Холод

      Утро, в отличии от вчерашнего, было пасмурным. Снег не искрился на солнце, а грузными сугробами лежал на трапах, мешая движению. Зато ветер этой ночью был не таким сильным, так что ничего чинить или убирать не требовалось. Ночные жути чирикали со своих постов. Они радостно приветсвовали всех, кого видели, делая этот сумрачный день чуть лучше.       Сегодня за завтрак отвечали близнецы. Они искренне пытались сделать его сносным, но по традиции Торстонов каша была подгоревшей и пересолёной.       Сморкала уныло ковырялся в миске, поднимая ложку и наблюдая за тем, как серая субстанция медленно сползает обратно вниз.       Астрид, в пресущей ей манере непоколебимого война, молча жевала кашу. Кажется, единственным, кто искренне наслаждался завтраком был Рыбьеног, но, Локи свидетель, он и тухлое яйцо с удовольствием бы съел.       – Как дела? – бодро спросил Иккинг, внезапно появившись перед столом. Все разом вздрогнули.       – Тор тебя дери, Хэддок, нельзя так пугать людей! – завопил Сморкала запуская в парня ложку каши. Тот ловко уклонился от летящего в него липкого комка.       – Ой ой ой, крошка Сморчок испугался? – заворковал Задирака.       – Заткнись, куриные мозги!       – Иккинг, как ты так прокрался? Я не слышала твоих шагов, – Астрид была сильно удивлена. Мимо неё и мышь не пробежит не замеченной, а тут целый человек с очень характерным звуком шагов. Её возлюбленный, шум от действий которого всегда привлекает её внимание. – Он сюда переместился своими магическими способностями! Возник из воздуха! – Забияка развела руки в стороны поигрывая пальцами.       – МЫ НЕ БУДЕМ ПОДНИМАТЬ ЭТУ ТЕМУ! – Астрид ударила рукой по столу, из-за чего миска с кашей Сморкалы подпрыгнула и опрокинулась прямо на него.       – Да ну вас всех к Хель! – завопил Йоргенсон, вскочив и прыгая, руками пытаясь стряхнуть кашу, от чего та лишь больше размазывалась по штанам.       Посмотрев на эту сцену некоторое время, Рыбьеног обернулся на улыбающегося, но молчавшего всё это время Иккинга:       – Как ты себя чувствуешь?       – Холодно Астрид тяжело вдохнула.       – И всё же ты заболел. Я тебя поздравляю, ты побил свой рекорд по годам без болезни, но видимо он обнулился.       – Иккинг, тебе обязательно нужно поесть! Плотный приём пищи поможет твоему телу быстрее выздороветь.       – О да, – встрял Сморкала, – обязательно отведай этой прелестной каши! Положи себе да побольше! – он тряхнул рукой и несколько капель разлетелось в разные стороны. Иккинг поморщился.       – Знаете, у меня аппетит не волчий, я, кажется, одним только ароматом насытился, – Иккинг сделал жест, будто направляет воздух к своему носу. Его брови удивлённо поползли вверх.       – Ребята, - он посмотрел на близнецов, - кажется вы делаете успехи. Я не чувствую запах гари.       – Проверь свой нос, Хэддок, – Сморкала не переставал ворчать.       – Может у тебя насморк ослабил чувствительность к запахам? – Рыбьеног задумался, – хотя, вроде, ты не говоришь в нос. Не сильнее обычного, –Иккинг тихо хмыкнул, – Забияка, Задирака, не обижайтесь, – закончил Рыбьеног с виноватым выражением лица.       – Ой, да ладно, если этим можно проверять наличие насморка, то тоже неплохой вариант, – махнула рукой Забияка.       – А ещё этим можно пытать, - пробубнил Сморкала.       – Пытать! – воскликнули хором близнецы и стукнулись шлемами, Задирака со злодейской ухмылкой повернулся к Йоргенсону, – с тебя, Сморкала, и начнём! Тот не удержал короткий вопль.       – Я не знаю, чем бы нам заняться, - Астрид повернулась к виду на улицу. Ветер был слабым, так что они не стали закрывать двери и через открытый проём было видно лишь белоснежную стену мягкой пурги, – В такую погоду ни полетать, ни потренироваться. Не пьянствовать же нам тут целый день, в самом деле!       – Мы могли бы во что-нибудь поиграть, - предложил Иккинг, тоже глядя в белёсое небытие.       – Ну уж нет! После вчерашнего я ни во что играть не намерен! – Задирака зловеще захохотал.       – Сморкала, у нас ведь не только кости есть. Как на счёт Булав и Когтей? Все тут же оживились. Хоть в это они и так бесконечно играли, и не только на деревянном поле настольной игры, интерес практически не спадал. У каждого была своя тактика и манера вести игру. Каждая партия отличалась от предыдущей и разжигала новые споры. Однажды Астрид со Сморкалой чуть не подрались, но врезавшаяся в стол и разбросавшая все фигуры Жуткая Жуть разрешила конфликт       Если устраивать полноценный турнир, чтобы каждый из подростков сыграл со всеми остальными, то это занимало не меньше семи-восьми часов. Более чем хватит, чтобы скоротать долгий непогодный день.       – А давайте не будем ставить Иккинга в турнирную таблицу? –предложила Забияка, – пропадает вся интрига кто же станет победителем. Иккинг пожал плечами:       – Не моя вина, что папа играл со мной с пяти лет. Первые годы я только проигрывал, папа поддавался всего пару раз.       – Сражение с превосходящим по мастерству противником делает нас сильнее, – скорчив серьёзное лицо низким голосом мудреца изрёк Задирака.       – Глубокооо, – с издевкой протянул Сморкала.       – Конечно, Сморчок, тебя такие мудрые мысли никогда не посещали, – всё тем же голосом ответил Задирака и надвинул шлем Сморкале на глаза.       – Эй!       Пока происходила потасовка, Рыбьеног достал игральную доску и расставил фигуры.       – Иккинг остаётся в турнирной таблице! – громко объявила Астрид, – осталось решить кто за кем играет.        По прошествии дюжины минут порядок был готов и начался турнир.       Сморкала проиграл Рыбьеногу, а затем сам Рыбьеног с треском проиграл Астрид. Следующую партию с Задиракой вновь забрала Хофферсон, а Торстон проиграл уже Иккингу. Неожиданно для всех Хэддок проиграл Забияке.       – Я обыграла его? – неверяще спросила Забияка, гляда на доску, затем подняла взгляд на Иккинга, сидящего на столе. До этого тот сказал, что слишком хорошо устроился, сидя спиной к огню и решил, что Забияка будет двигать фигуры за них двоих, слушая указания Иккинга в его ход       – Ты поддался мне!       – Что ты! Я за честный матч, просто ты стала сильнее! – Иккинг всё отрицал, но глаза сияли хитринкой.       На вдохновении Забияка разгромила и Сморкалу. Тот, чувствуя, что его эго топчут в жесточайшей схватке одолел Астрид, кажется по ходу разрешив их давний спор.       Вслед за этим Астрид проиграла Иккингу, но этого и следовало ожидать. Задирака обыграл Забияку, Иккинг, хотя это и не было удивительным, Сморкалу, Рыбьеног победил Забияку, а гордость Сморкалы за победу над Астрид стёр проигрыш Задираке. Забияка быстро проиграла Астрид; кажется это была самая короткая партия. Иккинг без труда одолел Рыбьенога, а вот Задираке пришлось попотеть.        В итоге результаты были такими: одна победа у Сморкалы, по две у Забияки и Рыбьенога, три у Задираки и Астрид и четыре у Иккинга. Хотя мысленно все отметили, что если б тот не поддался Забияке, было бы все пять. Иккинг лишь лениво болтал ногой всё так же сидя на столе. За всю игру он так и не притронулся к фигурам, лишь давал указания другим.       – "Отец бы был мною доволен" – прокомментировал он в один момент, – "Делегировал физический труд на других, сам только отдаю приказы, хороша жизнь".       – Первое место безусловно присуждается Иккингу, – объявил Рыбьеног.       – Кто б сомневался, – фыркнул Сморкала, а Хэддок в шутовском жесте приложил руку к груди и низко поклонился, словно принимая авации.       – Но нам нужно распределить оставшиеся. Я сыграю с Забиякой, а Астрид с Задиракой. Давайте начнём с нас.       Они уселись за игровой стол и выбрали роли. Спустя сорок напряжённых минут предводитель разбойников был повержен вождём викингов. Забияка была хорошим стратегом, но обычно её планы были направлены на создание хаоса, в отличии от Рыбьенога, способного размеренно и методично обдумывать все варианты ходов. Так что столько времени было потрачено скорее из-за долгих размышлений Ингермана, чем из-за сложности партии. Четвёртое и пятое места получили своих номинантов, оставалось только распределить призёров третьего и второго.       Задирака сел, вытянул руки вперёд в замке и смачно хрустнул пальцами. Астрид села напротив и грозно смотря на соперника хрустнула шеей. Казалось, будто сейчас они будут соревноваться не в интеллектуальной игре, а настоящем бою.       Игра шла тяжело. Соперники по долгу обдумывали каждый ход, боясь совершить хоть одну ошибку. Для Астрид обыграть Задираку было делом чести, Задирака не мог проиграть из чувства долга, чтобы показать, что Торстоны не слабаки.       В один момент Рыбьеног наклонился к Задираке и что-то прошептал ему на ухо. Следующий ход Задираки перевернул весь ход игры.       – Ах ты ж... Жук – Иккинг сощурил глаза на Рыбьенога. Тот дал отличную подсказку Задираке и это дало ему огромное преимущество. У Астрид практически не было шанса победить, если бы... если бы не одна лазейка.       – Позвольте, – Иккинг спрыгнул со стола и подошёл к Астрид. Все видели, что Рыбьеног дал подсказку, так что это рязвязывало ему руки, давая полное право помочь Хофферсон на один ход, – Миледи – Иккинг аккуратно положил руку на правое плечо Астрид, не обращая внимание на то, как та сильно вздрогнула; второй нежно, но твёрдо взял левую руку девушки, направляя её к нужной фигуре.       Он с вызовом посмотрел на Рыбьенога. Зелёные глаза встретились с зелёными, единственными такими же из всей их небольшой группы. Теперь это было противостояние не Астрид и Задираки, теперь соперниками стали Иккинг и Рыбьеног, два самых умных и эрудированных из них, не уступающие друг другу в интеллекте. И если не считать романтических чувств и привязанностей к своим драконам, двух самых близких людей, лучших друзей.       Иккинг медленно схватил рукой Астрид фигуру и так же медленно поднял её в воздух, не отрывая глаз от лица напротив. Да, это было не просто подсказкой, но фактически он не касался игрального стола, ход делала Астрид. Иккинг одним взглядом спрашивал "ну давай, что ты мне сделаешь? Ты первый начал и я правил не нарушаю. Попробуй мне помешать".       Но Рыбьеног не обратил внимание на вопрос. Глаза его друга выглядели не так, как должны. Слишком прозрачные, слишком холодные. Сверхъестественно поблёскивающие в слабоосвещённом помещении клуба.       С грохотом фигура опустилась на доску. Маленькая деревяшка, изображающая самого обычного разбойника стояла прямо перед вождём. Рыбьеног дал действительно отличную подсказку, Астрид, сосредоточившись на фигурах выше по значимости, не заметила бы такой ход и безусловно проиграла. Но Иккинг всегда знал куда смотреть и никогда не сбрасывал со счетов даже самых незначительных. В этом и заключался его успех.       