Свадьба по обмену

— Так это твоя омега увела у меня парня? — раздается над головой. Несмотря на смысл, тон у спрашивающего почему-то насмешливый. — Прошу прощения? — вскидывает растерянный взгляд Хонджун. Задавший вопрос красивый парень без приглашения садится к нему за столик и указывает бокалом шампанского в сторону молодоженов, которые над чем-то смеются в компании незнакомых Хонджуну людей. — Вон там мой бывший жених явно наслаждается своим новым статусом мужа, — улыбается он. — Вот как? — Хонджун берет со стола бокал шампанского и салютует им. — Значит, у нас тут столик одиноких и отвергнутых. Зачем он пошел на свадьбу Уёна, Хонджун не очень понимает и сам. Просто ему прислали приглашение, чем изрядно удивили, и это показалось забавным, да и посмотреть на альфу, запах которого он постоянно чувствовал на Уёне, было интересно. Когда отец сообщил ему, что свадьбы не будет, Хонджун, если уж говорить откровенно, выдохнул с облегчением: он сильно сомневался, что они смогут с Уёном прийти к «жили они долго и счастливо», и в целом ожидал каких-нибудь неприятных сюрпризов и последующих скандалов. В последнем он, скорее всего, был прав, потому что глядя сейчас на то, как Уён ни на секунду не отпускает Сана, сложно представить, что тот смог бы прекратить эти отношения. Хонджун даже немного завидует, в большей степени, конечно, тому, что от Уёна теперь все отцепятся, а вот самого Хонджуна в ближайшем будущем ожидает знакомство с очередной омегой, которую его родители посчитают достойной. — А тебя Сан прям бросил, или это у ваших родителей была договоренность, которую пришлось отменять? — спрашивает Хонджун, посмотрев на омегу. Он явно видел его раньше, но никогда близко не сталкивался, и теперь это кажется даже странным. Хонджун осторожно и медленно втягивает носом воздух, оценивая запах, но стараясь ничем этого не выдать, — что-то сладкое и слегка цитрусовое, на ум сразу приходят лимонные карамельки. — Какие откровенные вопросы, когда мы даже не знакомы, — смеется омега. — Хотя точнее будет сказать, что ты не знаешь как зовут меня, а вот я твое имя знаю. — Ну, это не сложно, — хмыкает Хонджун. — Мне кажется, я тут главная тема для разговоров сегодня. Надеюсь, до Уёна это не дойдет, вряд ли он обрадуется, что все внимание досталось не ему одному. — Я с ним не знаком, но судя по тому, что вижу, единственный человек, чье внимание ему сегодня нужно, и без того не сводит с него влюбленного взгляда, — цокает омега. Что скрывается за его выражением лица, Хонджун не понимает, но все-таки расстроенным тот не выглядит. — Так как тебя зовут? — Хонджун допивает содержимое бокала и ставит его на столик, и почти сразу официант наливает ему еще. — Пак Сонхва, — улыбается омега и протягивает к нему свой бокал. — За знакомство, Хонджун? Тот в ответ тоже улыбается, слегка касается бокала Сонхвы своим и делает еще один глоток. — Не хочешь свалить отсюда куда-нибудь? — предлагает Хонджун, обведя взглядом зал. — Мне, пожалуй, надоело задарма развлекать окружающих. — Ого, прям вот так сразу? — смеется Сонхва и наклоняет голову, хитро прищурившись. — Не успел узнать мое имя, как уже куда-то зовешь? — Вообще, я думал предложить какой-нибудь бар, где в нашу сторону никто не будет коситься, — пожимает плечами Хонджун. — Вроде бы это вполне приличное предложение. — Я почти оскорблен, — Сонхва тут же строит недовольное выражение лица и отставляет свой бокал в сторону. — Что случится после бара, я пока не знаю, — подмигивает ему Хонджун и ухмыляется. Он не воспринимает слишком откровенный флирт Сонхвы всерьез, ему кажется, что тот просто валяет дурака.

