Борьба за внимание

      За последние, кажется, два месяца они собирались уже пять раз, чаще Лайтер видел только Сынов Калидона. Да и кто он такой, чтобы отказывать? Особенно, на сообщения вроде «Цезарь тебя не загоняла?» или «У меня сегодня выходной, хочу выбраться куда-то дальше, чем поход в «141». Не то чтобы просмотр кино с владельцем видеопроката был оригинальным времяпрепровождением, но именно оно отлично подталкивало на разные разговоры. Правда, последний раз не очень задался.       Последний раз, когда они встретились уже после Дней расчетов. Перед той бойней Лайтер поспешно выпалил Вайзу благодарности, а уже после, когда банда осталась отмудоханная в каверне, ему показалось, что во взгляде одного из свидетелей победы он увидел что-то личное, очень умело пробирающееся через броню позерства. Может, то была усталость, но этот взгляд не давал Лайтеру покоя. В тот раз, за просмотром фильма они сидели слишком близко, а к концовке Вайз оказался настолько взбудораженным, что Лайтер просто не смог себе отказать в том, чтобы поймать момент — сгреб прокси в охапку и поцеловал.       Видимо, пойманный момент оказался неподходящим: поцелуй вышел скомканным, а потом Вайз отвесил какую-то колкость, которую Лайтер даже не помнил — или не хотел помнить. На том и разошлись — так заделалась неловкой вся встреча. И Лайтер бы понял огромное гневное сообщение, сухой отказ или какие-то оправдания, с которыми уже в моменте можно было бы разбираться, но Вайз не написал ему ничего. Только через несколько дней настрочил, что нашел кассету, которую они еще недели три назад собирались посмотреть, да только под руку не попадалась. Настрочил, будто ничего и не было. В целом, Лайтер был готов с этим мириться. Так же просто, как порой без боя, на словах принять поражение, будто это его не трогает. Но это его трогало. По-свински било под дых, врезалось в солнечное сплетение, и только потом — сокрушало лбом в лоб. Только ли на словах проигранный бой?       Лайтер поднял голову, вырывая себя из оцепенения и отвлекаясь от видака, который Вайз ему и одолжил после того, как оказалось, что смотреть что-то в обществе Цезарь и Люси, в общем-то, сложно. Живот снова заурчал: густой и, на удивление, еще теплый запах еды из «Сырополиса» не на шутку пробуждал аппетит. И если бы не сообщение от Вайза, что он скоро будет, одна из порций картошки фри уменьшилась не на треть, а как минимум наполовину. Короткое движение глаз, и Лайтер поймал себя на усмешке при взгляде на бутылки пива, с которых уже практически стек весь конденсат, оставив небольшую лужицу под ними. В прошлый раз проба комбо «кино+нитро-топливо» кончилась тем, что ближе к концу фильма оба вырубились — пусть нитро и было своего рода энергетиком, но оно было алкогольным энергетиком и большое его количество заставляло организм и мозг работать так активно, что выматывало хлеще любой тренировки. И если по поводу совершенно случайно пропадающего и появляющегося Лайтера девчонки из Калидона совершенно не переживали, Белль именно их подняла на уши, когда ее брат спустя несколько часов, как уехал в Блэйзвуд, не отвечал ни на сообщения, ни на звонки.       Лайтер снова взглянул на телевизор. Вопреки слухам про неприлично дорогой дом для склеивания девушек, его скромное жилище было в ожидании, как и он сам. Хотя в последние дни ощущение, что это ожидание теперь к месту, терялось, как непутевый исследователь каверн без «Морковки». Лайтер искренне не мог понять, почему его так беспокоила эта неловкость между ним и Вайзом, как будто ему было нельзя тоже сделать вид — убедить себя — что ничего не было, а значит, ничего не поменялось. Они были все такими же коллегами: умелый прокси и деятельная банда, — да и, вроде, хорошими друзьями, которые могут друг на друга положиться.       Через время по песчаной дороге рядом с домом Лайтера зашуршали колеса, а в окне мелькнула темно-серая машина «Random Play». Послышалось, как дверь открывается единожды и единожды закрывается — Вайз был один. В дверь постучали. Лайтер не заставил себя долго ждать и открыл гостю ровно в тот момент, когда тот небрежно поправлял светлую челку рукой.       — Не знаю, как ты, — с порога заговорил Вайз, проход которому, отступив, освободил Лайтер, — но я смертельно хочу есть. Заскочил в «Кофф» и взял какие-то новые пирожные. Они настолько свежие, что от них ванилью как будто за километр пахнет. Короче, пришлось оттирать руль от слюны. — Вайз посмеялся, разуваясь.       Никаких неловких «привет», абсолютно непринужденная встреча. Лайтер проследил за прокси взглядом, пока тот умостил свой рюкзак на краю дивана и скидывал с себя куртку.       — Я заходил в «Сырополис» и тоже взял поесть, — наконец подал голос Лайтер, проходя за Вайзом обратно, — но тут бургеры, картошка и неприлично сырная паста. Не лапша, конечно, но сырный улет обеспечен. — Он хотел сказать «оргазм», но не был уверен, стоит ли вообще что-то такое упоминать даже в другом контексте.       Лайтер услышал, как Вайз, усевшийся на диван, шумно и глубоко вдохнул.       — Если я не отправлю в желудок что-то из этого сейчас же, я умру голодной мучительной смертью. Белль потом с вас шкуру сдерет за то, что не уследили.       Прямо перед прокси, который бережно достал из рюкзака кассету, Лайтер вытащил из крафтового пакета так разрекламированную еду и опустил ее на низкий столик перед диваном. Вайз не удержался, немного нагнулся вперед и зацепил пальцами несколько кусочков картошки, после этого аккуратно, но тщательно обтер пальцы о бумагу, чтобы не оставить отпечатки ни на обложке кассеты, ни на самой кассете. Лайтеру показалось, что он завис секунд на десять, наблюдая за точными движения прокси даже в таких условиях, — хотя, на самом деле, прошло всего несколько мгновений. Он коротко мотнул головой сам себе и, открыв одними только пальцами с тихим пшиком бутылку пива, придерживая ее за горлышко, протянул Вайзу. Тот только-только уселся обратно, пока видак уже приятно и глухо зажужжал, проматывая внутренности кассеты.       — А чего не нитро-топливо? — удивленно спросил Вайз, но бутылку принял. Раз он принял бутылку, значит либо собирался обойтись одной в самом начале, либо остаться на ночевку. Конечно, был еще вариант, который напрямую вел к лишению водительских прав, но Лайтеру сложно было даже представить пьяного Вайза за рулем.       — Ты же помнишь, что было, когда я принес нитро? Бернис потом несколько дней твердила, что Белль в истерике страшна.       — Ну-у-у, — протянул Вайз, — если не вливать пять банок подряд в одно лицо, а обойтись, например, одной и растянуть ее, это все еще неплохой вариант. — Он пожал плечами.       — Ты же понимаешь, что обманываешь сам себя? — поинтересовался Лайтер, наконец присаживаясь рядом, в одной руке держа бутылку, а второй пытаясь найти пульт где-то в недрах дивана. — Нитро невозможно растягивать, к тому же, где одна, там и вторая, и третья, пока есть денни и место в желудке.       Вдруг Лайтер почувствовал, как его пальцев коснулась прохладная кожа: Вайз едва не впихнул пульт в его руку, скользнув по ней своей.       — А с трех бутылок пива, значит, не развезет? — вскинул брови прокси.       Лайтер поудобнее перехватил пульт с каким-то слишком шумным выдохом и отвел взгляд в сторону телевизора.       — С этого — нет. Легкое. Да и вообще, кем надо быть, чтобы развезло с трех бутылок пива?       — Непьющим? Зашившимся? Очень голодным? — стал перебирать варианты Вайз, поудобнее усаживаясь на диване.       — Или всем сразу, — подметил Лайтер, покачав головой.              Как это обычно и происходило, уже минут через двадцать почти вся еда, подготовленная Лайтером, была съедена, разве что остался один погрустневший бургер и полпорции картошки. И, что самое странное, примерно к тому же времени в дверь кто-то постучал — других визитеров Лайтер сегодня не ждал. Он поднялся и прошагал ко входу.       — Все у вас, у молодежи, не как у людей, — за открытой дверью была Пайпер.       — Что? — Лайтер вскинул бровь. Теперь он стоял, одной рукой упершись в косяк, второй повисая на двери, которую придерживал, оставляя открытой ровно настолько, чтобы загораживать собой проход — и обзор — внутрь практически полностью.       — Привет, Пайпер. Здравствуй, Лайтер, — лениво проговорила Пайпер, моргая на Лайтера снизу вверх.       — Что случилось? Что за предъявы?       — Бернис увидела на дороге тарантайку видеопроката и стала ждать, когда директора придут опрокинуть пару баночек нитро, — Пайпер вздохнула. — Только никто не пришел, и пришлось ей объяснять, что в Блэйзвуде помимо встреч с Сынами Калидона у них могут быть личные дела. Но она заявила, что раз они сюда приехали, то пригласить их попробовать новый вариант смеси все равно надо.       Пайпер продолжала смотреть на Лайтера, но ее кроткий взгляд явно был направлен куда-то внутрь, за его фигуру — он не мог это не заметить. Невнимательных людей за баранку фуры не сажали.       — И ты пришла доставить это «приглашение»? — Лайтер усмехнулся.       — Поскольку ты хозяин, принимающий гостей, я делегирую эту задачу тебе, — Пайпер зевнула, смешно сощурившись.       — Я буду самым учтивым хозяином и озвучу приглашение со всеми почестями. Норм?       — Не ерничай, — Пайпер как будто даже немного осуждающе склонила голову и наконец отступила. — В общем, мы будем рады видеть тебя и твоих гостей.       — Уж как придется, — Лайтер пожал плечами и с каким-то облегчением прикрыл дверь. Этот визит показался ему очень странным: обычно с новостями или просьбами ко всем заявлялась Цезарь. С этими мыслями он вернулся на диван, даже не взглянув на Вайза.       — Слышал? Пойдешь потом? — спросил Лайтер, откидываясь на немного жесткую спинку дивана.       — Слышал! Не тарантайка, а приличный рабочий автомобиль! Как будто не помнят, какое оборудование там возится! — с наигранным возмущением выдал Вайз, а после уже ровно добавил: — Вообще, не вижу причин для отказа. Белль я все равно предупредил, что скорее всего останусь в Блэйзвуде на ночь.       На ночь, значит.       — Они правда будут тебе рады, — Лайтер улыбнулся, но как-то натянуто. Будь на нем его очки, он бы спрятал взгляд за ними — его собственное жилище, вечно тусклое с опущенными старыми жалюзи и порой даже темное без мягкого теплого света торшера и маленькой лампы на кухне, было чуть ли не единственным местом, где он мог снять треклятые авиаторы. И сейчас он об этом жалел.       — Я знаю.              «Борьба за внимание» был фильмом с поразительно высоким рейтингом, но вместе с тем он был абсолютно нелепой комедией с романтической линией, где юноша и девушка пытались выстроить отношения, обмениваясь посланиями с помощью своенравного банбу, которому приходилось таскаться туда и обратно. И вот, ближе к часовой отметке, этот самый банбу, уставший от неблагодарной работы, за ноги подталкивал горе-романтиков друг к другу несмотря на их возмущения. И очевидно было, что в середине фильма парочка будет не объясняться друг с другом, а, недовольная насильным сближением, разойдется, рассорившись. Лайтер, подперший щеку кулаком руки на подлокотнике, повернул голову в надежде прочитать во взгляде Вайза тот же кринж, который испытывал сам. Но вместо этого наткнулся на прямой изучающий взгляд.       Лайтер наклонил голову так, как делал это обычно, чтобы посмотреть на кого-то поверх очков и произнес:       — Я тебе уже говорил, что у тебя всратая привычка таращиться на других? Вот даже сейчас ты-       Договорить он не успел. Это случилось скорее неожиданно, чем быстро, едва ли Лайтер одернул себя, чтобы не сделать Вайзу больно — и только сжал его плечи, когда тот перекинул колено через бедро Лайтера и примкнул своими губами к чужим. Оба так и застыли с раскрытыми глазами, но почему-то не отстранившись друг от друга.       Лайтер проморгался, еще только готовясь позволить себе поверить в эти ощущения. Вайз же прикрыл глаза и немного сильнее прильнул к нему, будто требуя ответ: «Да или нет?» Ответом, кажется, стали слова, адресованные Вайзу не так давно: «Не делай того, о чем потом пожалеешь». С этими мыслями Лайтер отпустил плечи прокси, но обхватил руками его талию, подтягивая ближе к себе и принимая этот поцелуй. Ему совершенно не хотелось думать, что Вайз выкинул бы подобное, не вспомнив о тех же словах.       