Инструкция по выживанию в романе

В день летнего приёма Му Цин решил превзойти сам себя. Он поднял Се Ляня за пять часов до начала мероприятия и начал приготовления. Се Лянь просто не сопротивлялся. Краем уха он слышал, что слуги знатных семей любят соревноваться в успехах своих господ. По своей натуре Му Цин не любил проигрывать.        Его усилия оправдывались, стоило только взглянуть на образ Се Ляня. Волосы были забраны в аккуратный пучок, а лёгкие одежды, украшенные кружевом, придавали нежность образу. Му Цин не сомневался, что утрёт всем нос, правда вслух это не озвучивал.        Во дворе, точнее в саду Се Ляня, который успел разрастись до небывалых размеров, было уже достаточно шумно. Отчего-то его пробил мандраж, но быстро отступил. Му Цин не стал долго задерживаться. Закончив своё дело, он ушёл. В день летнего приёма у него был своеобразный выходной.        Дольше томиться в покоях смысла не было. Се Лянь пересёкся с матушкой и только после этого они вместе показали свой лик гостям. Вскоре к ним присоединился герцог с Ци Жуном. В саду расставили столики и стулья, но гости не спешили садиться, быстро прибиваясь либо к герцогу, либо к герцогине. Тогда семья и разминулась. Каждый занял свою нишу и был в центре внимания. Се Шан обсуждал политику, внутренние дела государства и экономику с грузными главами других домов, Ци Мэй лепетала со старшим поколением омег и девушек-бет, Ци Жун общался со сверстниками на не совсем серьёзные темы, а Се Лянь был окружён вниманием молодых господ своего возраста.        Такой переполох на улице не мог не привлечь внимание Хуа Чэна, но только он предпринял попытку ступить на улицу, как за шкирку его схватил Гоши.        — Куда это ты собрался? — возмутился мужчина и потащил мальчика на верхний этаж. Сначала Хуа Чэн пытался сопротивляться, но потом понял, что это бесполезно. Его насильно закинули в комнату, всучив свёрток с едой.        Гоши без капли сомнения и сочувствия громко захлопнул дверь и закрыл её на ключ. Саньлан с минуту смотрел на дубовую дверь, в итоге смирившись со своей участью.        — Ваша Светлость, как давно мы не виделись, — к Се Ляню обратилась его ровесница, имя которой он уже не припомнит. — отчего-то вы так редко посещаете публичные мероприятия, что увидеть вас — удача.        — Я тоже рад вас снова видеть... — Се Лянь напряг память и всё-таки вспомнил. — леди Лань. В последнее время у меня не было ни единой свободной минуты. При первой же возможности я обязательно приму приглашение.        — Ваша Светлость, тогда вы будете не против, если я пришлю вам приглашение на свой день рождение? — вмешался парень-омега, неловко перебирая ткань своего одеяния.        — Конечно, — улыбнулся Се Лянь. Его пугало осознание того, что от факта, что он посетит дом чей-то семьи, зависит статус этой семьи.        Продолжались разговоры ни о чём, которые Се Лянь поддерживал с небывалым мастерством. Годы тренировок и даже простолюдин стал бы искусным оратором.        — Это же ваш сад?        — Моя любовь к прекрасным цветам полностью заслуга матушки. В детстве мне нравилось помогать ей в саду, а потом обзавёлся своим собственным. Я так рад, что столько много людей может насладиться распустившимися цветами, — не медля ответил Се Лянь.        — Конечно, иначе и быть не могло. Что госпожа Ци, что молодой господин Се имеют прекрасный уточнённый вкус.        — Я столько цветов в жизни не видела, а вот те, кажется, ещё не распустились. Прошу простить мою неосведомлённость, — дама учтиво указала на дальние кусты.        — Полно, не стоит извиняться. Для того мы и живём, чтобы постоянно учиться, — возразил Се Лянь, но внутренне подметил, что в этом мире пока нет тенденции непрерывного образование. Упущение! — Это эпифиллум оксипеталум, по-другому цветок называют «королевой ночи». Не трудно догадаться, что они цветут ночью, но, что особенно интересно: они цветут только одну ночь. «Королева ночи» также может означает любить только однажды.        — Как это романтично!        