Последний ведьмак: Эпоха титанов

***

Конвой прибыл к замку к позднему вечеру. Стража открыла ворота, и утомлённые, израненные пленники — грязные, истощённые — были втолкнуты внутрь. Впереди всех шла Роза, едва державшаяся на ногах. Её спина была изрезана, лицо в ссадинах, но в глазах пылал огонь — тот, что не смогли потушить ни кандалы, ни удары плетью. Когда король Фриц вышел на балкон и взглянул вниз, его глаза задержались на ней. Он нахмурился. Что-то в чертах девушки показалось ему знакомым. Подозвав советника, он приказал привести её к нему. Когда ту поставили на колени прямо во дворце, под взглядом множества придворных, король подошёл ближе и холодно произнёс: — Потомок… Аккерманов? Роза вскинула голову. Она ничего не сказала — только посмотрела ему в глаза с таким презрением, что это, казалось, ударило сильнее любого оружия. Король отвернулся с холодной усмешкой. — Избейте её. Жестоко. Охрана выполнила приказ без колебаний. Роза закричала лишь однажды, но потом лишь тихо стонала, падая на колени, снова и снова, пока тело её не стало похоже на сплошную рану. Только глаза оставались живыми — ни разу она не попросила пощады. Имир же, как и остальных пленников, отправили в конюшни. Девушке вручили ведро и щётку, приказывая вычищать навоз, не смея даже оглянуться назад. Но сердце её рвалось — она слышала, как кричала Роза. А сделать ничего не могла. Прошло несколько часов. Король, раздражённый упрямством девушки, придумал новую, более изощрённую форму унижения. Он вызвал Розу на личную аудиенцию. Ту едва дотащили до тронного зала. Она еле держалась на ногах, но всё равно стояла — не опускаясь, как пленница, а как равная. — Где твой брат? — холодно спросил король. — Назови его, и ты останешься жива. Роза молчала. Сначала просто. Потом — с усмешкой. Она даже сплюнула кровь себе под ноги. Король помрачнел. Он не привык к такому неповиновению. — Тогда посмотрим, как одна из вас среагирует на то, как умирает самый верный друг. Он отдал приказ. И вскоре в тёмное каменное помещение, не имеющее окон, утащили собаку, с которой прибыли Роза и Имир. Девчонка кричала, цеплялась за ошейник, умоляла не разлучать их, но её оттащили. Собаку заперли. Без света. Без еды и воды. На два долгих дня. Когда клетку открыли, пса вывели в ограждённую территорию — окружённую высоким забором с заострёнными прутьями. Внутри — лишь грязь, кровь, и… Роза. Её бросили туда ещё раньше, без перевязки, без еды, полумёртвую. Имир и король стояли за забором. Он — с ледяным выражением. Она — в слезах. Собака сначала осторожно подошла. Принюхалась. Завиляла хвостом. Облизала руку девушки. Имир вздохнула с облегчением, но её дыхание перехватило, когда пёс начал… покусывать. Легко. Словно играя. Но потом — резче. Глубже. Он не слышал команды. Инстинкты брали верх. Роза сначала сжалась. Потом пыталась отползти. Но тело не слушалось. Сил не было. Имир кричала: — Нет! Стой! Это же Роза! Остановись! Но пёс уже не слышал. Он вцепился в плечо. Потом — в шею. И в какой-то момент Роза просто… отпустила. Закрыла глаза. Перестала сопротивляться. Собака загрызла её. Имир стояла в оцепенении. Всё внутри неё словно оборвалось. Мир потускнел. — Убейте пса, — тихо сказал король. — Он вкусил человеческой крови. Слишком опасен теперь. Когда нож вонзился в тело животного, Имир вздрогнула, будто это ранили её. И рухнула, потеряв сознание.

