i'm what you need.

заходя в квартиру в тот вечер, влад впервые не думал о том, что идет по чистому полу в мокрых кроссовках, оставляя за собой грязные солёные пятна. костя толкал торопливо, но удерживал рядом, не давая выскользнуть. нужно было оторваться, выдохнуть, передумать на последней секунде и выбрать правильный, а не наугад, но темные силуэты метались от коридора до гостиной в торопливом безумии. вспотевшие ладони проскользили от длинных волос до жаркой шеи, и костя вытянулся под рукой, как послушный пес, не отрывая взгляда меж приоткрытых век. влад залип буквально на секунду и назад дёрнул лицом к себе, тесно и влажно прижаться губами, перехватить сбитые вдохи своими дрожащими. сейчас в голове не было ни грязных следов на паркете, ни завтра, ни немого «прости» перед уходом домой к семье. парень кусался в поцелуе почти обиженно, в попытке передать хотя бы процент злостной и абсолютно конченной ревности, которую смог себе позволить, хотя и грамма не стоил в жизни плотникова. костя был так недоступен во всех смыслах, но стелился, флиртовал, аккуратно касаясь длинными пальцами волос, подолгу почесывая извилинки мозга, заражая собой чужую кровь — не оставлял шанса. его было так много и сразу, когда захочешь и в какой удобно позиции. не надо было выбирать бизнес или блэк, потому что костя писал первее всех, как только парень выходил с пулково помятый, но всегда прилизанный до волоска. влад мог злиться, играть по правилам или игнорировать — костя подмазывался прямо под ногти иглами, выглядывая в чужих глазах согласие или положительное мычание в ответ. коноплев держался достойно, один раз даже врезал коленом в бедро, промазывая. костя в ответ смешно округлил глаза и обжег лицо дыханием. так хотелось содрать с себя кожу кипятком, но думать о чем-то кроме его мимики, улыбок и взглядов, смешных бровей и того, как он сужает веки, внимательно срезая все лишнее с горизонта, не получалось. когда рядом влад и его естественное великолепие в одном кадре — свет меркнет, шум испаряется между их диалогом, а темные глаза искрятся крошкой звезды на выглаженной скатерти. они целовались, как подростки, потому что вёл владик. покусывания сухих уст перетекали во вздохи, тычки зубами, тихие стоны под тяжёлым давлением тревожности и притекающего к паху возбуждения. костя цеплялся даже за это, не парировал. лишь все, что начиналось ниже подбородка, трогал так, как ему нужно, и так, как хотелось уже слишком давно, без зазрения совести. чужая поясница гнулась тёплым пластилином под костями. мужчина утыкался кончиком носа в чужие небритые щеки и дёргал за выпуклые тазовые кости на себя, выбивая влада из начавшегося поцелуя неловким толчком. парень тянул за накинутый на голову капюшон, пока ему грубо снимали шапку с головы, оставляя ком из спутанных волос и мыслей. белый шум не давал здравому смыслу даже зародиться где-то внутри. была лишь тьма и костины губы, уходящие от шершавого подбородка к шее. пора остановиться. влад изначально и с самой первой секунды понимал, что костя даже в страшном сне не сделает выбор в его сторону. это же… влад и его максималистские выебоны в пустоту, работа дай бох на пару лет, будущее в никуда и вечным натиском с абсолютно всех сторон его жизни. влад был интересен как феномен, иногда как друг, возможно, как любовник, но заводить отношения с ним было кривой подписью в длинном отчёте с мелкой аннотацией в конце: «кстати, все пойдет по пизде в любом случае». потому что это влад и его глубокий эгоизм до мозга костей, подкрепленный нервозом и па, низкой общественной батарейкой с букетом «я должен быть лучше». косте тридцать три — у него нет времени воспитать себе партнёра и учить заново жить человека, что ни с кем за ручку дольше пяти лет не ходил. влад это знал. он буквально читал это в промежутках между костиным любвеобилием и попыткой сменить обстановку. меж ними проходила