Се Лянь было хотел дежурно согласиться, как его взгляд зацепился за кудрявые волосы, затесавшиеся в толпе. По невысокой фигуре он смог различить Ши Цинсюаня. Ему бы не стоило отвлекаться от бесед, но внимание Се Ляня привлекла занимательная картина.        Ши Цинсюань, по началу, смело и гордо шагал прямо в сторону своего сородича, но затем ему преградили путь. Это был непримечательный мальчик, который перекрыл ему единственный путь.        — Рад вас приветствовать, господин Ши, — формально начал незнакомец. Ши Цинсюань напрягся. Высший свет свыкся с существованием нового графа, а затем их как осенило! Хоть братья Ши и безродные, но денег у них куры не клюют. Если Ши Уду немного побаивались, за глаза называя «водным тираном», то в Ши Цинсюане они никакую угрозу не видели. Так в головах некоторых аристократов и созрел план сосватать за него своё чадо, ведь они точно уверены, что «водный тиран» не поскупиться на приданное своему любимому младшему брату.        — И я рад вас видеть, — совсем не искренне ответил Ши Цинсюань, раскрыв веер и закрыв им нижнюю часть лица. Это уже третий ребёнок за сегодня, который резко решил подружиться с ним. В очередной раз это альфа. Общество лицемеров. И все уже забыли, что слали их семью поля пахать?        — Ваш наряд сегодня как никогда прекрасен, — от слов мальчика Ши Цинсюань чуть не подавился слюной. Гены материалистов, хоть бы сказал, что он в целом сегодня хорошо выглядит.        — Неужели вы могли допустить мысль, что я надену что-то некрасивое? Как это глупо! — быстро сориентировался Ши Цинсюань и, воспользовавшись чужим замешательством, быстро продолжил свой путь.        Се Лянь, наблюдавший за всей ситуацией, не смог сдержать усмешку. Скоро слух о грубости и бестактности Ши Цинсюаня достигнет ушей всех знатных заядлых сплетников, но его самого, кажется, это не волнует.        Только Ши Цинсюань так до цели и не дошёл. Ши Уду выцепил его из толпы и повёл в сторону столов с другими детьми. Пришло время рассаживаться, а значит время бороться за место под солнцем или под боком у герцогской особы.        Се Лянь выбрал столик, расположенный в тени. На самом деле, ему было абсолютно всё равно, кто сядет рядом с ним. Спустя несколько холодных сражений, всё-таки самые смелые и стойкие сели рядом с ним.        Служанки стали подавать вино и лёгкую еду, пока непринуждённые беседы лились в три ручья.        — Жду не дождусь ночи. Я первый раз на летнем приёме и не видела падающих звёзд, — призналась девушка по правую руку от Се Ляня в нежно-зелёном платье.        — Тогда это определённо запомниться вам на долгие годы, — поддержал Се Лянь, боясь прикоснуться к вину.        — Ваша светлость, — привлёк внимание молодой омега. — Я слышал, что вы помогли пострадавшим крестьянам.        — Помощь — очень растяжимое понятие. Я могу лишь надеяться, что хоть на день облегчил их жизнь, — честно ответил Се Лянь. Он определённо не сделал ничего масштабного, что перевернуло жизнь обычных людей с ног на голову. Возможно, он просто отсрочил чью-то смерть на пару дней.        — Вы очень добродушный. Это очень благородный поступок. Вы уже сделали многое, в отличие от императора. Его Величество даже...        — Полно, — перебил парня Се Лянь, окинув его недовольным взглядом. — Не нам критиковать поступки Его Величества. Всё что он делает — на благо народа. Как его подданные мы должны поддерживать и исполнять его решения. Прошу, эту тему больше не поднимать, иначе вам стоит встать из-за стола и найти других собеседников.        За столом воцарилась тишина. Все порядком удивились с реакции Се Ляня. До этого момента он был спокоен, учтив и вежлив, а теперь ответил грубо и холодно. Парень, поднявший неудобную тему, неловко поёрзал на месте, не зная, что ответить. Его буквально чуть не выгнали. Какой позор.        Се Лянь вновь улыбнулся, пытаясь восстановить атмосферу дружелюбия. Тему политики он отказывается обсуждать в таких широких кругах. А если пойдёт слух о том, что критикует власть? Он не хочет сесть под стражу. Пусть его примут за консерватора, но в его немолодом возрасте поддерживать действующую власть — само собой разумеющиеся.        — Кто-нибудь уже успел попробовать новый десерт из кондитерской госпожи Яо? Он так популярен, что его скупают за считанные минуты, — неловко перевёл тему Се Лянь. Казалось каждый присутствующий облегчённо выдохнул, когда молодой господин снова пришёл в хорошее расположение духа.        — Моя семья тесно дружит с семьёй госпожи Яо, поэтому я одна из первых попробовала этот десерт, — не упустила шанс похвастаться леди с ярко-красной шляпой.        — И какой же он на вкус? — поинтересовалась леди в зелёном платье.        — Фондан... очень насыщенный и очень сладкий. Если его разрезать, то из него потечёт растопленный шоколад. Только его обязательно надо есть тёплым.        — Даже горестно, что так просто его не попробовать, — вздохнул Се Лянь. В прошлой жизни он пробовал шоколадные фонданы, но для нынешнего мира это новинка. Ему даже интересно исполнение этого десерта, хотя он навряд ли помнит вкус прошлого.        Под лёгкую беседу Се Лянь всё-таки стал потягивать вино. Совсем скоро, когда молодых господ разморило на жаре, разговоры приняли новый оборот.        — Позвольте спросить, — начала леди Ван в зелёном платье. — Вы же не помолвлены ещё, верно?        Се Лянь утвердительно кивнул.        — Тогда, какие отношения у вас с господином Фэнем? — специально тише спросила леди Ван. Немногие, кто сидел с ними за одним столом, навострили уши. Се Лянь удивился, даже немного обрадовался, похоже, он нарвался на самых настоящих сплетников.        — Фэн Синь с детства был моим компаньоном, можно сказать, что он мой не кровный брат, — под действием алкоголя Се Лянь смело отвечал на вопросы.        — Вот как. Господин Фэн так часто отказывается от танцев на приёмах, что думалось... — леди Ван не стала продолжать, но все поняли, что она имела ввиду.        — На самом деле, он просто очень... застенчивый, когда дело касается женщин, — честно признался Се Лянь, получив в ответ вздохи.        — Но на него смотрят не только девушки, — добавил парень-омега. Се Лянь вообще не интересовался личной жизнью Фэн Синя, просто знал, что официально пары у него нет. — Леди, которая всё-таки добилась его согласия на танец, рассказывала, что у него сильные руки.        Щёки Се Ляня порозовели. В этом мире подобные темы считаются пикантными, но не стоит забывать, что он окружен подростками в расцвет пубертатного периода. Краем глаза он выцепил фигуру Фэн Синя. У него изначально были хорошие природные задатки как у альфы, а тренировки и правильное питание сделали его только краше. Так что да, у него наверняка сильные руки.        — Есть альфы более расположенные к общению, — втиснулась в разговор леди Цзянь с красной шляпой.        — Неужто вы о господине Пэе? — уточнила леди Ван.        — Господин Пэй? — непонимающе протянул Се Лянь.        — Ваша Светлость, вы с ним не знакомы. Он сын генерала и встретиться с ним сложно, только слава у него... своеобразная, — объяснила леди Ван, пряча ухмылку ладонью.        — Называйте вещи своими именами, он любвеобилен, когда дело касается женщин, причём не важно омега, бета или альфа.        — Завидно, господин Ли?        Парень-омега фыркнул, растеряв весь свой настрой обсуждения.        — Думаю, не стоит осуждать человека за его предпочтения, — спокойно отреагировал Се Лянь. Часто молодые господы вступают в близость с прислугой во время гона или течки, просто это стараются замалчивать.        — Я тоже так считаю. Господин Пэй является завидным женихом: наследник графства, кандидат на пост главы императорской охраны. Лицом очень симпатичен, — поделилась госпожа Цзянь. Се Ляню думается, что она имеет виды на господина Пэя.        — Успехов вам, — поддержал Се Лянь. Для него все эти разговоры кажутся далёкими. Он просто знает, что ему надо с кем-то обручиться. Желательно, чтобы этот человек был не против жить как хорошие соседи и чтобы он не был вдвое старше Се Ляня.       

