Обратная сторона эйфории

Телефонный звонок вырвал из беспокойно сна, где за ним гонялась огромная птица. Растирая глаза, Антон пытался понять, откуда идёт звук. Нащупав телефон где-то в ногах, он увидел, что звонит Ира. – Привет, – радостным голосом произнесла она. – Как у тебя дела? – Привет. Да нормально, хорошо, – сонно бубнил он. – Твои как? – Ой, прости, что разбудила. У меня тоже всё хорошо. Решила тебя поздравить с наступающим. Как, кстати, отмечать решил? – Да мы с.. другом собрались, – Антон чуть не уронил телефон на пол, начав снова засыпать. Дабы не разбить технику, он резко поднялся. – А у тебя какие планы? – С семьей будем есть салаты и запускать салюты, – мечтательно отозвалась девушка. – Хочу пожелать тебе всего-всего и, главное, весело отпраздновать. – Спасибо, Ир, тебе того же. Обязательно сними ваши салюты на видео и скинь мне. Позже позвонил Димка, рассказывая свои романтичные планы об их с Катей совместном времяпровождение. Во время этого монолога Антон вновь стал погружаться в сон. Спустя наверное меньше чем час, за который сон успел вновь принять в свои объятия были родители. Он пообещал позвонить после двенадцати. В какой-то момент Антон понял, что в квартире слишком тихо. Позвав по имени несколько раз, он вошёл во вторую комнату, где спал Арсений и обнаружил пустую кровать. В непонятках он проверил сообщения, вдруг его оповестили о внезапно уходе, но все мессенджеры отзывались пустотой. Проспал он, конечно, долго, ведь время перевалило за полдень. Появлялась тревожность, но всё, что оставалось, это пожимать плечами и ждать. Только вот ни через час и даже ни через три ничего не изменилось. Антон всё также сидел на кухне, успев заточить оливье и половину курицы гриль. Набрав номер, он долго слушал гудки, с каждым всё больше нервничая. – Ну и куда ты делся? – задал он вопрос в пустоту. Не зная, куда себя девать он вновь повторил действие и вновь не получил ответа. Причём оповещения о том, что аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети, не было. Попов просто не брал трубку. Плюнув на все эти неприятные обстоятельства, Антон достал Егермейстер. Решив не загрязнять лишний раз посуду, пил с горла. Всё равно даже если Арсений и придёт, то пить, скорее всего, будет вино. Хотя нет, сначала он получит выговор за такие выходки, а потом уже они вместе выпьют. Настроение мрачнело с каждым часом всё больше. Ещё несколько звонков остались без ответа. Злость и волнение мешались с друг другом, создавая в голове ураган. Антон чувствовал себя потеряшкой, которого оставили посреди огромного торгового центра. Только вот он был в квартире, причём даже не своей, один и скорее не потерянный, а оставленный. Когда до заветного праздника оставалось меньше пяти часов, он решился отправлять недоброжелательное сообщение о том, что его могли бы и предупредить, что решили свалить, и вообще «Арс, ну так не делается, что за хуйня?» Не успел он нажать на дисплей, дабы послать свой эмоциональный текст, как дверь отворилась. На пороге стоял явно нетрезвый Арсений. – Ты серьёзно? – Шастун ощущал себя той самой женой, которая терпит все выкрутасы своего горе мужа, вот в очередной раз встречая бухим. Только вот человек на против бухим не был. – Бля, прости. Ну не могу я, прост не мог-гу, – завалившись в прихожую, пытался говорить он. Антон и не знал, какую эмоцию ему сейчас использовать. В голове кроме матов и дикого непонимания больше ничего не было. Стоя и глядя в практически чёрные глаза, он молча наблюдал за каким-то незнакомцем. Стеклянный взгляд, опустившиеся плечи, ноль эмоций на лице. Это был не тот Арсений, коим он его знал. Не тот, с которым они вчера вместе смеялись и выбрали еду в супермаркете. И точно не тот, чей взгляд всегда был наполнен чем-то глубоким. Человек напротив был абсолютно пустым. – Арс, что случилось? – стараясь совладать с эмоциями, вопросил Антон. – Я просто устал. Наде.. надоело это всё, – усевшись на полу, тяжело ответил. – Я не хотел, чтоб всё так получилось. – Я не понимаю, Арс, – он долго тер лицо руками, дабы не сойти с ума от всего происходящего. – Ты и не должен эт.. это всё понимать. Это ведь не твои проблемы, – в его глазах промелькнула эмоция, похожая на тоску, но быстро исчезла, вытесняясь абсолютным ничем. – Знаешь, я сейчас зол на себя намно-ого больше, чем ты. Правда, извин-ни за это всё. Не хотел срываться при тебе. Пришло сравнение с роботом, которого запрогаммировали на определённые слова и фразы. Хотя даже механическая машина отдавала бы больше эмоций. – Я тебя прошу, расскажи, что произошло, – обесиленно взмолил Антон. – Я не могу. Это это пол..