Горсть водицы из козьего копытца

— Как измерить силушку богатырскую?

— Надо умножить массушку на ускореньице ©

— Природа, милок, любит гармонию, — поднимал сухой скрюченный палец дед Всеволод, кастелян богатырского ордена, выдавая очередную порцию житейской мудрости в приложение к чистым футболкам и тренировочным штанам. — А потому всегда и всё уравновешивает. К примеру, уродство — талантом, красоту — злодейством, силу… — Бессилием, — ржали «отроки» из очереди за чистыми портками — Тьфу на тебя, дед, придумаешь тоже! — Вот, бестолочи, — махал на них кастелян и требовал расписаться в толстенном томе учёта. Но прав он таки был, силу природа тоже уравновешивала, каждому богатырю по-разному. А уж силушкой никто из тех, кто отбор прошёл и добрался до обучения, обижен не был. Леха так точно. — А теперь вжарь, — подвёл его лаборант в белом халате к штуковине, вроде как в парке для развлечения стоит. Бьёшь молотом — стрелка взлетает по шкале. Если «добьёшь» до красной метки, получишь приз. Леха не участвовал в таком никогда — боялся придётся за ущерб платить, если поломает. — Не боись, — лаборант открыл пачку драже, сыпнул себе в жменю, закинул в рот. Пачку предложил Лешке, — будешь? Изюм в глазури, вкусно-полезно. И бей, не опасайся, оно ж для таких как ты как раз. От «измерителя» и вправду шёл провод к монитору, который мерно попискивал. Ладно, чего уж там — на медобследовании Леха успел побегать на месте, поприседать на скорость, подуть в трубку, чего б и не «вмазать». Взял за рукоять импровизированный молот и, сильно не напрягаясь, ударил по чёрному кругляшу. Стрелка взлетела вверх, но против его ожиданий не выскочила со столба-шкалы вверх. Однако лаборант перестал жевать, присвистнул и побежал к монитору — глянуть. Поклацал чото по клавиатуре, покрутил головой. Обернулся. — Ты ведь не напрягаясь бил, да? А в полную силу если? А в полную, так и пол пробить можно, — угрюмо подумал Лешка, но перехватил рукоять и ударил с размаху, аж зажмурился, ожидая, что стрелка-указатель, если слетит, вмажет ему по лбу. — Фигасе, — между тем приплясывал лаборант у монитора. — А как тебя звать? Алексей? Комплект теперь у нас значит. Я отчёт отправлю, жди, с тобой или Никита свяжется, или Илья. — Какой ещё Илья? — пытался заглянуть через худое плечо в белом халате Лешка, силясь разглядеть цифры. Лично у него имена Дезмонда Майлса или Артаса Менетила быстрей бы вызвали какие-то ассоциации. — Илья-то? Муромец, — хмыкнул лаборант и хлопнул его по плечу. — Алёша Попович. Миновало с той поры лет пятнадцать, а деда Всеволода с его перстом указующим и бессилием, Лёха нет-нет, да и вспоминал.