***

Прошло ещё несколько томительных дней. Для Имир они тянулись, как вечность. Каждый рассвет был похож на предыдущий — с болью, грязью, страхом и холодом. Она почти перестала верить, что кто-то придёт. Но однажды на горизонте показались двое. Эрен и Ригель. Их лица были покрыты пылью дороги, взгляды — холодные и решительные. Всё внутри них кипело — гнев, боль, желание спасти и отомстить. Они не стали действовать сгоряча. Сначала затаились. Изучили территорию: расположение охраны, смену дозоров, слабые места в стенах и воротах. И когда всё было ясно, когда ночь уступила первому свету — они напали. Сражение было яростным. Звон стали разносился по утреннему воздуху. Стража проснулась от крика и грохота, и, увидев всего двух нападавших, приняла их за безумцев. Но эти двое были как ураган — быстрые, точные, не знавшие пощады. Ригель сражался с холодным расчетом. Эрен — с огнём в сердце. Каждый удар отдавался в их телах болью, но они не останавливались. Когда последняя стража пала, они кинулись искать Имир. И нашли её — в конюшнях, измазанную в грязи, но живую. — Эрен? — прошептала она. — Ригель?.. Вы… Слёзы хлынули из её глаз. Она бросилась к ним, обняв сначала одного, потом другого, будто боясь, что они исчезнут, как сон. Но Ригель мягко отстранился, заглянув ей в глаза. — Где Роза? Имир помолчала. Потом, дрожащим голосом, начала рассказывать. — Когда её увидели… они узнали её фамилию. Она ведь… Аккерман. Не знаю, что ваша семья сделала королю, но он был невероятно зол. Король сам допрашивал её. Били, много… очень… — голос её срывался. — Потом… собаку, с которой мы были… они посадили в темницу… не кормили… два дня… а потом… её выпустили к Розе. Она была совсем… избитая, лежала там одна… Сначала пёс узнал её, лизал раны… а потом… потом… — она закрыла лицо руками. — Он… не выдержал. Он загрыз её. А потом и его убили… Тишина. Словно весь мир застыл. Ригель стоял, будто лишённый опоры. Его взгляд стеклянел, дыхание стало прерывистым. Эрен шагнул ближе, не зная, что сказать. Слова застревали в горле. Любая фраза была бы оскорблением боли. Любое утешение — ложью. Он просто положил руку на плечо друга. Ригель медленно поднял на него глаза — в них был немой вопрос. Эрен кивнул. Оба знали: пощады не будет. Имир, увидев их решимость, умоляла: — Нет… прошу… давайте убежим. Вы спасли меня… прошу, хватит крови… Но они не слушали. — Сиди у фермы, — глухо сказал Эрен. — Не отходи. Ни на шаг. Ни слова. Мы вернёмся. Она крикнула что-то им вслед, но те уже шли. Молча, плечом к плечу. В сторону королевского дворца. Они шли не как спасители. Они шли как приговор для короля. Король ждал. Он чувствовал это. Сила Йегера — едкая, горячая, кипящая магия, давно знакомая ему. И рядом с ней — острый, пронзительный, словно обоюдоострый клинок, дух ненависти, жажды справедливости. Ригель. Он знал, что брат Розы придёт. Уж слишком сильно было пламя в глазах той девушки, слишком крепка была их кровь. Он не ошибся. Когда охрана дворца рухнула под яростью двух безжалостных теней, дверь зала распахнулась. На пороге стояли Эрен и Ригель — запылённые, израненные, но не сломленные. С яростью в глазах. С решимостью в сердце. Ригель шагнул вперёд и глухо спросил: — Где… её могила? Фриц не ответил сразу. Его губы изогнулись в насмешливую улыбку. А затем он рассмеялся. Громко, нагло. — Могила? — повторил он, словно это было самым нелепым, что он слышал. — Ты думаешь, предательница заслужила захоронение? Её тело сожгли. А кости… — он прищурился, — те, что не сгорели в пламени, мы отдали псам. Мир Ригеля рухнул. Гнев обрушился на него, как ураган. Он взвыл и метнулся вперёд, но наткнулся… на пустоту. На невидимую стену. Он упал назад, с грохотом, тяжело дыша, как раненый зверь. Эрен не шелохнулся. Он смотрел на короля. И, в отличие от друга, понял. — Это был ты… — прошептал он, отводя