положит конец всему, я думаю. А-а я не хочу этого. Ты не должен знать. Потому что, Тох, я... кажется, влюблю... влюбляюсь в тебя. Серьёзно, я ниче не могу с этим поделать. Ты настолько светлый, и я тебя просто не заслуживаю. Но оч-чень хочу тебя себе. Антон пытался найти смысл во всем этом бессвязном бреде, но его тормозило одно единственное слово. В какой-то момент подумалось, что он ещё спит и это просто часть кошмара, где та огромная птица все-таки сожрала его и это всё предсмертные галлюцинации. На всякий случай он даже больно впился ногтями в ладонь, но магии не произошло. Просто было больно. Он повернул голову на брюнета, который неотрывно смотрел на него, почти не моргая. – Арс, твою мать, приди в себя и объясни, что это все значит, – тихо прорычал он, не в силах сдерживать себя. На самом деле как таковой злости не было. Просто мозг настолько перегрузился, что эмоции менялись сами по себе. – Это значит то, что я плохо-ой человек. Правда, я давно уже оступ... опустился. Ведь еслиб был хорошим, то не был бы здесь сейчас и не говорил всё это. Наверное, это первый и последний раз, когда я настолько открыто могу тебе всё сказать. По правде говоря, он уже не слушал, витая где-то в другом пространстве. Наверное, такое состояние передаётся воздушно-капельным. Антон ничего не понимал, кроме «влюбляюсь». Ему словно молотом по голове ударили. Наверное, Попов хотел донести всем этим нечто важное, но был явно не в том состоянии. Ноги стали ватными, потому он облокотился о стену, прикрыв глаза. Сейчас бы вернуть время назад и не устраивать ту глупую игру. Тогда они бы не расходились молча по комнатам, и, возможно, он смог бы удержать Арсения. Наверное, будь всё иначе, они бы сейчас лежали на диванчике, смотря по телевизору праздничные программы. – Давай ты сейчас разденешься, примешь душ, возможно, поспишь, и мы нормально поговорим, – он не знал точно, что могло бы привести в себя глубоко нетрезвого человека, но надеялся, что это возможно сделать в ближайшее время. – Нетт, я думаю, мне лучш уйти. Прости за то, что испортил тебе праз..дник, – Арсений с трудом, но поднялся на ноги, собираясь выйти. – Нет, подожди, куда ты пойдёшь то, – подскочил Антон, схватив за рукав, но его хватка была недостаточно крепкой, и через секунду у него перед лицом захлопнулась дверь. – Да, блять! Костяшки вспыхнули болью, но он ударил по стене ещё несколько раз, оставив на стене мелкие пятна крови. Ситуация была отвратительной, мерзкой и абсолютно выбивающей из колеи. Что делать в таком случае, не было ни малейшего понятия. Он остался один в чужой квартире и абсолютно не имел никакого желания прибывать в этой реальности. Всё ещё казалось, что происходящее не является таковой. Примерно с час он сидел, глядя в стену, пока мысль сменялась одна за одной, настолько быстро, что в итоге ощущалась только пустота в голове. Антон даже не помнит, как добрался до стула и что делал весь этот час. Возможно, он даже не моргал, став ледяной статуей. Вновь открыв бутылку с алкоголем, он вливал в себя глоток за глотком, пока не начало сильно тошнить. Градус быстро ударил в голову, отчего сознание помутнилось, но не настолько, чтобы оцепенение спало. Он отрешенно глянул на свою руку, которая опухла и всё ещё слегка кровоточила. Странно, но физической боли он больше не чувствовал. Пришлось снять с неё все кольца, дабы те не впились в кожу, когда рука опухнет сильнее. Ещё несколько глотков пошли тяжело, и приходилось запивать спрайтом, который совершенно не сочитался со вкусом трав. Слегка шатаясь, он бесцельно бродил по квартире, совершенно не осознавая, что, черт возьми, произошло и почему вообще так. Он смотрел на ёлку, которая блестела мишурой, на красный свитер, лежащий на диване, на остатки еды на столе. На телефон пришло уведомление. К сожалению или к счастью, это была хозяйка квартиры, поздравляющая с наступающим и напоминающая о том, что скоро пора вносить оплату. Антон решил не отвечать. Спустя несколько сигарет на балконе и ещё пары-тройки глотков ликёра, он немного начал приходить в себя, пытаясь воспроизвести в голове всё то, что нёс Арсений. Ну, допустим, у него в жизни происходило нечто плохое, отчего тот устал. Ну, допустим, он сорвался. Но всё остальное оставалось за гранью понимания. Почему же Попов решил упорхать куда-то так внезапно, ведь вчера вечером они не ссорились. По крайне мере, Антон так не считал. Копая глубже, пытался осознать, что подразумевал Арсений, говоря о том, что он плохой человек, не считая испорченного праздника. Конечно же, понимания не было, ведь от него всё скрывалось, и было позволено видеть только вершину айсберга. И хотелось бы свести всё на состояние Попова, да только не получалось. Он хоть и был под чем-то, но в словах было нечто большее, чем наркотики.

