Горящая путевка в пешее эротическое

      Кира, сидя за столиком уютного отельного ресторана, нервно теребила безупречно накрахмаленную белоснежную салфетку, пока Малиновский в лобби разговаривал с Москвой, безуспешно пытаясь поймать неуловимого друга.       Девушка почему-то была уверена в том, что по возвращении домой всё изменится. И изменится точно не в её пользу. Осознавать это было неприятно, но по другому, увы не получалось. Очередным подтверждением скорых перемен была неестественно натянутая улыбка Романа, который слишком быстро вернулся за столик.       - Ты дозвонился до Андрея? - голос, полный, непонятно на что, надежды.       - Не совсем...       - Я тебя не понимаю, Ром! Он дома? Или, пользуясь моим отсутствием, предается любовным утехам с какой-нибудь очередной моделькой? Ну же! Отвечай! - почти что истерика и полные слез глаза.       Это уже клиника, Кирюш! Хотя... Чувствуешь же каким-то непонятным чувством, что не все гладко. И как вам, женщинам, это удается? Катерина ещё, во всех смыслах, зубы показала! Недооценил я её, недооценил... Стареешь, Роман Дмитрич! Теряешь хватку, дорогой... И себя и друга подставил широким росчерком пера. Нужно теперь как-то выпутываться и заодно пораскинуть мозгами, как отвлечь Киру от мыслей о ее благоверном.       - Все хорошо, - первая попытка успокоить девушку успехом явно не увенчалась. - Он только что вернулся домой. Перезвонит минут через тридцать.       - Вернулся так поздно? - с подозрением переспросила Воропаева. - Уже без четверти полночь! Чем можно так долго заниматься на работе?       - Успокойся, Кирюш! У Андрея был тяжёлый день. Сложные переговоры в банке. Ну не будь такой подозрительной! Он обязательно позвонит!       Позвонит... Только бы Пушкарёва сообщила ему о моем звонке. А эта стерва вполне может и промолчать, а то и вовсе отключить телефон! В свете последних событий удивляться ничему не приходится... Ведь вместо того, чтобы ожидаемо забиться в самую глухую нору после прочтения письма, адресованного Жданову, и предаться безудержным стенаниям о своей нелегкой доле, она, наточив топоры, открыто вышла на тропу войны. И чем эта война закончится - неизвестно...

