Холод

      Астрид плохо спала всю ночь. Серый туман окутывал её сон и пробегал табуном холодных мурашек по коже. Тревога не покидала её сердце. Чувствуя себя пожёванной буйволордом, Астрид выползла из хижины. На небе не было туч, но и ярко-голубого цвета тоже. Лишь белая, равнодушная гладь. Бухта так же казалась тёмной, без синевы в накатывающих на прибрежные скалы волнах. Словно весь мир отражал неспокойное состояние девушки.       Это были первые часы рассвета, когда солнце ещё не вскарабкалось на небосвод. Довольно скоро проснутся близнецы и начнут готовиться к их утреннему шоу, но пока что на Краю стояла тишина. Единственными звуками был скрип снега под ногами Астрид и Громгильды и приветственные чириканья ночных жутей.       С этим тихим звуковым сопровождением Астрид дошла до клуба. Дверь осталась открытой, видимо последний уходящий забыл её запереть. Свет ещё не полностью проник в помещение, так что тени затаились в углах и нашёптывали смутные мысли. Спиной к столу сидела одинокая фигура. Рябь то и дело проходила по ней, напоминая дрожь от холода, что не было удивительным. Даже если не было ветра, утренний зимний воздух ещё до подъема солнца не имел ни капли тепла.       Фигура сидела совершенно неподвижно, уставившись в стену и игнорируя Астрид. Если бы свет ещё не достиг их круглого стола, девушка бы решила, что это просто игра её воображения, что фигура соткана из теней и фантазии, настолько неестественной она выглядела. Худая, бледная и неподвижная. Но Астрид понимала, что перед ней действительно человек и даже знала кто конкретно. Именно в такой позе сидел Иккинг, когда она вчера попрощалась с ним. Хофферсон шагнула чуть ближе, намеренно делая шаги тяжёлыми, чтобы парень наконец-то обратил на неё внимание, но безрезультатно. Астрид переглянулась с Громгильдой. Дракон головой качнул в сторону фигуры, советуя не оставлять её в покое. Девушка кивнула, соглашаясь с этим.       – Иккинг, ты всю ночь пробыл здесь? – тихо начала она. Хэддок оставался неподвижным. – Иккинг?!       Тот перевёл на неё взгляд стеклянных глаз, его движения напоминали реакции слепых. Незрячие люди не двигают глазами отдельно, а поворачивают к источнику звука всю голову целиком. Астрид знала это на собственном опыте, но видеть это своими глазами, тем более от своего любимого человека – жутко.       – Астрид?       – Ты просидел здесь всю ночь?       Иккинг медленно моргнул. По телу вновь пробежала рябь. В раннем утреннем свете он выглядел таким бледным, что казалось – проведи за ним рукой и сможешь увидеть её. Словно соткан из густого тумана. Наконец Иккинг чуть приподнял брови:       – Уже утро? Я не заметил, что прошло столько времени.       – Часов шесть, наверное, – хмыкнула Астрид, – ты задумался о чём-то? – такое поведение не было для Иккинга чем-то небывалым. Он мог погрузиться в свои мысли и сидеть так часами. Но всё же обычно он не оставался таким каменно неподвижным.       – Да нет, – он вновь повернул голову к стене напротив, – Или я сбился и забыл о чём думал, – ненадолго повисла тишина. Астрид не знала, что на это ответить. Больной Иккинг был малосвязным и иногда терял нить размышлений. Но всё же это было странным, – Честно говоря, мне казалось, что Рыбьеног ушёл практически только что.       Хофферсон неуверенно переступила с ноги на ногу.       Резко Иккинг вскочил, внезапно оказавшись практически вплотную к Астрид и возвышаясь над ней на целую голову. И когда он только успел так вымахать?       – Как ты? – шёпотом спросила она, запрокидывая голову вверх.       – Холодно, – уже привычно ответил он. Девушка была напугана. Что-то с её парнем было не так. Сердце говорило, что нужно что-то делать.       Хэфферсон быстро и крепко обняла ледяного Иккинга. Тот сначала опешил, но медленно обнял её в ответ, прижимая к себе.       – Астрид, что случилось?       