тонкая грань недосказанности в сносках глупых фраз в никуда и касаниями невпопад. костиным: «иди сюда, ну чего ты». и влад правда иногда думал: «а чего?», — чувствуя терпкое дыхание проколотым ухом. все было чертовски неправильно. после вечеров наедине или съемочных дней он отзванивался любе, и влад всеми клетками тела ощущал это «неправильно». будто не мылся месяцами и с улицы обтер пыльными ладонями все лицо до пят. а после тот улыбался меж толпы и трубки с женой на другом конце провода, и физически буквально хотелось блевать, потому что влад не отворачивался. ловил как дурак быстрое подмигивание и нервно поправлял кольцо, представляя, как выкручивает не палец, а собственную красную шею. её костя выцеловывал слишком сладко. в кромешной тишине его губы касались к кадыку так громко, что влад жмурился и искал в потолке хоть намёк на подсказку: как? как заново научиться дышать под ним, как отречься от такой ненужной и порочной близости. желания этой близости. пускай не слюнявой и грязной, как сейчас, а лишь во взглядах и кивках, во взаимной борьбе кто кого первым заставит засмущаться. костя всегда побеждал. даже сейчас. холодные некогда локти бомбера впечатались в обивку дивана гостиной, и костины пальцы сами стянули его с плеч. влад дергано выпрямил руки, вылезая из уличного, и следом завалил плотникова, до сих пор застегнутого на всю длину бесконечной молнии. в руках, сидя на коленях, влад становился ещё меньше, будто не только смотрит снизу вверх, утыкаясь ростом косте в щеки, но и становится легче на подъем во всех смыслах. грубый вздох выпал прямо владу в лоб. тесные жаркие бедра прятались за плотной джинсой, и костя мог лишь представлять, каково переминать владин зад. першение в горле перебилось в хрип, когда задними карманами широких джинс парень проехался по паху, стягивая следом за бомбером и влажный от мокрого снега свитер. тонкая ткань футболки очертила грудь, слегка вставшие соски и срезало линию живота под оверсайз кроем. костя, не медля, запустил руки куда-то под одежду, проминая согретыми руками продутую ноябрьским ветром поясницу. от влада воняло модой начиная с кольца на мочке, но костя так перся с этого, что плевал даже на выстроенный за жизнь строгий вкус в партнерах — влад сбивал их всех, продавливал индивидуализмом, слизывал без остатка костины фантазии про тихое и спокойное, сжигал здравый смысл бесстыдным потиранием о член сквозь одежду. мужчина только тогда понял, как же много на нем шмотья, и горло сдавила удавка из шнурка на капюшоне худи. где-то в липких фантазиях костю медленно и любовно раздевал сам влад, но в реальности сдернуть ветровку как можно быстрее, пытаясь между этим не оставить незамеченным ни один взгляд на себе, было проще. сейчас его лицо лишь частично виднелось в отливе уличного фонаря из окна, и пара выбившихся из укладки прядей дрожали в моментах, когда поцелуй выходил больше похожим на попытку вывернуть язык наизнанку, завязать бант во рту собеседника. костя впервые в жизни хотел целовать так грязно кого-то близкого душе, а не кино-партнёра. боже, в фильме влада он бы целовал бегло и ласково, совсем не так. им обоим не хватало смелости и отсутствие мозга, чтобы начать говорить между. костины глаза кричали всем и сразу, поэтому смотреть в них было намного сложнее, нежели отвечать на поцелуи, прогибаясь телом грудью в грудь. владу это не интересно. с того самого момента, когда дать зелёный свет их дерьмовой интрижке стало не такой плохой идеей в голове, влад вообще перестал отдавать отчёт собственным действиям или будущим нотациям на пару с чаном проблем, в котором повязнет не он один, узнай об этом кто-то кроме вылизанной до блеска квартиры. после оголенной груди плотникова перед собой так близко влад потерял нить происходящего. его перебросили под себя и рвано прижали за ноги, разводя колени без разрешения, хотя костя в голове всегда казался