Chapter 10
15 мая 2025 г., 15:49
Примечания:
Приятного прочтения ♡
❄️❄️❄️
Поле, которое изучено вдоль и поперёк, сейчас яркими красками манило. Бомгю рассматривает, казалось бы, за несколько месяцев забытые виды, отчего-то не находя сил сделать шаг. Он видит смутные силуэты жителей, едва различая знакомых людей. Замечает самых дорогих сердцу людей. Папа и Кай в окружении других о чём-то болтают. Кажется, альфа первым замечает на себе взгляд младшего, от чего посылает тёплую улыбку и машет рукой. И Бомгю отвечает тем же, переводя внимание на родителя. Инсу до сих пор не повернулся, нечитаемым взглядом смотря куда-то в пустоту. Омега считает, что папа просто не заметил. Стоит всего лишь подойти, чтобы оказаться в любимых объятиях, по которым соскучился уже давно. Опустив глаза, хмурится от странной картины. Босые ноги приятно щекочет зелёная трава. Такой насыщенный цвет, будто ненастоящий. Безумно красиво, но стоит устремить взгляд чуть дальше, лёгкие в страхе сжимаются. То место, где так недавно стояли родные, было безжизненно серым. Та же поляна, та же картина, но мёртвая. В ужасе Бомгю смотрит на видимую границу между цветным и серым. Омега в страхе оборачивается, желая узнать, что же скрывается в этом ярком месте. Спокойная пустота. Бескрайнее поле травы с границей голубого неба. Абсолютно ничего пугающего, лишь безмятежный комфорт. Лёгкие наполняются ароматом хвои, а дыхание возобновляется. Здесь по-настоящему спокойно. Но желание вернуться к родным выше собственного комфорта. Бомгю решает пересилить тяжесть собственных ног и делает шаг в устрашающую серость. Неприятный хлюпающий звук сразу доносится до ушей. Ощущение, будто омега наступил в лужу. Слишком клейкую лужу. Он опускает глаза, моментально сдавливая занывшую грудь. Боль и страх сразу сковывают всё тело. По серой траве, ровно от цветной границы, стекают алая жидкость. В нос ударяет запах железа. Кровь. Она окрашивает в свой цвет весь этот серый мир. Бомгю пытается унять боль в лёгких. Такую, что дышать становится тяжело, а горло жжёт от подступающего кашля. Обессиленно падает на колени, пачкая ладони в красном. — Пожалуйста... — шепчет, не зная о собственном желании. — Умоляю, хватит... Оборачивается, замечая на той светлой стороне один единственный силуэт, который пытается дотянуться. Омега распахивает глаза, тут же щурясь от яркого солнечного света над головой. Больше никакой боли не было, лишь учащённое дыхание и бешено колотившееся сердце. Спину приятно щекотала трава, а голова покоилась на чужой руке. Виски слабо ныли, а щёки горели от долгого пребывания под солнечным светом. Блондин пытается встать, ощущая слабую хватку на своём животе. Переводит взгляд на лежащего рядом наследника Кана, невольно задерживая дыхание, уступая чужому. Такие же красные щёки альфы вызывали желание прикоснуться. Подрагивающие во сне ресницы и слегка надутые губы выглядели так невинно, что Бомгю невольно улыбается от такого вида старшего. Как можно тише омега переворачивается набок, чтобы было удобнее рассматривать лицо спящего. Впервые без стеснения. Ладонь сама тянется вперёд, дабы убедиться в своих догадках о перегреве. Щёки Тэхёна горячие. Бомгю пытается уменьшить неприятные чувства альфы, проводя влажными от утренней росы пальцами по коже. Аромат хвои приятно усиливается, и омега на секунду останавливается. Медленно открыв веки, Кан через слабую пелену остатков сна разглядывает лежащего так близко лекаря. Рука нещадно затекла от тяжести на ней головы омеги, однако не хочется, чтобы этот мальчик отстранялся. Бомгю в смущении пытается убрать ладонь, но его останавливают, перехватывая тонкое запястье. — Ты в порядке? — Тэхён подносит ладонь омеги к губам, оставляя на тыльной стороне поцелуй. — Ты часто дышал во сне. — Приснился кошмар. — не видит смысла лгать, проговаривает младший. Лёгкие поцелуи рассыпаются по коже, желая ощутить их на собственных губах. — И что же там было, Мечта моя? — альфа возвращает нежную ладонь на свою щёку. Бомгю внезапно заводит её дальше, останавливаясь на затылке старшего. — Неважно. — проговаривает в чужие губы, через секунду накрывая их своими. За те десятки поцелуев, которые случились под его первый рассвет, смущение от этого уже пропало. Омега мягко касается губ альфы, ожидая, когда тот начнёт свои неторопливые движения. Бомгю нравится это. Нравится быть первым, а после чувствовать, как инициативу забирает наследник. Но Тэхён лишь отстраняется под непонимающий взгляд. Приподнимается, аккуратно высвобождая руку из-под веса головы Чхве. Касается лба младшего, тут же шутливо одергивая: — Да ты весь горишь! — проговаривает Кан, наблюдая за нахмурившимся омегой. — Это из-за долгого пребывания на солнце. — Бомгю встаёт, проводя руками по брюкам, пытаясь очистить те от травы. — Между прочим, Вы тоже сейчас не в лучшем, чем я, состоянии. — Неужели? — Тэхён следует за младшим, обвивая того руками в объятиях. Лекарь так мило пытается сделать обиженный вид, но всё равно не может скрыть подрагивающие в улыбке уголки губ. Вновь сладкий привкус на чужих устах манит, и альфа дарит такой желанный поцелуй обоим. Медленно двигает губами, чувствуя, как его обхватывают за плечи. Бомгю так мягок, так хрупок, но так необходим и сладок. После тихого стона хочется вновь возвратиться к терзанию пухлых губ, но Тэхён всё ещё боится лишнего. Младший до сих пор не отказывал в поцелуях, не отказывал в касаниях, позволял трогать талию, поясницу и спину, но от этого только хуже. Хочется, чтобы альфу хоть раз осадили за его действия, но Бомгю продолжает всё позволять. Это сводит с ума, боясь потом пожалеть о своих действиях. — Мечта моя, если ты горишь от солнца, то я горю от тебя. Смущённо переплетя пальцы с альфой, Чхве лишь отворачивается в сторону академии, подзывая за собой. Он так счастлив. Самая тёплая в его жизни весна. Самый лучший его День рождение. И самые лучшие касания. — Господин, Вы можете предположить, который сейчас час? — спрашивает омега. Судя по высокостоящему солнцу, они явно пропустили завтрак и начало занятий. — Полдень точно миновал. Думаю, около двух часов? — Тэхён наблюдает за остановившимся Бомгю, который в удивлении округляет глаза. — Как? Что мы так долго делали здесь? — Я не планировал так надолго задерживаться, но ты уснул, а зная о твоих проблемах на этот счёт, я не смог потревожить это. — Но теперь из-за этого мы можем не успеть выполнить запланированные на сегодня осмотры... Господин, я виноват... — Я готов пропустить хоть сотни дней, лишь бы ты дарил мне такие утра, как сегодня. Даже если ты будешь когда-то виноват, я продолжу оправдывать тебя перед всеми. Мечта моя, не смей даже извиняться передо мной, ведь в таком случае я всегда чувствую себя ужасно. Бомгю скомканно кивает. Он знает, что ещё не раз придётся извиняться перед господином Каном, но надеется, что это не произойдёт так скоро.❄️❄️❄️
