Snow Angel Expanse

❄️❄️❄️

      — Господин Кан, прошу, послушайте... — неуверенно говорит Сону, наблюдая за тем, как Бомгю дрожащими пальцами сжимает на плечах рубашку наследника. Признаться, Сону очень тяжело здесь находиться, ведь аромат лаванды сейчас как никогда силён и враждебен. Заметив, как крепко альфа обхватил младшего за талию, Сону сглатывает и, набрав в грудь побольше воздуха, произносит: — Если вы вместе проведёте его первую течку, в будущем Бомгю будет гораздо сложнее без Вас...       — Я не позволю случиться обстоятельствам, при которых он будет один. — с трудом контролирует голос Тэхён. Сону прав, но Кан не может послушать и согласиться с этими словами. Как альфа может спокойно дышать в этой академии, зная, что поблизости его омега переживает столько боли? Нет. Он не может позволить этому произойти. Особенно, когда незаметно для других глаз Бомгю касается губами шеи старшего, оставляя влажный от слюны след.       — Но ведь Вы не можете знать наверняка... Вдруг однажды вам придётся разойтись, и из-за этого Бомгю будет страдать даже с другим альфой... Господин, нет идеальных шансов на то, что Вы сможете сохранить эти отношения и...       — Закрой свой рот! — от громкого голоса младшего омеги вздрагивают все. Сону смотрит на плескающуюся ненависть в глазах лекаря, не веря в то, что видит. Бомгю пару раз моргает, словно отгоняя наваждение.       Это утро стало по-настоящему ужасным. Перепады температуры, когда: то бросало в дрожь от холода, то пот неприятно выступал на теле. Сложно терпимая боль пронзала весь организм и вызывала непрекращающиеся слёзы. Омега был готов солгать всем и выпить подавители, которыми наотрез нельзя глушить боль в первую течку. Но иначе он просто не мог.       Однако сейчас, когда чужие объятия, наконец, приносят необходимую температуру, Чхве может вздохнуть. Первые секунды этого контакта стали настоящим спасением, но постепенно тело альфы также нагревалось, вновь принося Бомгю волны необъяснимого желания.       Омега отворачивается от взгляда опешившего Сону, вновь утыкаясь носом в шею наследника Кана.       — Господин... Я не могу здесь быть... — шепчет Чхве. Он не врёт. Стоящий вблизи посторонний омега добавляет свой слабый запах, от чего лекарю ещё больше хочется вжаться в успокаивающий аромат хвои.       — Отправляйся к Ханёлю. — обращается Тэхён к Сону, а сам перехватывает блондина под ногами, невольно сжимая голую кожу на бёдрах, чем вызывает прерывистый вздох.       Бомгю часто шепчет несвязные слова о своей боли и просьбы о помощи, сам не понимая, о какой именно помощи просит. Совсем не сопротивляется, когда чувствует, как альфа заходит в комнату, наполненного своим ароматом. И у омеги живот скручивается ещё больше от осознания того, что они пришли именно в покои старшего.       Отстранившись от шеи Кана, лекарь заглядывает в туман чужих глаз, замечая нотки похоти в тех. Облизнув губы, тянется к чужим устам.       Но чувствует отстранение и резкое ощущение падения. Спина встречается с мягкой постелью, и Бомгю смущённо зажмуривается, когда над ним нависает тело господина Кана. Старший сам накрывает пухлые губы в таком желанном поцелуе. Омега зарывается пальцами в копну каштановых волос, в тысячу раз сейчас кажущихся мягче.       Кожа покрывается мурашками, когда Тэхён касается оголённого плоского живота младшего. Чхве опускает руки на широкие плечи, слабо дёргая за мешающую сейчас ткань.       Губы тем временем все ещё находятся в плену жарких касаний, заставляя Бомгю безвыходно стонать из-за нехватки воздуха. Разорвав поцелуй, лекарь выгибается в спине, чувствуя разгорячённые пальцы на своих рёбрах. Тэхёну открывается вид на манящую шею омеги, позволяя уткнуться носом в неё. Опьяняющий запах омеги, который с каждой секундой больше проникает в лёгкие, заставлял сильнее желать быть ближе. Но слабая дрожь тела под ним вынудила остановиться и переместить руки на простынь, до побеления пальцев сжимая ту.       — Мечта моя, мы не можем. — произносит Кан, прежде чем почувствовать, как омега касается верхних пуговиц на его рубашке, пытаясь расстегнуть. Глаза младшего с блеском вожделения смотрят на лицо наследника, находя смятение того забавным.       Бомгю касается губ альфы своими, немного прикусывая те, когда Тэхён не отвечает на поцелуй. Лишь ощутив прикосновение на своей груди, старший соединяет запястья Чхве в руке и прижимает их к кровати над головой омеги. Блондин грустно сводит брови и с невинной интонацией произносит:       — Я Вас не привлекаю, господин? — поджимает губы Бомгю, пытаясь выровнять дыхание. — Вы не желаете меня, поэтому отказываете?       Тэхён замечает на щеках младшего смущённый румянец, напоминающий об этой стороне омеги. Это лишний раз показывает то, что сейчас парнем руководствуют инстинкты.       Альфа прикрывает глаза, утыкаясь в ткань на груди Чхве, вдыхая этот сводящий с ума аромат.       — Мечта моя, ты не представляешь, насколько желанный. И это не только из-за твоего состояния. Я хочу тебя так давно и, кажется, уже всю жизнь, но это не то желание, о котором можно подумать. Нуждаюсь в твоём внимании, касаниях и разговорах. Я хочу быть рядом и чувствовать тебя. И я хочу, чтобы каждый новый этап в наших отношениях был наполнен искренностью и правильностью. Ты не должен запомнить это как момент, в который мы поддались инстинктам. Мечта моя, ты стал для меня особенным, а я готов сделать всю твою жизнь таковой.       — Как Вы можете говорить вновь слова, которые волнуют моё сердце с каждым разом всё больше? — Бомгю высвобождает руки из чужой ослабевшей хватки и зарывается пальцами в мягкие каштановые пряди. — Спасибо Вам, я справлюсь.       — Мечта моя, почему ты продолжаешь обращаться ко мне на «Вы»? — заглядывает в любимые глаза альфа, наблюдая на сменяющимися эмоциями на нём. — Неужели я не достоин такой же чести, какую ты оказываешь Ханёлю, называя его по имени?       — Ханёль ведь ребёнок... Да и в первое время я и к нему обращался уважительно, но он дулся и обижался, поэтому я перестал... — отвечает омега, часто моргая от неловкости. — А к Вам, господин, я не могу иначе...       — В твоей жизни будет ещё сотни людей, которых ты будешь называть «Господин», и я не хочу быть среди этой массы. Я желаю быть для тебя особенным и не скрываться за своим титулом. Мечта моя, хотя бы наедине называй меня по имени. — Кан целует костяшки пальцев младшего, следя за бегающими глазами того, который будто ищет отговорку.       — Но Вы тоже не называете меня по имени. Что за «Мечта моя»?       — Как я сказал, тебе придётся окликать многих «Господинов», — приблизившись, выдыхает Тэхён прямо в губы омеги, оставляя до касания пару сантиметров. — Но в моей жизни «Мечтой» всегда будешь являться лишь ты.       Альфа накрывает пухлые губы в нежном поцелуе, совсем невинно касаясь их. И даже от таких действий Бомгю чувствует щекочущие ощущения в животе, будто миллионы пёрышек внутри. Отстранившись спустя пару мгновений, Тэхён напоследок оставляет тёплое касание на лбу. Наблюдая за поднявшимся с постели наследником, Чхве смущённо кутается в одеяло, пытаясь создать иллюзию скромности, однако незаметно вдыхает аромат хвои, который так успокаивающе действует на организм.       — Я вернусь позже. — проговаривает альфа, скидывая слегка испачканную рубашку на кресло. Бомгю поджимает ноги, замечая на чужой одежде маленькие пятна собственной смазки. — Оставайся здесь. Возможно, тебе будет получше в моих покоях.       Лишь слегка кивнув, Чхве наблюдает, как старший накидывает на плечи новую, уже чёрную рубашку и, послав нежную улыбку, выходит за дверь.