Поцелуй оказался горячим, как земля и воздух на Объездной, но вместе с тем требовательным и желанным. Вайз закинул руки Лайтеру на плечи, мягко скрестив их где-то у него за головой. Лайтер же совершенно не отказывал себе в том, чтобы прижимать Вайза крепче, практически незаметно — по крайней мере, ему самому так казалось — проводить пальцами по нижним ребрам через ткань лонгслива и то и дело перехватывать поцелуй. Он совершенно нагло наседал на прокси, покусывая его губы, вторгаясь к его языку своим и наклоняя тело в своих руках немного вперед.       В один момент Вайз уложил руку на щеку Лайтера и, обхватив его челюсть, заставил отстраниться. Лайтер этому поддался и тут же заговорил:       — Я думал, что нам надо отдельно обсудить момент предпочтений и вообще…       Прокси его перебил:       — Если бы мы не упоминали до этого собственные предпочтения, не думаю, что кто-то из нас так опрометчиво полез друг к другу.       И правда, в тот вечер за кино с нитро они решили поделиться опытом. Лайтер без тени стеснения заявил, что пусть в основном предпочитает женщин, с мужчинами отношения у него были, и он даже был не против повторить этот опыт. А Вайзу только и оставалось коротко отговориться, что опыт у него довольно скудный — только вот, кажется, он намеренно не уточнил, о ком конкретно идет речь.       — И вообще что? — вдруг добавил Вайз с едва заметной ноткой ехидства.       — Вайз, я серьезно, — Лайтер несколько удрученно покачал головой, глядя на него исподлобья.       Вайз вздохнул:       — А если серьезно, у меня тогда как будто настройки сбросились до заводских. Я хотел тебе написать с предложением обсудить все, но Белль мне присела на уши, что ты убежал, как будто ошпаренный и… Я решил это замять? Раз ты так отреагировал, не хотелось принуждать тебя к разговору. Да и ты мне ничего объяснять не стал.       Твою мать.       — А кассета? — настойчиво спросил Лайтер, мотнув головой куда-то вбок, в сторону телевизора.       — Кассета каким-то чудом мне попалась под руку. И я подумал, что это хорошая возможность снова встретиться и, может быть, обсудить прошлый раз. Но на твою сосредоточенную хмурую морду было сложно смотреть.       — У меня всегда сосредоточенная хмурая морда. Надо же как-то сохранять имидж Чемпиона Сынов Калидона.       — Не позерствуй, — отозвался Вайз, покачав головой, — не всегда.       Вместе с этими словами он осторожно развернул лицо Лайтера к себе под другим углом.       — Тебя редко когда что-то беспокоит настолько серьезно, — продолжил прокси. — И обычно ты прячешься за очками, но даже то, как ты сжимаешь кулаки и держишься в целом, много говорит о твоем состоянии.       Так значит, Лайтеру тот взгляд после бойни не показался. Вайз и правда что-то видел тогда, считывал и делал выводы. Как будто профессиональные прокси так и должны себя вести, должны всему уделять тщательное внимание.       — И что теперь? — Лайтер заглянул ему в глаза.       — А что теперь? У тебя есть очень удобная возможность сказать, что я тебе все-таки не нравлюсь, и мы снова сделаем вид, что ничего не было, — Вайз моргнул и шумно вздохнул. — Или ты можешь исправиться и попробовать брать меня не как мешок.       А Лайтер вспомнил. В прошлый раз после попытки показать намерение быть с Вайзом ближе, тот лишь нервно рассмеялся и сказал что-то вроде: «Ты меня сгреб, как старый мешок. Я уж думал, что еще секунда и я окажусь у тебя на плече, ха-ха». Но Лайтер вспомнил кое-что еще.       — Помнишь, когда ты первый раз позвал меня на фильм, мы смотрели какую-то ромдраму и ты сказал, что хотел бы испытать что-то такое? — вдруг спросил он.       — В том фильме оба погибли ради великой любви, и, не знаю, как ты, я еще от жизни не устал, не так много времени прошло, — Вайз тихо посмеялся и снова повернул лицо Лайтера, на этот раз заглядывая ему прямо в глаза, — но это не значит, что я не готов к тому, чтобы испытать сами чувства. Знаешь, до смерти.       — Я еще не устал от жизни, только ей наслаждаюсь, — эти слова с довольной усмешкой Лайтер произнес уже в чужие губы, когда они вновь сошлись в поцелуе.       Вайз вновь был рядом, и отпускать его совсем не хотелось — слишком много они себе надумали. Пока пальцы прокси то вплетались в растрепанные темные волосы, то опускались к загривку, Лайтер уже без всякого зазрения совести пускал свои руки под лонгслив Вайза, изучал ими место, где наконец кончаются ребра, место, где в пояснице изгибается позвоночник. Где-то после этого Вайз перестал отставать — поддел тонкими пальцами облегающую футболку Лайтера и требовательно потянул ткань вверх. Рано? Возможно. Но порой поцелуи работали лучше самых дорогих свечей зажигания, и это как раз был такой случай. Когда руки Вайза легли на пояс джинсов Лайтера, тот прикусил чужую губу и увильнул от поцелуя, отстраняясь:       — Слушай, у меня, конечно есть резинки, но смазку я не держу.       Вайз бросил какой-то хитрый взгляд на раскрасневшиеся щеки и губы Лайтера.       — Если ты вдруг не знаешь, у прокси всегда все схвачено. А еще ты слишком торопишься.       И с этими словами он сполз с бедра Лайтера к той части дивана, где лежал забытый в самом начале вечера рюкзак. Пока Вайз рылся в нем, выуживая так и нетронутые пирожные из «Кофф», ленту из нескольких презервативов и небольшой бутылек лубриканта, Лайтер решил воспользоваться моментом, как они наконец отлипли друг от друга, чтобы до конца опустить жалюзи и наконец поставить фильм на паузу — пока они разговаривали, горе-парочка продолжала выяснять отношения.       Лайтер вернулся на диван, перехваченный за запястье Вайзом, который ради этого даже отвлекся от расстегивания собственных джинсов. Он совершенно не выглядел, как тот, у кого все было схвачено, наоборот, он выглядел совсем незнающим, за что ему хвататься. Лайтер откинулся на спинку дивана и маняще потянул Вайза на себя, буквально заставляя расположиться у себя на бедрах с приспущенными расстегнутыми джинсами. И это стало ошибкой, но о которой не так чтобы стоило жалеть.       Лайтер чувствовал, как ситуация была полностью подконтрольна прокси. Вайз тянул поцелуи, растягивал петтинг, пока самому Лайтеру невыносимо хотелось опрокинуть эту мнимую банку нитро-топлива и выпить залпом. Пока Вайз завороженно, едва ощутимо проходился подушечками пальцев по широким волокнистым шрамам, едва не заставляя Лайтера вздрагивать, тот крепко держал, сжимал талию Вайза, как долгожданную и заслуженную награду. Чемпион мазал губами где-то под подбородком, проходился носом по контуру шеи. От Вайза не несло пылью и усердием, как от Цезарь, потом и усталостью, как от Пайпер, дикой нефтяно-спиртовой смесью и задорностью, как от Бернис, и даже не кремами и прагматичностью, как от Люси, нет. От Вайза веяло чистотой и какой-то электрической свежестью, как после дождя. Лайтеру это казалось таким странным, но он не мог не признать, что это ему чем-то даже нравилось. Возможно, ощущением сродни новизне или обновлению, как когда он забирает свой шарф из химчистки.       Чемпион принялся возиться, чтобы одной рукой, едва помещающейся между телами, освободить заметно уплотнившийся бугор паха от джинсов и белья. К счастью, Вайз предусмотрительно отодвинулся, и много времени это не заняло. Более того, почти сразу, опустив ладонь на талию прокси, а затем сильно ниже, Лайтер потянул его обратно, оттягивая другой рукой ткань уже его белья вниз. К тому моменту оба члена окрепли достаточно, чтобы хорошо лечь в ладонь Лайтера, и это заставило Вайза с шумным вздохом уронить голову — лбом в крепкое плечо. Движения — грубоватые, немного рваные — оказались привычны Лайтеру, но не Вайзу, это было заметно по тому, как он выдыхал через приоткрытый рот, иногда подавая голос, а его ладонь с покрытой шрамами груди спешно сползала вниз, пока не оказалась поверх пальцев Лайтера. Под настойчивым движением они нарочито медленно опустились, проходясь по всей длине — так Вайз стал задавать темп, который, кажется, мог бы устраивать обоих.       