— Так все-таки, вы с Саном встречались или нет? — спрашивает Хонджун спустя пару коктейлей. Выбор бара он доверил Сонхве, очень уж интересно было посмотреть на его предпочтения, и Хонджун не разочаровался — небольшой, страшно дорогой бар в европейском стиле с авторскими коктейлями, предельно вежливыми официантами и уютными столиками. С огромной вероятностью Хонджун сюда еще не раз вернется. — Почему тебя это так интересует? — чуть наклоняет голову Сонхва. — Пытаешься понять насколько должен испытывать чувство вины? — Вины за что? — удивляется Хонджун. — Я, между прочим, тоже пострадавшая сторона. Меня бросили меньше, чем за полторы недели до свадьбы. — И ты прям расстроился? — Сонхва еще сильнее наклоняет голову. В его выражении лица что-то неуловимо меняется, улыбка уже не кажется такой добродушной, а взгляд становится колючим. — О, я, кажется, начинаю понимать, — довольно скалится Хонджун. — Тебе просто обидно, что твой жених бросил тебя ради Уёна, а если я сейчас скажу, что мне он тоже нравился, то ты выплеснешь мне в лицо свой коктейль и уйдешь? Сонхва растерянно моргает, а потом почему-то смеется в кулак. — Не угадал? — вздыхает Хонджун, в очередной раз думая, что стоит уже научиться держать язык за зубами, особенно после выпивки. Из-за смеха Сонхвы он чувствует себя ужасно неловко, хотя это точно лучше, чем если бы сбылись его предположения. — Нет, не угадал, — качает головой Сонхва, явно стараясь взять себя в руки, но не улыбаться у него не получается. — И ты не злишься на меня, что я тебя посчитал… — Хонджун прикусывает губу, пытаясь подобрать верное, но не слишком обидное слово. — Избалованной капризной омегой, которую волнует только то, что ей предпочли кого-то еще? — подсказывает Сонхва. — А почему я должен злиться? Я вполне себе избалован и капризен. А из-за Уёна я лишился отличной партии. Хонджун выгибает бровь, а Сонхва поясняет: — Сан не только богатый и красивый, он еще чертовски милый парень, очень внимательный и заботливый, прекрасно воспитанный. Мы с ним не встречались, но знакомы давно. Идеальный партнер для договорного брака. — В таком случае прими мои искренние соболезнования, — очень серьезно произносит Хонджун. — Это действительно неприятная потеря. — А ты? — Сонхва отставляет пустой бокал и берет в руки меню, чтобы выбрать следующий напиток. — А я праздную сегодня, если уж честно, — признается Хонджун. — У нас с Уёном только ссориться хорошо получалось, он меня на дух не переносит. Да и я не то чтобы в восторге от него. — Он красивый, — задумчиво тянет Сонхва. — И? — удивляется Хонджун. — Это же не единственное, что важно. — А что для тебя важно? — возможно, если бы Сонхва был чуть трезвее, то ему бы удалось произнести это так же равнодушно-задумчиво, как он говорил прежде, но он пьян и у него не получается, так что Хонджун определенно улавливает, что вопрос тот задает не просто так. Отвечать он не торопится: сначала допивает свой коктейль, берет меню, хотя прекрасно знает, что хочет заказать, медленно листает его, никак не реагируя на очень внимательный, не сказать, что тяжелый взгляд Сонхвы, нажимает кнопку вызова официанта и только после того, как тот принимает у них заказ и уходит, наконец снова обращает внимание на Сонхву и говорит: — Капризов и истерик мне хватает на работе. Ты не представляешь, как иногда тяжело с этими зарвавшимися звездочками. Так что самое важное для меня — чтобы нам вместе было комфортно. К тому же я знаю, что у меня не самый простой характер, так что особую ценность в моих глазах приобретет омега, которая умеет мириться с чужими недостатками молча. Хонджун смотрит на очень серьезное выражение лица Сонхвы и вздыхает: — Но я не тешу себя напрасными надеждами. Сейчас все омеги из нашего класса или воинственные и эмансипированные, которые скорее перестанут общаться с семьей, лишь бы не выходить замуж по принуждению… — …Или такие как я — избалованные и капризные, — заканчивает за него Сонхва. — И чертовски красивые, — добавляет Хонджун. Он даже не надеется хоть как-то сгладить впечатление от того, что сказал, и так понятно, что Сонхве это было слышать неприятно, непринужденного флирта у них не сложилось, и после еще пары коктейлей они разъедутся по домам, не подумав даже обменяться контактами. — Хочу сегодня нажраться, — против всех ожиданий вдруг заявляет Сонхва. — Присоединишься? — С удовольствием, — растерянно кивает Хонджун.