***

Вместе со своей бутылкой, Антон шагал по улице, пытаясь вызвать такси. Он уже смирился с тем, что будет встречать салюты либо в сугробе, либо в пробках. В целом любой вариант его сейчас устраивал. Машина подъехала через восемь обещанных минут. Ввалившись в салон, спрятал подальше спиртное, дабы его не выгнали. Хотя за такие бешенные деньги, что он заплатил за этот несчастный автомобиль, наверное, не должны. Конечно, можно было остаться у Попова и по утру, отоспавшись, поехать общественным транспортом, но находиться и уж тем более спать там не было никакого желания. Даже сквозь музыку в наушниках, которые к счатью лежали в кармане штанов, слышался гром салютов. Таксист что-то говорил, и пришлось вынуть один из них. –Что? –С Новым годом, говорю, – повторил мужчина с улыбкой. –Да, вас тоже, – стараясь вложить хоть каплю эмоций в голос, отозвался Антон. Он упорно игнорировал яркие вспышки света, пробивавшиеся сквозь веки. Хотелось плакать навзрыд, уткнувшись в подушку. Но ни слез, ни подушки не было.

***

Арсений, прикрыв глаза и наблюдая причудливые узоры, слушал разные голоса, которых, конечно, быть не могло. Кроме одного, что-то активно рассказывающего прямо под ухом. С неохотой он разлепил веки, пытаясь сосредоточиться на лице Выграновского, но всё было тщетно. Он, наконец, разлечил раскаты грома и чьи-то радостные крики за окном. – Новый год наступил. Скорее самому себе сказал он, погрузившись в темноту, но перед этим увидев перед собой совсем иное лицо, к которому хотелось прикоснуться, да только конечности не слушались.