Иногда чемпион все-таки поднимал вверх всю ладонь и проезжался мозолистой кожей по головкам с глухой усмешкой, чувствуя, как от этого напрягаются бедра прокси. Довольно скоро Вайз приподнял голову, чтобы звучать совсем рядом с ухом Лайтера:       — Можешь отпускать, я не-е-е…       Очередное наглое и дразнящее движение растянуло фразу, сбило ее. Вайз облизнул губы, сглотнул и произнес более настойчиво, как он обычно делает, координируя кого-то в каверне:       — Хорош, Лайтер. Не могу больше, дай продохнуть.       И Лайтер разжал ладони. С немного трясущимися коленями Вайз вновь сполз на сидение дивана, только в этот раз укладываясь на спину.       — Не думал, что тебе хватит такого.       — Молчи, — прокси, смущенный, прикрыл глаза и покачал головой.       Чемпион уселся на край дивана и окинул Вайза взглядом снизу вверх: раскрасневшийся стояк мерно лежал внизу живота, руки покоились на поднимающейся и опускающейся груди, а сам Вайз действительно пытался перевести дыхание. Лайтер отвлекся и подхватил со столика перед диваном бутылек, читая надпись на наклейке и подмечая, что после разгоряченной кожи он казался неприятно прохладным. Лайтер стал прокручивать его в своей руке в попытке немного согреть, пока Вайз приходил в себя.       Когда где-то сбоку зашевелились, чемпион обернулся — Вайз окончательно стаскивал с себя весь низ, оставляя освободившиеся ноги без всякого укрытия. Лайтер опустил свою ладонь на бедро прокси и повел выше. Кожа была мягкой, а еще в ярком свете стоп-кадра с телевизора был четко заметен контраст загорелой кожи руки и светлых бедер, живота, который чемпион обнажал, задирая верх Вайза по самую грудь. Прокси и правда казался… Аккуратным. Лайтеру не хотелось думать, что прокси хрупкий, но кого он обманывал? Вайз был неприлично хрупким. Таким, какие в бои лезли редко и отлетали с одного-двух ударов, не успев даже ничего понять.       — Так и будешь пялиться? — вдруг спросил прокси, ловко переплетая пальцы с пальцами Лайтера на собственной груди. — Ты сейчас так таращишься, что мне даже неловко.       Было ли ему действительно неловко? Лайтер был почти уверен, что нет. Скорее очередная фраза, чтобы разрядить обстановку.       — Значит, свое время на отдых ты уже использовал? — чемпион даже как-то хищно улыбнулся. Не пугающе, но было в этой улыбке что-то жаждущее.       — Ага, вроде того. Но если ты ждешь, не знаю, команды, какого-то сигнального огня, то даю тебе знать — вот оно. Или ты можешь отдать мне смазку, и я сделаю все сам.       Последние слова Вайза звучали уже под скрипучий звук открывающейся пластиковой крышки. Плотный гель пришлось размазывать между пальцами, а остатки с массажным, крепким, но еще недостаточно давящим движением оказались между ягодиц Вайза, который предусмотрительно раздвинул ноги. Будто что-то вспоминая, Лайтер подтянул свою футболку под бедра прокси и только после этого протолкнул средний палец почти сразу на три фаланги, чувствуя, как прокси мгновенно напрягся.       — Расслабься, — чемпион заговорил негромко, наблюдая за реакцией Вайза. — Нормально?       Вайз отозвался с задержкой в секунду:       — Нормально… Не тормози.       Довольно быстро к покачивающимся движениям пальца добавился второй, с которым разнообразия стало чуть больше: теперь Лайтер не столько двигал ими вглубь, сколько в стороны, растягивая мышцы и стенки, иногда даже слишком широко, в оценке, стоит ли проталкивать третий. Вайз же вновь шумно дышал, только теперь кусая губы и сжимая задранный смятый край лонгслива — Лайтер проходился пальцами по передней стенке довольно редко, в растяжке совсем не уделяя ей внимание. В конце концов Вайза действительно тянуло три пальца — достаточно широкие и теплые, чтобы к ним можно было привыкнуть. Прокси приподнялся сначала на одном локте, затем на втором, уже не сильно переживая о возможном неаккуратном движении бедер.       — Я смотрю, это тебе нравится, — ехидно произнес Вайз, бросив взгляд вниз, куда-то между чужих ног.       