— Чонхо, ты лучше всех, — пьяно улыбается Сонхва и похлопывает этого самого Чонхо по плечу. Хонджун, который поддерживает Сонхву под другую руку, и на котором тот фактически и висит, только мученически закатывает глаза. С одной стороны, ему, конечно, ужасно приятно обнимать Сонхву за талию, но только вызвано это не внезапным приступом страсти, а тем, что тот успешно выполнил свой план и напился до такого состояния, что стоять самостоятельно у него уже не получается. Чонхо, личный водитель Сонхвы, которого тот вызвонил, когда решил, что еще немного и заснет прямо в баре, так что пора домой, вздыхает и еще раз спрашивает: — Точно не нужна моя помощь? — Нет-нет, — не слишком внятно произносит Сонхва и сильнее наваливается на Хонджуна. — Ты же видишь, я с альфой! Дальше мы справимся. Взгляд, который Чонхо бросает на Хонджуна, полон сомнений, и это обидно, вот только не хватало, чтобы так на него смотрели беты. — Так и знал, что ты меня с собой тащишь не потому, что пал жертвой моего обаяния, а из чисто прагматических целей, — ворчит Хонджун на ухо Сонхве, когда они наконец заходят в лифт. Тот в ответ только хихикает. Хонджуну в итоге приходится не только помогать Сонхве идти, но и открывать дверь вместо него, у того никак не получается попасть картой в щель замка. — Куда дальше? В спальню сразу или пока до дивана в гостиной? — уточняет Хонджун, когда они наконец попадают в квартиру. В ней темно, и после ярких лифта и коридора, слабого света из прикрытых шторами окон не хватает, чтобы рассмотреть хоть что-то. — На-а-алево, мой капитан, — снова хихикает Сонхва. — А дивана в гостиной у меня не-е-ет. — Тогда это какая-то неправильная гостиная, — Хонджун стягивает с себя ботинки, просто оттоптав задники, а потом присаживается на корточки и разувает Сонхву. — Ты какой-то слишком трезвый, — недовольно выдыхает тот и надувает губы, резко щелкнув выключателем. Хонджун недовольно морщится от яркого света, но никак не собирается это все комментировать. На самом деле он пьян, просто не настолько безобразно, и это единственное объяснение, которое он вообще может найти для того, чем занимается. Не в его привычках отвозить пьяных случайных знакомых домой, тем более когда у тех есть личный водитель, который явно с этой задачей справится лучше. К тому же он успел столько гадостей наговорить Сонхве в течение вечера, что непонятно, как тот его не послал, пока был еще не слишком пьян — они так и не ушли от темы капризных избалованных омег и договорных браков, зато чем больше Хонджун пил, тем меньше сдерживался. Он не очень помнит, что именно пытался тому не то доказать, не то в чем-то заранее обвинить, но зная себя, уверен, что явно хватил лишнего, тем более у него вообще не было цели обидеть как-то Сонхву, тот ему ничего не сделал. Хонджун укладывает Сонхву на кровать, в одежде и поверх одеяла, не желая рисковать, не факт, что у него хватит сил для подвига «раздеть и не трахнуть». Как бы он там не вел себя в течение вечера, но Сонхва ему определенно нравится. Хонджун даже допускает мысль, что дело как раз в этом, а вряд ли тот воспринимает его серьезней, чем приключение на одну ночь, и это иррационально злит. — Куда собрался? — недовольно бурчит Сонхва, крепко сжимая пальцы на запястье Хонджуна, не позволяя отойти от кровати. Поднимает на него взгляд и тянет. — Ты-ы-ы тоже будешь спа-а-ать. Хонджун едва не говорит о том, что надо выключить свет в коридоре, который они оставили, а под этим предлогом можно будет и уйти, но что-то его останавливает. Он прекрасно понимает, что пожалеет, что в лучшем случае от этой ночи он получит просто беспокойный