бесхребетным джентльменом. нависая сверху со своими торчащими патлами, тяжелым дыханием и прямым вопросом в лицо: — презики есть? влад понял, что вообще представлял все иначе и даже близко не получил ту нежную неловкость, что выстроилась на фоне костиных улыбочек и шуток. — нет. то есть, есть, но я не готов. — хриплый голос быстро пропал после краткого кашля. парень задрал подбородок и сдавил пальцы в кулак, сдерживая ебанутое сердце в истерике где-то внутри. конечно, он не готов. он вообще последний, кто должен лежать с раздвинутыми ногами перед женатым мужиком, но костя уже тут. он уже смотрит выжидающе и молчит. молчит, потому что это, блять, единственное, что от него сейчас выдержит влад. — давай… давай для начала просто… — мужчина закивал, перебивая неуверенную речь своим уверенным ничем, и это иногда раздражало, но срабатывало не раз. сбитую попытку продолжить говорить тут же подхватили губами, вытягивая шею и заводя колено назад. влад расслабился лишь наполовину, неловко скрещивая щиколотки вместе. все было нелогично, странно. костин язык во рту был прохладным и приятным, а чувствовать его ширинку, жмущуюся к бедру — дико и стремно. отталкивать сейчас было бы глупо, и коноплев только с силой сжимал чужое плечо, когда движения в его сторону начинали походить на потирания мартовских кошек. нужно было поставить границу, сказать что-то вслух, продавить тормоз, но сжатые через джинсу яйца в костином кулаке срезали черепную коробку, и влад только прогибался навстречу, толкаясь тазом вперёд. хотелось ещё, сильнее и быстрее. хотелось сдавить костю где-то так же и заставить и его терять суть происходящего, счёт времени и завтрашний пиздец. влад пяткой упёрся в его поясницу и за волосы вдавил костино лицо мимо себя в диван, прижимая их снизу так, как только позволяли обстоятельства. — сними их. — на выдохе прямо на ухо это прозвучало даже слишком, и костино естество поперхнулось слюной, но он не мешкая потянул одну из ладоней к ширинке. чёрные джинсы тянулись с талии даже слишком гладко. темные боксеры обтягивали напряженную плоть. владин глубокий выдох выдал все его дерьмо с потрохами. о каких «не готов» он там пиздел? взаимная дрочка даже не сразу началась, потому что костя мало понимал, можно ли ему тоже или влад тут же стушуется и оттолкнет. пришлось любезно опереться на колено и целовать его щеки, надрачивая одному, не снимая белья, пока влад не начал поддевать пальцами край чужих светлых джинс. его неуверенность пропала сразу с первым касанием к члену, и, широко облизнув собственную ладонь с кольцом на среднем, он обхватил костин стояк крепко, вытаскивая наружу. хриплый стон с шипением под конец порезал раковину проколотого уха. у кости с появлением ребёнка выработалась привычка не шуметь во время секса, и об этом влад пытался не думать. мужчина сглатывал желание повернуть парня спиной к себе, вынуждая прогнуться перед собой открыто и чертовски горячо, но рамки он понял чётко. он действительно мало понимал за дела с мужчинами в постели, поэтому спорить не хотелось. только меньше жадности от этого не становилось. влада хотелось. ещё с самой первой встречи. с первого «привет» и пробного подъеба; с его заметной наглости и распущенности; с этими шмотками яркими и кольцами, с зачесанными и выжженными в хлам волосами, с давящими смешками и забытыми репликами; с владиного бесконечного и наигранного: «заебал». всегда. и когда дома, сидя перед ноутбуком в одних домашних трениках, костя вспоминал их рабочие смены и неосознанно улыбался до клыков, до него дошло, что это уже не перебесится. и люба со своей ревностью даже не догадывается, что костя играет не по правилам, а редкий секс лицом в подушку — это просто дебильная попытка выполнять супружеский долг, ведь в голове даже не её грудь и бедра. перед глазами влад выгибал шею и сжимал пальцами край подлокотника, дыша загнанно. его не хватало