***

Ши Цинсюань со скучающим видом смотрел на присутствующих детей. Всех их посадили за отдельный стол. Рядом с некоторыми стояли нянечки, что помогали молодым господам в мелких делах.        Обстановка была скучной. Особенно для Ши Цинсюаня. У него есть важные дела, а он буквально связан по рукам и ногам и вынужден сидеть с детьми. Некоторые наровились убежать, некоторые просто боялись говорить, некоторые поддерживали беседу с Ци Жуном.        Как бы то ни было, Ши Цинсюань не намерен отступать от изначального плана. Он прибился к более шумной группе детей. Ему стоило не мало усилий, чтобы включиться в разговор о конных скачках. Затем, как бы случайно, сапфировый браслет соскользнул с его запястья и с грохотом упал на стол. Огромные любопытные глаза уставились на вещицу.        — Какой красивый, — выкрикнула одна из девочек. Ши Цинсюань гордо вскинул подбородок: его наживку заглотили.        — Откуда он у тебя? — поддержала другая девочка, опуская все формальности.        — Эти камни прекрасного василькового цвета привезены прямиком с Востока и обработаны лучшими мастерами, — похвастался Ши Цинсюань, следя за реакцией детей. Те воодушевлённо вздохнули.        — Где такой купить? — не выдержала девочка.        — В ювелирном доме Шуй, — на самом деле, Ши Уду был одним из главных инвесторов этого ювелирного дома и поставкой драгоценных камней занимался также он. С продажи ювелирных изделий они имели огромный процент, а, по мнению Ши Цинсюаня, денег много не бывает. Так он и решил стать рекламным лицом этого дома. Пусть эти малыши восхитятся, вернутся домой и будут донимать родителей, пока они не сжалятся и не купят чадам новое украшение.        — Наверняка обычная дешёвка, — огрызнулся мальчик-бета, привлекая к себе внимание. Ши Цинсюань был готов возмутиться, но его прервали.        — Тебе покуда знать? — Ци Жун ядовито ответил. — Я уже видел тебя в этом костюме на трёх приёмах, а тут сразу у тебя великие познания в драгоценностях. Может ещё знаешь как ситалл от сапфира отличить?        Мальчик тут же стушевался от такого напора и почувствовал себя не уютно. Ши Цинсюань поразился. Этот противный Ци Жун иногда бывает таким дивным мальчиком. Его доброту он не забудет. Может, люди и правда умеют меняться?        Когда ситуация успокоилась, Ши Цинсюань придвинулся ближе к Ци Жуну и прошептал:        — Спасибо вам.        — А ты вообще кто? — возмутился Ци Жун. Ши Цинсюань готов взять слова обратно. Этот маленький чертёнок не исправим. В ту же секунду Ши Цинсюань случайно наступил на ногу молодому господину Ци, отчего он завизжал.        — Прошу меня простить, мне очень неловко, — Ши Цинсюань невинно поморгал глазами. Придётся обучить этого чертёнка манерам и хорошему обращению. Ци Жун скривил лицо, но решил перейти к игнорированию.       