❄️❄️❄️

      Тэхёна тошнит от запаха, который слабо ощущается у определённой двери. Держась из последних сил, альфа пару раз постукивает по дереву, слыша копошение внутри комнаты. Кан сжимает в руке связку нескольких анемонаструмов, которые привлекли внимание сразу, как только были замечены в покоях Бомгю.       В проёме показывается Инхо, нагло демонстрируя дружелюбную улыбку. Будто провоцируя на ту агрессию, которую так остерегается Тэхён.       — Господин Кан, не ожидал Вас здесь увидеть. — восклицает Инхо, впуская младшего в комнату.       — Твоё? — указывая на цветы в руке, спрашивает Тэхён. В следующую секунду букет оказывается на полу у самых ног Инхо, теряя былую краску от осыпавшихся тёмных лепестков.       — К чему это всё? — грустно вздыхает альфа. — Я всего лишь извинился перед твоим милашкой и отдал ему запасной ключ.       — Кто позволил тебе подойти к нему?       — А кто запретил? Неужели ты до сих пор не наигрался с ним? Глупый брат, да чем он лучше любой другой подворотной...       Череда слов прерывается глухим ударом, сопровождаемым слышимым треском челюсти. Инхо пытается коснуться места, по которому пришёлся удар, но ему не удаётся. Тэхён до рвущихся нитей оттягивает ткань на воротнике альфы, припечатывая тело того к стене. Старший глухо стонет, а после лицо озаряет улыбка:       — Ты забыл о словах, сказанных судом? Как думаешь, каким ты будешь правителем, если с самого детства ведёшь себя так по-доброму? Всех жалеешь и прощаешь, а по тебе в ответ топчутся. Против тебя не боятся идти, а ты не препятствуешь.       — Ты забываешься.       — Тэхён, какой судьбы ты желаешь этому омеге, если даже тебя здесь не уважают? — Инхо сдерживает победную усмешку, ощущая ослабевшую хватку младшего. — Отпусти его и займись тем, чтобы поднять свой авторитет.       — Какое вообще право ты имеешь говорить мне такое?       — Я знаю, что ты помнишь о возможной судьбе для вас, если сделаешь что-то со мной. Угробишь не только себя, но и своего течного сейчас омегу. — увидев замешательство напротив, альфа спешит продолжить. — Птичка напела, что он до сих пор не пережил течку, а знаешь, как это вредно в его возрасте? Вот и решил ему незаметно помочь с этим. — Инхо кивает в растрепанный букет анемонаструмов. — Немного специального афродизиака на концах лепестков, и ночь, проведённая в покоях с этими цветами. Результат налицо, верно? Хотя, возможно, что я помог именно тебе, а не ему. Расскажи, оправдал он твои надежды?       Инхо морщится, услышав усилившийся хвойный аромат, тяжестью оседающий в лёгких. По лодыжкам приходится грубый удар, вынуждающий упасть, сталкиваясь ладонями с полом. Тщетно пытается встать, глухо мыча от боли, приносимой чужой обувью. Тэхён надавливает небольшим каблуком прямо на пальцы альфы, наконец-то сбрасывая маску и смотря на кузена с безразличием.       — Рано или поздно, но ты должен был пересигнуть черту. — спокойно произносит Кан, наблюдая, как Инхо свободной рукой пытается оттолкнуть. — Кто тебе рассказал сказки о том, что твоё слово или мнение имеют значение? Да и вообще слово любого из суда?       Тэхён, не прекращая приносить боль, опускается на один уровень со старшим и достаёт из-за спины миниатюрный нож. Сталь холодом обжигает горло Инхо, заставляя того нервно сглотнуть.       — Убери свою руку. — приказывает наследник, следя за тем, как свободная рука альфы ложится на пол. — Знаешь о ситуации, произошедшей 25 лет назад?       — Сократили нескольких вышестоящих чиновников, но деталей не разглашали. — рука старшего задрожала, стоило едва ощутить острие ножа, которым Тэхён выводил неизвестные узоры.       — Действительно... — задумчиво произносит Кан. — Мой отец ведь тоже был мягким в первые годы своего правления. Многим всё сходило с рук, даже этим зажравшимся тварям. Но знаешь, я рад, что он не стал вновь терпеть их слова, когда дела начали касаться моего папы.       Пытаясь увернуться от внезапно надавливающих движений, Инхо лишь царапает тыльную сторону своей ладони и тихо воет от медленно входящего в руку лезвия.       — Всё эти ублюдки были против союза моих родителей. — продолжает Тэхён, наслаждаясь застывшими слезами в глазах напротив. — Они надеялись, что отец, как обычно, согласиться со всеми их словами. Каждый из этих мразей желал связать с нашей семьёй именно своих родственников, но тем самым они затронули запретную тему. Ряды этой дрянной «знати» поредели, а остальные их подхалимы закрыли рты.       Кан чувствует на кончиках пальцев чужую кровь и решает взглянуть на искровавленную руку альфы. Нож уже почти пронзил насквозь ладонь, но Инхо продолжал лишь сдержанно пропускать стоны боли, зля этим.       — А теперь ты вызываешься повторить тот случай? Инхо, ты влезаешь туда, куда не следует. — одним рывков Тэхён прорывает кожу, слыша долгожданный крик. — Моему отцу понадобилось слишком много времени, чтобы начать убивать за своего омегу, но поверь, Инхо, — альфа медленно прокручивает рукоять ножа, заставляя рану расширяться. Чёртово удовлетворение приходит с запахом этой крови, чужими криками и скатывающимися слезами боли. — Я не стану тянуть, как мой отец. Ещё одно слово, касающееся моего омеги, и твоё тело будет мёртвым грузом висеть в центре города. Хотя за всё, что ты уже сделал, нож должен торчать из твоей глотки, а никак не из руки.       Резко выдернув оружие, не позволяет старшему подняться, наступая на окровавленную ладонь и слыша неприятный хлюпающий звук от небольшой лужицы.       — Если твой наивный разум считает, что ты можешь пойти против меня или моих близких, ты ошибаешься. — наконец отходит Кан, с сожалением осматривая испачканную обувь. Инхо в этот момент пытается унять боль одновременно от кровоточащей раны и сломанных пальцев. — Как жаль, что ты являешься рождённым на этих землях человеком. Ты не достоин всех наших благ.       Заприметив небольшую тряпку на столе, Тэхён берёт её, стараясь очистить ножик от крови ненавистного человека, который сейчас мелко дрожал, обхватив больные руки. Кан усмехается, наблюдая за этой картиной, и, отходя к дверям, произносит напоследок:       — Академии стоит найти нового преподавателя по фехтованию. Кажется, ты больше не в состоянии.

❄️❄️❄️

      Тэхён возвращается в свои покои с немногим облегчением. Он так долго сдерживал эти эмоции и желание, наконец, показать кузену, на что тот так долго провоцировал. Альфа лишь жалел о том, что об этом узнает отец, который был крайне против таких мер. Но старший обязательно поймёт, как только Тэхён сообщит о том, что наконец выбрал. Выбрал того, ради кого готов идти против всех.       Он выбрал того, кто сейчас так волнует сердце и заставляет дыхание прерваться. Бомгю так невинно изучает стоящие на письменном столе стопки документов, несколько книг, которые альфа ночью выбирал специально для лекаря, печати и мелкие безделушки. Но внимание зацикливается не на этом, а на собственной рубашке, которая сейчас была на теле омеги. Та слегка велика младшему, поэтому открывала достаточно вида на грудь и ключицы.       — Ты был прав. — произносит Чхве, заметив присутствие старшего. — Здесь мне и вправду легче. Кажется, сейчас я даже научился контролировать свои феромоны. — Бомгю видит такой восхищённый взгляд альфы и, неловко улыбнувшись, укутывается в одежду сильнее. — Прости, я не смог сдержаться, чтобы не померить её.       Омега обходит стол, беря наугад одну из книг, а Тэхён благодарит всех, кого только можно, когда замечает под рубашкой пижамные шорты. Быстро стучащее сердце невозможно успокоить, когда Бомгю подходит и протягивает книгу:       — Ты для меня их подобрал? — у альфы живот приятно скручивается от этого лёгкого обращения, которое, кажется теплом расходится по телу. Видно, что младшему до сих пор непривычно, и он с трудом держится не упомянуть привычное «Господин». — А ведь сказал, что выберешь что-то по своему вкусу, но я вновь вижу сказки?       — Мечта моя, назови меня по имени. — Кан несколько секунд наблюдает за сменяющимися эмоциями на лице омеги, прежде чем тот, отведя взгляд, произносит:       — Тэхён-и? — странная вопросительная интонация выходит, но даже от этого альфа чувствует сладкую вибрацию по всему телу от пробегающих мурашек.       — Скажи ещё раз. — наследник приподнимает лекаря за подбородок, осознавая, как скучал по контакту с этой нежной кожей. Даже если их расставание было не столь долгим, старший всё равно ощутил ту необходимость быть рядом. — Посмотри на меня и скажи.       — У тебя довольно странные желания, Тэхён-и. — во взгляде наследника лишь неимоверное обожание и восхищение, которое позволяет Бомгю приобрести капельку смелости. — Так почему ты выбрал именно эти книги?       — Как бы я не пытался сосредоточиться на своём вкусе, мысли возвращались к тому, как ты с любовью рассказываешь о своих сказочных историях. Твои предпочтения стали для меня первостепенными, и выше моих сил идти против них.       Тэхён чувствует на своих плечах лёгкие объятия и отвечает на них, прижимая такое драгоценное тело ближе. Сводящий с ума аромат лаванды, который Чхве и вправду хорошо сдерживает, стал по-настоящему значимым. Альфа всегда считал, что случай родителей один во всём мире, и такого больше никогда не будет. Таких животрепещущих с самой первой встречи чувств, когда хочется выстоять против всего мира ради этих касаний.       Кан хочет поклясться, что будет продолжать добиваться каждый день этого мальчика и готов поставить на кон всё своё, лишь бы дать ему больше.