***

Антон вновь проснулся от того, что кто-то настойчиво решил задолбать его телефонными звонками. Взглянув на экран, он больно прикусил губу. Мама звонила в четвёртый раз, к тому же оставив голосовое сообщение и смс-ку. –Алло, – с трудом выдавил он, стараясь не обращать сейчас внимание на голову, которая грозилась оторваться и укатиться куда подальше. – Да, мам, я слышу тебя. –Тош, с тобой всё в порядке? – по голосу женщины было понятно, что та находилась в сильном стрессе. –Да, мама, всё хорошо. Прости, пожалуйста, что не позвонил вчера, – стыдливо опустил взгляд, будто его кто-то видел. – Как вы вчера отметили? –Да ничего, весело было. Только тебя не хватало, – на последней фраза она сгрустнула ещё больше. – Главное, у тебя точно все хорошо? – Да у меня всё нормально, не переживай. Антон поговорил ещё немного, придумав историю о том, как они с другом встречали год. Было стыдно врать, но и правду, конечно, он сказать не мог. После разговора остался неприятный осадок от того, что он и маму заставил волноваться, и сам пережил вчера, наверное, один из самых худших дней в жизни. Осознание обрушилось на похмельную голову лавиной, отчего та отозвалась новой вспышкой боли. М-да он постепенно становился алкоголиком, и от осознания этого сейчас даже не было тревожно. Поставив вариться куриное бедро, он дышал свежим воздухом, высунувшись в форточку на кухне. Во дворе тишина, и даже собачников не было. Вместо мозга ощущалась какая-то жижа, не дающая возможности на чем-то сосредоточиться или, наоборот, полностью расслабиться.

***

Какого-то хрена, Димка, заявился в восемь утра очень довольным и радостным. К его настроению, конечно, претензий не было, но Антон его явно не разделял. Вчера он долго не мог уснуть, размышляя о том, как не пересекаясь с Арсением, забрать свои вещи и желательно забыть это все знакомство словно страшный сон. И всю свою привязанность оторвать от души и выбросить. – Ты че такой хмурый? Вчера продолжал отмечать, что-ли? – смеялся румяный от холода друг. – Лучше скажи, почему ты решил приехать в такую рань? – вопросом на вопрос неприветливо ответил Антон. – Да там у Катьки срочные дела по работе появились, а я решил проведовать тебя. Ты разве не соскучился? Пробубнив нечто непонятное даже самому себе, Антон побрел в ванну, дабы хоть немного прийти в себя, ведь сон, скорее всего, больше не придёт. Под тепленькой водичкой он прокручивал в голове то, как молча войдёт в квартиру, быстро соберёт свои вещи и также по-английски уйдёт. Всё это вызывало тревожность, и он уже сам планировал начать атаковать панику. Хотелось, конечно, разобраться со всем этим побыстрее, как сорвать пластырь, но неосознанно он тянул время слишком долго. Натягивая штаны, копаясь в шкафу, выбирая чего потеплее и сербая успевший остыть несколько раз чай. К счастью, у него остался адрес в