Голос над её головой был мягким и излучал тепло. Она лишь сильнее сжала его, но почему-то слабо ощущала тело в своих руках.       – Астрид, поговори со мной, – он нежно провел рукой по спине, но это движение не успокоило девушку. Нельзя говорить ему, что она боится за него такие разговоры обычно сильно его расстраивают. Надо что-то выдумать.       – Я просто осознала, что так рада тому, что ты у меня есть, – это не было ложью. По крайней мере, не совсем. Скорее она осознала, как сильно боится его потерять. Это тоже не было открытием, Иккинг слишком часто оказывался на грани смерти, а сейчас ему даже, вроде как, ничто не угрожало. Просто обычно подобные мысли затмевались адреналином, а сейчас ничто не мешало им терзать её.       – О, я тоже этому безумно рад, – Иккинг легонько коснулся губами её лба. Это было больше похоже на тычок, чем поцелуй, но он попытался вложить в него всю нежность.       Астрид пронзил ужас. Ледяной, иррациональный страх охватил всё её тело и сжал в тиски. Весь мир будто померк, оставляя за собой лишь пугающую пустоту и вечный холод. Хофферсон не могла бы объяснить, откуда это всё взялось. Она и понять не могла. Но абсолютный ужас заставил всё окружение погрузиться в черноту.       Так же быстро, как пришло, всё исчезло. Иккинг успел разорвать их объятия и чуть отойти.       – Я собираюсь немного прогуляться, – он развернулся и пошёл к выходу.       Астрид зябко поёжилась и потёрла плечи. Холодно. Действительно холодно.       Со стороны сторожевой башни послышались голоса Близнецов, объявляющих начало утреннего шоу. Край начинал оживать.

°

      Иккинг на завтрак не явился. Его порция остывала на столе. Цыпа бродила вокруг миски и выбирала из неё лакомства, Задирака безмятежно поглаживал её пёрышки. За неимением лучшего развлечения все остальные наблюдали за курицей. Цыпа цокала ножками, трясла гребешком и забавно дёргалась.       – Наверное, стоило всё же позвать Иккинга завтракать, – заговорил Рыбьеног, – он вчера опять отказался от ужина.       – Он знает, когда по расписанию завтрак, был бы голоден, пришёл. Астрид проигнорировала Сморкалу:       – Если уж говорить об этом, я не могу вспомнить когда в последний раз видела, чтобы Иккинг ел. Кто-нибудь вообще замечал как он ест? С тех пор как он вернулся?       Все дружно покачали головами. Астрид сложила руки на груди.       – Что с ним в последнее время творится? Забияка пожала плечами:       – Переживает из-за отца, что ещё может быть?       – Меня беспокоит, что он постоянно жалуется на холод, но сам при этом ничего не делает, чтобы согреться, – Рыбьеног подобрал со скамьи принесённое им вчера одеяло, – И сам он... ледяной. Близнецы встрепенулись.       – О, у меня есть идеи, что происходит! – подал голос Задирака.       – Одно мгновение! – Астрид вскочила из-за стола и вышла на улицу.       С помоста клуба можно было увидеть арену, купол которой был сейчас сложен во избежание срыва ветром. В центре арены неподвижно стоял Иккинг и пристально смотрел на резвящихся ночных жутей. Уже никого нисколько не удивило бы, что через его тело постоянно проходила дрожь.       Снег на дорожках и стропах был испещрён следами других всадников, но разглядеть характерные отпечатки Иккинга Астрид не могла. Ещё некоторое время посмотрев на неподвижного юношу, она вернулась в клуб и плотно закрыла двери. Хофферсон развернулась к круглому столу:       – Задирака, продолжай.       – Вы задаётесь вопросом, что не так с Иккингом? А я вам скажу: в нём проснулся йотун!       – Боги, помогите нам всем, – простонал Сморкала. Астрид лишь молча хлопнула себя рукой по лицу.       – Задирака, что ты несёшь! – Забияка толкнула брата, – если бы Иккинг был Йотуном, он был бы размером с гору! Нет, с две горы!       – А разве две горы объединяются в высоту, а не ширину? – спросил Рыбьеног.       – Неважно! В любом случае он был бы слишком большим, а не таким тощим, какой он сейчас. Я ставлю на то, что генгангер!       – Или гаст!       – Или Драург!        Астрид тяжело вздохнула:       – Ещё варианты будут?       – Может он всё же просто болеет? –предположил Рыбьеног.       – Или на северных островах ударился головой и сошёл с ума.       – О, как наш троюродный дядюшка Фергус! – Сколько у вас этих дядушек? –Сморкала, мне нравится ход твоих мыслей, – вставил Задирака.       – Наверное, стоит просто поговорить с Иккингом.       – Поговорить со мной о чём? – раздалось сзади.       – Хэддок, мьёльнир тебе в зад! Если ты ещё раз меня так напугаешь, я тебя прикончу! – завопил Сморкала, – Это не смешно! Сколько можно?!       Астрид обернулась к закрытым дверям. Они поскрипывали при открытии, а смазать их руки так ни у кого не доходили.       – Иккинг, как ты здесь оказался? Парень растерянно посмотрел на неё:       – Эм, зашёл?       – Я ж говорю! Задирака подбежал к Иккингу и резко поднял его, отрывая ноги от земли.       – Эй эй эй! Что происходит? Задирака с Иккингом на руках развернулся к остальным:       – Нет, всё же не Гаст.       – Задирака, немедленно поставь меня на землю! – Иккинг бил ногами по воздуху в попытке освободиться. Торстон небрежно опустил его.       – Фу, какая ты крикливая сосулька.       – Я считаю, что моя теория с ушибом головы наиболее вероятна, –Сморкала горделиво задрал нос.       – Иккинг, у вас ничего такого не произошло на северных островах? Рыбьеног сидел в пол оборота и смотрел на друга из-за плеча.       – Ну, когда я заканчивал с рисунком начался шторм с метелью, дуло в юго-восточном направлении, – Астрид кивнула. Именно этот буран настиг их в тот вечер, когда Иккинг с Беззубиком должны были вернуться, тем временем Хэддок, смотря куда-то в бок в попытках вспомнить, продолжал:        – Когда мы взлетели, поняли, что не можем совладать с таким сильным и холодным ветром, собирались сделать посадку и подождать до утра, – Всадники согласно замычали. Они все знали как тяжело лететь в непогоду. К тому же, это объясняло почему Иккинг с Беззубиком так задержались, – Мы разворачивались к острову, когда порыв ветра сбил нас и мы упали в воду. Как то выбрались на берег и добрались до пещеры... – Иккинг замолчал.       – И что было потом? Юноша перевёл на них растерянный взгляд,       – Я не помню, – ответом ему стала звенящая тишина. Все в помещении были напряжены.       – Что значит ты не помнишь?       – Не помню. Помню только холод. Да, мне холодно... – Иккинг нахмурил брови, пытаясь отыскать в голове хоть какие-то воспоминания, – Мы встретили парочку перьекрыльев у водоёма, я их зарисовал... Нет, это было до падения в воду. Я, я... Я действительно ничего не помню. Как будто следующее после этого воспоминание – как я стою в клубе. Ничего между, только холод.       Всадники переглянулись. Ни у кого не осталось не замеченным конкретное слово. "Я". Не "Мы".       – Иккинг, где Беззубик? – Через ком в горле спросила Астрид. Иккинг вздёрнул голову и уставился будто бы на всадников, но взгляд был совершенно пустой и далёкий. Глаза стеклянные, прозрачные. Рот слегка приоткрыт, все конечности окаменели. Рябь пробежала по всему телу.       – Я тоже не видел Беззубика, даже когда приносил Иккингу молока два дня назад. Но Беззубик же где-то на Краю, верно? – Рыбьеног заикался. Никто ему не ответил. Всадник Ночной Фурии всё так же стоял, смотря в никуда, и дрожал.       – Мы что, три дня не замечали огромного, Хель ему под хвост, энергичного дракона? Серьёзно?       Дрожь Иккинга усилилась. Нет, не дрожь, скорее рябь, пробегающая по воде, когда в неё падает капля дождя.       – Быстро все по драконам, – скомандовала Астрид, – Распределяемся по острову, ищем Беззубика. Рыбьеног, ты на восток; Близнецы на запад; Сморкала, ты возьмёшь юг; а я север. Сейчас же!       Всадники позапрыгивали в сёдла и рванули в серое небо.

