Полкувшина для забвения

      На краю сознания мелькала ленивая мысль, что тот человечишка поскромничал, когда расхваливал своё пойло. Хотя человек ли? Им такое вообще можно или… Что «или» Хуа Чэн уже не додумал, в целом нить размышлений ускользнула, чиркнув острой болью по вискам. А вдруг он тоже что-то забыл? Почему только Хэ Сюань вспомнил. Стало одиноко: и демон ушёл поднимать, и Он ушёл ещё раньше. Кто «Он» — Хуа Чэн понимал смутно, только знал, что Его уход и стал причиной невыносимой скуки и всей этой затеи.       Встать оказалось нетяжело, у него уж точно выходило получше некоторых демонов, которые разворотили тут всё на своём пути. И столик перевернул явно Хэ Сюань, просто стук и лязг металла докатились только сейчас. Звук же медленный… или быстрый? Это всё так неважно, когда есть настоящая проблема.       «Застрял в плену обязанностей, потерпи», — что-то такое Он сказал перед тем, как исчез.       Имя Хуа Чэну не давалось, как он ни пытался, оно уворачивалось и не позволяло себя вспомнить. Но плен — это плохо, это точно нельзя оставить без внимания. Как он мог сразу не пойти Его вызволять?       Странные звуки падающих предметов и шуршащих тканей сопровождали его до самых дверей. Почти трезвую голову не покидало желание снести ко всем гуям нелепые украшения и переделать всё наново. И поотрывать руки тому, кто раскидал эти треклятые свитки на его пути. За одним таким укатившимся в центр комнаты он следил с удовлетворением. Пинок был филигранным, свиток остановился ровно там, где он и хотел.       — И ни-ка-ко-го-го свое-еволия! Где я положил, там и…       Хуа Чэн махнул рукой, не закончив мысль. Важнее была вспышка озарения до того яркая, что боль скользнула уже за глазницу и там и осталась пульсировать. Принц, как вспомнил Хуа Чэн, мог быть в плену только на небесах. Простая и очевидная идея ничем не подкреплялась: принц чего, принц почему и отчего именно там? — ответов не было. Только уверенность, что если не он, то больше никто. Через дверь один непревзойдённый сегодня уже выходил, а повторяться — это ниже достоинства любого уважающего себя демона. Бумажная перегородка в окне разошлась неровными краями в стороны, выпуская градоначальника. Порыв ветра всколыхнул убранство пустой резиденции.       — Я вот так и знал, что честным людям нечего тут делать. Понаставили.       Некие явно бесчестные, может, даже и не люди расставили ловушки, через которые градоначальник отважно пробирался, сыпля проклятиями. Острые шипы цеплялись за цепочки и портили сапоги тонкими прорехами. Подталкивала идея, что он должен справиться незаметно и тихо, а потому о демонических силах не могло быть и речи. Но сегодня удача стала не его гостьей. Колючка острым крюком впилась в голень и не собиралась его отпускать.       — Я тебе сейчас проясню, во что ты влипла, — шёпот Хуа Чэна звучал едва ли тише обычной речи.       — Собиратель цветов под кровавым дождём? — Хуа Чэн различил толику недоверия в чужом тоне, но оно почти сразу утонуло в причитаниях. — Прошу, не стоит ничего объяснять моему шиповнику. Не дёргайтесь, а то повредите его окончательно. Я столько времени потратил на выведение сорта именно с такими шипами, а вы в него влезли. Посмотрите, вот уродский саговник рядом был, хоть весь могли истоптать, но нет же!       Рядом пыхтел и судорожно выпутывал его незнакомый небожитель. Из новеньких или кто-то с нижних небес, невесть что позабывший тут среди ночи. Несфокусированный взгляд Хуа Чэна выловил только простые одежды без вычурной вязи росписи или отблёскивающих украшений. Чем-то он напоминал Повелительницу Дождя, но столь отдалённо, что Хуа Чэн отмахнулся. Мало ли кто на кого и почему похож, пусть выпутывает свою траву и проваливает.       — Это не я, — доверительно сообщил Хуа Чэн.       — А кто, позвольте узнать?       Небожитель, как решил всё же называть его Хуа Чэн, всплеснул руками и зло уставился на него.       — Он не я, только тш-ш-ш.       Лицо парня приняло обречённое выражение, он так сильно начал массировать лоб, что тот покраснел. Отцепив наконец свою драгоценную колючку, он указал на тропинку и последовал следом. Хуа Чэн вскользь отметил, что его то и дело поддерживают за локоть — глупость, он сам идёт прямо.       — Вам туда, — небожитель тыкнул пальцем в один из дворцов. Тот оказался вычурным и идиотским, вряд ли это то, что ему нужно. Принц не мог сидеть в плену в такой безвкусице, это нелепо.       — Не думаю, — уверенно ответил Хуа Чэн, язык почти перестал заплетаться.       — А вы не думайте, просто поверьте, Небесный Владыка там.       Небожитель подпихнул его в спину, но, встретившись взглядом с демоном, отступил и выставил руки, чуть склонив голову. Можно было бы поверить в эту смиренность, если бы не колкий взгляд исподлобья и нервное пощёлкивание пальцами, будто его хотели побыстрее спровадить, как мелкую помеху.       — Мне нужен принц, а не какой-то Владыка. А ты подозрительный.       — О, не сочтите за оскорбление мои недостойные прикосновения. Я самый обычный, — затянул небожитель таким голосом, что головная боль вернулась с новой силой. — Но принц тоже там, идите уже, пожалуйста, — добавил он тише.       — Поверю. Но… если принца там нет, я вернусь, и ты пожалеешь. Уяснил?       Небожитель неотрывно следил за выводившим в воздухе круги пальцем демона с тем же бесстрастно-обречённым видом. Хуа Чэн развернулся и, следуя указанной тропинке, направился разбираться, почему его принц в этом дворце и что там за Владыка ещё. На тихий ответ, донёсшийся в след, он уже не обратил внимания. Глупец что-то пробормотал про его способности найти обратную дорогу, это он просто ещё не понял, с кем имел дело. Ведь Хуа Чэн мастерски его провёл.       Двери или врата — это уж как посмотреть, на его взгляд, так просто ужасно собранные конструкции — открылись сами. Ни одной ловушки или защитного барьера Хуа Чэн больше не повстречал. Насколько же жалки или самоуверенны похитители? Пустые коридоры перетекали в залы, эхо шагов гулко разносилось в пространстве. Запустение так и сквозило в этом дворце. В голове спасение Принца выглядело опасным и сложным, но на деле проходило как-то вяло. Ни тебе сражений с подлыми похитителями, ни артефактов, ни стражей — без размаха. Хуа Чэн уже почти был готов просто звать принца в полный голос, пока не выйдет хоть кто-нибудь. А если этого не случится, то идти выбивать дурь из того болтуна. Но его нашли первее.       — Крадёшься, как вор.       Он узнал бы этот голос и среди криков толпы. Хуа Чэн обернулся, но взгляд ни за что не зацепился, вокруг царила всё та же пустота. Рука потянулась к ножнам, но он почти сразу понял, что ятаган остался где-то в резиденции среди всего того хаоса.       — Что-то забыл?       Ещё ближе, но недосягаемо. Мимолётное прикосновение у пояса, ускользнувшее столь же быстро, как и обладатель голоса. Игры в прятки надоедали Хуа Чэну быстрее, если водил не он сам. Ориентируясь на нескрываемое дыхание, еле различимое, он догнал того, кто прятался от него и насмехался. Пальцы ухватились за чужую руку, он дёрнул на себя, притягивая принца. Который не так-то уж и пытался избежать поимки.       — Наоборот, вспомнил. И нашёл. Но почему вы не ушли отсюда сами?       Хуа Чэн почувствовал, как напрягся принц под его руками. Будто он задал неправильный или неуместный вопрос.       — Сань Лан, — протянул он с непониманием.       