приложение, и хотя-бы об этом волноваться не приходилось. – Ты куда? – вопросил Дима, наблюдая за тем, как его друг активно роется в шкафу, роняя кофты, кепки и вешалки. – За курткой, – выискав, наконец, заветную ветровку, ответил Антон. – Я у Арса её оставил, – заметив вопросительный взгляд, поспешил объяснить он. Оставив Позова в ещё большем недоумении, он поспешил на улицу, где его уже ждало такси. Можно было, конечно, и на автобусе добраться, но это слишком долго. За такое количество времени он уже успеет тысячу раз передумать и решить копить на новую вещь.

***

Постучав в третий раз, Антон решил, что видимо, не судьба. Да, было бы логичнее позвонить перед приездом, но что говорить, он не представлял. Не особо хотелось слышать голос человека, который оставил его прямо перед праздником, перед этим наговорив столько всего. Только развернувшись, дабы покинуть это место навсегда, он услышал щелчок замка. Захотелось убежать. – Антон? – встревоженно позвал голос. Встретившись со знакомым лицом и вновь чистыми голубыми глазами, он едва сдержал порыв своих ног пуститься в ход, сверкая пятками. Не найдя слов ни для приветствия, ни для оскорблений, так и продолжал стоять, рассматривая то человека на против, то человека за ним ведь в какой-то момент за спиной Арсения появился молодой человек, с татуировками на лице. – Я вещи у тебя забыл, – сделав шаг вперёд, ответил он. Внутри пахло тяжёлым парфюмом и чем-то ещё, чего рецепторы Антона разобрать не могли. Стараясь как можно быстрее всё собрать, он невольно поглядывал на незнакомца, который, в свою очередь, делал то же самое, только, судя по всему, намеренно. Вид у татуированного парня был слегка болезненным, что выражалось в синяках под глазами и худобе. Хотя всем этим обладал и сам Антон, но не настолько выраженно. Арсений же с очень страдальческим видом сидел на диване, но его Антон старательно избегал, лишь несколько раз мазнув взглядом. Не было никакого желания оставаться в этом месте, потому на сигареты и зажигалку он, конечно же, забил. Схватив пуховик, он уже шагнул через порог, но его остановили, схватив за плечо. – Пожалуйста, постой, – сухими губами прошептал Арсений. – Нам нужно поговорить. – Ну, «вам» может, и нужно, а мне лично пора, – он пытался вырваться, но его плечо крепко сжали. – Пусти меня, я не хочу с тобой разговаривать. Дернув сильнее, он едва не увалился на пол, но всё же вырвался, поспешив скрыться от этого навящевого запаха мужских духов. Отойдя подальше от многоэтажки, Антон пытался перевести дух и восстановить дыхание. Он шёл так быстро, словно за ним кто-то гнался. Свою остановку он уже давно прошёл и подходил к следующей, но чувство, словно он только что пробежал километровку, спасаясь от смерти, не отпускало. Всё это время Антон не позволял себе оборачиваеться, рискуя остановиться и пойти на встречу.