❄️❄️❄️

      Кажется, Ёнджун никогда не забудет этот момент. Когда лицо лежащего напротив альфы выражало нежное умиротворение. Когда собственные пальцы уже по сотому разу проходятся по чужим каштановым волосам, улыбаясь от мягкости тех. На телах до сих пор разводы от алой помады, а губы едва ощутимо жжёт от сухих остатков косметики.       С самого пробуждения омега отсчитывал секунды до пробуждения старшего. Однако пунктуальный до кончиков волос Субин игнорировал все ненавязчивые касания.       Поняв, что все едва заметные попытки разбудить альфу тщетно терпят крах, Ёнджун не находит смелости для более настойчивых действий, предпочтя отстраниться. Желания продолжать лежать не было, а тело уже начинало болеть из-за долгого безделья.       Заприметив тонкий плед, омега осторожно поднимается, укрывая плечи и всё тело мягкой тканью. Каждый шаг и касание голых ступней пола сопровождались мурашками. Чхве оглядывается на всё так же спокойного Субина и слегка выдыхает, прежде чем подойти к зеркалу и оголить правое плечо.       Брови сводятся к переносице, а губы поджимаются от осознания того, что ему не показалось. Ёнджун так надеялся, что в момент сладкого наслаждения боль вблизи шеи – просто слабое помутнение. Но это чувство не прекращалось и до сих пор, и теперь омега ясно видит причину.       Глубокий укус с уже запёкшимися каплями крови привлекал всё внимание между другими следами альфы. Слишком явные признаки метки одновременно кружат голову и заставляют сердце уйти в пятки.       Ёнджун касается этого места пальцами, тихо шипя от боли. Он хочет надеяться в то, что метка лишь временная, однако зачем альфе ставить временную метку? Омега не желает верить в то, что сложившаяся ситуация – очередной признак ревности, но иного ответа не находит.       Он боялся этих отношений, но до бесконечности полюбил их. А теперь страх парализовал вдвойне. Нет никаких мыслей о возможном исходе после сообщения об этом отцу.       Но ведь отец должен понять и дать добро? Всё, что видел старший – это брак между Ёнджуном и Сындэ, который был сыном его друга. Альфа не видел рядом с сыном других претендентов и решил самолично устроить жизнь младшего. Но если сейчас всё изменилось, возможно, старший сможет пересмотреть своё решение?       Нужно написать письмо, ведь самолично вернуться сейчас в Арадон и посмотреть на отца нет сил.       — Мне казалось, что Вы более пунктуальны, господин советник. — заметив через зеркало наблюдавшего альфу, произносит Ёнджун. — Уже около полудня.       — У меня сегодня полноценный выходной, поэтому я наконец-то могу себе позволить небольшие минуты безделья. — Субин, словно ребёнок, раскидывает руки на подушках, изображая потягивания. Омега на этот жест лишь улыбается, после сосредотачивая своё внимание на поиске салфеток. Он заметил на своём теле небольшие следы помады, намного блеклее, чем у старшего, однако требующие избавления от них.       Сосредоточившись на скрытии алых следом, Ёнджун не замечает того, как быстро альфа оказался близ его. Субин, слегка подняв плед, проскальзывает под ним, тем самым вместе с брюнетом оказываясь укутанным в мягкую ткань. Ладони ложатся на плоский живот, который омега тут же поджимает, вынуждая старшего расслабляюще коснуться губами плеч.       Альфа проходится по всем синеющим отметинам на светлой коже, чувствуя пульс омеги губами. Субин слышит исходящий аромат вишни, теперь ярко смешанный с корицей. Дыхание прерывается, когда Чхве натыкается на ранку от собственных зубов. Застывшая кровь возвращает в воспоминания, которые, как надеялся альфа, ему приснились. Но нет. Он, правда, забылся и поставил Ёнджуну метку. Всё-таки, коснувшись губами этого места, Субин слышит облегчённый выдох.              Впервые за это утро омега не чувствует боли от метки. Тёплое прикосновение сняло весь дискомфорт, который тонкими нитями оплетало тело. Брюнет откидывает голову назад, касаясь чужого плеча, немо прося не отстраняться. Он знает, что им обоим страшно начать этот разговор. Страшно ошибиться в чувствах и мнениях друг друга.       — Она временная? — спрашивает Ёнджун, хотя сам ощущает, что неправ. Старший лишь в отрицании качает головой, подтверждая мысли Чхве. — И что нам делать?       Альфа перехватывает края пледа, вынуждая омегу повернуться лицом к себе. У Ёнджуна опущенный взгляд, слабый румянец, до которого так хочется дотронуться, и припухшие губы, которые до сих пор не удалось сегодня ощутить. Субин касается в их любимой манере кончика носа младшего, от чего тот прикрывает глаза.       — Я должен поговорить с твоим отцом. — проговаривает советник, тут же сталкиваясь с не верящим взглядом.       — Нет, я сам. — младший качает головой, пряча взгляд где-то в ключицах альфы. — Мой отец... Весьма сложный человек... Прошу, давай немного подождём. — он говорит это, а сам просто надеется на благополучный исход. Или при ином раскладе хочет просто продлить эти драгоценные моменты подольше.       — Интересно, насколько долго ты хочешь ждать? — Субин подхватывает омегу под бёдра, и тем самым вынуждая младшего обхватить ногами его торс. Ёнджун слегка выгибается от пробежавшего по спине холода, который был доставлен упавшим пледом, и вопросительно смотрит на виновника этому. — До момента, когда нужно сообщать о внуках?       — С ума сошёл? — легко бьёт шатена, вызывая у того наигранный стон. Омега морщится, стоит ощутить боль в пояснице, и тихо шипит.       — Прости. — советник поглаживающими движениями старается успокоить, губами касаясь горящей метки. — Я лишь хочу, чтобы ты не считал этот жест чем-то неправильным. Возможно, я поддался в тот момент инстинктам, но я не жалею об этом. Конечно, меня больше всего волнует твоё состояние, но, если хочешь знать, я не на секунду не засомневался в правильности своего выбора. — Субин заглядывает в такие неземные глаза, ища в них сомнения. — И поэтому я хочу сделать всё, чтобы ты был со мной.       Ёнджун тянется к манящим губам, накрывая те в нежном поцелуе. Возможно, это лишь способ заставить альфу замолчать и прекратить слушать столь придающие надежду слова. Однако сейчас омега хочет не думать ни о чем, чувствовать сердца, бьющиеся в унисон, и вновь отдаваться сильным рукам.       И Ёнджун не расскажет о том, что послание об их чувствах уже давно написано и отправлено родителю, но даже спустя несколько недель он не получил ответ.