***

       — Я не утверждаю, что Мо Чжоу отличается красотой, но он проходил усиленную военную подготовку, поэтому телосложение у него незаурядное, — госпожа Цзянь без стыда говорила про своего жениха. За подобными острыми разговорами пролетел целый вечер. Се Лянь потерял счёт выпитым бокалом вина и уже плохо, что понимал.        Он знал, что подростки бывают откровенны в своих желаниях. Се Лянь помнил себя и своих друзей в этот период, но заново это пережить было достаточно интересным. Кажется, со всеми новыми знаниями он может составить рейтинг всех альф. Это смущающе.        — Прошу меня простить, но я вынужден вас покинуть, — сказал Се Лянь, вставая со своего места. — Мне не очень хорошо.        — Какая жалость, совсем скоро начнётся дождь, — протянул господин Ли.        — Здоровье превыше всего! Хорошего вечера, Ваша Светлость, — перебила его леди Ван.        — Насладитесь с полна остатком вечера, — пожелал Се Лянь и распрощался с гостями. Те поклонились ему и вернулись к деликатным беседам.        Се Лянь чувствовал как его лицо горело. Он правда перебрал, но не до состояния невменяемости, а до состояния хандры и желания побыть одному. Теперь он без стеснения шёл по лестнице особняка, опираясь на перила, чтобы не упасть.        Вскоре до его ушей донёсся знакомый голос. Се Лянь по началу принял его за слуховую галлюцинацию и напомнил себе о вреде алкоголя. Только потом он удостоверился, что всё было реально.        — Саньлан? — неуверенно произнёс Се Лянь, подойдя к одной из дверей и услышал очередной крик. — Подожди секунду, я тебя выпущу.        Се Лянь поспешил спуститься обратно вниз, чтобы попросить слугу выдать ему ключи от комнат, а потом заново поднялся. Конечно, он соврал, это заняло далеко не секунду, особенно в состоянии на грани реальности. С лязгом Се Лянь перевернул ключ в замке, а затем отворил дверь.        — Почему ты не в своих покоях? — спросил Се Лянь, оглядывая простую гостевую комнату.        — Не знаю, меня сюда привели, — честно ответил Саньлан, подбегая ближе к омеге. Ему, конечно, велели вести себя тихо, но, услышав знакомую, пусть немного неровную, поступь, он не смог сдержать порыва.        — Допустим, — Се Ляню было тяжело размышлять. Все логические цепочки ломались и казались всё абсурднее, поэтому он просто прекратил попытки. Может ему взять аскезу? Никакого алкоголя ради самосовершенствования!        — Гэгэ, а что вообще происходит? — неуверенно спросил Саньлан и вцепился пальцами за белоснежный наряд Се Ляня.        — Давай-ка я лучше тебе покажу кое-что, — идея зародилась в голове Се Ляня совершенно спонтанно, и он без задней мысли решил осуществить её.        Взяв мальчика за руку, он вывел его из комнаты, направляясь выше — к террасе. Совсем скоро должен начаться звёздный дождь. Се Лянь посчитал, что мальчик обязан его увидеть. Такую красоту пропускать нельзя. Саньлан покорно следовал за старшим.        С террасы открывался прекрасный вид на сад и на гостей. Пока их никто не заметил, скорее всего, их и не заметят во время звездопада. Саньлан оглядывался по сторонам, хватась за поручни.        — Смотри, вон там герцог, — Се Лянь указал в сторону отца, что без устали болтал с очередным высокородным альфой. — А там герцогиня, — не так далеко от Се Шана стояла и герцогиня, что переговаривалась с молодой девушкой и смеялась. — А вот Ци Жун и Ши Цинсюань, — Се Лянь сам удивился своим словам. Он никак не мог представить, что оба мальчика вместе. Это было немного странно, особенно если приглядеться. Ши Цинсюань задорно издевался над Ци Жуном, как бы невзначай ударяя его по рукам веером.        — А кто такой Ши Цинсюань? — невинно спросил Саньлан. Се Ляня как передёрнуло. Это определённо похожа на сцену первой встречи главных героев. Пусть не так как в оригинале, но по его мнению, всё равно очень даже романтично.        — Молодой господин из графства Ши. Очень милый, красивый, воспитанный мальчик, — ответил Се Лянь, акцентируя внимание на положительных качествах Ши Цинсюаня. Ему крайне не хватает ощущений, которые он испытывал от чтения романа, поэтому он только рад быть помощником в развитии их отношений. Если Се Лянь на утро не забудет, то сходит в библиотеку и возьмёт пару книжек.        — Он правда так хорош? — спросил Саньлан, пряча лицо от Се Ляня.        — Правда, — с выдохом подтвердил Се Лянь. Его работа сделана. Он просто надеется, что в голове Саньлана укорениться образ улыбающегося, правда совсем не по-доброму, Ши Цинсюаня.              «Взгляд тёмного глаза был прикован к силуэту молодого господина. У Хуа Чэна невольно спёрло дыхание. Мальчик святился счастьем, а каждый его жест был не лишён элегантности. Даже издалека Хуа Чэн мог разглядеть добрую, ослепительную улыбку, чей образ не хотел отпускать его и плотно засел в воспоминания».        Се Лянь надеется, что именно так был бы описан этот момент в книге. Ему бы хотелось прочитать новое знакомство главных героев, но теперь это невозможно. Придётся найти в библиотеке что-то похожее и снять напряжение.        Саньлан ничего не ответил. Просто стоял опустив взгляд на гостей. Се Лянь стоял чуть поодаль, наслаждаясь прохладным воздухом. До этого ему было невыносимо жарко, но теперь всё было просто прекрасно. Он блаженно прикрыл глаза, подставляя своё лицо под порывы летнего ветра.        — Гэгэ, можно с тобой посоветоваться? — неловко произнёс Саньлан.        — Конечно, — уверенно произнёс Се Лянь, приоткрыв глаза.        — В чём смысл моего существования? Я приношу одни несчастья. Было бы всем лучше, если меня не было? — Се Лянь на секунду опешил от таких слов. Неужто Саньлан целый день занимался самобичеванием, запертый в комнате в одиночестве.        — Тебе не стоит думать о таком. Есть люди, которые тобой дорожат, есть люди, пока ещё незнакомые тебе, которые будут тобой дорожить. Смысл есть во всём, главное его заметить. Может не стоит так говорить, но раз ты не хочешь жить ради себя — живи ради других. Например, живи ради меня. Я не против, ты прикольный, — Поначалу Се Лянь старался подбирать слова, но потом всё слилось в единый поток его мыслей. Он же не мог прямо так сказать, что Саньлан — главный герой, поэтому важен для сюжета.        — А что значит «прикольный»? — недоумевал мальчик. Се Лянь заметно занервничал. Он старается не использовать современные слова, но здесь, почему-то, ему захотелось сказать именно это.        — Возможно, потешный..? — не уверенно произнёс Се Лянь. Лучшего синонима он вспомнить не мог, но мальчика устроило и это слово.        — Хорошо, гэгэ, я запомню, — шепнул Саньлан, резко посмотрев на верх. Се Лянь последовал его примеру. Тысячи сверкающих звёзд рассекали небосвод, оставляя после себя прекрасное мерцания. Все затаили дыхание, смотря во все глаза на главное событие вечера. Продлилось это совсем недолго, но врезалось в память навсегда.       

***

       Незадолго до звездопада взгляд Фэн Синя был прикован к дальнему внешнему углу поместья. За ней скрылась фигура, что облокотилась на стену, но не раскрывшая лицо. Фэн Синь быстро выскользнул из-за стола и решил проверить. Подойдя ближе, он сумел рассмотреть знакомые тёмные волосы.        — Чего ты так пугаешь? — прошипел Му Цин, заметив Фэн Синя. Этот день был официальным выходным у слуг, но ему пришлось до посинения писать теорию по валютной политике и только к вечеру ему удалось выйти на улицу. Му Цину просто хотелось подышать свежим воздухом и передохнуть от обучения. Его пальцы неприятно ныли.        — А ты чего стоишь здесь? — Фэн Синь увёл их чуть дальше от угла, чтобы точно никто из гостей их не увидел, только сам не спешил туда возвращаться. За целый день ему уже осточертели все собеседники и он просто-напросто устал. Напрямую признаться в этом Фэн Синь не мог, поэтому он просто стоял рядом с Му Цином. А тот не прогонял.        — Да голову проветрить надо, — отмахнулся Му Цин. Никогда он не признается, что целый день под надзором заучивал наизусть финансовое право, а если делал хоть малейшую ошибку, то переписывал акт, в котором сделал ошибку, десять раз. Его пальцы жутко устали, а голова кипела от переизбытка информации.        — У тебя весь день свободный был, — не думая, говорит Фэн Синь. Му Цин закатывает глаза и заметно раздражается от чужих слов.        — Дурной что ли? — шипит Му Цин, скрещивая руки на груди и недовольно зарясь на собеседника.        — Что ты опять взъелся, — пофыркал Фэн Синь. Цели задеть Му Цина у него не было. Да и вообще, по его мнению, это Му Цин горазд резко и необоснованно злиться.        — А ты чего пристал? Мне на улицу вечером выйти нельзя? — парировал Му Цин.        — Я этого не говорил. Веди себя спокойнее, может хоть людям будет приятнее с тобой общаться, — вспылил Фэн Синь.        — Знаешь, если бы зашёл в комнату людей, которым ты хоть каплю нравишься, то не увидел бы никого, — как только Му Цин закончил говорить свою очередную колкость, Фэн Синь затих, уставившись на небо. Сотни звёзд мерцающим порошком осыпали небо. От такого и правда взгляд не оторвать. Длилось это недолго, но на это время воцарилась тишина.        — А это не Се Лянь на террасе? — вздёрнув голову, спросил Фэн Синь. Му Цин последовал его примеру и утвердительно кивнул. Не сговариваясь, они направились на крышу. Как хорошие компаньоны они знали о слабости Се Ляня к алкоголю. Никому не будет лучше, если молодой господин случайно упадёт с такой высоты.        Только они поднялись на террасу, то заметили мальчика рядом с Се Лянем.        — Вы тоже пришли посмотреть? Здесь так красиво, — хихикал Се Лянь и заметно расслабился с их приходом.        Му Цин сразу подошёл к Саньлану, грубо схватив его за руку и потащил к выходу, недовольно бурча:        — Тебе велели не выходить.        Фэн Синь тоже решил не отставать и напросился проводить Се Ляня до покоев, чтобы тот ненароком не пострадал. Се Лянь не был против. Ему больше нечего было делать, а в сон уже начало клонить.        Когда они шли по коридору, взгляд Се Ляня упал на руку Фэн Синя. Невольно в голове всплыл разговор за столом.        — Фэн Синь, если не затруднит, можешь дать мне свою руку, — попросил Се Лянь.        — Конечно, — без промедления Фэн Синь остановился и протянул руку Се Ляню, правда, не совсем понимая, зачем ему это надо.        Се Лянь закатил рукав одежд и начал вертеть руку друга, всматриваясь. Рука как рука. Достаточная увесистая и крепкая. Значит, людям именно такие и нравятся? Он учтет. Се Лянь поправил чужой рукав и отпустил руку. Они продолжили свой путь. Фэн Синь долго с ним не пробыл: завёл его в покои и пожелал доброй ночи и вышел. Се Лянь переоделся, стараясь не повредить костюм, а потом в его комнату постучался Му Цин. Он забрал одежды и украшения и отнёс их в гардеробную, окончательно оставив Се Ляня одного. Как только его голова коснулась подушки, Се Лянь глубоко заснул.        Гости начали уезжать после увиденного звездопада. Фэн Синь ещё с час стоял и прощался с каждым по всем правилам этикета. Дольше всего его донимал молодой господин Ши, который пытался попасть к Се Ляню. Фэн Синю с десяток раз пришлось объяснять, что сейчас это невозможно сделать. К себе в покои он пришёл без сил и желания завтра вставать с кровати. Правда, заснуть сразу не получилось. Он переворачивался с одного бока на другой пока не пришёл к одной непонятной мысли.        — А зачем ему заходить в комнату людей, которым я нравлюсь? — вслух произнёс Фэн Синь, но логичного ответа так и не нашёл.       

***

       На утро у Се Ляня не болела голова, но в мыслях было полно сожалений. Он правда сказал ребёнку жить ради него? Это можно считать за рабство? Се Лянь уже готов был сам на себя подать в суд о запрете приближения к детям. Ему оставалось только надеяться, что Саньлан скоро забудет эту глупость и не вспомнит. Иначе Се Ляню будет очень неловко.        Потом ему вспомнилось следующее: как он бесстыдно крутил руку бедного недоумевающего Фэн Синя прямо в коридоре. Се Лянь закрыл лицо руками и завертел головой, пытаясь отрицать то, что уже случилось. Тем более это произошло, потому что он наслушался сплетен от других омег. Ему стоит извиниться? Он не обидел Фэн Синя?        Вскоре в комнату зашёл Му Цин с тазом воды для умывания и полотенцем. Он даже глазом не повёл на странное поведение молодого господина с самого утра.        — Я больше не буду пить, хотя бы ближайшие два года, — проскулил Се Лянь, отлепляя руки от лица.        — И вам доброго утра, — закатил глаза Му Цин. — Не хотите — не пейте.        Холодное спокойствие Му Цина как никогда успокоило Се Ляня, хотя бы на время.