Член Лайтера действительно оставался если не каменным, то довольно крепким. Предвкушение подогревали мысли о том, что Вайз вот-вот будет сжиматься не вокруг пальцев, а вокруг него самого.       — А ты так и просишься? — чемпион вскинул брови, отстраняясь и приподнимаясь с дивана, чтобы оставить джинсы и белье на полу.       — Даже если да, тебя это, походу, не поторопит.       Иногда Вайз так умело обменивался фразами, что это просто не могло не цеплять. И вот, отсоединив один блистер с ленты, Лайтер сомкнул его край в передних зубах и как-то даже слишком быстро оказался перед Вайзом. Он скользнул ладонями под светлыми бедрами и сжал их, чтобы подтянуть к себе ближе. Оставив одну руку у складки бедра и ягодицы, пальцами второй он уже собирался открыть презерватив, как услышал возмущения со стороны садящегося Вайза.       — Даже сейчас позерствуешь. Красивый ты, красивый, очень сексуальный, но это делается не зубами, а руками, — затараторил Вайз, ловко вытягивая из зубов чемпиона блистер. — Руками, Лайтер.       И, будто демонстрируя озвученную инструкцию, прокси аккуратно разорвал упаковку почти прямо перед глазами Лайтера, а после чего даже передал ему резинку, развернутую правильной стороной. Лайтер усмехнулся и опустил руку, чтобы раскатать презерватив по всей длине, попутно наблюдая за укладывающимся обратно Вайзом. Прокси оставался прокси, это забавляло и влекло. В отношении Лайтера мало кто мог позволить себе подобное поведение, а уж тем более — в близости с ним.       Чемпион потратил еще несколько секунд, чтобы выдавить гель на ствол ближе к головке, а после вновь расположил Вайза удобнее — в первую очередь для себя — и приподнял его бедра. Вайз только нечасто моргал, бегая взглядом по силуэту перед ним.       Лайтер собирался что-то спросить, но оставил это намерение — кажется, Вайз хотел его не меньше. Головка члена коснулась входа, а после Лайтер мерным движением собственных бедер немного по дуге протолкнулся на две трети длины. Это выбило из Вайза судорожный вздох — помимо того, что член Лайтера был немного загнутым вверх, он был еще и достаточно широким. Прокси жмурился, предплечьем накрыв глаза и прикусывая костяшки сжатого кулака.       — Мне продолжать? — поинтересовался чемпион, пока не двигаясь.       Вайз набрал полную грудь воздуха и только после этого ответил:       — Погоди немного… Блядь… Нет, не немного.       — Я могу-       — Молчи и не двигайся, забились?       Лайтеру только и оставалось, что ждать. Лишь спустя секунд через тридцать Вайз сам попытался качнуть бедрами, глухо и немного болезненно простонав.       — Сойдёт. Пробуй, — на выдохе произнес прокси, продолжая прятать глаза за предплечьем.       Лайтер двинулся, проникая в Вайза на всю длину, пока неслышимо прижимаясь пахом к его заднице. Затем он отстранился, выпуская член почти полностью и толкнулся обратно где-то до середины. Лайтер взял темп мерных довольно коротких толчков и держал его до тех пор, пока болезненные стоны Вайза на выдохе не сменились довольным и очевидно сдерживаемым мычанием. Хотя Лайтер знал, что изначально выбрал верную тактику, прокси хотелось слышать больше.       — Я, конечно, видная фигура, но поверь, под дверью у меня никто не сидит и скрываться не от кого.       — Какой же ты все-таки… — процедил Вайз, на очередном очень удачном толчке сжимаясь вокруг Лайтера.       Чемпион потянулся к члену Вайза, но стоило ему только коснуться длины, прокси тут же отозвался:       — Не трогай. Лучше наклонись.       Лайтер послушно склонился над ним, вогнав член вновь на всю длину и упершись локтями по обе стороны от торса Вайза. Тот не сказал ничего, только закинул ноги на его бедра, обхватил лицо напротив ладонями и жадно, влажно поцеловал. С этими поцелуями, в которых Лайтер мог чувствовать удовольствие, выбивающееся из гортани Вайза, ему пришлось двигаться еще короче, но быстрее.       