❄️❄️❄️

      — Ты меня избегаешь, Бомгю-я? — глазки Ханёля блестят из-за подступающих слёз, и Бомгю признаёт себе, как последнюю неделю скучал по этому маленькому человечку.       — Конечно нет! — уверяет омега, опускаясь на колени прямо в коридоре, где и застал его младший. Ручки Кана тут же оказываются в замочке чужих. — Тебя я ни в коем случае не избегаю, но вот...              Сердце ухает вниз, когда вслед за Ханёлем показывается и Сону. Бомгю так стыдно за случай недельной давности, когда старший застал начавшуюся течку Чхве. Он ведь видел те касания между лекарем и наследником Каном, а хуже этого лишь грубость слов омеги, о которых блондин сейчас так сожалеет.       Сама течка закончилась на четвёртый день, поэтому последние несколько суток Бомгю посвятил работе, которая застыла намертво. При этом главной причиной его излишней работоспособности было нежелание встречаться с Сону.       — Так ты избегаешь именно меня? — заметив однозначную реакцию, спрашивает старший. Переведя взгляд на Ханёля, старший кивает в сторону двери. — Сходи и попробуй те булочки, о которых говорил господин Юн. Если понравится, то попроси рецепт для придворного шеф-повара. — на эти слова омежка кивает и оставляет старших одних.       — Извини. — произносит Бомгю, нервно заламывая пальцы. — За моё поведение и слова...       — Не стоит. — обрывает Ким младшего, но, заметив понурое состояние того, спешит улыбнуться: — Не волнуйся, у меня три старших брата-омеги, и я знаю, какого это – находиться рядом с другими омегами в течку. Можешь не переживать, я о другом беспокоился.       — О чём? — спрашивает Чхве, облегчённо выдыхая от благополучно сложившейся ситуации.       — Вы с господином Каном были вместе все те несколько дней твоей течки. Бомгю, ты ведь лекарь и понимаешь, что я имею в виду. — Сону осматривается по сторонам, словно не желал быть услышанным.       — У нас ничего не было. — твёрдо произносит омега, встречаясь лишь с вопросительным взглядом. — Я смог научиться контролировать свои феромоны, и господин Кан сдержался...       — Что?.. — Ким оглядывает младшего, ища намёки на ложь того, однако чистая кожа и аромат одной единственной лаванды говорили о честности. — Господин Кан намного реже, чем обычно выходил из своих покоев, а ты всё это время был там.       — Мы... Читали? — неуверенно пожимает плечами лекарь, вспоминая тот тёплый период.       Когда омега, обнимая наследника за шею, устраивался на бёдрах того и вдыхал успокаивающий хвойный аромат. Тэхён в этот момент поглаживал Бомгю по спине и пояснице, читая выбранную младшим книгу. Голос альфы в первые минуты был неуверенным и робким из-за чувственной близости, но стоило Чхве разряжать обстановку своими вопросами, вмиг становилось спокойнее.       Когда в приступы боли лекарь оставлял укусы на чужой шее и неосознанно громко выдыхал, стоило старшему сильнее сжать талию. Было невыносимо стыдно от того, что Бомгю так часто забывался, касаясь в нежном поцелуе губ альфы, а позже углубляя его. Тэхён тогда слишком вовремя прерывал эти чувства, улавливая первые стоны младшего. Омега лишь тихо извинялся, вновь беря под контроль себя, и слушал вновь монотонный голос.       Когда Кан позволял носить свою одежду, лишь бы блондин мог чувствовать себя лучше. Бомгю так неуклюже пытался натянуть рубашку на вечно оголённые ключицы и бёдра, но рано или поздно бросал это. С каждой сменной рубашкой Тэхён чувствовал уменьшение кислорода в лёгких. Омега выглядел так невероятно в любых оттенках. Он заставлял нуждаться в воздухе даже от одного своего вида.       И когда Бомгю просыпался в ночи от тревожащей боли, после засыпая под тёплые поглаживания альфы, переходящих в уютные объятия. Чхве вновь расслаблялся, чувствуя поцелуи в шею и кладя ладони поверх чужих. Ласковый шёпот наследника, произносящий слова, что заставляли трепетать сердце и ещё долго ночами не давали спокойно уснуть.       — Читали? — вопрос, озвученный Сону, заставляет очнуться от воспоминаний. Бомгю лишь коротко кивает, надеясь на завершение всех интересующих тем старшего. И, судя по реакции, это оказалось именно так.       — Мне жаль, что я не смог помочь тебе в присмотре за Ханёлем. — проговаривает Чхве, вспоминая просьбы омеги, касающиеся его встреч с Сонхуном.       — Всё в порядке. — спешит успокоить Сону, а после сменяет тему: — Господин Кан сказал, что по утру отправляемся во дворец. Значит, ты за эти несколько дней смог закончить работу?       — Я был очень сосредоточен на этом, ведь по моей вине мы так надолго задержались.       Старший уже было хотел открыть рот, дабы возразить, но слух улавливает слишком резкие звуки со стороны кухни. Сону устало выдыхает и, заметив обеспокоенное выражение лица Бомгю, произносит:       — Тебе следует пойти отдохнуть. Я справлюсь сам, и после мы с Ханёлем тоже будем подготавливаться ко сну. — омега не может сдержать порыв слегка ущипнуть младшего за щёку. — И знаешь, с нашей первой встречи я ещё не видел тебя настолько румяным и прелестным. Возможно, эти дни действительно пошли на пользу.       Бомгю лишь смущённо поджимает губы и кивает. Он и сам заметил, как в последнее время чувствует себя лучше. Будто такого не было даже на родных землях, где всё привычно и комфортно. В отражении зеркала на парня смотрел уже не прежний омега, который отдавал себя работе и забывал о собственных желаниях. Тот здоровый блеск в глазах, лёгкий румянец и припухшие губы вызывали желание вновь любоваться своим видом.       Проследив за скрывшимся за дверьми Сону, Чхве ещё пару минут прислушивается к шуму и, удостоверившись в безопасности маленького омежки, отходит.       Минует поворот к собственным покоям, в которые за последнюю неделю, кажется, заглядывал лишь пару раз. Бомгю оправдывается перед самим собой о причине нахождения сейчас перед дверьми в кабинет наследника Кана, а не отдыхе после очередного сложного дня:       «Всего лишь вопросы, касающиеся работы...» — произносит в мыслях, занося руку для коротких постукиваний. И, услышав разрешение войти, кое сопровождалось заметным смешком, блондин повинуется.       — Готов был поклясться сердцем, что это ты. — подперев голову рукой, Тэхён улыбается, наблюдая за негодованием на лице омеги. В ответ на вопросительный взгляд наследник стучит по деревянной поверхности стола, повторяя недавний своеобразный такт младшего: один стук, пауза, два, пауза и вновь один. — Только ты мог из обычного стука создать мелодию, внедрившуюся в мой разум так надолго.       Будто желая что-то спросить, Бомгю подходит ближе, но отвлекается на стол, кой был выделен для работы омеги. Все документы и сведения об учениках, кои были заполнены собственноручно лекарем, сейчас были хаотично раскиданы по поверхности. Это не было чем-то неряшливым или сильно бросающимся в глаза, но такой беспорядок просто не мог быть устроен омегой.       — Ты что-то искал? — обращается к альфе, принимаясь аккуратно складывать выбившиеся листы из стопок.       — Нет. — ответ старшего оказывается неожиданным. — Я не так давно пришёл и подумал, что именно ты оставил здесь всё таким образом. — Кан поднимается, присоединяясь к небольшой уборке на столе. — Я не прав?       — Возможно, сквозняк. — Бомгю воодушевлённо оборачивается к чужому лицу и, вспомнив о тревожащей мысли, произносит: — Я бы хотел приезжать сюда чаще. Чувствую некую ответственность за беременность господина Юна, всё же я сообщил эту новость и желаю проследить за его состоянием и состоянием малыша. Между тем, в академии много молодых омег, которым следует постепенно объяснять все нюансы их организмов и предостерегать от излишней близости с альфами. Разумеется, я уверен в том, что преподаватели посвящают их в эту тему, однако слова лекаря помогли бы закрепить это в их головах.       — Ты хочешь услышать моё одобрение? — Тэхён берёт ладонь младшего в свою, рассматривая фиолетовое колечко, и оставляет на ней целомудренный поцелуй.       — Я хочу помогать здесь всем, чем смогу. — Бомгю уводит глаза, продолжая: — Прежде чем вернусь в Арадон.       Омега хочет прикусить язык, когда ощутил слегка сжавшую ладонь хватку. Но ведь его слова – правда. Рано или поздно ему придётся вернуться и поставить точку во всех нынешних отношениях?       — Я позабочусь о твоих поездках сюда. — мысли прерывают голос наследника, и Чхве улыбается на сказанное.       — Кажется, сегодня я излишне наглый, но позволь поинтересоваться ещё об одном?       — Всё что угодно, Мечта моя.       — Тэхён-и, — имя альфы из уст младшего стало уже своеобразной манипуляцией, после которой сердце снисходительно учащало свой стук. — Цветы в моих покоях... Это ты от них избавился?       — К чему этот вопрос? — Кан приподнимает омегу за подбородок, вынуждая посмотреть на себя. В дорогих глазах плещутся нотки волнения, заставляя Тэхёна купаться в неутешительных мыслях. — От кого они были?       — Ты ведь знаешь... — губы Бомгю поджимаются, стоит уловить во взгляде напротив холод, кой никогда до этого момента не был ощутим рядом со старшим.       — Я знаю. И именно поэтому я хочу услышать, почему ты задаёшься вопросами об этом человеке.       — Господин, Вы меня не слышите? — омега хмурится, неосознанно переходя вновь на грань, показывающую статусы. — Я говорил не о человеке, а о цветах. С помощью анемонаструмов я бы смог создать новые мази для лечения травм, отвары, которые были бы универсальным успокаивающим средством, и даже некоторые болезни возможно предотвратить, если правильно подобрать дозировку. Эти цветы так редки, но с ними столько возможностей...       Монолог лекаря прерывается, стоит блондину ощутить на губах руку наследника Кана. В глазах нет былого холода, только преобладающие нотки обожания.       — Тебе стоит лишь сказать, и дворец Невермелта будет окружён теми цветами, которые ты любишь больше всех. — Тэхён слегка отстраняет руку, проводя ей по светлым волосам и заправляя пряди за уши младшего. — Мечта моя, я сделаю всё, чтобы ты был окружён любовью, но прошу, не связывайся с людьми, которые не вызывают у тебя доверия. Что бы они тебе не обещали, я готов дать тебе в сотни раз больше.       — А я прошу Вас, прислушивайтесь ко мне. — Бомгю укладывает ладони на чужих щеках, выдыхая прямо в губы: — Хочу быть услышанным Вами.       И губы встретились в таком необходимом понимающем поцелуе. Трепетные касания, словно не было того мимолётного недопонимания. Сейчас лишь мысли о том, что они оба услышаны, разносили тепло по телам совместно с горячими движениями губ.