Взгляд принца перескакивал с его лица, на плечи. Он старался отдалиться, чтобы увидеть Хуа Чэна целиком, выискивал что-то. Самому же демону происходящее становилось всё менее ясным. От чего Хуа Чэн его спасает и спасает ли? Несомненно было лишь то, что это точно принц. Детали же оставались туманными.       Могло ли быть так, что принца одурманили, оттого он и не думал о побеге? С небес станется. Уловив наконец логичное объяснение, Хуа Чэн сам себе согласно кивнул и решил действовать, а потом уже разбираться.       Задержала лишь дилемма — как стоит нести принца: на руках учтивее и удобнее для того, кого несут; на плече как будто непочтительно, зато практичнее и одна рука свободна. Практичность перевесила благоговение, принц только растерянно выдохнул и вцепился в ткань на спине Хуа Чэна.       — Сань Лан, ты странно себя ведёшь. Поставь меня, нужно понять, что произошло. Ты меня слышишь? — настойчивое похлопывание по спине Хуа Чэн успешно игнорировал. «Странно себя веду не я, понять — нужно, но потом».       — Нашёл, забрал, несу обратно. Когда донесу, разберёмся, принц. А сейчас не шумите.       — Как скажешь, — уже спокойно ответили ему из-за спины, ещё раз хлопнув по ней ладонью.       Обратная дорога была более запутанной и… качающейся. Веки слипались, а разум отказывался мыслить, желание лечь прямо тут и наконец сдаться дурманному сну усиливалось с каждым нетвёрдым шагом. И ворочающийся на плече принц совсем не помогал справиться с этим наваждением. На очередном крутом повороте — абсолютно прямой на самом деле — каменной дорожки Хуа Чэн неловко оступился и ощутил, как земля поднимается неумолимо вверх, или он опускается к ней… Единственно, что он успел сделать, — обеспечить мягкое падение принцу, но не себе. Проклятые колючки, проклятый шиповник и его владелец. Спина неприятно встретилась с влажной почвой, мелкие камушки впились в копчик и лопатки.       — Ты пьян, — прозвучало смазанно, будто принц сам не определился — он спрашивает или констатирует.       — Нет, — отчаянно замахал головой Хуа Чэн.       — Да чтоб вас всех гроза настигла в пустом поле! Сколько можно!       От громких криков Хуа Чэн скривился, а принц широко распахнул глаза и, упёршись локтем в его грудь, приподнялся. К ним приближались шаги, они даже звучали гневно. Хуа Чэн потянулся в попытке аккуратно скинуть принца и самому поговорить с недальновидным небожителем, но его сильнее придавили, шикнув.       — Ян Линь, приношу извинения. Это я… мы, здесь. Я возмещу ущерб вашим чудным кустам, но не сегодня.       — Владыка? — прозвучало в ответ без грана агрессии, только с обидой и непониманием.       — Владыка? — прошипел уже Хуа Чэн.       — Да, — ответ был одним для всех.       — У вас всё хорошо? — Ян Линь сделал пару шагов, но остановился от повелительного жеста.       — Лучше не бывает, — со смешком бросил принц.       — Бывает.       Хуа Чэну наскучило притворяться валежником, и он снова попытался столкнуть с себя упирающегося принца. Но на него только ещё раз недовольно зашипели, приложив палец к губам. Это уже переходило все грани. Извернувшись, он всё же высвободился, чтобы и самому рассмотреть этого настырного небожителя, не зря он ему сразу не понравился.       — Я так и знал, что ты подозрительный. Проваливай, пока ещё живой.       Великодушно простив этого беднягу, Хуа Чэн снова взвалил то ли Владыку, то ли принца на плечо. Ян Линь переводил взгляд с небожителя на демона и обратно. Что-то в его движении зацепило внимание обоих.       — Не нужно, Ян Линь, — голос принца стал строже. — Меня крадут, не мешайте.       Хуа Чэн не стал спорить, ему хватило удовлетворения от выражения лица небожителя — что-то на грани полного принятия всего происходящего и столь же полной растерянности.