°

      Ещё час по всему острову раздавались крики, зовущие потерянного дракона, но результата не было. Банда не сдавалась, но продолжать поиски прямо сейчас было бессмысленно. Приближалась метель. Рыбьеног пристроился сбоку от Громгильды.       – Астрид, как ты думаешь, может дело в перьекрылье? Вдруг у него есть какие-то способности, о которых мы не знаем? Ну, что-то по типу стирания памяти или перемещения в пространстве? Мы встречали самые разные, необыкновенные виды!       – Я надеюсь на это, Рыбик, но что-то мне подсказывает, что перьекрыл самый обычный дракон.       Всадники приземлились у клуба. Иккинг всё так же неподвижно стоял и лишь пробегающая по небу рябь давала хоть какое-то движение. Руки у него расслабились и теперь безвольно свисали вдоль тела. Взгляд чуть потупился, но оставался таким же стеклянным и пустым.       – Пятнадцать минут, чтобы собраться. Возьмите с собой меха и другие тёплые вещи. Рыбьеног, позаботься, пожалуйста, о чае. Нам нужно взять с собой что-то горячее. – Мы что, собираемся сейчас куда-то лететь? Скоро начнётся метель! А что, если мы тоже застрянем на каком-нибудь дурацком острове до конца бурана, а из провианта у нас будет только эта травянистая вода?!       – Ты что, остолоп, не понимаешь? - Астрид взорвалась, – У нас нет времени ждать! Беззубик неизвестно где, Иккингу явно становится всё хуже и хуже, – она махнула рукой в сторону окоченевшей фигуры, – А единственные зацепки, которые у нас есть на северных островах! Мы не знаем как изменится погода, так что мы летим либо сейчас либо неизвестно когда, а я не собираюсь ждать, когда всё станет совсем плохо! Всем ясно?       Сморкала нервно сглотнул слюну, остальные кивнули.       – А что делать с Иккингом? – спросил Задирака, – Беззубика мы так и не нашли, да и Иккинг явно не в том состоянии, чтобы летать. Астрид провела рукой по волосам.       – Летать точно нет. Уф, – она тяжело выдохнула, – Он останется здесь. Другого варианта у нас нет.       Банда ещё раз взглянула на Иккинга. Он стоял на том же месте, черезвычайно, нечеловечески худой и бескровным лицом. С впалыми щеками и глазами, под которыми залегли чёрные тени. С выделяющимися остротой скулами.       – Может кому-то остаться с ним? На случай... всякого, – быстро закончил Рыбьеног.       – Остаться, остаться... Это тоже не вариант. Некому: близнецов разлучать нельзя, а оставлять обоих не вариант. Вы с Сарделькой лучше всех в поиске, а Сморкала с Кривоклыком прекрасный маяк в метель. Как ни крути, у нас нет такой возможности.       Все промолчали о том, что Астрид проигнорировала себя. В конце концов, она была лидером после Хэддока, а в поисково-спасательных операциях глава попросту необходим.       – Так, ладно, приступаем! – хлопнула в ладоши Забияка.       – Иккинг? – Астрид подошла к нему и нежно взяла за руку. Реакции снова не было, – Сморкала, помоги мне отвести Иккинга в его хижину.       Йоргенсон подскочил к паре с другой стороны и, аккуратно обхватив Иккинга за плечо, повёл его из клуба.       В хижине было темно и холодно. За практически двое суток там никто не появлялся и Астрид искренне сомневалась, что в первую ночь Иккинг разжигал огонь или хотя бы зажигал свечу.       