❄️❄️❄️

      — Что значит ты боишься? — спрашивает Сону, рассматривая прижавшегося к противоположной стене повозки Бомгю.       — Столько произошло за тот период, пока мы здесь были. — омега напряжённо выглядывает в окно, наблюдая, как братья Кан общаются с директором академии. Лекарь лишь надеется на то, что их разговор продлится как можно дольше, оттягивая момент отправления в путь. — Мне обо всём нужно будет рассказать папе и брату...       — Ты думаешь, они не примут твой выбор?       — Не уверен насчёт папы, но Кай... — прерывается Бомгю от восторженно запрыгнувшего в повозку омежки, следом за которым зашёл и старший Кан, присаживаясь рядом с лекарем.       — Меньше чем через пол года Ханёль вернётся сюда уже в качестве ученика. — на слова старшего брата омежка счастливо кивает.       В следующие несколько часов окружение наполняется звонким детским голосом, продолжающим перечислять все удобства академии и рассказывая о некоторых студентах и преподавателях, запавших в голову. Сону изредка обрывает Ханёля, когда тот заговаривает о Сонхуне. Бомгю в такие моменты, желая помочь, обращает внимание Тэхёна на себя, задавая слишком банальные вопросы, на которые альфа, как ни в чем не бывало, отвечал.       Тэхён бесконечно часто возвращается к любованию тонких пальцев омеги, заостряя внимание на фиолетовом кольце. Когда лекарь отвлекается на красивые виды, Кан переплетает их пальцы, поглаживая безымянный.       — Братик, ты хочешь такое же? — спрашивает Ханёль, замечая излишнее внимание старшего к своему подарку. — Мы с Сону можем сделать! И будут у вас парные колечки.       — Кажется, подъезжаем! — выходит слишком резко, после чего Бомгю неосознанно прикусывает язык. Но этим удаётся отвлечь ребёнка, который предвкушающе завилял ножками.       И как только повозка остановилась, Ханёль, взяв под ручку Сону, вышел наружу. Лекарь ещё пару минут сжимает ладонь наследника Кана, прежде чем прошептать:       — Я боюсь. — омега утыкается в плечо Тэхёна, вдыхая такой необходимый аромат хвои. — Что если они не поймут или господин Кан будет против? Что если...       — Мечта моя, ты слишком много переживаешь, даже не узнав этого. — светлая макушка чувствует мягкий поцелуй. — Я могу быть рядом с тобой.       — Я справлюсь. — Бомгю отстраняется, заглядывая в тёмные глаза. И подрагивающими губами, словно в последний раз, легко касается чужих. Более щекотливый жест, нежели что-то похожее на поцелуй. Но даже такого действия хватает для вспыхнувшего пожара внутри альфы.       Омега вновь смущается, когда ему подают руку на выходе из повозки. Он борется с желанием отстранится стоит заметить удивлённые взгляды слуг и стражников, но продолжает чувствовать успокаивающие поглаживания ладони. Пустой холл даёт возможность выдохнуть. Значит, семья ещё не знает о его возвращении.       Ласковый поцелуй в лоб и слова о том, что всё будет хорошо, успокаивали. Бомгю и вправду чувствовал умиротворение перед дверьми в родительский кабинет. Пара секунд остаётся до столкновения костяшек пальцев и дверной поверхностью, но этого не происходит, ведь руку перехватывают, и Чхве разворачивается в хватке неизвестного.       Омега попытался было возмутиться, но сталкивается со светлыми глазами. Такими родными и забытыми в череде сменяющихся дней. Младший даже не сдерживает порыв обнять брата, окольцовывая шею того и вдыхая такой наполненный воспоминаниями аромат лимона.       — Кай! Ты даже не попрощался со мной перед моим отъездом... — Чхве обиженно поджимает губы, но тут же смеётся, когда его слегка тянут за уши, и голос альфы начинает отсчёт.       — Сколько же нашему дорогому Бомгю исполнилось? Один, два, три, — с каждым числом омега тихо хнычет, хмуро глядя на довольное лицо старшего. — Двадцать!       — Из-за тебя теперь мои уши все красные... — массируя больные мочки, блондин еле скрывает так и норовившую появится улыбку. Омега заинтересованно смотрит на небольшую коробочку, которую уже так долго держал Кай, кажись, не обращая на неё внимания. — Что это?       Старший протягивает предмет переплетённый небольшой белой лентой. Взглядом просит открыть, на что Чхве повинуется.       — Я знаю, как ты обеспокоен всеми изменениями в нашей привычной жизни, и надеюсь, этот браслет поможет тебе ощутить хоть немного спокойствия. — Кай видит, как младший с интересом рассматривает необычное украшение из светло-сиреневых камней с небольшими жёлтыми вкраплениями. — Это чароит. Мне пришлось ненадолго уехать, ведь этот камень доступен лишь на определённых землях, но теперь я рад, что смог тебе подарить это.       Бомгю бережно натягивает украшение на запястье, поражаясь той точности, с которой браслет подходил к нему. Словно выполнено конкретно по заказу к его руке. Поблагодарив альфу за подарок, Чхве сталкивается с изучающим взглядом Кая, немного тушуясь под ним.       — Что-то произошло? — спрашивает старший, вызывая учащенное нервное сердцебиение.       — Нет... Ничего... Просто мы так давно не виделись, я не привык быть без вас с папой так долго. — дарит неловкую улыбку парень.       — Точно! Папа уже несколько дней как отбыл в Арадон, поэтому здесь его нет.       — Зачем?       — Сказал, что ему требуются некоторые травы для его «тайных дел»... — выдыхает Кай. Задумчивое выражение лица омеги вызывает желание потрепать светлую макушку, в чём альфа себе не отказывает. — Не волнуйся, он скоро вернётся, и мы соберёмся вместе, как в старые добрые времена.       Бомгю лишь кивает на эту фразу, надеясь на то, что старший пророчит правду.