***

Его встретили с расспросами, на которые отвечать не было никакого желания. – Почему мне кажется, что у вас двоих что-то произошло? – скрестив руки, допытывал друг. – Бля, Дим, всё сложно, – выдохнув, ответил парень, плюхнувшись на кровать. – А точнее всё кончено. – Да тебе бы цитаты для подростков писать, – взмахнул рукой он. –Вы ведь вместе отмечали, да? – Нет, – Антон отрезал резко и грубо. В памяти вновь по сотому кругу всплыли воспоминания. – Тогда почему ты забыл свои вещи у него дома? – совершенно не желая прекращать диалог, он сел рядом, выжидая продолжения. И Антону пришлось рассказать обо всем. Он почувствовал себя словно на сеансе у психолога, лёжа в соответствующей позе и вываливая всё, что хранилось внутри. Его внимательно слушали, качая головой и иногда выдавая матерно-удивленные комментарии. Легче от этого всего, конечно, не становилось, но другу всё равно пришлось бы все рассказать. Они, как никак были близкими друг другу людьми и не имели привычки скрывать даже столь плохие моменты в жизни. Закончив монолог, он глянул на Поза, который находился в потрясении. Переварив услышанное, тот покачал головой, выдав короткое: – Ну дела-а.

***

Арсений не выпускал из рук два серебряных кольца, высматривая в них выход. На него тяжестью нависала персона Эдуарда, который, опираясь о косяк прожигал взглядом. – Так вот в чем дело, – тоном злой матери, которая нашла пачку сигарет в рюкзаке, произнёс он. – Наш Сеня нашёл себе милого мальчика. – Эд, я тебе въебу сейчас, – нетерпеливо выпалил Арсений, убрав украшения в карман штанов. – Похоже, всё серьёзно. Только вот ты мне объясни, – начал раскаживать по квартире, – а не к нему ли ты постоянно срываешься, не успев закончить тут со мной и не от него ли ты вновь приползаешь ко мне, как собака за костью? Что, хочешь разом двух зайцев? – Ты ничего не знаешь, – тихо отозвался Арсений. – Мы с тобой не договаривались хранить друг другу верность и отчитываться о жизни. Тем более, мы с Антоном просто друзья. – Ага, рассказывай, – он как-то через чур горько усмехнулся, вместе с тем показывая максимальную даменность. – Ты сильно изменился. Раньше толку было от тебя больше. Новых клиентов мне приводил, всегда радовался моему приходу и отсасывал, будем честны, просто мастер.. Арсений, не дождавшись окончания фразы, резко подскочил, ударив в нос. Не ожидав, парень пошатнулся, схватившись за стену. Не стерпев такого выпада, он махнул кулаком в ответ, рассекая бровь. – Я не собираюсь его в это втягивать, – морщась от струйки крови, залившей глаз, выплюнул фразу Арсений. – И с тобой больше иметь дел не хочу. – Вот как, – он с вызовом смотрел в глаза напротив. – А твой дружок вообще знает о нас? – сделал акцент на последнем слове. – Ты теперь мой дилер и не более. А обо мне Антон всё давно знает, – вытирая с лица тёплую жидкость, он боролся с желанием приземлить кулак на лицо ещё несколько раз. – Прямо-таки всё? – Эдуард прищурился, готовый вывалить на стол все козыри. – И про тех двух девченок, которые стали моими постоянными гостьями, тоже знает? И да, меня со счетов тоже не списывай. Все-таки мы с тобой не такие уж и дружки. Как он отнесется к тому, что ты кинул его ради меня. – Не «ради» а из-за. Если бы не ты... – Да ладно, ты ведь не маленький и решения можешь принимать сам. Моё дело предложить, – он развёл руками, продолжая выдавать улыбку. – Меня ломало и ты знал об этом, – Арсений закусил щеку, почувствовал во рту металлический вкус. – Зачем тебе это всё? Выграновский усмехнулся, но его взгляд на минуту охладел, переставая гореть пламенем, которое выжигало Арсения изнутри. Но он ему не верил. Как он считал, в этом человеке уже давно не оставалось никаких людских чувств. Только жажда выгоды и вечные интриги, которые доставляли тому удовольствие. Не верилось, что когда-то он был другим. Не таким безжалостным мудаком, вытирающий о людей ноги. Когда-то может быть, у них и были чувства, но теперь же только болезнь, пожирающая обоих. – Ну, не зна-аю, – протянул он. – Не наигрался я ещё. – Я не твоя игрушка, – Арсений стал спешно одеваться. – С этих пор больше не хочу иметь с тобой ничего общего. Убирайся. – Так просто? А как же те твои признания. Неужели ты забыл, как нам было хорошо? – Эдуард осторожно дотронулся до переносицы, после резко одернув пальцы. – Во-первых это было давно, а во-вторых в этом всём нет ничего настоящего и святого, – схватив со стола зажигалку и ключи, он направился к выходу. – Давай, вали, я не намерен вдаваться с тобой в воспоминания. – А, понял. Ты решил, что способен начать с чистого листа. Только ты ничем не лучше меня. Думаешь, не потянешь его за собой? – почти толкнув плечом, он вышел в подъезд. – Уверен, наиграешься и через какое-то время сам приведешь его ко мне. А я, как обычно, отвалю тебе за это. – Так делаешь только ты. И заметь, тебе доставляет это огромное удовольствие, в отличие от меня. Да, может я не лучше, но за тех девченок я себя никогда не прощу. И Антону в это дерьмо окунуться не дам, – Арсений захлопнул дверь, провернув ключ на два оборота. – Это мы ещё посмотрим, – не позволив войти в лифт, его развернули и прижали к стене. – Не смей его трогать! – в пальцах трещала чужая рубашка. – Да не собираюсь я никого трогать, – оттолкнув Попова, он вновь нажал на кнопку лифта, но не желая ждать, пошёл по лестнице.