***

      Катя на кухне холостяцкой квартиры своего босса неспеша пила чай с лимоном и мёдом. Время перевалило за полночь, а спать, как ни странно, совсем не хотелось. И причиной тому были не пережитые за день события и не вина перед родителями за очередную, проведенную ночь вне родного дома, а карие, почти черные, в свете ночника, глаза напротив. Глаза, в которых она утонула в день собеседования на должность секретаря президента компании по пошиву модной одежды. Глаза, которые так умело лгали ей о любви. Самые прекрасные на свете глаза...       Стоп, Пушкарёва! Не теряем голову! Не забываем, где мы и на чьей территории! Даём понять, что не относимся к ранимым барышням, падающим в обморок при виде крови! Первый бой мы выиграли, а это уже немало! Но впереди ещё не одно сражение, тактику каждого из которых, дабы не потерпеть поражение, придется выверять до мелочей...       - Катюш, - хрипловатый голос Жданова так подходит к интимной обстановке квартиры, утопающей в ночной январской тишине. - Ты устала. Может баиньки?       В другой ситуации Пушкарёва, возможно, сдалась бы на милость обладателя этих пробирающих до мурашек интонаций, но только не сегодня. Она заняла глухую оборону, выстроив вокруг себя непробиваемый заслон из противотанковых ежей.       - Ну уж нет, Андрей Палыч! На ближайшие сутки по вашей с Малиновским милости сна я точно лишилась... Давай лучше поговорим! Не хочешь ни о чем мне рассказать?       - Например?       - Ну, например, о том, как вы докатились до жизни такой, что смогли разглядеть в тихой девочке Кате со смешными косичками, которая и муху не способна обидеть, монстра? Фильмов шпионских пересмотрели? Я ведь с первого дня была готова для тебя на что угодно! Только слепой мог не заметить этого! Ах да! Кто я такая, чтобы меня замечал сам Андрей Павлович Жданов? Уж точно не Ларина и не Изотова... Личиком не вышла, чтобы встать с ними в один ряд?       Катя замолчала, уронив голову на руки. Признаваться в своих чувствах было тяжело. Особенно здесь и сейчас. Хотелось провалиться сквозь землю и, в то же время, высказать всё, что накипело. Всё, что она так долго держала в себе, боясь выпустить наружу.       - Я ведь всегда любила тебя... Даже тогда, когда прикрывала тебя перед Кирой, зная, где ты и с кем и ничего не просила взамен. Мне было достаточно твоего доверия... А помнишь ту историю с моей вербовкой "Ай Ти Колекшн"? Те деньги мне словно руки обожгли, когда я поняла, что в погоне за лёгким заработком я потеряю гораздо большее. Да, деньги мне тогда очень нужны были, но... Но лишиться твоего доверия было гораздо страшнее. А ты усомнился во мне, в моей преданности! Прислушался к, ничем не подкрепленным, доводам Малиновского... К Николаю меня ревновал. Это же смешно, Андрей! Неужели ты не видел, как я всегда смотрела на тебя? Как старалась для тебя, поддерживая твои безумные и рисковые идеи? Я доверила тебе свои самые сокровенные тайны, наконец... И что я получила взамен? Вы просто смеялись за моей спиной на пару с Малиновским!       Жданов молчал, не зная, что ответить на откровенный монолог девушки. Роман не раз намекал Андрею о том, что Катя в него влюблена, а он лишь отмахивался от очевидных фактов. И сам всё испортил, поддавшись на уговоры друга приударить за помощницей.       - Я живой человек, - продолжила, между тем, Пушкарёва, немного передохнув. - Со мной нельзя, как с игрушкой, Андрей!       - Кать, - все же решил вступить в диалог Андрей. - Ты действительно хочешь всего того, что мне сегодня озвучила?       - Если ты имеешь в виду, понижение в должности Малиновского, то так ему и надо! - достаточно громко вскрикнула Пушкарёва. - Заслужил! А ещё выдели ему кабинет на производственном этаже. Без окон! И чтобы дверь можно было открыть только снаружи... Пусть батрачит на производстве от рассвета до заката! И без перерыва на выездные обеды и бесконечные зависания в мастерской у Милко! Была бы моя воля, я бы вообще выдала ему внеочередную горящую путевку в пешее эротическое! Жаль, воспитание не позволяет...       В ответ на короткую, но красочную тираду девушки Жданов невольно улыбнулся:       - Ты даже представить себе не можешь, сколько раз Роман был счастливым обладателем таких путёвок! И всегда он возвращался обратно отдохнувшим и с магнитиками... Это бесполезно, Кать! А вот понижение в должности равносильно удару под дых. И от кого? От лучшего друга... Или ты, таким образом, решила наказать нас обоих?       - Андрей! Ты можешь думать, что хочешь. Я всё сказала и своего мнения не изменю! Таких, как Малиновский, нужно учить и учить жёстко!       - А что насчёт нас? Когда я должен во всеуслышание объявить о наших отношениях? Кстати, я мог бы прямо завтра с утра отвезти тебя к хорошему стилисту...       - Не нужно, - Катя категоричным жестом остановила, поднявший голову, Ждановский энтузиазм. - Или мой стиль тебя чем-то не устраивает? Прости, но я менять что-либо не намерена!       - Как скажешь, - обречённо согласился мужчина. - Всё одно, жить мне остаётся лишь до возвращения Киры из Праги...       - Ну зачем же так патетично, Андрей? Люди сходятся и расходятся. Это обычный процесс в отношениях. Тем более, готова поставить что угодно на то, что Киру Юрьевну ты не любишь, причем началось это далеко не вчера!       Жданов поймал себя на мысли, что Кира до сих пор не позвонила, а это было на нее не похоже. Он подошёл к телефону и, сняв трубку, в которой не было слышно ничего, кроме тишины, вопросительно уставился на Катю. Та в ответ лишь пожала плечами. Вставив шнур в розетку, мужчина вернулся за стол:       - Катерина, что за детский сад?       - Просто звонил Малиновский, а тебя дома не было, вот я и психанула...       - Мне Кира должна была звонить! Чёрт!       Андрей нервно запустил в волосы пятерню и вернулся в гостиную. Вступать в туманное будущее вот так сразу откровенно не хотелось. Оставалось надеяться на то, что Роману хватит ума не сболтнуть Воропаевой о наличии Катерины в Ждановской квартире посреди ночи. Н-да! Завтра предстоит горячий, во всех отношениях, денёк! Может Катя к утру остынет и не будет столь категоричной...       Не смотря на поздний час, он набрал Малиновского, не особо надеясь на ответ, но тот словно ждал звонка друга:       - Андрей! Ну наконец-то! Я уж, грешным делом подумал, что наша "железная леди" тебя в расход пустила!       - Не дождетесь, господин хороший! - с показной бравурностью ответил Андрей, хотя ему было не до веселья. - Ждановы живее всех живых!       - А что она у тебя делала так поздно?       - Что значит, делала, Ромио? Она и сейчас здесь. Чай пьет в кухне и попутно пытается взглядом проделать во мне дыру, а может и не одну... Так что, не уверен, что мне удастся дожить до утра. А ты чем там занят?       - Буквально только что ввалился в номер, а до этого почти час утешал Киру, отвлекая ее от мыслей о неком Андрее Жданове ужином в ресторане...       - Ну и как? Успешно? - усмехнулся мужчина.       - А то ты не знаешь Воропаеву! - устало вздохнула трубка голосом Малиновского. - Весь вечер со смаком ела мой мозг чайной ложечкой вопросами о том, с кем ты и чем занимаешься...       - Так ты бы сказал ей, что у меня интимные отношения исключительно с документами и отчётами, - хмыкнул Андрей. - Только и делаю, что трахаюсь с ними с утра до поздней ночи. Ни на что другое не остаётся ни сил, ни времени...       - Юморист, ты, Палыч. А вот Кира каким-то местом все же чувствует, что у тебя не все гладко... Смотри! Как бы наша тихоня чего не выкинула! Я уже ничему не удивлюсь.       Андрей прикрыл трубку рукой и тяжело выдохнул в ночную тишину, которая сейчас готова была услышать всё, что угодно:        - Поверь, мой добрый друг, Ромио, мне есть, чем тебя удивить...