— Господин, может, пойдём раздельно? — пытается высвободить ладонь Бомгю, но ту лишь сильнее сжимают. Тэхён вопросительно смотрит, посылая немой вопрос. — Советник Вашего отца... Господин Пак здесь. Кан следит в направлении, куда указывает омега, замечая у ворот академии знакомого альфу. Высокий мужчина, которого Тэхён знает всю жизнь, поправляет неизменные круглые очки на переносице, нервно постукивая по земле ногой. Бомгю не знает почему, но с самой первой встречи этот человек вызывал только страх. Он никогда не здоровался и просто старался игнорировать омегу в те редкие встречи. А сейчас Пак Чанмин явно не в лучшем расположении духа, от одного своего вида посылая неприятные мурашки по телу Чхве. Хочется пройти мимо, скрыться, а лучше дождаться, когда альфа сам уйдёт. — И что? — Тэхён задаёт вполне логичный вопрос, а Бомгю тушуется от незнания ответа. — Вряд ли он приехал по какому-то срочному вопросу. Его сын учится здесь, а господин Пак часто его навещает. — Нет, я не из-за его дел переживаю. Сам господин Пак весьма... — Господин Кан! — советник замечает так и стоящую вдалеке парочку и подходит сам. В страхе бегая глазами, Бомгю ищет способы уйти от нежеланной встречи. Но Тэхён лишь подталкивает за собой, успокаивающе поглаживая трясущуюся ладонь омеги. И этот жест не остаётся незамеченным. — Добрый день, господин Пак. — Тэхён слегка наклоняет голову в ответ на поклон альфы. — Вы здесь, чтобы проведать сына, верно? — Да. Однако сейчас это сделать невозможно. Эти порядки... — густые брови хмурятся сильнее, создавая морщинки на грозном лице. — Я отец, который требует встречи с сыном, почему я должен ждать? — Академия в первую очередь учит дисциплине. Господин Пак, сейчас время занятий. Своим вмешательством Вы потревожите не только сына, но и преподавателя с другими учениками. — Тэхён продолжает вежливо улыбаться, даже невзирая на тяжёлую атмосферу, создаваемую старшим альфой. — Меньше часа осталось до обеда. Прошу, дождитесь этого времени. — Конечно, господин. — сглатывает Чанмин, едва заметно взглянув на омегу, который нервно рассматривал свою обувь. — Не думал, что Вы задержитесь здесь на ночь. — Придётся несколько дней здесь провести. Количество живущих в академии людей велико. — поясняет Кан. Честно говоря, этот напряжённый разговор уже изрядно его раздражает. Советник пытается вывести его на эмоции, но непонятно зачем. Говорит так, будто превосходит Тэхёна и может командовать. — Я считал, что Вы отправились сюда в качестве сопровождения для господина Ханёля. — Если мой брат захочет уехать пораньше, я не буду против. Однако я останусь до завершения всех дел лекаря Чхве. — Это его работа. Почему наследник Невермелта должен помогать какому-то иноземному лекарю? — альфа вновь опускает взгляд на переплетённые пальцы, прерывисто выдыхая. — И, господин Кан, во избежании недопониманий, оставляйте забавы с омегами в пределах своих покоев. — Вы назвали моего омегу «забавой»? — голос в момент изменился, заставляя Бомгю взглянуть на Тэхёна. Зрачки альфы расширились, с вызовом глядя на Пака, который в свою очередь лишь поджимал сухие губы. — Советую Вам пересмотреть свои принципы и понять, с кем и о чём у Вас есть право разговаривать. — В Вас играет кровь отца. Тоже идёте на поводу у мимолётных чувств к какому-то безродному омеге. — Вы говорите о моём папе. — кажется, ещё секунда, и Тэхён наплюёт на всю свою гордость. Этот человек словно всю жизнь ненавидел омегу правителя, порушившего все его планы. Отец однажды рассказал то, что Чанмин не смог скрыть, будучи под действием спиртного, но явно не помнившего своих откровений на трезвую голову. Рассказал о своих планах выдать своего брата-омегу за правителя, но «певучая безродная сука» всё испортила. Соджин был готов убить за такие слова своего приближённого, но спустил всё на алкоголь. И лишь спустя пару десятилетий понял, что советник так и не унялся, перекладывая свои планы на сына-омегу, который должен был стать достойной партией Тэхёну. Чанмин был умелым советником, без которого правителю бы стало сложно. Пак достойно обучал Субина, явно вкладывая в него весь свой потенциал. И лишь из-за своего эгоизма Соджин всё ещё не скинул его с места. Однако правитель взял с сына обещание, что при наследовании Тэхён первым делом избавит титул главного советника от этого человека. — Господин, возможно, утренние занятия кончились. — голос омеги выдёргивает из мыслей. Бомгю указывает в сторону ворот, и Тэхён видит выходящих из них несколько компаний. — Точно. — наследник отпускает тёплую ладонь младшего и под недоуменный взгляд проговаривает: — Соберись к обеду и вместе с Сону и Ханёлем идите на него. После приступим к работе, хорошо? — Бомгю кивает, на секунду задерживая внимание на чужих губах, желая коснуться на прощание, однако тяжёлое присутствие постороннего не позволяло. — Какое неуважение. — дождавшись, пока от омеги останется лишь напоминающий о нём слабый аромат лаванды, кривит губы Чанмин. — Встревать в разговор двух альф. Господин Кан, при всём моём уважении, но... — Вы не считаете, что уже достаточно сегодня наговорили? — обрывает младший, обходя недовольного советника. — Я не могу сказать, что прощу Вас за все слова, однако я забуду на ближайшее время. А Вы идите к сыну и побудьте достойным отцом.❄️❄️❄️
Тихий скрип двери и щелчок замка. Бомгю скатывается по стене, держась за полыхающие щёки и пытаясь унять несдерживаемую улыбку. Наконец-то он остался один, слушая неутихающее, быстро стучащее сердце. Воспоминания о сегодняшнем утре ярко проносятся в голове, заставляя прятать счастливый писк где-то в согнутых коленях. И даже неприятный разговор с главным советником не сможет сейчас испортить настроение. Это так странно, но Чхве касается алых губ пальцами, скучая по поцелуям. Кажется, их было так мало и недостаточно. Бомгю так счастлив от этих чувств, что не хочется переходить к менее утешительным, однако это приходится сделать. Господин Пак прав. Скорее всего, всё, что происходит – это лишь мимолётные моменты, которые рано или поздно могут закончиться. Чхве ведь здесь исключительно по работе. Она не продлится долго, и ему придётся уехать домой. Но, возможно, всё образуется? Стоит ли задумываться об этом с точки зрения господина Кана? Что всё это для него? Мыслит ли он об их недолгих моментах? О разлуке? Или слишком рано об этом судить? Не хочется знать или думать об этом сейчас. Бомгю желает лишь вновь вспоминать о трепетных касаниях и нежных поцелуях альфы. Жалеет, что солнечный восход сморил уставший организм, и лекарь уснул под убаюкивающий шёпот. А теперь этого так не хватает. — Бомгю, что случилось? — внезапный голос заставляет вздрогнуть и поднять взгляд на вопросительно смотрящих Сону и Ханёля. Рука старшего застыла с расчёской в руках, которой тот явно приводил в порядок кудряшки ребёнка. — Что вы здесь делаете? — омега резко встаёт, поправляя брюки, что уже безвыходно были испорчены из-за травы. — Ты не вернулся к завтраку, мы забеспокоились и