***

Услышав стук в дверь, оба резко замолчали. У Антона сердце вновь попросилось наружу. – Ты кого то ждёшь? – с надеждой спросил он, но получил отрицательный взмах головой. Подходить к двери почему-то не хотелось. Что за названные гости, было известно лишь одной вселенной. И если бы не послышалось ещё несколько негромких стуков, то он бы и не вставал. Глянув в глазок, Антон с ожиданием поддержки и не факт, что моральной, обернулся на друга. – Кто там? – вопросил он, но судя по лицу Антона, ответа не требовалось. Несколько секунд они стояли неподвижно, словно дети, которых оставили одних дома, и к ним стучался незнакомец. Стоящий в подъезде был настойчив, но терял уверенность, в третий раз, постучав совсем робко. Сделав самое отчаянное лицо, которое только мог, Антон повернул замок и нажал на ручку. Чувство дежавю внезапно посетило его. Только теперь он был в другой роли. И по иронии, за его спиной тоже стоял человек. Правда, гораздо ниже и без чёрных рисунков на лице. – Привет, – очевидно, в его голове были фразы куда лучше, но вытолкнуть получилось лишь одно слово. Сглотнув, он продолжил, – пустишь? – Зачем? Антон пока не определился, что чувствует. Кроме тревожности, конечно. Она стала уже верной подругой. Дима, которому хотелось дать по лбу, стал спешно собираться, абсолютно неверно решив, что лучше оставить их наедине. – Отдать оставшиеся вещи, – в ответ он лишь получил абсолютно безразличный взгляд и шаг в сторону. Арсений мялся в прихожей, не решаясь разуться и пройти в комнату. А хозяин квартиры, хоть и временный, сейчас совсем не ощущал себя таковым. Он сам не знал, выгнать ли незванца или самому убежать к Диме на улицу. Оба, как неприкаянные, стояли на месте, не решаясь сделать первый шаг. – Спасибо, – внезапно сказал Арсений, подняв глаза. – За что? – За то, что позволил войти, – достав несколько колец с кармана, он потянулся во второй, явив свету зажигалку, и неуверенно протянул сразу две руки. Антон нервно усмехнулся. То ли тому, что к нему приехали, дабы отдать украшения, то ли тому, что Арсений дарит тот самый предмет эволюции второй раз. Приняв «подарки» он удалился в комнату, ожидая тяжёлого разговора. Чувство было такое, словно это он где-то накосячил и его сейчас будут отчитывать. Стараясь дышать ровно, он подергивал ногой и прокручивал на пальцах здоровой руки полученные кольца. Арсений стоял в проходе, тем самым ещё больше нагоняя тревожности, пока ему не похлопали ладонью рядом с собой. По виду он нервничал не меньше, кусая губы, которые итак были в ранках. Антон успел оценить разбитую бровь и остатки крови на лице. – Кто тебя так? – вопросил он, не зная, куда деть свои ноги. – Да так, – ушёл от ответа Арсений, после чего вновь наступило молчание, и лицо напротив выражало явное недовольство ответом. – Эд. Это тот парень, которого ты видел. – Ясно. Антону, честно говоря, надоело постоянно вытягивать что-то с этого до невозможности скрытого человека. Потому он даже не стал начинать тему про их взаимоотношения. – Мне правда очень жаль, что всё так получилось, – неуверенно начал Попов, бегая глазами по комнате и чуть дольше задерживаясь на припухшей и синеватой руке. – Я отвратительно поступил. – Арс, я просто хочу знать, что, черт возьми, происходит. Давай ты просто расскажешь мне всё, – через чур резко сказал Антон, закинув ноги на кровать и поджав их под себя. – Я устал додумывать всё сам и теряться в догадках. – Хорошо, я расскажу, – он глубоко вздохнул и сосредоточился, словно готовясь рассказывать стихотворение с выражением перед огромной публикой. – В какой-то момент я решил перестать употреблять, решив, что у меня получится. Но уже на следующий день появилась сильная тяга, и на тот момент, когда мы встретились, я был чист больше недели. Казалось, что становится легче. Я поэтому и позвал тебя к себе. Был уверен, что сдержусь, но Эд давно звал меня и вот в тот день я не сдержался. – Эд твой друг или как? – всё-таки не сдержался от вопроса. – Что-то вроде того, – Арсений не сразу нашёл, что ответить, замешкавшись. Он вновь сильно прикусил ту же щеку, едва сдержав невозмутимое выражение лица от боли. Также его сильно терзал факт откровенной лжи, но правду сказать он просто не смел. – А что насчёт того, что ты говорил мне тем вечером, ты помнишь это? – Антон внутренне напрягся, ступив на очень скользкую дорожку. А с равновесием, как давно было ясно, у него явные проблемы. – Да, это просто неадекватный бред. Мне жаль, что тебе пришлось всё это выслушивать, – он опустил ресницы, не выдержав зелёных глаз напротив. – То