на равную, поэтому костя обхватывал в кулаке сразу два члена и двигался чуть медленнее, чем обычно, дабы не соскользнула рука. в какой-то момент опуститься между ляжек и вцепиться губами в напряженную кожу у паха захотелось сильнее, чем кончить, и, не решаясь остановить все ради собственной хотелки, он позволил себе закинуть одну из ног на плечо, утыкаясь носом в колено. влад был мягким везде, даже в накаченных икрах со светлым пушком волос, в поджатом животе, выглядывающем из задранного края футболки, в хриплых вздохах, молящих не останавливаться. костя толкал кулак, забывая дышать, лишь залипал на происходящее перед ним и отключался. когда влад кончил первым, потребовалась пара мгновений, чтоб отойти от громкого стона, отбивающимся в перепонках эхом ещё пару секунд. костя неосознанно сжался, но понял, что не дома, и отлип. член стоял ещё достаточно, чтобы просто пару раз дёрнуть после, поэтому мужчина почти смирился с тем, что не кончит. только влад совсем не разделял его мыслей. на дрожащих локтях он поднялся со спины и тяжелым грузом жаркого пыхтящего тела прижался к плечам, прибиваясь задницей к чужому паху. — только не вставляй, хорошо? — тихий нежный и совершенно новый влад представал для кости колющим в грудь нечто. член прижался сзади под натиском, и костя сдавил челюсть, шепча что-то согласное в ответ. да он вообще согласен был бы на все, что угодно, скажи это влад с прижатой к стояку задницей. угловатые влажные пальцы зачесали волосы с затылка к темечку, собирая в охапку темные пряди. парень выгнулся, и член выпрямился прямо на разрезе ягодиц, отдавая жаром и жутким стыдом. влад просто выжигал в себе весь страх, жмурясь и пряча лицо за плечами. косте не оставалось ничего, как взять в свои руки то, что буквально разложили перед его носом красной табличкой «бери». гулкий стон в первые скользкие толчки с удерживающим член на месте пальцем был скорее наигранным. влад оскалился после, потому что почувствовал под собой, как костины бедра напряглись в секунду и он резко дернулся навстречу машинально, почти животно. не прошло ещё пару фрикций, как влад удушливо произнёс на ухо: «ещё», —хотя ему от этих движений не было никакого толку, но костю вело. он сжал свободной рукой ягодицу, в последних силах стараясь случайно не упереться головкой внутрь. иногда сдавливая задницу вокруг всей длины, толкаясь между и теряя самообладание, когда в одном из толчков костино имя не прошептали пару раз, сбивчиво и непроизвольно. он кончил, пачкая ладонь и влада, попадая на обивку дивана случайно, но неизбежно. парень рядом только ожидающе замер, чувствуя стекающую по спине каплю. в тишине и послевкусии совершенного пиздеца они лишь молча глянули друг дружке в глаза, так подумал влад, но костя не смотрел. его вновь захотелось поцеловать, прижиматься ладонями к щекам и свалиться кубарем прямо с дивана на ледяной пол, только бы заставить на себя посмотреть. парень, поджав губы, лишь отпрянул бёдрами прочь, в середине между накатывающими мыслями о завтра и послевкусием чужой измены. костя же просто молча держал лицо, резко остановив парня на полпути от их взаимного игнора произошедшего. сухие горькие ладони сжимали бока как по нужде не сорваться вниз. хоть он и молчал, но влада оглушало — хотелось закрыть уши обоими руками. костя держал еще пару секунд, а после уткнулся владу в щеку теплым лицом, целуя смазанно и медленно. не было в этом поцелуе ни страсти, ни сожаления. был костя и его простая нежность, внимательность, жаркое касание под футболкой в гримерке, улыбка в отражении зеркала, залип между щербинкой в яркой улыбочке влада. это давило грудь любовью, и коноплев просто сдался, закрывая глаза на пару с попыткой свалить. отбивающее четкий ритм сердце затихло. влад сменил одышку на размеренное дыхание через нос. костины ладони опали с талии на охладевшие бедра под сквозняком. пора было домой.