Они бережно опустили его на стул перед камином. На втором этаже был слышен разгуливающий сквозняк и вести туда и без того ледяного Хэддока было бы не разумным решением. Сморкала присел перед камином, чиркая кремнем; Астрид потирала плечи своего парня. С очередным стуком камня об камень, искра перебросилась на политые гелем кошмарного чудовища брёвна. Яркий жизнерадостный огонь тут же осветил гнетущую комнату.       – Астрид, думаю, нам пора. Остальные нас уже наверняка ждут, - Сморкала бросил беспокойный взгляд на своего кузена. Пусть боги помогут ему.       – Да, ты прав, – она убрала руку, – Идём.       – Холодно, – внезапно потустороннем голосом сказал смотрящий на огонь Иккинг.       – Детка, я знаю, – Астрид наклонилась к нему и чмокнула в лоб. В отличии от поцелуя с утра, сейчас она почувствовала лишь холод, исходящий от его кожи. Никакого мистического ужаса, – Мы всё исправим.       И они покинули Край.

°

      Полёт до северных островов в ясный день занимал приблизительно два часа. В сумрачный и ветреный время могло растянуться в два раза. Но в этот раз банду подстёгивали страх за их друга и надвигающаяся с востока метель. Первые снежные хлопья уже касались их волос и чешуи драконов.       – А в чём цель нашего полёта? - спросил Задирака перекрикивая ветер, - Я имею ввиду, что мы там собираемся найти? А главное, как?       – Хоть какие-нибудь подсказки на то, что случилось с Иккингом и Беззубиком, – прокричала в ответ Астрид, – Начнём с быстрого осмотра острова с неба. Потом попытаемся найти пещеру, про которую говорил Иккинг, дальше посмотрим.       – Я не хочу никого сбивать, – встрял в разговор Сморкала, – Но вы уверены, что Иккинг действительно был в пещере? Ну, он же явно был не в себе! И как мы поймём, куда конкретно нам нужно? Напоминаю, это северные островА!       – Перьекрылья живут только на одном из них! Мы же выяснили, что они предпочитают скалистую местность, а остальные острова практически равнинные, – Рыбьеног вошёл в ажиотаж, как всякий раз, когда речь заходила об особенностях драконьих видов.       – Ну да, это же так сильно облегчит задачу.       Через некоторое время они добрались до нужного острова. Метель успела их нагнать и видимость заметно снизилась.       – Так, народ, держимся все вместе, иначе потом в таком снегопаде не найдём друг-друга.       – Да что ты, – проворчал Сморкала. Астрид проигнорировала его замечание.       – Спускаемся!       Всадники не знали, сколько прошло времени пока они облетали остров. Лес был густым и снег, лёгший на кроны, сделал его совсем непроглядным. Не помогали и такие же белые скалы.       – Астрид, нет смысла осматривать остров так! Пора переходить к следующей стадии. Девушка недовольно поджала губы, но не могла не согласиться.       – Ладно. Иккинг говорил, что они упали в воду. Начнём с прибрежных пещер.       – У меня всё ещё имеются сомнения в правдивости показаний Иккинга, – пробормотал под нос Сморкала.       После нескольких неудач и полностью пустых пещер они обнаружили ещё одну, вполне подходящую под рассказ. Она была не совсем на береговой линии, но подъем от воды был не под большим углом, достаточно комфортным для человека и дракона. Через пару футов от входа в пещеру начинался лес, а дальше можно было увидеть небольшое озеро. Что-то подсказывало всадникам, что сейчас они были близки к ответу. Наверняка это озеро и было тем самым водоёмом, возле которого Иккинг встретил двух перьекрылов.       