решили подождать тебя здесь. — поясняет Сону, но, видя ошеломлённый взгляд, продолжает: — Мы были тут всё это время и видели, как ты зашёл. Что случилось такого, что ты решил проверить температуру пола? Нахмурившись от явно неудачной шутки, Бомгю подходит к омегам, закрывая уши Ханёля ладонями. Переходит на шёпот, грозно смотря на Сону: — Это я должен задавать вопросы. Ты ушёл вечером, а вернулся почти к утру. Я чуть со стыда не сгорел, пытаясь оправдаться перед господином Каном о твоём внезапном уходе. Сону, что ты так долго обсуждал со своим альфой? — под серьёзным взглядом лекаря Сону лишь загадочно улыбается, вынуждая Чхве удивлённо поднять брови. — Нет! Не говори! — Тебя не было дольше. — будто невзначай говорит Ким. — Почему же? — Свидание. — внезапно подаёт голос Ханёль. Бомгю не заметил, как собственные руки во время беседы опустились, позволяя ребёнку всё слышать. — Я прав? Я видел, как братик приходил ночью, а потом вы вместе ушли. Бомгю, я прав? — Так, подожди. — прерывает восклицания Сону, обращая внимание Кана на себя. — Ты не забыл, что планировал? Мы утром об этом говорили. — Ханёль радостно кивает, идя вместе с Сону к стоящей недалеко корзинке. После внезапных вопросов омежки Бомгю лишь до бледности поджимает губы. Ему так сложно открыться даже им, так что же будет с остальными? Ведь об этом узнает отец Тэхёна, его приближённые. И, кажется, это не так страшно. Но семья Бомгю тоже должна знать. Папа и Кай. Они знают омегу вдоль и поперёк. Знают, что он не умеет лгать или умалчивать. От них нельзя будет утаить такое. — С Днём рождения! — смущённо улыбается Ханёль и протягивает небольшую коробочку. — Я сам сделал! Ну... Сону мне помог закрепить всё смолой. Но я сам выбирал цветочки! Приоткрыв коробочку, Чхве проходится взглядом по трём необычным колечкам. Идеально ровные, с едва видимыми цветами на них. Ханёль объяснил, что это действительно живые растения, покрытые смолой. — Розовенькое с гвоздикой, синее с гентианой, а фиолетовое с лавандой. Тебе ведь нравится лаванда, да? Это твой цветок. — хлопает глазами омежка, в ожидании, когда Бомгю, наконец, примерит одно из украшений. И под этот невинный взгляд Чхве берёт фиолетовое колечко, присмотревшись, надевает на указательный палец. — Красиво? — спрашивает, получая в ответ активные кивки. Омега ласково проводит по лбу младшего, убирая мешающую чёлку, и оставляет лёгкий поцелуй на коже ребёнка. — Спасибо, мне очень нравится. Ещё пару минут выслушав бесконечный поток пожеланий и комплиментов от Ханёля, Бомгю выдыхает, лишь когда Сону сообщает о том, что уже почти закончился обед, на котором они так и не присутствовали. Посоветовав переодеться, они покидают комнату лекаря, пообещав встретиться позже. Чхве разочарованно хнычет, разглядывая испорченные брюки, предвкушая тонны проклятий от Ёнджуна в свой адрес. Остаётся надеяться, что одежда сможет хотя бы отстираться. А сейчас лишь необходимо сменить образ на более нейтральный: белая рубашка и тёмные брюки с завышенной талией. Несколько постукиваний в дверь вынуждают омегу отвлечься от созерцания своего образа в зеркале. Бомгю, не думая, открывает дверь, сталкиваясь со взглядом того, кого меньше всего ожидал увидеть. — В-Вы?.. — даже не в силах совладать с дрожью в руках, блондин неверяще осматривает надвигающегося на него Кан Инхо. — Надо же... Знаешь, первое, что я почувствовал, когда переступил порог академии, был ты. — альфа осматривает комнату, натыкаясь на пустую вазу. В этот момент Бомгю замечает в руках старшего букет тёмных анемонаструмов. Лекарственные цветы, которые очень тяжело достать, но кои были ценны. — Небольшой комплимент в качестве извинений. — поясняет Инхо, оставляя букет в вазе. — Пожалуйста, уходите. — сглотнув тяжёлый ком, произносит младший, с ужасом наблюдая проигнорированную просьбу. — Как жаль слышать от тебя такое. Я ведь надеялся, что ты поумнел за это время. — обиженно поджимает губы Кан, хищно подходя к омеге. — Или всё-таки?.. Пальцы касаются тонкой шеи, и Бомгю, чувствуя себя тряпичной куклой под чужими действиями, наклоняет голову вбок, открывая больший взор на кожу. Так страшно. Страшно сопротивляться. Страшно быть покладистым, но он другого выхода сейчас не видит. Кругом полно людей, и альфа явно понимает это. Это всего лишь попытка вновь напугать. Омега вздрагивает, ощущая прикосновение чужого кончика носа к своей шее. Инхо вдыхает его запах, и это заставляет прийти в себя и оттолкнуть старшего, который лишь разражается тихим смехом. — Я повторяю: уходите. В коридоре слышны разговоры, если Вы ещё раз подойдёте, я закричу. — Кто же к тебе прибежит? — кривит губы в усмешке альфа. — Тот, с кем ты успел смешать свой запах? Не выдержав, Бомгю направляется к двери, дёрнув ручку, осознаёт, что та не поддаётся. Звон ключей позади заставляет обернуться, заметив крутящуюся связку в чужих руках. Как он мог не заметить тот момент, когда альфа запер их? Теперь дрожь переходит к ногам, осознавая всю серьёзность ситуации. — Представляешь, всем преподавателям академии выдают ключи от некоторых дверей. Это всё в качестве безопасности, мало ли что может случиться с учениками. — лживый сладкий голос слишком вытягивает слова, словно пытаясь продлить эту пытку. — Как повезло, что ключ от твоей комнаты достался мне. Попытавшись вдохнуть воздух, Бомгю решается на последний выход – кричать. Но быстро приблизившийся Инхо одной рукой зажимает рот, а второй слабо стискивает шею омеги. Голова ударяется о деревянную поверхность двери, а воздух резко пропадает, заставляя обессиленно хвататься за чужие запястья. — Если ты издашь хоть один звук, я сломаю твою тоненькую шейку. — не чувствуя сопротивления, Кан ослабляет хватку, даруя необходимые глотки воздуха. — Знаешь, я ведь к тебе со всей добротой, хотел поделиться советом, а ты... Но ладно, потом поблагодаришь моё великодушие. Ты, вероятно, всё это время думаешь, почему я здесь? — Бомгю зажмуривается, когда ощущает на своей шее чужой язык, пробующий капли выступившего пота. — Ты только не говори Тэхёну, но, кажется, судивший меня человек подозревает тебя в колдовстве. Только подумай: я стал тем, кого обвинили в домогательствах, и ни с того ни с сего мой драгоценный кузен заставил меня предстать перед судом. Из-за какого-то неизвестного омеги. Представь эту чашу весов: родной человек против того, кого он знал никчёмный месяц. Странно, не находишь? Внезапно жёсткая хватка перемещается на блондинистые волосы, оттягивая их, заставляя поднять взгляд карих глаз. — И эти волосы. Встречались мне в городских борделях такие шлюхи, пытающиеся выделиться таким образом. Но ты ведь не такая ягодка. Ты нацелен не на обычных пьяниц из подворотни, готовых заплатить пару монет за место между этих ножек, а на наследника престола. Видишь? Зачаровал Кан Тэхёна, заставив его идти против собственного кузена. Таких мразей, как ты, сжигают заживо. — Что Вы такое говорите?.. — выдыхает Бомгю, в миг