***

— Твою же лягушачью мать да в трясину! — ругнулся беззлобно, вступив в то, что собака в траве оставила. Он уже битый час караулил в засаде, стоять устал, сидеть надоело, курить было нельзя, чтоб дым не учуяли. Собственно, учуять его здесь было некому, но пункт такой в инструкции имелся. Только решил поразмяться, как вот вам — пожалуйста, сюрприз. Вот, в момент, когда подошву от этого самого об траву оттирал, то и пропустил, как объект наблюдения из полузаброшенного здания вышел. Вернее — вышла. Девушка стучала каблуками, явно торопилась в укромное место. Спешила настолько, что пакетиком шуршала на ходу, собираясь употребить тут же, у заброшки. — И что вы в этой дряни находите только, — Алексей без труда девушку догнал, ухватил за запястье. — Стой! — Отпусти! Ты не понимаешь! — обернулась девица. Миловидная с лица, вот только его перекосило от злости, а в глазах зрачки расширились — чуть не на всю радужку. Эк разобрало-то, — качнул головой Алексей. — Там к травке болотник подмешан. Смотри, сердце не выдержит, — попытался пояснить. — Кто тебе продал, опиши, и отпущу. Прищучим этого тритона болотного, что обнаглел в край. — Да мне плевать, пусти! — девушка пыталась выкрутить руку, потом, понимая, что держат её крепко, плюнула, видать, на попытки вырваться и попыталась закинуть пакет в рот второй рукой. — Что ж ты творишь! — перехватил Лёха бумажный квадратик, и шикнул от боли — девица впилась маникюрными ногтями ему в руку. Упаковка от борьбы разорвалась, толчённая трава высыпалась на землю. — Чтоб тебя, придурок! Не лезь, куда не просят! — на глазах у девушки выступили слёзы, её начало трясти, всё сильнее, дёргая судорогами. — Отпусти. Мне надо домой, там заначка есть, может успею. Вот когда заметил, что у девицы на руке, за которую держит, шерсть начала проступать, а челюсть вытягиваться — вместе с клыками, Лёха её отпустил. Впрочем, так и не понял, что происходит — явно не оборотень: шерсть то исчезала, по появлялась, на шее вроде показались разрезы, а в них — жабры?! — Что за чертовщина, — пробормотал, отступая на шаг. — Ладно, давай помогу. Что с тобой творится? — Не знаю, — почуяв свободу, девушка поспешила прочь. — К врачам не обращалась, сам понимаешь. Ходила по бабкам, те врали всякое, пока одна трав не дала. Вроде помогает, надо успеть только. Она уже бежала, хрипло ловя ртом воздух, спотыкаясь, но быстро — очень быстро, как для человека. Или нет? Лёха успел заметить, как меняют форму её уши, вытягиваясь в ослиные, что ли. Раздаются вширь плечи, появляются и исчезают перепонки между пальцами. По лестнице помог подняться, дверь отпирал тоже он — у хозяйки квартиры так тряслись руки, что не могла попасть ключом в замочную скважину. — Там, в комоде, в белье. Быстрее, — хрипела она, сползая по стене на пол. А затем тело её выгнуло дугой, забило припадком. В уголках губ появилась белая пена, глаза закатились. Ничего из его умений по оказанию первой помощи тут вроде не годилось, оставалось только вызвать «скорую» и мерять шагами коридор. Не успели — дыхание бедолаги сбивалось, хрипело, пока не стихло совсем. Как раз, когда в подъезде раздались шаги. Дверь-то он предусмотрительно распахнул. — Случайно здесь оказался, знаю только её имя-фамилию, — развёл руками на вопросы медиков. — Девушке стало плохо, трясло её. Помог до квартиры добраться, а дальше она сразу возле двери упала. Перенёс на кровать, да. И вас вызвал. Мои документы вот, пожалуйста, Алексей Игоревич Попович. Служебным удостоверением пока не светил, всему своё время. — А разводы чёрные, вот эти, уже были у неё? — медик перевернул скрюченное тело, рукава задрались. А это не грязь и не разводы, — глянул Алексей и нахмурился. — Это руны. — Не обратил внимания, но кажется да, были, — вильнул в ответе полуправдой. Ещё как обратил, понятное дело. Он ведь за ней потому и ходил с неделю уже, что руны эти на руке заприметил. Так-то девушка шла свидетельницей по другому делу, — своей погибшей знакомой, с которой вместе танцевальным фитнесом занимались — тоже вот с похожими тату. Словно чернилами нарисовано, а потом стереть пытались. Неряшливо так выглядит. Девушка тогда быстро натянула рукава, но глазастый Попович заприметил при опросе. — К сожалению, помочь уже ничем не можем. Вызовем соответствующие службы, — констатировал медик.