пьяный сон, а в худшем случае — Сонхве станет плохо и придется с ним возиться. Обычно такие перспективы как раз являются сигналом для бегства, но сейчас Хонджун почему-то чувствует какую-то нелепую ответственность за Сонхву. Он понятия не имеет с чего вдруг, в конце концов, он ведь даже его не спаивал, тот сам решил. — Ложись, — дергает его за руку Сонхва, вырывая из раздумий. Хонджун не спорит, бросает на стул пиджак и укладывается рядом с Сонхвой. Тот бурчит что-то еще совершенно невнятное, глубоко вздыхает, обдавая запахом мятных конфеток, которые ему в машине скормил Хонджун, когда тот пожаловался, что его укачивает, и отрубается. Остатки здравого смысла говорят, что надо вызвать такси и свалить домой, но он смотрит на расслабленное лицо Сонхвы и не хочет никуда уходить. Ему хочется поднять руку и обвести кончиками пальцев его черты: линию челюсти, контур пухлых губ, широкие скулы, нос, брови. Хочется дотронуться и запомнить еще и на ощупь. Хонджун морщится, закрывает глаза и утыкается лбом в плечо Сонхвы. Об этом он жалеет очень быстро. Лучше бы от того несло перегаром, но вместо это Хонджун чувствует, помимо мяты, еще и сладкий и свежий запах омеги. От легкой кислинки цитрусовых рот непроизвольно наполняется слюной. Хонджун тяжело сглатывает и перекатывается на спину, благо размеры кровати позволяют отстраниться от Сонхвы, но тот тут же сам тянется за ним, обнимает поперек талии и едва ли не устраивает голову на плече. В паху тянет все более настойчиво и игнорировать возбуждение становится практически невозможно, и Хонджун все больше жалеет, что не напился сильнее, его одинаково устроил бы любой вариант, что тот, в котором он вырубился, так же как Сонхва, что тот, где остаток ночи провел бы в обнимку с унитазом. Что угодно лучше, чем отвратительный липкий стыд, который он чувствует, когда расстегивает молнию на штанах и обхватывает ладонью крепко стоящий член. Хонджун поворачивает голову и утыкается носом в макушку Сонхвы, механически себе отдрачивая, не позволяя вообще ни о чем думать и ничего представлять. Он смутно помнит, что в кармане штанов должны быть бумажные носовые платки и запоздало лезет за ними свободной рукой, чувствуя себя при этом полным идиотом. От оргазма Хонджун зажмуривается и прикусывает губу, и только после того, как приводит себя хотя бы в относительный порядок, засунув испачканные платки обратно в карман и расслабленно вздохнув, запоздало понимает, что можно же было уйти в ванную. Он чувствует теперь в воздухе, помимо запаха Сонхвы, еще и собственный запах, а раз он его заметил сам, значит, тот очень сильный и вряд ли выветрится до утра при закрытых-то окнах. — Какой же ты кретин, — морщится Хонджун. Он всерьез снова раздумывает о том, чтобы все-таки уехать, но Сонхва слишком приятно к нему прижимается. Хонджун просыпается и задумчиво смотрит в потолок, прислушиваясь к себе. Ему страшно шевелиться — сейчас он в том зыбком состоянии, когда ничего не болит, и его не мутит, но похмелье коварно, достаточно одного неосторожного движения головой, чтобы оно навалилось в полную силу. — Доброе утро, — раздается сбоку хриплый голос Сонхвы через пару минут, тот возится, переворачиваясь на бок и недовольно выдыхает. — Привет, — отзывается Хонджун. — Вот я знаю, что ждет меня утром, но чтоб меня это когда останавливало, — ворчит тот. — Ты настолько напился вчера, что ничего не соображал, или почему-то решил, что я безопасен и ничего тебе не сделаю? — спрашивает Хонджун, из-под полуприкрытых век все так же смотря в потолок. Он не знает, почему говорит именно это, не иначе как продолжая традицию вечера