Банда зашла в пещеру. Она определённо была одной из тех, что даже в летнюю удушающую жару оставались промозглыми. Все поёжились. Свод был не слишком высоким, а сама пещера казалась неглубокой, так что было принято решение оставить драконов снаружи. Всадники прошли недалеко вперёд. В дальнем углу пещеры собралась абсолютная темнота. Капля влаги сорвалась с потолка и капнула недалеко от ботинков. Серебристым звоном звук пробежался по своду.       – Как же тут...       – Холодно, – всадники подскочили и резко развернулись. Даже драконы снаружи издавали беспокойные рыки.       – Иккинг?! – Хором прокричали Астрид, Рыбьеног и Сморкала. Их друг стоял позади них, выглядя так, как и должен выглядеть Иккинг. С яркими веснушками, румянцем на щеках и живыми глазами.       – Это не драург, кто-то, либо этот либо тот, скинволкер! – закричал Задирака.       Все в шоке оцепенели, но Иккинг лишь качнул головой в сторону того самого угла, в котором затаилась темнота.       Сморкала по стеночке обошёл Хэддока. Рядом со своим драконом он достал кинжал, облил его слизью чудовищного кошмара и попросил Кривоклыка его поджечь. С импровизированным факелом и склянкой со слизью в руках, он двинулся обратно к остальным, обходя своего кузена, или что это перед ним, по той же дуге.       Освещая себе путь, Йоргенсон первым шагнул в тьму, но тут же замер Перед ним лежало распластанное по ледяной земле тело. Тело большого, чёрного дракона. Все всадники с ужасом поперхнулись воздухом.       – О Тор, о Тор, он жив? – прощебетал сзади Рыбьеног.       Сморкала потянулся рукой, но со страхом отдёрнул её. Если... не дай Фрея, если всё же тело перед ним мертво... Он бы ой как не хотел его касаться.       Астрид сделала шаг к нему, но касаться дракона ей не потребовалось. Беззубик очень и очень медленно приоткрыл мутный взгляд и издал тихий скулёж. В нём слышалась невыносимая боль.       Иккинг приблизился к остальным, но не стал выходить вперёд. На его лице отразилось отчаяние, но без какого-либо намёка на понимание происходящего.       – Беззубик? – Прошептала Астрид, нежно поглаживая его по хвосту. Она обратила внимание, что ткань искусственного плавника слетела с каркаса, а сами прутья были слегка погнуты, что казалось невероятным, поскольку сделаны они были из железа громмеля. Дракон застонал громче.       – Что с ним? -– спросил сзади кто-то из близнецов. Рыбьеног с распахнутыми глазами так и не отнимал руки ото рта.       – Я не знаю, – пробормотала Астрид. Она осмотрела Беззубика целиком. Он лежал на левом боку, вытянув крыло вбок. Седло и сидельная сумка выглядели одубевшими, словно их достали из воды и, не высушив, оставили на морозе. Судя по всему, так и было. Но на самом драконе никаких видимых повреждений не было, только мутный взгляд зелёного глаза, которого Беззубик уже успел прикрыть, – Но мне кажется, что он лежал здесь не шевелясь уже какое-то время. Довольно продолжительное. Дня... Три, может.       Все переглянулись между собой. Если анализ Астрид был верным, то это время полностью совпадало с началом всего этого загадочного происшествия.       – Беззубик? – позвал своего названного брата Иккинг. Всадники уже давно не слышали его голос таким сломленным. По щекам их лидера бежали слёзы.       Дракон поднял голову и уставился на Иккинга обоими своими глазами, из которых потихоньку уходила муть. А затем взвыл душераздирающим воем раннего зверя.       – Беззубик! Беззубик, мой хороший! Посмотри на меня, что случилось? –запричитала Астрид. Остальные всадники только пытались унять прошедшую через них дрожь. Беззубик перешёл в тихий скулёж, напоминавший плач. Драконы, испытывающие физическую боль такой звук не издают. Люди, испытывающие моральную – да. Беззубик вновь уронил голову на землю и зажмурил глаза.       – Беззубик, милый, что происходит?       Дракон глубоко вздохнул, а затем поднял правое крыло. Под ним, прижатый лапами к драконьему телу и стучащему сердцу, лежал труп.       Как бы всадникам не хотелось, как бы мертвец не выглядел просто мирно спящим, ошибиться было невозможно. Перед ними действительно был труп. Совершенно белый, с синюшными губами и ногтями. С впавшими глазами и щеками. Черты некогда красивого лица сильно заострились. И хоть никакого разлажения ещё не началось, не было никаких сомнений, что он мёртв уже по крайней мере несколько дней. Все те же пресловутые три, судя по всему.       – П, простите... – прошелестел голос позади. Пять пар распахнутых глаз посмотрели на Иккинга... На призрака?       – Простите, я не знал, – слёзы катились по его лицу, глаза блестели от них. Веснушки и румянец всё так же оставались на его щеках, а розовые губы дрожали от плача, но он стал полупрозрачным. Теперь через него действительно можно было увидеть происходящее за его спиной. И Всадники видели своих драконов, столь же ошалевших, что и они сами.       – Ребята... Беззубик? – Иккинг прерывисто вздохнул в попытке побороть плачь. Он сделал неуверенный шаг к ним, но вернулся назад. Обернулся к другим драконам, посмотрел на видимый из пещеры кусочек серого неба и скользящий к земле снег. Вновь посмотрел на своих друзей. Лицо всё так же было в слезах, но на губах дрожала слабая улыбка. Взгляд был умиротверённым, тёплым и будто бы даже успокаивающим.       – Иккинг? – Астрид шагнула к нему, но тот покачал головой. Смаргивая слёзы улыбнулся шире.       – Кажется, мне пора... – он последний раз обвёл взглядом своих друзей, задержавшись на Астрид, а затем, остановив взгляд на Беззубике, с лёгким светом растворился в ледяном воздухе.       В пещере стояла абсолютная тишина. Ни всадники, ни драконы не издавали ни единого звука. Казалось, что весь мир остановился, даже снег замер в воздухе, прекратив оседать на землю с тихим шелестом. Безмолвие стояло целую вечность, а может лишь одно мгновение.       Его прервал дикий вой Астрид. Она развернулась к Беззубику и упала на колени. Истерично подползла к нему. Задыхаясь из-за невозможности вдохнуть в перерыве между отчаянными криками, дрожащими руками потянулась к телу.       В след за ней взвыли и все драконы, заглушая рыдания людей. Молчал лишь обессиленный Беззубик. Все эти дни он обходился без еды и воды, лёжа в ледяной пещере на продрогшей земле. Единственным оставшимся смыслом его жизни было укрывать тело своего брата по сердцу. Ему не требовалось поддерживать функционирование своего организма, если он собирался остаться здесь навсегда. Лишь бы только с ним.       Банда не могла в это поверить. Как мог Иккинг, их Иккинг, переживший все мрачные прогнозы старейшин деревни, все ненастья, всех своих врагов... Как мог их бесстрашный лидер просто умереть? Не в эпичном бою, как пророчили ему многие. И не спокойно, в глубокой старости, как рассчитывал сам Иккинг. Его смерть не была жертвой во имя племени, хотя столько раз он едва ли не срывался с этой грани. Это даже не было жертвой ради его друзей или драконов. Эта была отчасти нелепая, трагическая случайность. Просто непогода, унёсшая его жизнь. Такое могло произойти с любым другим самым обычным человеком. В этом и была проблема. Из-за накрывающей его вуали героизма, отваги и феноменальной живучести, все подзабыли, или даже не совсем верили, что Иккинг - обычный человек. Из крови и плоти, которая, как выяснилось, не меньше других подвержена холоду.       