есть, всё, что ты тогда говорил, было просто бредом? – стараясь скрыть разочарование, недоверие и ещё кучу эмоций, он продолжал смотреть теперь уже куда-то в скулу. Ему сильно хотелось поднять лицо Арсения на себя, дабы прочесть в нем намёк на правду или, наоборот, откровенную ложь. Но оставалось довольствоваться лишь профилем, который он по прежнему считал слишком красивым. – Да, я плохо помню всю ту чушь, но моё состояние было слишком ужасным, чтобы говорить что-то нормальное, – по прежнему не решаясь повернуть голову на собеседника, спокойно проговорил Попов, вновь карая себя за неправду. Антон промычал, кивая головой, и зарылся руками в волосы. Именно в ту минуту, когда он готов был ко всему, его слишком больно ударили об землю, так и не дав возможности взлететь. Может быть, он был в шаге от огромной ошибки, а может, впереди ждало нечто новое и прекрасное, но это все было неважно. Непонятно было только, каким образом он сумел нафантазировать себе всякого. Ноги ощущались чужими. Он направлялся к холоду, дабы немного вдохнуть спасительного никотина. Наверное, Дима не будет сильно ругаться, если он выкурит последние сигареты. – Антон? – тревожно произнёс Попов, не решаясь встать рядом. – Ты не простишь меня за это, да? – Не в этом дело. Хотя нет, в этом и дело, – он путался в словах, не желая разговаривать вовсе. Но от него чего-то ждали. – Вот что я должен тебе сказать сейчас? Я прощаю тебе испорченный праздник и речь твою душещипательную тоже. Только, Арс, скажи мне, зачем? – Я не совсем тебя понимаю, – отозвался Арсений, продолжая разглядывать всё, что угодно, лишь бы не поймать глаза, в которых читалась такая разбитость, что он бы просто не выдержал. Сдался, потопив не только их, но и весь корабль, утаскивая за собой в глубины, откуда уже не выплывешь. – Да всё ты понимаешь, Арс, – он нервно выдохнул дым, сразу же затянувшись вновь. – Не говорят таких громких фраз просто так. Окей, ты ужасный человек. Окей, я не должен знать о том, не знаю чем. И да, ты, кажется, влюбляешься в меня. Так я должен реагировать? Ты планируешь делать вид, что ничего этого не было? – Я просто... – Арсений чувствовал себя загнанным в угол, но ничего говорить не пришлось, ведь Антон продолжил. – Если так, то... – он воткнул недокуренную сигарету в пепельницу, – я тоже в тебя влюбляюсь. – делая паузу между каждым словом. Глядя на абсолютно потерявшегося собеседника, он смотрел открыто, уже ничего не страшась и просто ожидая хоть чего-нибудь ясного и однозначного. – Хорошо, – коротко ответил Арсений, кажется, перестав делать вздохи. – Ой, да иди ты нахрен, – толкнув продолжающего стоять и раздражать человека, Антон уже думал действительно собраться и найти Димку, только вот его догнали. Арсений оперативно встал напротив, оказавшись слишком близко. Наконец, найдя в себе силы или наоборот, растеряв всё, что удерживало остатки его воли, он встретился с глазами напротив, больше не имея возможности остановиться. Сократив расстояние, коснулся прохладных губ, не получив никакого сопротивления. Всё, конец, оставалось только кинуть спасательный круг прямо на голову, дабы окончательно утопить всё. Хотя чего уж там, он давно уже плавал в глубинах одинокой амфибией. Никаких больше сил не оставалось, никакой выдержки. Он утопал в мягких русых волосах, худом и высоком теле, которое так близко сейчас прижималось. Слишком. Воздуха в лёгких не оставалось, но такой смертью, Арсений, был непрочь умереть. Антон ощутил нечто похожее на то, когда снимаешь неудобную обувь после тяжёлого дня, или на то, когда, наконец, делаешь первый глоток холодной воды, ощущая сильную жажду в знойное лето. Его наконец-то отпустило во всех смыслах. Постепенно углубляя поцелуй, они сначала едва касались кончиками языков. Наверное, это и был тот момент абсолютного спокойствия, которого он очень ждал. В голове не было ни единой мысли. Слегка царапающие губы вместе с теплыми руками, лежащими на плечах, были спасением. Дав себе полную волю и зелёный свет он водил руками по спине, ощущая перекатывание мышц под одеждой. Словно слепой, над шрифтом Брайля, изучал каждый сантиметр. После ещё нескольких коротких поцелуев, служивших окончанием их близости, Арсений отошёл на шаг, вновь глядя грустными глазами, словно ожидая негативной реакции или вовсе безразличия. Антон, повинуясь порыву, крепко обхватил руками, решив пока не включать голову. Сейчас только чистые эмоции и чувства. – Бля, Арс... – он хотел сказать что-то сильно откровенное, но именно в этот момент мозг решил вновь заработать. – Ну, в общем, да.