морщась от сильной боли от сдавливающей шею руки. — Конечно, ты ничего не делал. Я всего лишь пересказал тебе догадки суда. — альфа наблюдает за подрагивающими губами, не отказывая себе в желании прикоснуться. Грубо проводит большим пальцем, собирая розовый блеск. Подносит к собственному рту палец с чужой косметикой, слизывая ту. — А знаешь? Продолжай делать всё то, что начал. Не знаю твоих мотивов и желаний, но в них точно есть пункт рядом с Тэхёном. Будь рядом с ним, и я буду поблизости. Из-за тебя я испытал неимоверный позор, и ты должен поплатиться. Лишь помни, что любое твоё слово против меня может стать последним в твоей жизни и жизни твоего возлюбленного. Колдун и его жертва. Тебя в таком случае будет ждать костёр, а его свержение с трона. Какой достойный правитель мог пойти на поводу у чар? Никакой. Я надеюсь, ты всё понял? Инхо наблюдает за скатывающейся слезинкой по щекам омеги. Альфа едва пробует кончиком языка эту соль, как Бомгю отворачивает голову, не в силах выдерживать новые касания. Ему кажется, он сейчас потеряет сознание от незнания выхода. Эти минуты в чужих руках длятся бесконечно. — Верно, ещё не время. Я собираюсь насыщаться тобой постепенно. Параллельно с Кан Тэхёном. Но будь благодарен, что я борюсь с собственными желаниями каждую секунду. Я могу захотеть тебя через час, а могу через год. Могу прийти к тебе в следующем месяце, а могу прямо сейчас раздеть и взять на этой кровати. Я обещаю, ты пожалеешь, что не согласился ещё тогда. Отсоединив один из ключей из связки, Кан протягивает его Бомгю. — Больше без твоего позволения к тебе не зайдут. В следующий раз ты уже сам меня пустишь. Будь добр, отопри. Последняя просьба снова звучала лишь как приказ. Лекарь, на удивление с первой попытки вставляет ключ в скважину, выпуская уже молчавшего альфу. Как только тот выходит за порог, омега захлопывает двери, на два оборота запирая их. Даже пытается тщетно прокрутить в третий раз, но лишь обессиленно падает на пол, больно ударяясь коленями. А ведь он так надеялся на хотя бы мимолётное счастье.❄️❄️❄️
Тёплая вода приятно обволакивала ступни. Ёнджун наблюдает за рябью воды на небольшом озере, кой был поблизости дворца. Это место словно было единственным тихим уголком. Такое впечатление создавалось, даже невзирая на слышимые разговоры вдалеке. Словно аномалия. Ни капельки холода в эти дни, когда в Арадоне наверняка ещё даже не сошёл снег. А здесь даже вода тёплая. Желание окунуться с головой сюда слишком велико. Хочется избавиться от всех мыслей, появляющихся каждую секунду. Те письма от отца господину Чхве. Что в них? Почему Уджин не связывается с собственным сыном? Разговор с Хисыном. Что произошло на самом деле почти двадцать лет назад? У отца есть ещё один ребёнок, но где он? Ёнджун хмурится, ощущая брызги воды, доходящие до лица. Омега оборачивается на того, кто спровоцировал эти всплески, тут же посылая в ответ двойную порцию воды. — Всё-всё, я понял! — Субин смеётся, посылая этим волну тёплых чувств по телу младшего, который и не думал прекращать. Альфа перехватывает мокрые ладони, не позволяя брюнету облить их вновь. — Ты первый начал. — морщась от неприятного ощущения сырых рукавов рубашки, говорит Ёнджун. — Ты слишком увлёкся просмотром озера, что даже не заметил меня. — проводя ладонью по мокрому лицу омеги, стирает капельки воды Чхве. — Я решил тебя взбодрить. Младший лишь закатывает глаза и вновь отворачивается, рассматривая свои ноги. — Попробуй тоже. Это расслабляет. — Субин в отрицании качает головой, вызывая недовольное бормотание Ёнджуна: — Как обычно. Вредный. В голове возникают мысли о небольшой шалости, и омега, скрывая улыбку, смотрит на советника. Субин хоть и сидит на краю выступа, но всё равно старается не задевать обувью кромку воды. Идеально. Слегка потрясся стопами, Ёнджун пытается стряхнуть влажные капли. Тщетная попытка заставляет огорчённо выдохнуть и, наплевав на неприятные ощущения, перекинуть ногу через бёдра старшего. Субин вопросительно смотрит, удерживая омегу за талию во избежании падения. И Ёнджун понимает, что просто так альфа сейчас не расслабится, поэтому прикрывает глаза и соединяет их губы в поцелуе. И это срабатывает, ведь старший ослабляет хватку, теперь нежно поглаживая поясницу брюнета. Ёнджун обхватывает плечи Субина, делая иллюзию более желанной близости. Смыкает пальцы позади альфы в надёжный замок и отстраняется, видя смешной недоуменный взгляд напротив. — Это месть. — шепчет младший в чужие губы и отклоняется назад, вынуждая несопротивляющегося советника последовать за собой. Вода больно ударяет в спину, но Ёнджун не обращает внимания, чувствуя лишь отпустившие его руки. Моментально всплывает и осматривается в поисках альфы. Тот через секунду так же показывается, кашляя от попавшей в нос воды. Омега обеспокоенно подплывает ближе, кладя ладони на щёки Субина. — А вот нечего своим упрямством меня провоцировать. — проводит пальцами по каштановым волосам, убирая маленькие листики, которые советник подцепил в воде. Лицо альфы слишком серьёзно сейчас, но это лишь заставляет смущённо хихикнуть и в любимой манере потереться кончиком носа о чужой. — Не злись. Всё ведь в порядке. Ёнджун сглатывает, когда по новой проходится по прядям Субина, зачёсывая мокрую чёлку назад и открывая вид на лоб. Изучает идеальные черты лица и останавливается на губах, которые поджимал альфа, имитируя маску серьёзности. Немного страшно обхватывать плечи советника, когда ноги даже не достают до дна озера. Однако сейчас так необходимо быть ближе. Целовать влажные от воды губы и чувствовать, как на это отвечают со всей страстью. Покрываться мурашками от скатывающихся по лицу щекочущих капелек, продолжающих свой путь уже по скулам альфы. Субин подталкивает к берегу, подхватывая омегу под бёдра. Кожа покрывается мурашками от прилипшей к телу ткани, от чего Ёнджун глухо стонет в поцелуй. В следующую секунду чувствует спиной мягкую траву. Оторвавшись от пухлых губ, советник оглядывает лежащего под ним парня, который мило сужал глазки из-за солнечного света. Свободная рубашка омеги оголила одно плечо, посылая желания прикоснуться к нежной коже. Ёнджун в этот момент надавливает на затылок Субина, позволяя совершить не озвученное. Старший покрывает поцелуями открытый участок тела омеги, хмурясь от навязчивых мыслей. Так хочется оставить здесь свой знак. Навсегда смешать аромат вишни и корицы. Чтобы никакие другие альфы не смотрели на него. Но это неправильно. Это не должно случится так. Слух улавливает отдалённый лай, и Субин сжимает бёдра брюнета в надежде, что тот не услышал. Возвращается к ласкам, пытаясь сосредоточиться лишь на тихих стонах и подрагиваний тела под собой. Но вновь раздражает лай, уже чуть более слышимый. — Субин, подожди. — выдыхает Ёнджун, пытаясь отстраниться, но губы вновь оказываются в плену чужих. Напористые движения, даже слегка грубые, заставляют приятно скрутиться живот. Чхве чувствует, как