❄️❄️❄️

      Вновь уже, казалось бы, привычные покои, кровать, подушки и одеяло, но одновременно неспособные закрыться глаза и вечное недовольство положением. Даже частые наблюдения за оконным пейзажем не позволяют расслабиться и настроиться на сон.       Бомгю тихо выдыхает от безысходности. Смущающийся от откровенного разговора Ёнджун дал понять, что многое изменилось, пытаясь ненавязчиво намекнуть, что вторая часть постели омеги теперь не пустует.       Лекарь вспоминает тот момент последнего совместного сна с братом, и неприятный холодок пробегает по спине. Кай тоже моментально отпадает после раскрывшейся правды о его чувствах.       Осмотрев несколько сложенных в аккуратную стопочку книг, Бомгю слегка улыбается от промелькнувшей в голове мысли. Накинув на плечи лёгкий халат, выходит в коридор, ступая в сторону противоположного крыла дворца.       Сердце до невозможности быстро стучит от страха быть замеченным. Хоть время было поздним, но шансы попасться на лицо стражникам или слугам были.       Омега чувствует сдавливающее грудь чувство, когда проходит мимо покоев брата, будто совершает ужасное преступление. И именно в этот момент по спине пробегают мурашки, когда слышится скрип открывающейся двери, парализуя тело блондина.       Подсвечник в руке дрожит, а взгляд мечется по удивлённому лицу Кая. Бомгю понимает, что стоит сказать слова первым, но язык немеет, а губы приоткрываются, лишь чтобы выдохнуть слишком надолго задержавшийся воздух.       — Что ты здесь делаешь? — альфа подходит ближе, изучая родное лицо напротив, за последнее время ставшее таким чужим.       — Почему ты не спишь? Уже так поздно, а тебе, кажется, рано вставать... — младший, правда, думает, что этот вопрос отгородит его от требуемых оправданий, но получает лишь молчание в ответ. — Я должен забрать у господина Кана некоторые бумаги, которые нужны для работы.       — Разве это не может подождать до утра? — вопрос и вправду логичен, но Бомгю не находит другого выхода, кроме как отрицательно покачать головой. — Этот человек уже вышел за все рамки, раз заставляет тебя работать по ночам.       Альфа направляет взгляд вглубь коридора, делая первые шаги в сторону, и видит, как младший встаёт впереди, пытаясь загородить путь. Кай хмурится, рассматривая настолько изменившегося за неделю омегу, не находя конкретных отличий. Всё такой же добрый взгляд, обрамлённый заметными ресницами, немного отросшие светлые волосы, в которые хочется зарыться и вновь ощутить их мягкость, розовые губы, вкус которых удалось почувствовать лишь однажды, бесповоротно желая вновь, и неимоверно сладкий аромат лаванды, томно оседающий на языке. Альфа хмурится от внезапно слабо колющих ощущений и незаметно вдыхает глубже, в момент неверяще оглядывая омегу, стоит услышать хвойные нотки в спектре цветочного запаха.       — Насколько ты сблизился с ним, раз уже так рьяно защищаешь его? — вплотную подойдя к младшему, шепчет Кай. Карие глаза стараются не смотреть в ответ, и это раздражает, вынуждая приподнять омегу за подбородок и сосредоточить его внимание на себе. — Что же произошло за эту чёртову неделю, за которую на тебе успел появиться его запах?       — Кай, я... — пытается произнести Бомгю, но следующий жест альфы заставляет замолчать. Старший перехватывает из онемевших рук подсвечник и задувает небольшой огонёк. Настенные факелы не дают полностью погрузиться в темноту, однако эмоции на лицах теперь остаются загадками.       — Что он успел сделать за это время? — блондин поднимает руку, пальцами касаясь шеи омеги. Ведёт к открытым ключицам, едва задевая халат. — Касался твоей кожи?       Ладонь поднимается выше, зарываясь в светлые волосы и проводя по ним, будто пытаясь запомнить каждую прядь.       — Ощущал их мягкость и вдыхал твой аромат?              Бомгю чувствует несильную хватку на затылке и под напором альфы поднимает голову. Лёгкие моментально наполняются лимонными феромонами, и омега сталкивается с непозволительной близостью чужого лица.       — Неужели ты позволил ему и целовать себя? — Кай опаляет своим дыханием пухлые губы, останавливаясь в миллиметрах до прикосновения.       — Что ты хочешь услышать? — едва двигает губами Чхве, боясь нежеланного контакта.       — Причины, по которым ты сблизился с тем, кого знаешь ничтожные месяцы. Причины, по которым избегаешь меня из-за одной ошибки. Причины, по которым выбрал его, а не меня.       — Кай, ты мне очень дорог... Но мы росли как братья, и я не вижу в тебе кого-то иного. — находит силы, чтобы отстраниться, отходя подальше от старшего.       Альфа молча вновь поджигает свечу от ближайшего факела, после протягивая омеге. На губах загадочная улыбка, а в глазах устрашающе отражаются языки пламени.       — Скоро ты наиграешься и вернёшься туда, где должен быть. — поджав губы, Кай задумчиво произносит: — Кажется, это место слишком распаляет таких невинных мальчиков, как ты и твой друг.       — О чём ты? — спрашивает Чхве, хмуря брови.       — О твоём новом знакомом Ёнджуне. И его советнике.       — Какое тебе дело до их отношений? — Бомгю следит, как альфа почти скрывается за дверью своих покоев, намереваясь бросить последнюю фразу:       — О, поверь, мне нет никакого до них дела. В отличие от человека, с которым уже помолвлен Ёнджун. — Кай в последний раз оглядывает застывшего в оцепенении омегу, борясь с желанием завладеть и укрыть ото всех. Перед тем, как уйти, бросает чёткое: — Доброй ночи.       Бомгю пару минут обдумывает услышанное, буравя взглядом закрытую дверь. Что это за нелепость? Глупые попытки заставить заинтересоваться или правда, которую неизвестно зачем рассказал альфа? Голова нещадно болела после разговора, а глаза начинали слипаться, не позволяя сосредоточиться на волнующих мыслях.       Ватные ноги сами двигаются в нужном направлении, а сжатый кулак замирает перед деревянной поверхностью. Омега чувствует сомнения от своих действий, осознаёт неправильность и борется с желанием всё-таки оказаться в скрытой комнате.       Рука уже опускается, а ноги готовы развернуться, когда он замечает движения открывающейся двери. Бомгю ныряет в небольшой проём, тут же оказываясь в кольце чужих рук. Смотрит в ничуть не удивлённые глаза, произнося:       — Но я ведь даже не постучал.       — Я услышал твой запах, когда ты подошёл. — проговаривает Тэхён и, наткнувшись на непонимающий взгляд, продолжает: — Не понимаю, как такое возможно с довольно приличного расстояния, но я смог тебя почувствовать, Мечта моя.       Бомгю утыкается головой в чужую грудь, не стесняясь контакта с голой кожей. Лишь сейчас Чхве понял, как нуждался оказаться в этих руках и ощутить близость тепла наследника. Сколько бы омега не пытался, не мог найти причины остановить это. Не может остановить свои чувства и желания.       — Я хочу быть рядом с тобой. — проговаривает, оставляя белые пятна на спине альфы от слишком сильных объятий. — Прошу, не оставляй меня никогда.       Кан молча целует в светлую макушку и чувствует, как тело младшего постепенно расслабляется, обмякая в сильных руках. Тэхён помогает омеге освободиться от халата, оставаясь в уже привычной глазам пижаме. Наблюдая за тем, как лекарь пытается скрывать частые зевки, альфа помогает устроиться на кровати. Тихо смеётся, когда Бомгю в полудрёме рассуждает о мягкости постели, сравнивая её со своей.       Вид засыпающего на его постели омеги заставляет приятно сжаться всё нутро. Кан устраивается рядом, проводя ладонью по мешающим светлым прядям. От такого щекотливого жеста ресницы младшего подрагивают, и сам Чхве шепчет:       — Могу задать интимный вопрос?       — Можешь.       — Сколько... — Бомгю тихо сглатывает и, дабы скрыть смущение, льнёт ближе, остерегаясь чужого взгляда. — Сколько омег уже побывало в этих покоях?       Тэхён не удивляется от такого вопроса, мягко проводя по спине омеги, давая понять, что всё в порядке.       — До тебя никто.       — Значит, я – первооткрыватель. — тихо смеётся, кажется, уже совсем засыпая.       Тэхён прислушивается к постепенно выравнивающемуся дыханию, наощупь находя ладонь Бомгю. Почувствовав до сих пор находившиеся на безымянном пальце колечко, улыбается и касается губами. Так коротко и так осторожно, боясь разбудить.       — Ты стал первым омегой, перед которым я готов открыть любые двери. И я клянусь, что ты единственный будешь оставаться таковым. Я сделаю ради этого всё. Ради того, чтобы быть рядом с тобой всегда.

❄️❄️❄️

      — Господин Чхве Бомгю? — юный парень окликает омегу, и тот узнает в бете гонца, который доставлял письма во дворец Невермелта.       — А ты... — судорожно пытается вспомнить имя лекарь, но его прерывают:       — Рики. Нам до этого не удавалось лично поговорить. — протягивает два конверта представившийся и в ответ на вопросительный взгляд продолжает: — Чёрный конверт для Вас. Я не могу уведомить о том, кто именно отправитель, но забирал я это письмо из академии. А второй конверт для господина Чхве Ёнджуна. Мне не удалось его найти, поэтому хочу понадеяться на то, что Вы сможете передать. Это от его отца.       Предположив, что адресованное ему письмо отправлено господином Юном, с коим Бомгю уже как пару месяцев поддерживал связь, он кивает бете. Конечно лекарь не пренебрегает частыми приездами в академию, в основном в сопровождении Тэхёна, однако на такую связь с беременным омегой тоже охотно отвечал.       Чхве оставляет конверт для Ёнджуна на столике в покоях старшего, а сам следует в лечебницу, намереваясь прочитать своё письмо там, заодно и указать в записях некоторые моменты, которые Джонхан мог поднять в своём сообщении.       Легко поддавшись, конверт открывается, и Бомгю удивлённо оглядывается, когда на пол падают несколько сушёных цветов. Опустившись на колени, омега замирает, оставляя считанные сантиметры до касания с узнаваемыми цветами. Анемонаструмы. Точно такие же, какие ему преподносил Инхо. Всё же решаясь изучить один из лепестков, Чхве поднимает растение, хмурясь от неизвестных бордовых пятен. Он надеется, что об их происхождении ошибается, и, собрав оставшиеся цветы, возвращается к конверту с неожиданной запиской.

Маленький лекарь из Арадона, не знаю, что ты за колдун, раз смог заинтересовать и меня. Раскрою тебе одну вещь: по почерку людей можно узнать многое, вплоть до характера и способа мышления. И в твоё пребывание в академии у меня было много времени на изучение твоего стиля. Я знаю, что о своих проблемах ты не сможешь никому рассказать, ведь слишком боишься навязываться другим. Это правильно. Сейчас тебя спасает только молчание, как и Тэхёна. Помни, что твои слова могут погубить вас обоих, и используй свой язычок лишь по назначению. Безумно жду нашей следующей встречи, когда смогу распробовать тебя гораздо сильнее. Наслаждайся последними мгновениями своей сладкой жизни, ведь я уничтожу её.