говорить что-нибудь неприятное. — А есть разница? — вздыхает тот. — Ведь ты и правда ничего не сделал… мне. Последнее звучит так многозначительно, что Хонджун перестает тешить себя надеждой, что Сонхва не поймет, чем он тут занимался ночью, пока тот спал. Все-таки запах так и не выветрился. — Хотя странно, что среди твоих предположений нет варианта, что я хотел, чтобы ты что-нибудь со мной сделал, — боковым зрением Хонджун замечает, что Сонхва на него смотрит и прикусывает себе язык до боли, чтобы не ляпнуть очередную гадость, что приходит ему в голову. Вместо этого он все-таки поворачивается на бок, теперь тоже смотря на Сонхву, и на удивление похмелье так и не думает себя при этом никак проявлять, он все еще чувствует себя прекрасно. — Пойдешь со мной на свидание? — спрашивает Хонджун. — Прям настоящее? — удивленно округляет глаза Сонхва. — Нет, понарошечное, — фыркает Хонджун. — Конечно, настоящее. — А как же то, что я типичная избалованная омега? — прищуривается Сонхва. — Ну, так и я вовсе не такая отличная партия как Сан, — пожимает плечом Хонджун. — Мы оба полны недостатков, из этого может что-нибудь получиться. — Интересный вывод, — слабо смеется Сонхва и зарывается лицом в подушку, из-за чего следующие его слова звучат глухо. — Если я сегодня не помру, то я согласен на свидание. — Я уж и не думал, что ты найдешь на меня время на этой неделе, — чуть обиженно говорит Сонхва вместо приветствия, садясь на пассажирское сидение. Хонджун морщит нос и на секунду прикрывает глаза. Предъявлять какие-то претензии Сонхве глупо, тот сразу предупреждал о том, какой он, да и скрывать ничего не пытается, что не мешает Хонджуну раз за разом закатывать глаза, иногда мысленно, а иногда и буквально, но все равно звать того на одно свидание за другим. — Сейчас ты спросишь, зачем мне работать, если у моей семьи полно денег и можно с чистой совестью предаваться безделью? — не скрывая легкой насмешки, уточняет Хонджун. — Почти угадал, — безмятежно улыбается Сонхва. Только вот Хонджуну начинает казаться, что что-то за этой улыбкой есть, что она не настоящая. — Но я хотел спросить зачем работать так много? Ты знаешь, что трудоголизм это плохо? — Для меня? Или для окружающих? — Хонджун сосредотачивает свое внимание на дороге, хотя хочется ему и дальше смотреть на Сонхву, ему вообще все сложнее и сложнее отводить от него взгляд. — А кто-то, кроме меня, еще от этого страдает? — удивляется Сонхва. — Моя мама, — тут же отвечает Хонджун. — Она постоянно жалуется, что у меня нет времени, чтобы ей позвонить и просто поговорить. А ты, значит, прямо-таки страдаешь? — Может — страдаю, может — нет, — хмыкает Сонхва. — А может, мне просто сложно спланировать свое время из-за того, что я не знаю, когда ты соизволишь про меня вспомнить. Куда мы едем? Последнее он произносит даже без какой-либо паузы, словно намекая таким образом, что обсуждать то, что он сказал до этого, не собирается. — Ничего особенного, — качает головой Хонджун. — Поужинаем в приятном месте. — А пото-о-ом? — тянет Сонхва, явно намекая, что не смотря на то, что это их уже десятое свидание, дальше очень благопристойных поцелуев они так и не зашли. Что особенно странно, если вспомнить первую ночь после их знакомства. — Кстати, ты сходил на ту выставку, на которую меня звал? — спрашивает Хонджун, игнорируя вопрос Сонхвы. — Нет, — вздыхает тот и отворачивается к пассажирскому окну. — Почему? — удивляется Хонджун, покосившись в его сторону. Сонхва ему тогда все уши прожужжал, рассказывая, как он ждет ее, как чудом просто получил приглашения на открытие, задействовав все свои связи, как