альфа прикусывает его губы, и тихо шипит. — Заболеем. Наконец старший отстраняется, напоследок целуя в кончик носа. Помогает омеге подняться и, взяв того за ладонь, следует в направлении дворца. Ёнджун несколько раз ворчит из-за слегка кровоточащей губы, на что Субин извиняется, оставляя поцелуй на костяшках пальцев младшего. Омега в эти моменты пытается опустить руку, видя взгляды стоящих на посту солдат, но советник не позволяет уйти от необходимых ласк. — Ты не присоединишься к тренировке с Хару? — уже дойдя до своих покоев, спрашивает Ёнджун. — А ты снова хочешь идти? — Мне и вправду понравилось наблюдать за ним. — улыбается омега, воодушевлённо проговаривая: — Знаешь, столько команд для своего возраста знать – это удивительно! Конечно, не мне судить, но Дживон тоже говорит, что Хару одарённый. — Ты наблюдаешь за Хару или слушаешь, о чем говорит Дживон? — Субин слишком поздно прикусывает себя за язык. Поджавшиеся губы Ёнджуна говорят многое. Омега никогда не высказывался напрямую насчёт ревности парня, но не раз упоминал о своей верности. И сейчас эти воспоминания заставляют советника почувствовать себя идиотом. — Прости, я... — Ничего. Я понимаю, у тебя гораздо больше важных дел. — Чхве выдавливает улыбку, на прощание целуя Субина в щёку. — Только не забудь, что ты обещал мне помочь вечером. Я буду ждать. И, прервав следующие слова, омега быстро скрывается за дверьми.❄️❄️❄️
— Бессовестные, у вас в жизни ничего не болело, а сейчас все разом прикидываетесь калеками? — хмурится Джонхан, наблюдая за очередью молодых парней. Бомгю устало потирает глаза, отвлекаясь на очередные ругательства между этим омегой и новой группой альф. За этот день лекарь с помощью Джонхана смог осмотреть шесть групп, значит, около сотни человек. Но даже после отбоя, когда омега только сел за проверку записей, образовалась новая работа. Некоторые жаловались на давно мучащую боль, которая моментально прошла после успокаивающей мази. Другие просто приходили, чтобы задать интересующие вопросы. А третьи: — Ну, господин Юн, это не лукавство! Господин Чхве может подтвердить, он же видел этот укус! — тараторит альфа, обходя преподавателя, присаживаясь рядом с Бомгю. — Господин Чхве, рана зудит и больше краснеет. Блондин ожидающе смотрит, как альфа закатывает рукав форменной рубашки, показывая перебинтованное запястье. — И как ты понял, что здесь есть ещё большее покраснение? — принимается снимать бинты омега, не замечая, как ученик нервно моргает. — А, ну... Моя интуиция очень хорошая! — говорит младший и видит свою чистую кожу, где даже нет намёка на недавний укус змеи. — Видимо, не сегодня... — Потому что сегодня тебе уже пора следовать в направлении своей кровати. — парень вздрагивает от голоса преподавателя и, смущённо поклонившись лекарю, выходит из небольшого кабинета. — Они с ума сведут! Бомгю следит, как Джонхан устало упускается в кресло, беря в руки несколько листов со стола. Омега начинает обмахивать ими лицо, медленно выдыхая. В комнате нет намёка на духоту, да и Юн не ожидаемо румяный, а странно бледный. — Вы в порядке? — спрашивает Чхве, подходя ближе и касаясь чужого лба ладонью. Температуры нет, в чём же дело? — В последнее время такое часто. Возможно, смена сезона влияет, но раньше такого не было. — начинает Джонхан, потирая уставшую от очков переносицу. — Я никогда так не уставал, хотя нагрузка обычная... И будто симптомы отравления, но в моём питании нет чего-то необычного. Ученики даже говорят, что я стал более агрессивным. — омега замечает задумчивый взгляд лекаря и спешит дополнить свои слова: — Не волнуйся! Думаю, мне просто нужен отдых от этого всего. Почти десять лет всё-таки держу в руках указку, нервы уже сдают. — Когда у Вас была последняя течка? — вопрос застаёт врасплох, заставляя задуматься. — Больше месяца назад, кажется. — И Вы проводили её с супругом? — Бомгю видит кивок. Старший уже начинает догадываться о мыслях Чхве, поэтому лекарь спрашивает: — Я могу Вас осмотреть?❄️❄️❄️
Руки наощупь проводят по столу в поисках подсвечника. Бомгю радуется желанной находке, оглядываясь в поисках других источников освещения. Но огромную академическую библиотеку освещал лишь яркий месяц, прекрасно видневшийся через огромное окно. В академии был строгий режим, поэтому даже в таких общих комнатах гасили все свечи вовремя. Бомгю грустно поджимает губы от безвыходности ситуации. Факелы в коридорах расположены слишком высоко, вне доступности для омеги. А ходить до своих покоев нет никаких сил. Кажется, он никогда так не уставал от людей и своей работы. И сейчас, когда он мечтал уделить парочку часов перед сном чтению новой книги, эта возможность оборвалась. От всего этого хочется заплакать. Омега сходит с ума от сегодняшних контрастов. Происходящее словно раз за разом пытается понять, как много может выдержать Чхве. И даже в этот момент, когда блондин почти смирился с отчаянной ситуацией, слух улавливает звук открывающейся двери. Не хочется никого видеть, ни с кем разговаривать. Но приходиться обернуться, прищурившись от света чужой свечи, и поджать губы от знакомого голоса: — Не сомневался, что найду тебя здесь, Мечта моя. — Тэхён подходит ближе, замечая на столе свечу, которую сразу поджигает своей. Бомгю наблюдает за действиями старшего немигающим взглядом, борясь с собственными мыслями. Встреча с Кан Инхо заставила почувствовать страх от будущего, который пророчил альфа. Тот исход, в котором они оба пострадают. Омега сразу после ухода Инхо бросил всё, принимаясь яростно растирать своё тело мочалкой, избавляясь от аромата яблока, который вызывал лишь тошноту. Места, которых касался альфа, горели, и Чхве усугублял это новыми покраснениями. Тогда он сказал себе, что непременно закончит эти ещё не начатые отношения. Он пообещал, что скажет об этом господину Кану сразу, как только увидит его. Скажет, что не может, ведь ему так страшно от возможного исхода. Но почему сейчас, когда он, наконец, видит человека, которого желал встретить весь день, все эти мысли улетают. Хочется лишь встать ближе и уткнуться в чужое тепло, которое источает альфа. Поэтому Бомгю подходит к наследнику, обнимая за шею и утыкаясь в ключицы старшего. Такой успокаивающий аромат хвои сейчас прогоняет все собравшиеся в глазах слёзы, уступая место слабой улыбке. Омега чувствует, как его обхватывают за талию, крепче прижимая к себе. Тэхён целует светлую макушку, прежде чем слышит: — Господин, Вас так долго не было, хотя говорили, что поможете мне. — проговаривает лекарь, не стесняясь маленькой дерзости. — Вы столько времени меня баловали, беря на себя обязанности записи результатов осмотров, а сегодня я занимался всем сам. — Прости. Советник Пак, как оказалось, прибыл ещё и по рабочим вопросам, которые пришлось обсуждать вместе с директором. — Кан хмурится, почти не ощущая запаха младшего. Это действительно подтверждает усталость Бомгю, за что альфа корит себя. — Но я попросил, чтобы