      Пальцы дрожат, и руки создают мятый клочок бумаги из написанных слов. Бомгю казалось, что он уже забыл его, но этот альфа вновь напомнил о себе таким образом, что у омеги участились дыхание, больно кружа голову. Он пытается рассмотреть конверт, ища хоть намёк на ошибку. Но нет даже имени адресата. Лишь один лист бумаги и будто миллионы удушающих цветов.       — Ты с самого утра здесь, Мечта моя. — слишком неожиданно произносят, и омега, почувствовав на животе чужие руки, вздрагивает, не оставаясь незамеченным. — Что с тобой?       Бомгю понимает, что даже сейчас не может расслабиться, с трудом удерживая желание расплакаться. Даже ощутимое тепло близкого тела не даёт необходимый покой. Лекарь ведь должен быть рад. Он так долго не видел своего возлюбленного должным образом, лишь ночью перебрасываясь парой фраз и засыпая в комфортных объятиях, прежде чем утром вновь возвратиться к своим обязанностям. Тэхён перестал сопровождать его во время осмотра жителей Невермелта, хоть на это и потребовалось тысяча просьб, обещаний о том, что всё будет в порядке и поцелуев. Однако заместо одного Кана к Бомгю присоединилась пара стражников, с которыми невозможно было нормально поговорить.       — Мечта моя, — вновь окликает омегу наследник, с трудом поворачивая оцепеневшее тело к себе. — Что это?       Заметив всё ещё торчащий из кулака клочок бумаги, Чхве прячет тот в карман брюк и смотрит во взволнованные глаза старшего.       — Я могу тебе чем-то помочь? — не находя иных слов, произносит Бомгю.       — Что это за письмо? — Тэхён касается запястья омеги, пытаясь выудить заинтересовавшую вещь.       — Откуда ты...       — Твои руки испачканы в чернилах, которые ещё не до конца обсохли на бумаге. И также на столе лежит конверт с печатью нашей академии. — заметив сопротивление, альфа отстраняется, проговаривая уже более мягким голосом: — Я не хочу заставлять тебя рассказывать обо всех темах своих разговоров, но, видя такую твою реакцию, мне необходимо знать, что там.       — Я веду переписку с господином Юном. — коротко говорит первое, о чём может вспомнить. — Моя реакция лишь последствия твоего неожиданного появления.       — Ты врёшь. — более стальным голосом получается, и омега от этого даже вздрагивает. Тэхён, пользуясь замешательством, легко находит в кармане одежды младшего желанный предмет. Испуганное лицо Чхве слишком волнует, но альфа сдерживается от удовлетворения своего любопытства и просто произносит: — Расскажи мне сам, что тебя так напугало. Иначе об этом узнаю я более красочно.       — Вы мне приказываете? — омега приподнимает брови, оглядывая так же изменившегося в лице старшего. — Господин Кан, не пренебрегайте своей властью. Я имею право на свои личные дела и могу не отчитываться Вам о каждом своём шаге. А это – лишь письмо Джонхана, в котором он рассказал о сильном токсикозе. Я хочу в ближайшее время навестить его и разобраться с этим. Достаточно подробно описал волнующую меня проблему? — Бомгю не врал. Омега действительно писал ему о таких проблемах, но ещё несколько недель назад.       Лекарь незаметно прикусывает язык, надеясь, что такая "правда" сработает. Он очень жалеет о том, что приходится искать отговорки, дабы скрыть реальность, но иного выхода нет. Он не готов пожертвовать всем, что у них сейчас есть, ради своей мимолёнтной безопасности. Беспокоить Тэхёна сейчас нельзя. Это ведь всего лишь письма. Инхо не предпринял никаких серьёзных действий и, возможно, на этом и остановится. Омега внутренне выдыхает, когда в руках вновь оказывается нетронутая бумага. Пытаясь сохранить контакт с кожей младшего подольше, альфа удерживает свою руку на чужой, но Бомгю лишь отстраняется, направляясь к небольшому камину. В ту же секунду в пламени исчезает эта чёртова записка, вынуждая Кана задаваться еще большими вопросами.       — Я рассказал папе. — шепчет омега, не оборачиваясь. Инсу вернулся во дворец Невермелта несколько суток назад, и в тот же день Бомгю решился на давно ожидаемый разговор. — Он не стал возражать против нас.       Чхве молчит о том, что реакцией на его весьма длинный монолог с признанием о своих отношениях стало лишь одно единственное слово:       — Понятно.       И Бомгю не знал почему, но он не захотел больше развивать с родителем этот разговор. Инсу вернулся из Арадона слишком другим, будто уставшим, и вновь заперся в лечебнице, целыми днями занимаясь никому не известными делами.       — Значит, с этого дня мы можем перестать скрываться. — Тэхён пытается взглянуть в глаза уворачивающегося омеги, но тот всем видом даёт понять, что до сих пор обижен. — Родители знают, и выходит...       — Знают?! — перебивает Бомгю, округляя глаза. — И господин Кан тоже?..       — Он узнал ещё пару месяцев назад, когда мы только вернулись из академии. — альфа видит немые вопросы лекаря и, приподняв ладонь младшего, оставляет на ней поцелуй: — Мечта моя, не думай о том, что я способен на жалость к своим словам. Все мои чувства всегда были искренними с первой нашей встречи. В день рождение Ханёля я не солгал. Я хочу танцевать лишь с заинтересовавшим меня омегой. — Тэхён убирает мешающие пряди с лица Бомгю, приближаясь, чтобы проговорить в самые губы: — И знай, всю свою оставшуюся жизнь я хочу танцевать только с тобой.       И Чхве отбрасывает все свои прошлые мысли, обиды и воспоминания. Забывает об Инхо, безразличии папы или шёпоте слуг. Он знает, что сейчас нет ничего важнее того, чтобы с такими же чувствами отвечать на поцелуй человека, ставшего главной слабостью в его жизни.

❄️❄️❄️

      — Почему Вы почти каждый день выезжаете в город за своими тканями, а заниматься их доставкой должен я? — глава стражи устало выдыхает, наконец, освобождая руки от тяжести нескольких сумок и чемоданов.       — Вас никто не просит, уважаемый господин Пак. — Ёнджун еле сдерживается, дабы не высказаться о том, что бета поставил сумки, наполненные тканями, совершенно не в то место. — Ежедневно Вы ожидаете меня у ворот, чтобы вновь поворчать о том, как Вам сложно. Не хочу огорчить, но господин советник вряд ли оценит Ваше желание помогать мне.       — Учитывая, что именно по его просьбам я всё ещё слушаю Ваш бред, против он не будет. — Чонсон оглядывает округлившего глаза омегу, подмечая, что тот явно не догадывался о причинах помощи стражника. — Надеюсь, Субин просит об этом из-за большой любви, а не страха перед Вами.       Бета, скорее по привычке, слегка кланяется, прежде чем покинуть компанию замолчавшего брюнета. Ёнджун лишь покачивает головой, отводя лишние мысли, и, повинуясь гудящим после дня ходьбы ногам, приземляется в ближайшее кресло.       На глаза тут же попадается конверт, лежащий на столе, с до больно знакомой печатью. Впервые за всё нахождение здесь он получает письмо от отца. Руки сразу тянутся к предмету, с интересом распечатывая конверт и пробегаясь глазами по малому количеству строк.

Ты должен закончить свою работу в Невермелте за ближайшие три месяца. К осени возвращайся домой. Свадьба назначена на конец ноября.

Чхве Уджин.

      Ёнджун не сразу может осознать, поэтому лишь откладывает бумагу в кучку каких-то своих записей. Он не понимает, как реагировать, хоть и нутром чувствовал, что отец написал не дабы поинтересоваться успехами сына.       — Навстречу мне попался Чонсон. — слышит омега, поворачивает голову к вошедшему. — Осыпал тебя проклятиями и жаловался.       — А стоило бы на кого-то иного... — натягивает на лицо улыбку Ёнджун, встаёт и отходит от стола, дабы тот не вызывать заинтересованность. — Он сказал, что именно по твоему наказу помогает мне.       — Верно. — Субин наблюдает за младшим, который встаёт напротив зеркала и оттягивает воротник рубашки, открывая вид на уже едва заметную метку. — До сих пор болит?       Альфа вмиг оказывается рядом, укладывая ладони на талию омеги. Последнему удаётся расслабиться под этими касаниями и пропустить табун мурашек по телу, как только метки касаются губы советника. Едва ощутимо, но так тепло. Подняв взгляд на отражение, Ёнджун рассматривает такие до невозможности красивые объятия. И неужели всему этому скоро придёт конец?       — Почти не болит. — Чхве пропускает секундный стон, когда Субин поцелуями поднимается выше. — Так что там с главой стражи? Почему ты решил, что он должен этим заниматься?       — Тебе ведь часто нужна помощь. Но я не могу всегда быть рядом, дабы её оказать.       — Всё равно не понимаю, почему именно он?       — В нашем дворце стражников, имеющих пару, можно посчитать на пальцах одной руки. И Чонсон – один из них. — Субин замечает в отражении строгий взгляд и тихо смеётся.       — Тебе весело? — Ёнджун поворачивается в чужих объятиях, дабы лучше наблюдать за реакцией старшего. — Мне казалось, мы давно перешли стадию ревности.       — Чонсон сам предложил в помощь только занятых стражников. По его мнению, остальные могут несерьёзно выполнять свою работу, пытаясь красоваться перед омегами. На самом деле я с ним согласен. — Субин рассматривает нахмурившиеся тёмные брови, борясь с желанием расправить слабые морщинки своими касаниями.       — А кроме него, значит, нет других, способных мне помочь?       — Есть. Но они ежедневно сопровождают младшего лекаря по поручению господина Кана.       — Подожди-подожди! Чонсон тоже подходит под это "правило"? — Ёнджун видит уверенный кивок и округляет глаза. — У него есть пара? — вновь кивок и ещё более удивлённая реакция омеги. — У этого сухаря есть кто-то? Серьёзно? Ты знаешь его?       — Ты тоже наверняка. Знаешь слугу, который был приставлен к Бомгю, Чонвона? Это он.       — Но он же тоже бета.       — Понимаю, это редкость. Они не смогут завести своего ребёнка, однако задумываются об усыновлении. — по эмоциям напротив, Субин понимает, как омеге интересна эта тема, поэтому продолжает: — Чонсон всегда предстаёт перед окружающими серьёзным и сосредоточенным, но в те редкие моменты, когда я видел его с Чонвоном, он был совершенно другим. Он очень мягок с ним, я буквально вижу, как он млеет от прикосновений, и невооружённым глазом заметны его искренние чувства. Даже несмотря на то, что они оба беты, их союз будет прекрасен.       Ёнджун задумывается почему в этом мире, где даже беты могут быть вместе счастливы, он должен потерять того, без кого, уверен, больше не проживёт.       Укладывая ладони на щеках альфы, брюнет тянется к чужим губам, мягко прерывая монолог старшего. С каждым днём, каждым разговором, каждым поцелуем, каждой ночью становится всё сложнее осознавать обречённость этих отношений. Омега не хочет отпускать или уходить, но ещё больше он не хочет, чтобы Субин был несчастен рядом с ним. Ёнджун слишком слаб даже для собственного спасения, так как же он может пытаться уберечь их обоих?       Он желает побыть эгоистом последние три месяца. Посвятить всего себя этому альфе. Заполнить память драгоценными моментами, которые будет вспоминать всю оставшуюся жизнь. Наполниться любовью, чтобы потом уйти навсегда.       — Субин, — прерывает Ёнджун поцелуй, ощущая редкие капли слёз, стекающих по лицу. — Я люблю тебя. Прошу, что бы не случилось, знай это. Я всегда буду любить тебя.       — Что с тобой? Неужели история о любви двух бет тебя так растрогала? — пытается вызвать на чужих губах улыбку альфа, но младший лишь утыкается в рубашку на плече Чхве, пропитывая ту влагой. — Я обещаю, что готов бороться за твою любовь до бесконечности. Но тебе этого не требуется, ибо ты никогда не лишишься звания «Победитель». Ёнджун, ты завладел моим сердцем, навсегда выгравировав на нём своё имя. Это сильнее любых меток.       Ёнджун чувствует поцелуй в макушку, и ему хочется кричать. Кричать о том, что не нуждается в сражениях. Ведь Субин точно так же завладел его сердцем, не имея шансы на иной исход.