В клубе несколько мгновений стояла тишина, а затем всадники закричали. Все поздравляли Астрид, а Задирака, уже предвкушавший свой триумф, стучался головой об стол.       Хофферсон обернулась и неуверенно улыбнулась Иккингу. Она, конечно, была благодарна за помощь, но, во первых, она бы хотела знать, что способна на победу самостоятельно. А во вторых, прикосновение Иккинга было очень дискомфортным. Для такого тощего парня как он, иметь пониженную температуру в разгар зимы было вполне естественным. Иккинг всегда носил длинные рукава, потому что ему было очень сложно поддерживать температуру в нормальном состоянии, особенно в сезон бурь. Это было его ещё одной феноменальной особенностью — быстрое остывание и медленное нагревание. Родившийся раньше срока, неимевший подкожного жира, он с младенчества боролся с суровой погодой викинского архипелага. Но если вчера Иккинг был просто холодным, то сегодня он был ледяным. Словно Астрид коснулась оставшегося на улице металла.       Иккинг вернул ей смущённую улыбку и подмигнул.       Он выглядел ещё бледнее вчерашнего, скулы сильнее заострились, синяки под глазами увеличились и потемнели. Но не считая внешнего вида и ненормальной температуры тела, он не показывал никаких других симптомов болезни. Он не шмыгал носом, не кашлял, не жаловался на голову, только на холод. "С ним всё будет в порядке, с ним всё будет хорошо" Астрид повторяла это у себя в голове как мантру.       Потихоньку все разбредались по своим хижинам. В клубе как и вчера остались только Рыбьеног и Астрид, но в этот раз с ними был и Иккинг. Он стоял на пороге, прислонившись плечом к дверному косяку и смотрел на горизонт.       К ночи метель практически полностью прошла, небо расчистилось и на него высыпались тысячи звёзд. Лунный свет чуть посверкивал на морских волнах, набегающих на скалы. Иккинг любовался растилающимся перед ним пейзажем. Астрид тихо подошла к нему.       – Знаешь, я рад, что повидал Олух, - заговорил юноша. Девушка повернулась к нему. Этот разговор нехорошо напоминал вчерашний.       – О чём ты?       – Я имею ввиду, вряд ли до конца сезона бурь мы ещё повидаемся. В том году мы прилетели на всё это время туда и это явно было не лучшим решением. Пока мы ответственны за Край нам и оставаться следует на Краю, – Астрид согласно кивнула, - но это не отменяет того, что я скучаю по отцу, Плеваке... По родному дому, в конце концов, – Хофферсон ещё раз кивнула, эти мысли были ей знакомы, – У меня такое чувство, будто я правильно сделал, что... Попрощался с ними? На неопределённый срок. Когда придут настоящие бури мы не сможем общаться даже через жуткую почту.       Астрид крепко сжала холодную руку Иккинга и всмотрелась в его лицо. Он выглядел умиротворённо, наслаждаясь ночным видом. Ветер легко игрался с его волосами. Но что-то было не так. Астрид попыталась сосредоточиться и поняла: у Иккинга не шёл пар изо рта!       – Хэддок, ты немедленно отправляешься в постель!       Парень дёрнулся от внезапного крика и оторопело посмотрел на Хофферсон. Та сердито сложила руки на груди.       – Ты тут у нас решил замёрзнуть на смерть? – продолжала ругаться она.       – Астрид, что случилось? – к ним подошёл встревоженный Рыбьеног.       – Иккинг, Молнию Тора ему в лоб, так замёрз, что у него даже пар изо рта не идёт!       Рыбьеног присвистнул.       – Астрид, тише, пожалуйста, – Иккинг миролюбиво поднял руки ладонями к ней – словно пытался успокоить разбушевавшегося дракона, – Я весь день мёрз, вот и не заметил, что мне стало ещё холоднее. Сейчас я пойду к костровищу и буду там отогреваться, хорошо?       – Нет, Хэддок, не хорошо! Меня бесит, что ты так небрежно относишься к своему здоровью! – Астрид ударила его кулаком в грудь. По телу Иккинга пробежала дрожь, – Ты когда нибудь будешь более ответственным в этом вопросе? Иккинг закатил глаза.       – Когда нибудь буду. Не кипешуй, Астрид. Всё, вот, видишь, я иду греться, – он сделал несколько преувеличенно больших шагов, размахивая руками и нелепо улыбаясь Астрид через плечо. Та раздражённо прикрыла глаза ладонью.       – Рыбьеног, прошу, сходи в хижину Иккинга за одеялом. Я знаю, что у него там их несколько, возьми то, что полегче, чтобы потом, когда этот идиот пойдёт спать, он вместе со своим одеялом не навернулся где-нибудь.       – Хорошо, Астрид, я мигом!       Рыбьеног быстро добежал до хижины Иккинга, поднялся на второй этаж и стал осматриваться в поисках одеяла. Взгляд зацепился за кружку, которую он вчера принёс сюда. Та полуночная беседа пробежала перед его глазами. Рыбьеног натужно вздохнул. Иккинг был явно не в порядке и нужно было что-то с этим делать. Рыбьеног схватил кружку быстрым движением и успел только удивиться тому, что она тяжелее, чем он предполагал, когда из неё что-то выплеснулось на пол. Он посмотрел в кружку и увидел там остатки вчерашнего молока, которое Иккинг так и не выпил. Судя по образовавшейся на полу луже, тот не сделал ни единого глотка.       В Рыбьеноге проснулась лёгкая злость. Зачем жаловаться на холод, если не собираешься греться? Но, с другой стороны, Иккинг взрослый человек, способный самостоятельно принимать решения и Рыбьеног не собирается быть ему мамкой и отчитывать, что тот не выпил это дурацкое молоко. Он схватил первое попавшееся одеяло и побеждал обратно в клуб.       Внутри его встретил только одиноко сидящий спиной к столу Иккинг. Он нешироко расставил ноги, локти упирались в колени, а кисти свисали вниз. Спина была слегка скрючена, Иккинг в целом не то чтобы следил за осанкой, а сейчас он явно пребывал где-то в своих мыслях. Пустой взгляд упёрся в стену напротив. Поза и меланхолия, исходившая от Иккинга, вновь неприятно напомнили о предыдущей ночи.       – Астрид уже ушла?       – Да, – в этот раз Иккинг был куда живее, без долгих взглядов и звенящей тишины в паузах, – сказала, что так злится на меня, что хочет убрать меня с глаз её долой, но раз я уходить не собираюсь, то придётся ей самой.       – Довольно драматично, – улыбнулся Рыбьеног, – Обычно она выдаёт такие тирады Сморкале.       – Мы родственники, в конце концов, – пожал плечами Иккинг, – Должно же нас хоть что-то объединять. Даже если это ругань со стороны Астрид.       – И то верно. Я принёс тебе одеяло, – Рыбьеног аккуратно положил его на скамейку возле Иккинга. Тот наконец-то оторвал взгляд от стены и посмотрел на друга. – Спасибо, Рыбьеног. Я ценю это. Всех вас ценю.       Тот смущённо улыбнулся. Иккинг был из тех, кто показывал свои любовь и заботу через действия, а не слова. Этому он наверняка научился у Стоика. Поэтому Иккинг очень редко говорил что-то подобное вслух, обычно хватало одного взгляда его широко открытых, сияющих глаз. Но, видимо, когда заботились уже о нём, он не находил другого способа выразить свою благодарность.       – Без проблем, Иккинг, спокойной ночи, – Ингерман помахал рукой и пошёл к выходу. – Спокойной ночи, Рыбик. Рыбьеног сделал вид, что не услышал, как в пустоте зала полушёпотом повторилось "ночи".