Уже сильно позже, когда голоса были сорваны, в тишине, прерываемой лишь всхлипами, всадники пытались достать тело из стальной хватки Беззубика. Когда им это всё же удалось и Иккинг был у них на руках, на землю со звоном упал протез. Культя иссохла и больше не сидела твёрдо в гильзе. Ещё одно необязательное, по мнению всадников, подтверждение смерти. Забияка тихо подобрала протез. Астрид, прижимая Иккинга к себе, попробовала с ним встать, но дрожащие ноги не выдержали, колени подогнулись и девушка с шумом упала обратно. Сдавленный вой вновь вырвался у неё из груди. Сморкала нежно забрал тело своего кузена из её ослабших рук и понёс к выходу из пещеры. Рыбьеног мягко подталкивал голову Беззубика, желая поднять его с холодного камня, но дракон лишь закатывал глаза и коротко урчал.       Все медленно поплелись к выходу. Когда Астрид, не без помощи близнецов, забралась на Громгильду, Сморкала аккуратно протянул ей тело. Девушка ласково укутала его в меха, чтобы создать хоть какую-то иллюзию жизни. Ноги безвольно свешивались, а руки, чуть согнутые в локтях, оставались у туловища Астрид уткнулась лбом Иккингу грудь. Провела рукой по пушистым беспорядочным волосам. Она знала, что если попытается открыть ему глаза, то вместо привычной радостной зелени встретит бельмо, застилающее зрачок и радушку. Она не могла так поступить с ним. В памяти людей его глаза должны остаться яркими и полными жизни, а не подёрнутыми дымкой и с высохшим белком.       Иккинг жаловался на холод и Астрид сделала бы всё, чтобы это исправить. Но никакие меха уже не смогут его согреть. Как и всех остальных всадников, по крайней мере изнутри. Даже когда придёт весна, этот холод не уйдёт из них.       – Мы не можем оставить Беззубика тут, – тихо сказал Рыбьеног. Никто и не думал настаивать на обратном.       По команде Сморкалы Кривоклык пролез в тесную для него пещеру и выволок из неё Беззубика. Он, как и все драконы, тоже чувствовал эту боль утраты. Ночная Фурия безжизненно свисала из его пасти. Рыбьеног ласко погладил его по голове. Беззубик вяло открыл глаза, окинул взглядом всех и слабо брыкнулся, говоря Ужасному Чудовищу его отпустить. Оказавшись на земле, он медленно направился к Громгильде и Астрид. Змеевик присела, чтобы её собрату было удобнее.       Беззубик ткнулся мордой в макушку Иккинга и издал нежное мурлыканье. Всадники слышали такой звук от других драконов, прощающихся со своими птенцами, которым не суждено было вылупится. В каком то смысле, Иккинг и был таким птенцом. Он не дожил каких-то пару месяцев до своего двадцатилетия, так навсегда и оставшись юнцом.        – Что мы скажем его папе? – прошептал Задирака. Это было таким странным словом. Обычно они называли его Вождём, Стоиком, в редких случаях отцом. Но человек, который их встретит на Олухе будет никем иным, как папой. Совершенно разбитым горем родителем.       – Я не думаю, что слова понадобятся, – таким же шепотом ответил Сморкала и запрыгнул в седло. Кривоклык подхватил лапами Беззубика.       – Пора. В небо! – туда, где так любил бывать Иккинг. В его последний полёт.