***

Утро осеннее выдалось прям по классику - туманным и смурным. Как и Лёшкино настроение. Он распечатал изображения всех татуировок, что были на погибших девушках и теперь силился отыскать в сочетании рун скрытый смысл. Смысл найтись отказывался. - О, Попович! Торский, агент, который занимался торговцами травой-муравой, притормозил возле Лёхиного стола. - Я слышал, что покупательница, которая вчера у моего объекта отоварилась, скончалась. И ты там присутствовал. Так было или дежурные опять разукрасили реальность, сказочники? Лёха оторвался от созерцания разложенных в ряд фото, почесал щетину и порылся среди хаотично нависающих стопок из папок с документами. - Точно всё, было. Во, держи заключение. Недавно принесли. Только там по траве ничего нету, проклятье на ней было. А по смеси трав, что я у этой девушки из комода изъял, пока ничего. Но его в любом случае к делу не подошьёшь, неведомо же у кого куплено. Так, составляющие только узнаем. - Лять! – агент покрутил листок, вчитался в мудрёные термины и тихо матерно выругался. - Что за хрень творится. Третий ведь смертельный случай с травой связан за месяц, два точно были из-за болотника. Источник пока не нашли. Прикрою я хоть на сутки этого красавца, потрясу, глядишь что из него и выпадет, полезное. Ты с нами? - Пожалуй, да. Дайте знать, когда выдвигаться, - Леха вернулся к изучению фоток. Переложил по- другому, снова посмотрел. Ни-фи-га не понятно всё равно. *** Взяли «травника» быстро и слажено, без лишнего шума. - Не знаю я ни про какие руны и проклятья! – срывался он с хлипкого баса на писклявый фальцет. На фото только глянул, перепугался, аж посерел. Совсем пацан, бородёнка куцая, чтоб солидности добавить отрастил. Явно студент курса второго, не старше, - прикинул Лёха, собирая фото с рунами в конверт. Угадал. - Нету у меня ничего запрещённого! – возмущался травник, наблюдая как агенты упаковывают в контейнеры для вещдоков его товар. Пакетики с измельчёнными травами, самодельные гранулы, пузырьки с настойками. - Но и лицензии на это всё добро тоже не имеется? – спокойно уточнил Торский. - Нет лицензии, - скривился задержанный. – Зачем она мне? Я ж так, подзаработать немного. На одну стипендию ноги протянуть можно. Бабка пятьдесят лет в деревне этими травами соседей пользует, все живы-здоровы-благодарны. В каждом втором дворе долгожители – под девяносто лет, бодряки. - Долгожители, это хорошо. А что за деревня и родственница сырьё поставляет, в бюро подробно расскажешь. Идём, прокатимся. - Это вы чего, арестовали меня? – взбрыкнул студент. – А права? Я имею право позвонить и адвоката вызвать! - Понасмотрятся детективов зарубежных, - покачал головой Торский. – Нет, это мы пока тебя вежливо приглашаем для доверительной беседы. Но позвонить можешь, из бюро. И защитник придёт, если есть тебе, что скрывать. Надо? Прищурился эдак недобро, что студент сразу скис и задумался, гадая, как лучше поступить. - О, девица, - третий агент, осматривая помещение, отодвинул пирамиду пустых коробок. – А что ж ты тихо так притаилась, не здороваешься? Все оглянулись и увидели девушку, которая сидела в углу на ящике. Спокойно так, нога на ногу, руки в карманах куртки, на лице гримаска «ну, ой». Худощавая, русоволосая. Вроде ничего такого, миловидная. Но внимание притягивала. Может из-за контраста вздёрнутого беззаботного носа в веснушках и пухлых губ с тяжёлым пронзительным взглядом. - Покупательница? – Торский перевернул лист в блокноте. – Фамилия, имя? Если документы при себе имеются, показывай. Только плавно, без резких движений. Лёха, которому больше тут, вроде как, делать было нечего, успел дойти до лестницы, но вернулся, почуяв перемену в тоне агента. - Ничего не покупала, что вы, - девушка поднялась и приблизилась к травнику. Действительно плавно, словно перетекла с места на место. – Зашла к Олежке поболтать про учёбу, собирались в кафе сходить. Правда, Олеж? И она игриво взъерошила парню волосы. Тот и не думал протестовать, кивнул и заулыбался. - Алёнка со мной училась раньше, вот решили встретиться. Кофе выпить, музыку послушать. Русалка, - констатировал Лёха, понимая теперь, чего Торский так напрягся. Когда в дело замешаны иные, пахнет сразу не очень. Нечисть каждый из них буквально чуял – это шло в комплекте с богатырской силой. Как и выносливость, ускоренная регенерация и многое другое. А уравновешивалось у кого как. У Поповича — невезеньем. Так, по мелочи, но всегда досадным. Вроде как, если с кофе чашку в людном месте опрокинешь – так обязательно на штаны, прям туда. Если тебе на 14й этаж –  лифт не работает, и так далее. То, как травник охотно соглашался, заставило Поповича поморщиться. Мавки-русалки они ведь смертному что угодно внушить могут, если захотят. Скажи она сейчас этому Олегу: пойди, из окна прыгни! Ведь пойдёт, не пикнет даже. Способностями вот так, открыто, лучше бы ей не пользоваться при богатырях, но ведь наверняка особо усилий не прикладывает. Просто