господин Юн оказал тебе помощь. — Он помог. В плане дисциплины – точно. — Мне поговорить с некоторыми учениками? — Нет-нет! Подумают, что я стукач и всякое такое... — омега отстраняется, но не убирает руки с чужих плеч. — Знаете, господин Юн ждёт ребёнка. — Знаю. — заинтересованные звёздочки в глазах младшего поражают, поэтому Кан спешит продолжить: — Я застал картину того, как он отчитывает своего мужа за бестолковость. Кажется, они ещё не планировали эту беременность. Уголки губ Бомгю поджимаются, а взгляд становится грустным. Тэхён не позволяет опустить голову, приподнимая омегу за подбородок. — Даже невзирая на то, что эта новость для них неожиданная, они счастливы. Поверь мне. Последний раз я видел слёзы Сынчоля на их свадьбе, но сегодня он вновь плакал. — проведя ладонью по мягким щекам, альфа видит всё ещё понурого лекаря. — И Джонхан просил передать извинения. Он сказал, что на эмоциях так быстро ушёл, после того, как ты рассказал это. — Я видел разную реакцию на эти новости. Конечно, в большинстве случаев это радость, но были и слёзы отчаяния, злость и непринятие. Я не имею право судить всех людей, ведь не знаю их обстоятельств, но... — Бомгю смущённо отворачивается, разглядывая пламя свечи, прежде чем продолжить: — Ребёнок – это наипрекраснейший исход для любящих друг друга людей. Омега возвращает взгляд на альфу, сталкиваясь с невероятно серьёзными глазами. Кажется, в них виднеются нотки восхищения. В попытке отстраниться Бомгю зацепляется кольцом о швы на рубашке Тэхёна, и это действие побуждает украшение слететь с пальца. Тщетно надеясь высмотреть, куда именно оно упало, блондин встаёт на колени, на ощупь пытаясь найти вещицу. — Что упало? — старший присоединяется к поискам, наблюдая за волнующимся омегой. — Кольцо. Это подарок от Ханёля, я не могу его потерять. Тэхён кивает, взяв свечу, продолжает рассматривать пол при свете. Слабый фиолетовый блеск под столом подзывает, позволяя альфе выдохнуть от найденной вещи. Почти идеально ровное колечко с цветами лаванды заставляет улыбнуться. Оно так подходит ему. — Мечта моя, я нашёл. — Кан показывает украшение младшему, который посылает в ответ благодарную улыбку. А Тэхён от этого вида хочет вновь и вновь находить пропажу, лишь бы заново наблюдать за красивой улыбкой. Альфа берёт ладонь Бомгю в свою, присматриваясь к каждому пальчику. Останавливает свой выбор на безымянном, надевая на него кольцо. Собственные руки от чего-то мелко подрагивают. Этот жест кажется таким интимным сейчас. Рассматривая идеальную картину нежной ладони с таким подходящим омеге украшением, Тэхён, не сдерживаясь, оставляет тёплый поцелуй на ней. — Мечта моя, люди могут говорить, что ты делаешь меня слабым, но это ложь. При этом они не поверят в ту правду, в которой я чувствую силу, лишь думая о тебе. — Я хочу, чтобы Вы не боялись быть рядом со мной слабым. Я готов видеть Вас любым: сильным или слабым, радостным или печальным, бодрым или усталым. Я приму Вас, каким бы Вы ни были. — Бомгю размещает свои ладони на чужих щеках, вглядываясь в карие глаза, где с каждым новым словом загорались всё больше звёзд. Приблизившись, омега целует желанные губы. Всё ещё из-за неопытности это получается неловко, но Тэхён перехватывает вмиг инициативу на себя. Альфа поднимается, утягивая за собой младшего, и подхватывает того за бёдра, вызывая удивлённый вздох. Бомгю по инерции скрещивает ноги позади старшего и впивается пальцами в широкие плечи. Из груди вырывается тихий стон, когда омега чувствует спиной стену, к которой его прижали. Тело горит от быстро сменяющихся поцелуев. Ласковые и невинные касания стали жаркими и страстными. Тэхён надавливает на затылок блондина, углубляя поцелуй. И когда Бомгю впервые сталкивается своим языком с чужим, пальцы на ногах поджимаются, а сам Чхве тихо хнычет от переизбытка чувств. Старший своими умелыми движениями посылает вибрации по всему телу, заставляя омегу желать отдавать ему тем же. Тэхён первым разрывает поцелуй, а Бомгю ощущает тонкую нить слюны между их влажными губами. Короткое невинное касание, словно завершение, вызывает недовольный стон у лекаря. — Я стал тем, кого долгие годы пытался искоренить. — Кан проводит ладонью по взмокшему лбу с прилипшей к нему светлой чёлкой. Омега лишь заинтересованно следит за этими действиями и ожидает продолжения слов. — Всего несколько месяцев назад я ругал парочки, которые приходили сюда на ночные свидания. А сейчас я готов выслушивать брань от дежурных в свой адрес, лишь бы каждый такой вечер проводить с тобой. — Я на Вас дурно влияю. — улыбается младший, покрываясь мурашками от щекотливого поцелуя в висок. — Нет. Ты просто на меня влияешь. Так, как никто другой не влиял. Ещё пару минут проходит под ласками альфы, одаряющего омегу касаниями в шею, скулы и щёки. Бомгю плавится и почти засыпает с этими неторопливыми действиями, поэтому не может сдержать слабый зевок. Тэхён тихо смеётся, тут же перехватывая тело младшего, поддерживая с одной стороны под коленями, а с другой за талию. — Я могу сам идти... — дует губы, но всё же не сопротивляется Чхве, когда его несут в направлении покоев. — А книга? Я пришёл в библиотеку в надежде взять что-нибудь почитать. — Мечта моя, сейчас тебе нужно поспать. В прошедшую ночь это толком не получилось. — Тэхён бережно ставит Бомгю на ноги перед дверью комнаты лекаря. — А книгу я выберу сам и принесу тебе утром. Ты ведь говорил однажды, что попробуешь прочитать что-то в моём вкусе. Чхве согласно кивает, чувствуя последнее за сегодняшний вечер касание губ и шёпот с пожеланиями доброй ночи. Даже находясь один в комнате, Бомгю не может избавиться от окутывающего всё тело жара. Щёки пылают, тело горит, а живот вновь и вновь приятно скручивает, хотя волнующий запах хвои давно пропал. Омега пытается разобраться, как открыть окно, но тщетно. Наплевав на это, переодевается в лёгкую пижаму, наконец, благодаря Ёнджуна за открытость той. Сейчас это последний шанс не умереть от источающего жар тела. Кажется, даже пот выступает на лбу, но блондин лишь надеется на то, что это последствия такой жгучей близости.❄️❄️❄️
