я не знал, что это был ты! Я чуть не умер, когда твои громилы ворвались в дом в поисках меня! Они разворотили там всё, и поэтому оставленное послание не попало ко мне! Я узнал об этом только через две недели! — глухо рычал Ворстаг в желтоватое лицо эмиссара. — Ты хочешь сказать, что мои жена и сын мертвы из-за вашей глупости? Из-за того, что ты не потрудился передать мне записку лично?       Ондолемар равнодушно выслушал и с брезгливым выражением лица отодвинулся от старого друга.       — Ты высказал все? — тонкая бровь альтмера чуть приподнялась. — Боюсь, что это не совсем так, поэтому не делай слишком уж поспешных выводов, как это свойственно людям. Твой сын жив и здоров. Правда, это уже не имеет значения. Ты опоздал, поэтому я не могу вернуть тебе его. Пока, — он торжествующе улыбнулся, а Ворстаг, потеряв контроль, схватил его за грудки. Вино расплескалось из кубка, окрасив темными пятнами талморские одежды.       — Не имеет значения?! Где он?! Я хочу немедленно его увидеть!       — Потише, дорогой друг, — с губ альтмера не сходила издевательская улыбка. Он знал, что если наемник перейдёт черту, то тут же окажется мёртв. А Ворстаг эту черту пока ещё помнил, хотя уже оказался на опасной грани.       Ондолемар, игнорируя вспышку эмоций, аккуратно провел пальцами по небритой щеке своего взбесившегося пса, и у норда побежала дрожь по спине. Альтмер знал, как тому противно, чувствовал, как Ворстаг ненавидит эти прикосновения и всегда нарочно делал это. Он играл в свою порочную игру, заставляя наёмника злиться ещё сильнее.       И норд отпустил эмиссара и отошёл назад, повторив чуть тише:       — Где мой сын? И вообще, зачем я снова тебе понадобился? Я ведь должен что-то сделать, чтобы ты вернул мне его?       — Молодец. У тебя всегда был острый ум, поэтому ты мне и нравился, — Ондолемар рассмотрел пятна вина на своих синих одеяниях и вздохнул. — Но ты испортил мою одежду… Такая досадная оплошность.       — Не уходи от ответа, я хочу всё знать.       — Твой сын в безопасности. Это единственное, что ты должен знать наверняка. И так будет и впредь. Наверное, он уже где-то в Сиродиле, — сухо сообщил альтмер, поставив опустевший кубок на стол. — А ты был мне нужен из-за твоей давней связи с Джулией Октавией.       — Она мертва, — сорвалось с губ Ворстага. Что бы ни задумал проклятый Ондолемар, ему до неё уже не добраться.       — Хорошая новость. От неё было много шума.       — Ближе к делу! Что тебе нужно от меня или от нее?       — Нам нужен Шар Вермины. Помнишь, украденный Клинками у Наарифина артефакт? Нет? Верно, это были сведения из тайного отчета, который ты не читал, — альтмер усмехнулся, смакуя свое превосходство. — После этого артефакт бесследно исчез, но внезапно появился пару лет назад неподалеку от камня Шора. Согласно последним отчетам, Шар каким-то образом очутился в Солитьюде, прямо в доме архимага и в руках жреца Мары, который, к моему удивлению, сумел с ним управиться. Тем не менее, в последний год кое-кто из знати в Солитьюде начал жаловаться на странные повторяющиеся кошмары и исходящее от дома проклятье. И дело в том, что недавно этот Шар снова исчез.       — И причем тут я? Вы что, собрались возобновить войну?       — Планы Талмора не твоего ума дело, — мягко ответил Ондолемар. — Но если хочешь вернуть мальчишку — найди и принеси мне Шар Вермины. Взамен я даю тебе слово, что твой Хьялфи вернется к тебе в целости и сохранности... И вот ещё что. Не ищи в Высоком Шпиле, мои агенты уже были там с обыском. В особняке только пыль, паутина и записки спятившего жреца.       Ворстаг, чувствуя злобу и тоску, уставился на эмиссара.       — И где мне искать этот даэдров шар, если он снова исчез?! — вспылил он.       — Не имею понятия. Но ты хорошо знал архимага и жреца, подумай, что они могли бы сделать, куда отправиться… — Ондолемар пожал плечами и сел за стол, сложив руки на груди. — Как только найдешь — я верну ребенка.       — Как я узнаю, что Хьялфи до сих пор жив? — не отступил Ворстаг.       — Тебе придется мне поверить, как это было до сих пор, — еще одна гадкая улыбка начерталась на лице эмиссара.       — Ладно, — сквозь зубы процедил Ворстаг, сжимая кулаки. — Я понимаю, зачем вы схватили Хьялфи. Потому что он мой сын. Но зачем вы похищаете других детей? Что вы задумали?       — Что? Ты знаешь? — в глазах Ондолемара промелькнуло удивление. — Надеюсь, сохранишь мой маленький секрет? Ведь мы всё ещё друзья… Я уже говорил, что наша цель — не твоего ума дело. Ты должен искать Шар. И кстати, если хочешь попрощаться с женушкой, спроси о ней у брата Верелия. Она должна лежать где-то рядом с пеплом твоей сестренки...       Талморец снова провоцировал его, но на сей раз наёмник не поддался. Он знал, что от него ждут очередной вспышки гнева, ошибки, которая позволит продолжать игру. Потому Ворстаг показал лишь едкую ухмылку, пропитанную ненавистью к треклятому альтмеру, и вышел вон, вдохнув полной грудью металлический холод Подкаменной крепости. Сердце колотилось от страха, но не перед грядущим делом, не перед даэдра или возможным продолжением войны. Он не знал, как сказать Лейе, что мама мертва...