так уж оно устроено – русалка говорит, мужик слышит и реагирует. Ничего ей и не предъявишь, кроме красивых глаз и манящего облика. Девушка наверняка и до гибели была привлекательна, а сейчас вообще взгляд не отвести – простому смертному. Если даже тренированный Попович сдерживался и специально лишний раз на неё не смотрел. - Карманы покажете? Содержимое сумочки? - А что, обыскивать не будете? – девушка иронично улыбнулась, по очереди посматривая на каждого из агентов. – Да пожалуйста. Вывернула карманы, в которых были платок, пара бумажных чеков и связка ключей. Подняла куртку и покрутилась, показывая, что в тех, которые на джинсах, что плотно обтягивали бёдра, точно ничего не скроешь. Открыла сумку и демонстративно вытрясла из неё всё, предварительно вынув телефон. - Можете идти, - хмуро констатировал Торский. – После того, как назовётесь и продиктуете номер контактного телефона. - Алёна Николаевна Полоцкая, - продиктовала девушка имя и номер. Деланно хлопнула ресницами. – Только поздно мне не звоните. - Свяжемся, если потребуется. Из города постарайтесь пока не выезжать. До свидания, - агент махнул рукой на выход. Леха смотрел, как вероятная покупательница травы-муравы уходит, вспомнил, как вчера выгибалось в смертельных судорогах тело другой девушки… и направился следом. - Провожу немного, нам ведь точно по пути, - подстроился под её быстрый шаг. – Не возражаете? Вот и славно, Алёна. А я Алексей. Девушка дёрнула узким плечом, мол, толку отказывать, всё равно навяжешься. - Вот и хорошо, - добродушно улыбнулся Попович. Покрутил в руке пачку, не торопясь доставать сигарету. - Да кури, - махнула девушка рукой, заметив его маету. – И мне одолжи одну. Пожалуйста. Наклонилась слегка к огоньку, когда зажигалкой клацнул, медленно подняла на него глаза. Сине-зелёные такие, яркие, как вода озёрная в солнечный день. - Отпусти меня, Алёша, а? Я ведь ничего не сделала, ты же знаешь. Спокойно вроде смотрит, только пальцы с сигаретой подрагивают. Красивые пальцы и сама девушка хороша… была. И потянуло Поповича, закрутило омутом, зазвенели серебряными колокольчиками чужие слова и русалочий смех. Отпусти, отпусти, отпусти! - Не балуй, - закрыл зажигалку. Пламя погасло, наваждение схлынуло. В целом с русалочьей братией, хотя они ж женского полу, но ладно, Алексей дела иметь не любил. Вот вроде и понимаешь, что это внушённое всё, не настоящее – симпатия, очарование их, а поделать ничего не можешь – журчит голос, струны невидимые в тебе цепляет и ты ведёшься, навстречу тянешься – тьфу, напасть. Противно потом, словно паутина не к лицу пристала, а внутри где-то и никак не отделаться от липких нитей. Девушка виновато улыбнулась, мол, я не специально, оно само. - У тебя ведь есть пакет с травой? Если бы обыскали, то нашли. Давай так – я его не отбираю, не везу тебя в бюро, а ты мне расскажешь зачем она тебе-то, трава. Мне нужно понять, есть ли связь между болотником, который в травяные смеси добавляют, и серией смертей девушек за последние полтора года. Девушка выпустила дым, переступила с ноги на ногу. Напускная бравада никуда не делась, но теперь Лёшка понимал – нервничает. И это правильно, так и должно быть. Даже если сейчас ни в чём не виновата - всё равно должна ощущать, что он прямая угроза её существованию. Потому что, пусть хоть сто раз эта русалка скажет, что никому не навредила и не собиралась даже, оба они знают – соврёт. Так нечистая их порода устроена, что жажду постоянно испытывает и рано или поздно – сорвётся. По-хорошему упокоить бы любую нечисть сразу, как выявишь, вроде как в медицине – главное профилактика. Ведь когда болезнь проявится уже поздно, вред организму нанесён, но не будешь же за каждым анчуткой мелким или банником гоняться. Пока ты его за шайками-кадками за бороду выловишь, другая дрянь, покрупнее и полютее горло кому перегрызёт. Вот и приходится расставлять приоритеты. Порядок и правила – это хорошо, но они для того и писаны, чтоб – нет, не нарушать! А следовать им с умом, а не конкретно по каждой букве. Всегда можно найти оптимальное решение – компромисс. Добрыня, правда, терпеть такого подхода к делу не может, ворчит вечно, но у него и сил, и опыта поболее, чтоб по прямой, не сворачивая, пробиваться. Хотя, ладно, чего с собой-то лукавить – характер у Лехи такой, вот и стиль работы отнюдь не прямолинейный. - Давай в кафе зайдём, что ли? Я буду есть, а ты рядом посидишь, - Лешка внезапно усмехается. Представил, как русалка глядит на него, жующего, кулачком щеку подпирая. - Расскажешь, чем захочешь поделиться, пока ни на чём не настаиваю. Ты ведь, Алёна, хочешь делу моему помочь, по глазам вижу. Он затягивается, осматривается по сторонам, пытаясь припомнить, где тут поблизости можно вечером посидеть. За чашкой чая с коньяком. - И я тебе не враг, - ловит взгляд русалки и смотрит прямо, не отводя глаз. – Только той тьме, что в тебе сидит. Вот пока она сидит, смирно, мы почти друзья. Идём?