Ревность. Ужасное чувство, способное погубить любовь. Отталкивающее доверие и живущее в совокупности с сомнениями. И Субин ненавидит себя за это чувство. Он не верит, что оно есть вместе с той теплотой, которую привносит Ёнджун в его жизнь. Он доверяет ему, бесспорно, однако, слыша отдалённый смех омеги, который вызвал кто-то другой, руки сжимаются, а дыхание становится частым. Субину чертовски мало всех тех моментов, которые они проводят вместе. Мало улыбок, мало касаний, мало разговоров, мало Ёнджуна. Но обязанности альфы не дают возможности на долгий отдых. Остаётся лишь вылавливать краткие минуты на поцелуи, а остаток дня волноваться о людях, окружающих его омегу. И сейчас именно тот момент, когда альфа, игнорируя слипавшиеся от усталости глаза, направляется в покои младшего. Субин помнит о своём обещании помочь Ёнджуну, поэтому не взирает на гудящую голову, стучит. — Надо же, что за джентльмен меня посетил? — слышится по ту сторону, и в небольшую щёлку выглядывает брюнет. — Оу, это ведь до ужаса ревнивый господин Чхве. Хоть омега и пытался произнести это в качестве шутки, но нотки обиды проскальзывали в мягком голосе. — Ты не доверяешь мне? — спрашивает брюнет, а в мыслях бьёт себя по губам. Если бы Субин знал всю правду, то точно не верил ему. — Доверяю. Я готов сказать, что могу доверить свою жизнь тебе. Ты слишком прекрасен, чтобы я мог увидеть в тебе такие недостатки, как лицемерие. — Субин проходит в покои омеги, следя за приобретающим нежную улыбку лицом. — Я лишь испытываю неуверенность в себе. Мои обязанности так редко позволяют уделить тебе время, и я вижу, как ты стараешься прятать печаль за словами «Всё в порядке». Не могу этого выносить. Не хочу принимать факт того, что заставляю тебя чувствовать одиночество. Я желаю дарить тебе всё свободное время, отказаться от сна и еды, лишь бы ты знал, как я нуждаюсь в тебе. Я тоже хочу слушать твой смех так же часто, как другие, дарить тепло и принимать его, внимать твои разговоры, поддерживать и ощущать рядом. Ёнджун не успевает понять, когда альфа взял его ладонь и начал покрывать поцелуями. Субин оставляет сотни лёгких касаний. Начиная с тыльной стороны ладони, продолжая путь нежности к запястью и предплечью. Омега замечает мелкие капельки на ресницах старшего и, игнорируя трясущиеся губы, расплывается в улыбке. — Это я должен плакать от твоих слов. — Чхве отстраняет руку и сразу перекладывает её на чужую щёку. — Мне так жаль... Я не могу дать тебе всего, что ты заслуживаешь. — Субин укладывает свою руку поверх другой, сжимая их. — Поверь. Сейчас ты делаешь для меня то, о чём я мечтал всю жизнь. — вдохнув любимый аромат корицы, Ёнджун сам успокаивается, зная, что советник в порядке. Не было никаких слёз, но стоящая в глазах влага говорила о многом. — Ну, хватит. Ты сегодня – моя модель и не должен портить такую огромную честь своими слезами. — Модель? — У меня есть одна идея, и я хочу посмотреть, как она будет выглядеть. Но... Ты единственный, на ком я могу это опробовать. — брюнет указывает в направлении вешалки, где висела классическая белая рубашка. — Надень её. Альфа не успевает ничего возразить, как Ёнджун отходит к небольшому столику. Рассмотреть то, что ищет омега, не удаётся, поэтому Субин приступает к выполнению просьбы. Выделенный предмет одежды не выделялся ничем. Не было кружев, вышивок или карманов. Лишь неизменная классика, которую, казалось, не слишком предпочитал младший. — Идеально. — произносит омега, подходя к уже одетому советнику. Пряча что-то в своих ладонях, Ёнджун кивает в сторону кровати. — Ты можешь сесть? Мне будет так удобнее. — довольно улыбнувшись, следует за Субином, который теперь заинтересованно смотрит на него снизу вверх своим глубоким взглядом. — Ты только не шути и не смейся в этот раз. Я сам не уверен в правильности этой затеи. В руках омеги оказывается футляр помады, который тут же открывается. Альфа сглатывает, видя ярко-алый цвет, напоминающий о том дне, когда впервые удалось коснуться губ омеги своими. Это та самая помада. Ёнджун аккуратными движениями идеально очерчивает губы. До невозможности красиво, без намёка на неровности. Смыкает их, распределяя косметику более точно. — Позволь. — положив руки на плечи старшего, Чхве садиться на чужие бёдра. Субин невольно касается оголённых коленей, лишь сейчас замечая до некультурности короткий халат. Ёнджун лишь мелко вздрагивает от контакта с горячими пальцами альфы и выпускает тихий выдох. Слегка подтолкнув Субина в грудь, вынуждает того упереться на локти. Наклонившись к белоснежной ткани на плече, омега оставляет первый след и отстраняется, смотря на результат. Но не столь хочется рассматривать одежду, сколько внезапно смущённого альфу, который от волнения сжимает одеяло под собой. Ёнджун вновь оставляет несколько пятен помады уже на воротнике, а Субин через каждое прикосновение мысленно напоминает себе о необходимости дышать. Даже сквозь одежду он ощущает жар чужих губ, которые словно приятно расплавляют кожу. Кажется, младший иногда отстраняется, когда следы становятся бледными, и подкрашивает губы. А советник, прикрыв глаза, лишь мечется меж желаниями прекратить эту пытку или никогда не отстраняться. Однако глаза открываются, стоит почувствовать прикосновение уже к коже. Омега оставляет поцелуй на ключице, будто случайно, тихо извиняется и возвращается к рубашке. Но через пару секунд это вновь повторяется, уже в шею, после чего Ёнджун уже не обращает внимания на одежду и начинает покрывать алыми следами кожу Субина. Брюнет расстегивает пару верхних пуговиц, предоставляя себе больше места. Он целует шею, ключицы и прикусывает кожу на плечах альфы, ведёт влажные дорожки к груди и вновь возвращается к шее, очерчивая языком кадык. И, кажется, это становится последней каплей для терпения советника. Ёнджун удивлённо вздыхает, когда чувствует мягкость собственной кровати спиной. Восхищённо, наконец, оглядывает проделанную работу, разглядывая альфу над собой. Тот тяжело дышит, передавая это ощущение и омеге. Субин целует уже не такие яркие, но всё равно идеальные губы. Пальцы младшего зарываются в каштановые волосы, нежно поглаживая, контрастируя с глубоким поцелуем. Ласки, приносимые альфой, переходят на шею, где появляются уже нескоро сойдущие багровые отметки. Ёнджун выпускает несдержанный стон, когда на его ключице появляется лёгкий укус. И от этого советник останавливается, утыкаясь носом в сгиб между плечом и шеей, вдыхает вишнёвый аромат. Невероятно сладкий сейчас и ещё больше заводящий. — Пока не поздно, скажи прекратить. — шепчет Субин, сжимая тёмную ткань на талии омеги. Но Ёнджун опускается руками к оставшимся пуговицам, полностью расстёгивая рубашку альфы. — Ёнджун, ты... — Я уверен. — отвечает на недосказанный вопрос Чхве, ослабляя пояс своего халата. — Я хочу. Субин кивает, кладя ладонь поверх чужой, помогая распахнуть одежду. Облегчённо выдыхает, видя, что на омеге ещё короткие шорты. Пальцы касаются обнажённой груди, щекочущими движениями двигаясь ниже, задевая соски, тем самым заставив Ёнджуна набрать больше воздуха в лёгкие. Живот поджимается, когда альфа рисует невидимые узоры на нём, возвращаясь к покрытию поцелуями столь желанное тело. Ноги сгибаются в коленях и обхватывают старшего, когда тот касается языком соска, ещё в прошлый раз заприметив эту слабую зону омеги. Ёнджун прикрывает рот ладонью, сдерживая чувства, когда Субин добавляет поглаживания пальцами на груди. Это похоже на сладостное мучение, которое будто никогда не закончиться. Но спустя, казалось, бесконечные минуты, альфа продолжает поцелуями спускаться ниже. Целует рёбра и поджавшийся живот омеги, одновременно поглаживая мягкие бёдра. Слышит ласкающие слух всхлипы удовольствия и задерживается на тех местах, когда Ёнджун