теперь считает часы. — Мы договорились, что пойдем вместе, — пожимает плечами Сонхва. Договорились, а потом Хонджун заработался и вспомнил об этом, только получив от Сонхвы сообщение с вопросом встретятся они на месте, или Хонджун за ним заедет, а потом забыл снова, даже не спросив на следующий день, как все прошло. Хонджун и сейчас-то вспомнил про нее каким-то чудом. — И? — непонимающе уточняет он. — Из-за того, что я не смог, ты тоже решил не идти? Что за глупости? — Не глупости, а воспитание, — снова вздыхает Сонха, не поворачиваясь. — А вот теперь поясни, — морщится Хонджун. — Потому что я что-то не улавливаю. — Раз мы с тобой вместе, то мне не стоит появляться ни на каких мероприятиях без тебя, — просто произносит Сонхва. — Чего? — сипло переспрашивает Хонджун, поперхнувшись воздухом. — Или не вместе, и я надумал лишнего? — резко поворачивается к нему Сонхва, спрашивая едва ли не испуганно. — Так. Секунду, — вскидывает руку Хонджун, высматривая свободное место на обочине, а едва получается припарковаться, разворачивается к Сонхве. — Мы про это, конечно, не говорили, но я хотел бы думать, что вместе. По крайней мере, у меня все друзья уверены, что я себе кого-то нашел и ждут не дождутся знакомства. Но я все равно не понимаю, что значит ты без меня не можешь куда-то пойти? — Моей маме нельзя никуда без отца, — пожимает плечами Сонхва. — Ну то есть не из серии совсем никуда. С подругами встречается, шоппинг, кино, это все запросто. Я про какие-то серьезные вещи — открытия выставок там, званые ужины, ну, что-то такое. Ну и потом, разве ты будешь рад, если рядом со мной будут виться какие-нибудь альфы? Хонджун против воли на секунду морщится, представив себе это. То, что Сонхву не оставят без внимания, он не сомневается, и да, ему это ужасно не нравится. — Это все равно не повод, — качает головой Хонджун. — Я даже не подумал, что из-за моей невнимательности ты пропустишь событие, которого так ждал. Он обхватывает лицо Сонхвы ладонями и тянет к себе, прижимаясь в итоге лбом к его лбу. — Мне очень жаль, что так вышло, — шепчет Хонджун. — То есть ты не против, чтобы я ходил куда-то без тебя? — недоверчиво уточняет Сонхва. — Если не будешь там ни с кем флиртовать, то почему нет-то? — улыбается Хонджун, а потом тянется ближе и целует его, впервые по-настоящему. Сонхва вздрагивает, до боли впивается пальцами в плечи Хонджуна, но поцелую открывается, только отвечает очень неуверенно. — Нас же видно… — бормочет он, когда Хонджун отстраняется. Хонджун закрывает глаза и смеется, уткнувшись лбом в плечо Сонхвы. Он и сам не большой любитель проявления эмоций на публике, да он и без публики-то не всегда справляется, но реакция Сонхвы кажется ему ужасно забавной, вообще то, как тот скачет от капризов и едва ли не стервозности до вот такого смущения, по-своему даже завораживает. Хонджун поворачивает голову, сильнее прижимаясь носом к шее Сонхвы и шепчет: — Мне так нравится твой запах, ты бы знал. Я теперь постоянно покупаю себе лимонные карамельки. — Карамельки? — переспрашивает Сонхва, и тон у него одновременно и растерянный, и обиженный. — Мне говорили, что я пахну фрезией и вербеной, какие еще карамельки? — Лимонные, — повторяет Хонджун, перестав улыбаться. — Я понял, в ближайшее же время пойдем на мастер-класс по составлению ароматов, — строго произносит Сонхва. — И отказаться я не могу? — Хонджун выпрямляется и вздыхает. Возможно, он поторопился, и не все перемены в поведении Сонхвы его завораживают. — Нет, — качает головой Сонхва. — Подумать только, перепутать вербену и лимон! Хонджун закатывает глаза и трогает машину с места.