❄️❄️❄️

      В носу предательски щиплет от не вовремя давшей о себе знать сахарной пудры. Бомгю ускоряет шаг, стараясь крепче держать в руках поднос. Желание чихнуть вовремя исчезает, от чего омега облегчённо выдыхает. Напоследок оглядев парочку чашек, где на поверхности напитков виднелись дольки лимона, и небольшую тарелочку булочек, Чхве обувью стучит по двери, разнося давно узнаваемый ритм.       — Ты же знаешь, что можешь не стучать перед тем, как войти. — проговаривает Тэхён, но, заметив занятые руки младшего, немедленно перехватывает поднос, удивлённо рассматривая его содержимое.       — Я не мог решить, как мне стоит извиниться за утренние слова, поэтому вспомнил о своём давнем увлечении выпечкой. — проходит к столу в покоях альфы, стягивая скатерть и тут же расстилая её на полу. — Так будет гораздо уютнее.       Руководствуясь лишь наказами омеги, Кан ставит поднос на середину ткани и сам садится рядом с младшим. Бомгю очень выразительно указывает взглядом на изделия, покрытые пудрой, и Тэхён не может отказать этому, хоть и не имеет желания ужинать в столь поздний час. Дождавшись, пока альфа сделает первый укус, Чхве начинает говорить:       — На самом деле я давно не практиковался в этом, поэтому вышло не так вкусно, как могло бы. Но я всё равно хотел сделать что-то для тебя.       — Это вкусно. — проговаривает наследник, уже заканчивая с поеданием. — Но за что ты хотел извиниться?       — Мои слова о том, что ты злоупотребляешь властью... — скрывается омега от чужого взгляда, сам рассматривая трепещущий в чашках напиток. — Я не должен был так говорить. Я не считаю так.       Тэхён молчит какое-то время, после встаёт и под взволнованный взгляд блондина подходит к своему рабочему столу, доставая из выдвижного ящика продолговатую коробочку. Вернувшись, вкладывает предмет в руки омеги, который удивлённо вздыхает от неожиданной тяжести. От этого все мысли о возможном украшении отпадают, даже несмотря на намекающую коробочку.       Альфа следит за тем, как Бомгю медленно развязывает алую ленточку и так же аккуратно раскрывает немудреную коробочку. Лежащее внутри удивляло. Омега берёт в руки цветок, точно кованный из металла. Пышная роза, у которой даже было возможно пересчитать количество лепестков, поражала. Даже шипы, несмотря на свои закруглённые концы, выглядели очень натурально. Лекарь слышал о том, что многие мастера способны на создание такого рода скульптур, но впервые видел воочию.       — Я начал её изготовление в тот же день, когда ты ответил на мои чувства. Ещё в академии. — Тэхён готов запечатлеть в памяти этот момент, когда дорогой сердцу омега проводит по металлической розе пальцами, изучая каждый завиток. И сам альфа невольно вспоминает, как сам пытался довести небольшую скульптуру до совершенства, лишь бы получить это восхищение в сияющих карих глазах.       — Она прекрасна... — шепчет Бомгю и обращает внимание на наследника, когда руки того ложатся на ладони омеги, окольцовывая этим самым цветок.       — Мечта моя, какие бы я не дарил тебе цветы, рано или поздно они прекратят своё существование, больно напоминая о течении времени. Но я сделал цветок, как вечно живое напоминание о своих чувствах. Пусть эта роза станет символом моей любви к тебе, которая никогда не будет обречена на конец.       — Мои извинения теперь кажутся ничтожными по сравнению с твоим трудом. — Бомгю слишком тепло улыбается, распространяя жар по телу Тэхёна, который, поцеловав пальчики омеги, отстраняется за новой порцией кулинарного произведения. Альфа не соврал, ведь ему и вправду понравился вкус, к чему прибавлялось ещё осознание того, что это сделал лекарь.       — Что это? — указывает на чашки Кан.       — Это не чай, как могло показаться. Я никогда не пробовал заваривать травы орегано, поэтому сегодня решился. Не думаю, что для нас он сделает что-то полезное, но хотя бы поможет переварить не до конца удавшиеся булочки. — взяв в руки одну из чашек, протягивает старшему, продолжая: — Для вкуса я добавил немного лимона, дабы перебить запах трав. — несколько мгновений проходит, прежде чем Тэхён отрицательно качает головой, вызывая недоумение: — Что-то не так, Тэхён-и?       — Мечта моя, прости, но я не смогу оценить твои старания. У меня очень сильная аллергия на лимон. — заметив испуганную реакцию омеги, Кан продолжает: — Прошу, не волнуйся. Главное, что ты теперь это знаешь.       — Насколько она сильна?       — Родители говорили о случае, когда мне было около трёх лет. Кажется, тогда они впервые узнали о моей аллергии. Повар впервые решил приготовить лимонный десерт, и только у меня произошли некоторые проблемы... Я этого совсем не помню, но папа рассказывал, что моё дыхание стало редким, и я почти задыхался. На тот момент во дворце ещё были лекари, которым и удалось меня спасти. Какое-то снадобье помогло мне, однако никто не знает из чего оно было. Но с того момента мне бесконечно твердили об этой опасности, которую я и вправду иногда ощущаю, когда аромат лимона становится слишком слышимым.       — О том снадобье знали лишь те лекари? — на вопрос омеги Кан кивает. — Я могу... Попробовать воссоздать его.       — В этом нет необходимости. Я знаю возможные последствия и не пытаюсь испытать судьбу. — пытается пошутить альфа, на что Бомгю лишь коротко кивает. Несмотря на незаинтересованность в этом Тэхёна, лекарь клянётся себе углубиться в эту тему. — Если я не могу попробовать твой напиток, сделай это сам и расскажешь мне, как на вкус.       — Тогда на моих губах останутся следы лимона. — с неким смущением проговаривает Чхве. — И тебе нельзя будет до них коснуться... Но я знаю, как сделать наши поцелуи слаще.       Бомгю тянется к тарелке с булочками, где небольшими горками рассыпана сахарная пудра. Подбирает двумя пальцами немного этой сладости и подносит к своим губам, перед этим облизнув их. Благодаря влажности пудра липнет лучше и уже через минуту омега взглядом блуждает по лицу наблюдавшего за всем процессом альфы.       Укладывая свои руки на чужих плечах, Бомгю останавливается в миллиметре от желанных губ, ожидая действий навстречу. И стоит почувствовать, как Тэхён проводит языком по нижней губе, собирая малое количество сахара, из груди вырывается томный стон. Живот поджимается, когда альфа отстраняется, дабы уместить ладони на талии Чхве и приподнять того, усаживая на собственных бёдрах.       Пару раз моргнув от неожиданности, блондин сильнее впивается в плечи старшего и прикрывает глаза, стоит вновь ощутить касания к своим губам. На этот раз поцелуем Тэхён слизывает пудру, после делясь этими ощущениями с омегой. Бомгю уже не чувствовал присутствие на своих губах сладости, однако Кан продолжал исследовать лекаря. И вновь находил то головокружительное ощущение, создаваемое ароматом лаванды.       — Тэхён-и... — протягивает Чхве, после чего пальцы альфы сильнее впиваются в талию любимого. Наследник вновь целует так откровенно, до смущения горячо, заставляя чувствовать тянущее ощущение внизу живота. — Прошу, Тэхён-и, не сейчас...       И Кан отстраняется, заглядывая в глаза, которые застилала пелена. Светлые взмокшие пряди заботливо убираются со лба омеги, куда тут же приходится кроткий поцелуй.       — Тэхён-и, — начинает лекарь, когда дыхание, наконец, приходит в норму. — Я не хочу возвращаться в Арадон.       — О чём ты, Мечта моя?       — Я хочу остаться здесь. В Невермелте. Рядом с тобой.