Чемпион был не из тех, кого легко выбить из сил, но Вайз — уже другой разговор. Через какое-то время отстранившись от него, Лайтер почувствовал, как тонкие пальцы все еще лежат на его челюсти. Вайз уже привычным за сегодня движением повернул лицо Лайтера и опьяненно, похотливо улыбнулся. Лайтер же смотрел на него с некоторым удивлением: кому вообще когда-либо было позволено видеть легендарного прокси таким? Все-таки, чемпиону повезло и в этом.       Вайз, опустив руку с челюсти на плечо Лайтера, принялся медленно подниматься, параллельно потянувшись за поцелуем.       Лайтер лишь пробубнил ему в губы:       — Не все же тебе лежать и принимать, да?       Чемпион крепко обнял Вайза за талию и перетянул на себя. Вайз же, прекрасно понимая намек, мягко подхватил член Лайтера и опустился на него, сгибая колени. Лайтеру нравилось это ощущение, когда его сжимали по всей длине. Он бы с радостью завалился на спину и с большим удовольствием смотрел бы, как Вайз медленно поднимается и опускается на нем, но решил, что сегодня окажет ему небольшую поддержку. Потому крепко придерживал Вайза под ягодицы и позволял навалиться на себя.       Так движения стал контролировать прокси, мычащий и скулящий на ухо чемпиону, который принялся кусать светлую кожу, оставлять засосы на шее и там, где ее изгиб переходил к ключице — на сколько позволял открытый ворот. Член Вайза, который он так старался не трогать, предательски терся о живот Лайтера и трикотажную ткань, значительно приближая оргазм.       Когда Вайз начал крупно дрожать, Лайтер вклинился в его темп, едва ли не до синяков сжимая мягкую кожу пальцами. Зазвучали неритмичные стоны, более громкие, чем до этого, а Лайтер чувствовал, как член Вайза начал пульсировать, короткими порциями выталкивая сперму прямо ему на живот. Чего чемпион не ожидал, так это просящего полушепота прокси у себя под ухом:       — Продолжай двигаться. Лайтер, пожалуйста!..       И кто он такой, чтобы отказывать? Придерживая все еще подрагивающее тело, чемпион продолжил, теперь перенимая очередь одаривать Вайза уже своими глухими и местами даже рычащими стонами. Под конец он уже двигался рвано и резко, во время оргазма позволив себе напоследок слишком ощутимо вогнаться в прокси на всю длину.       Они просидели в обнимку, обмякшие, еще несколько минут, прежде чем Вайз пересел на диван — на заботливо подложенную футболку. Пока Лайтер возился с перевязыванием презерватива, умыванием на кухне, он то и дело поглядывал на прокси, который сидел какой-то уж слишком удрученный, уронив голову в ладони.       Лайтер вернулся к нему и, усевшись рядом, осторожно провел пальцами по оставленным на светлой шее отметинам.       — Ты как? Сойдет?       Вайз вдруг выпрямился, потянулся к незаконченной бутылке теплого и подвыдохшегося пива, смочил губы и рот, а затем склонил голову, уставившись на Лайтера.       — Знаешь, я не жалею. Это было хорошо.       — Ты ведь знал, что так будет?       — Не знал, но, — Вайз неопределенно повел плечами, — но предполагал, поэтому подумал, что подготовиться не помешает.       — Ты, прокси, слишком расчетливый и уверенный в себе.       Вайз смешно скривился — Лайтер до сих пор не мог привыкнуть не называть его так.       — Все еще хочешь сходить за нитро?       — Только если ты пустишь в душ и… Найдешь, чем прикрыть это. — Вайз потер ладонью истерзанную шею.       — Я могу дать тебе свой шарф.       — Чтобы что? — прокси скептически вскинул бровь. — Чтобы они сходу все поняли?       — А засосы, по-твоему, не настолько красноречивые? К тому же, они уже давно что-то подозревают. Ставлю десять банок, что Пайпер была послана на разведку. Не то чтобы Бернис не хочет напоить всех новой версией каждый раз, но сегодня ты прикатил один на рабочей машине.       Вайз побежденно вздохнул:       — Даже спорить с тобой не буду.              Когда две фигуры, одна из которых была с ярко-красным шарфом, замаячили в поле зрения группы блондинок из Сынов Калидона, по столешнице поверх купюр зазвенели денни. Люси, пока Бернис дулась, сгребла выигрыш себе, с усмешкой глядя на подходящих прокси и чемпиона.       — А я говорила, что перед городским очарованием устоять сложно. И не криви губы, я не заставляла тебя столько ставить.