был наиболее громким. — Сними её. — говорит омега о рубашке. И Субин не смеет ослушаться. После помогает младшему избавиться от остатков одежды, наблюдая на незабываемой картиной смущающегося парня. Вновь дарит брюнету самые сладкие поцелуи, терзая пухлые губы. Ёнджун на секунду перестаёт отвечать и впивается пальцами в плечи альфы, когда чувствует ладони, собирающие с его ягодиц смазку. Субин отстраняется, заглядывая в тёмные глаза напротив, тихо спрашивая: — Это твой первый раз? И омега испуганно поджимает губы, боясь ответить. Он уводит взгляд, не в силах смотреть в момент произнесённого: — Нет. И альфа видит, как это слово было тяжело произнести, поэтому успокаивающе целует в лоб: — Но так или иначе, это первый раз для нас. Ёнджун улыбается перед тем, как вновь ощутить любимые губы. Осторожно разведя стройные ноги, Субин одной рукой поглаживает талию. Целует скулы младшего в момент погружения первого пальца. Омега рвано выдыхает, не чувствуя ожидаемой боли или хотя бы дискомфорта. Запах корицы обволакивает и заставляет ощущать лишь приятное возбуждение, которое Субин своими неторопливыми движениями разыгрывает ещё больше. Добавляет второй палец, принимаясь растягивать омегу под частое дыхание того. Ёнджун кусает себя за ладонь, когда альфа проходится по чувствительной точке внутри. Советник хмурится, замечая этот жест, и обхватывает одной рукой запястья младшего, прижимая их к изголовью кровати. — Не сдерживайся. Я хочу слышать, что тебе хорошо. — и вновь проходиться пальцами по нужному месту. Ёнджун ласкает своими стонами слух и выгибается в спине. — Субин, пожалуйста... — произносит Чхве, влажными глазами смотря на старшего. — Что? — словно издевательски спрашивает шатен, слушая нетерпеливое хныканье в ответ. — Пожалуйста, хватит. Я на грани... — так стыдно произносить эти слова, но Субину и этого достаточно, чтобы пальцы покинули омегу, дабы избавиться от собственных брюк. Пристроившись меж разведённых ног, вновь поглаживает бёдра младшего, который осторожно перекрещивает стопы за поясницей альфы. Ёнджун тихо кивает и, обхватив за плечи, притягивает для новых поцелуев. Советник неторопливо заполняет предварительно смазанным в смазке членом омегу, чувствуя слабую боль от напряжённости младшего. Субин поглаживает поясницу брюнета, ласкает плечи поцелуями и шепчет нежные слова, постепенно расслабляя. Первый толчок сопровождается громким стоном из пухлых губ, и это заставляет разум постепенно туманиться. Ёнджун быстро привыкает к дурманящим ощущениям наполненности, с каждым новым движением впиваясь в спину альфа сильнее. Пальцы на ногах поджимаются, когда Субин касается главной точки, а громких стонов уже не хочется стесняться, даря ими наслаждение партнёру. Омега чертовски опьяняет, заставляя вновь и вновь вдыхать аромат у шеи, слизывать капельки пота на висках, слушать смешающиеся со шлепками двух тел стоны и дыхание, бесконечно целовать каждый доступный участок, заглядывать в такие красивые глаза и любить. До бесконечности любить и хотеть сильнее. Субин перехватывает тянущуюся к своему члену руку омеги, на что младший жалобно произносит: — Я скоро... — слова прерываются, когда альфа обхватывает хрупкое тело, поднимая Ёнджуна и сажая сверху. Советник сам касается члена парня, двигая рукой в унисон своим. Чувствуя скорую разрядку, Субин сам не понимает, в какой момент не смог проконтролировать появление клыков. Омега запрокидывает голову, открывая вид на манящую шею, к которой тут же прильнул партнёр. Ёнджун глухо стонет, чувствуя внутри себя теплоту от кончившего альфы, и сам через пару умелых движений пачкает живот старшего. Тело дрожит от мелких оргазмов, от чего омега не сразу ощущает пронзительную боль в шее. Хмурится от слишком глубокого укуса, ещё не до конца осознавая действий Субина. Сейчас это не важно. Ёнджун до бесконечности счастлив в этих объятиях, а о последствиях он подумает позже.❄️❄️❄️
— Господин, Бомгю уже второй час не открывает дверь. Вы не знаете, где он? — обеспокоенно интересуется Сону. — Вчера он попросил разбудить его на пару часов раньше завтрака, но он даже не отвечает. Тэхён от услышанного хмурится, в сопровождении омеги, выходя из своего кабинета. Дав распоряжение узнать у директора, кому из преподавателей отдали запасной ключ от покоев Бомгю, Кан направляется сначала в библиотеку. В надежде найти лекаря там, альфа обходит вокруг всех стеллажей, но тщетно. Остаётся лишь направиться к покоям омеге, говоря себе, что тот просто крепко спит. — Мечта моя, уже близится время завтрака. — после достаточно громких постукиваний говорит Тэхён. Никакого ответа или иных звуков по ту сторону. Нотки лаванды даже отсюда можно уловить, что удивляет альфу. Бомгю всегда можно было учуять лишь с ближнего расстояния, но почему сейчас его аромат кажется таким ярким? Тщетные попытки открыть дверь заставляют раздражённо выдохнуть. — Господин, я узнал. — проговаривает внезапно появившийся Сону и отчего-то делает слишком долгую паузу. — Возможно, я не так понял или ещё что-то, но... — У кого ключи? — Господин Чхве Сынчоль сказал, что доверил ключи от пустующих покоев новому преподавателю и не знал, что мы эти покои займём... — Сону, хватит недоговаривать. Назови имя. — Кан Инхо. — сглатывает омега, пряча будто провинившийся взгляд. Глаза альфы расширяются, тут же темнея. Взгляд вновь возвращается к двери, неверяще смотря на неё. Попытки открыть ту с новой силой не увенчались успехом. — Чёрт! — выругивается наследник, сильно ударяя дверь напоследок. Аромат его омеги слишком ярок, и это заставляет беспокоиться. Бомгю там, но не отвечает. — Где его покои? — Я не знаю... Господин Чхве сказал, что займётся его поисками сам. — Сону тоже испытывает волнение и страх за младшего. Тэхён делает пару шагов в том направлении, где располагались комнаты всех учителей, прежде чем слышит скрежет ключа и открытие двери. В проёме показывается долгожданная светлая макушка и покрасневшее лицо омеги с заплаканными глазами. — Господин... — шепчет Бомгю, быстрым шагом приближаясь к альфе. Обхватывает шею руками и утыкается в неё носом, вдыхая такой необходимый сейчас аромат. Тэхён пытался задержать дыхание, как только заметил блестящие от смазки голые бёдра омеги, нескрываемые за короткими шортами. Но сейчас, когда Чхве сам вдыхает его запах и незаметно проводит языком по шее, сдерживать желание вдохнуть становится все невозможнее. — Бомгю говорил, что у него никогда ещё не было течки... — проговаривает Сону, надеясь быть услышанным. — Господин, это его первая течка, он должен провести её сам, чтобы привыкнуть... Но Тэхён лишь впивается пальцами в тонкую талию омеги, предпочитая в этот момент слушать лишь этот мягкий шепот: — Господин, умоляю... — хнычет омега, заглядывая в глаза старшего. — Сделайте что-нибудь... И зрачки альфы расширяются от, наконец, заполнившего все лёгкие аромата лаванды. Остаётся надеяться, что Тэхён сегодня не возненавидит себя.