Ригеля за спину. — Ты подталкивал людей. Ты их вел… Ты был тем, кого назвали новым богом. Тем, кто укажет путь. Вот только ложный… Фриц неторопливо спустился по ступени трона и сел. Его улыбка стала только шире: — Бог? Нет. Но… моя сила — несравнима. Ни с чем. Ни с кем. — Что ты несёшь? — бросил Ригель, сжав кулаки. Но Эрен остановил его движением руки. — Ты не понял, кто он на самом деле, — произнёс он тихо. Ригель замер. Впервые за все эти дни — сдержал себя. Глянул на друга. — Почему? — спросил Эрен. — Почему ты творишь это? Тебе что, нравится боль? Жестокость? Ты правда считаешь, что другого пути нет? Ригель взорвался: — Какой к черту другой путь, Эрен?! У него только один путь — эшафот! Фриц рассмеялся. — Гнев. Ненависть. Месть. Разрушения. Вот где истинная сила. Когда демон внутри любого из нас выходит наружу, человек становится настоящим. Ты не понял? Зло — и есть истинная форма человечности. — Чушь, — сквозь зубы сказал Эрен. — Правда? — фыркнул Фриц. — Тогда объясни, почему я столь силён? Кто даёт мне эту силу? И в этот момент Эрен вспомнил. Вспомнил, как горел его дом. Как кричала мать. Как он рвался к ней, но её уже охватил огонь… Он закричал и ринулся вперёд. Ригель — следом. — Гравитация. — прошептал Фриц, даже не поднимая рук. Тело Эрена и Ригеля тут же вжалось в мрамор. Словно вся масса мира обрушилась на них. Они не могли пошевелиться. — Я думал, что уничтожил всех жрецов, — размышлял Фриц вслух. — Но тебя, младший Йегер, спасли. Какая ирония. Последний Аккерман и последний Йегер пришли ко мне сами. Моя жертва готова. Я проведу ритуал… и убью вас. Эрен попытался сопротивляться, сквозь стиснутые зубы рычал заклинания, но всё было тщетно. Сила Фрица была непостижима. Ригель повернул голову. Его глаза были полны решимости. — Позаботься об Имир, Эрен. А я… я отправлюсь к Розе. — Что?.. — выдохнул Эрен. — Нет… Ригель, не смей! Но было уже поздно. Аккерманы всегда были быстры. Всегда точны. Слишком точны. Ригель, не раздумывая, рванул руку к мечу, что был за спиной. Пальцы нащупали рукоять, и в одно плавное движение… он перерезал себе горло. Кровь брызнула на мрамор, красная, тёплая, как сердце, что билось в груди. Несколько капель упали на лицо Эрена. Фриц застыл. Даже он не ожидал этого. Тело Ригеля повернулось на бок. Лёгкая улыбка застыла на его губах. Он ушёл к Розе. Сам. Прямо в огонь. А Эрен… остался. С болью. С яростью. С долгом. Он лежал на холодном полу, не в силах пошевелиться. Он чувствовал, как гнев, боль и вина скребутся внутри, будто острые когти. Он проиграл. Опять. Сначала Розу — ту, кого должен был защитить, но не смог. Теперь — Ригеля, последнего, кто держал его на плаву, кто не дал утонуть в тьме. Он был с ним до конца. И именно он заплатил своей жизнью за этот путь. «Почему я снова остался?» — голос в голове был тише дождя, но куда тяжелее. Он знал, с самого начала знал, что нельзя было оставлять девочек, нельзя было рваться в бой, ведомым лишь гневом и жаждой справедливости. Он чувствовал — что-то было не так, предчувствие терзало его, но он не послушал. И теперь всё закончилось так. Когда Фриц снял гравитацию, Эрен дрожащими руками подполз к телу друга. В глазах стоял туман, от ужаса и боли. Он прильнул ухом к груди Ригеля, в надежде, что сердце всё же подаст хоть какой-то знак. Но — тишина. Мертвая, безвозвратная тишина. Фриц смотрел на него с холодной отстранённостью и тихо, почти с сожалением произнёс: — Он точно мёртв. Эрен замер. Как будто его ударили. Он не верил. Он отказывался верить. Но тело было безжизненным. Тёплая кровь уже остывала под его руками. Щелчок пальцев, и мир вокруг изменился — замок исчез, остался только лес, влажный, пропитанный запахом сырой земли и ветра. — Теперь и мой черёд… так ведь? — прохрипел Эрен, голос его был чужим. Фриц ответил в тон, глухо, будто разговор был не между врагами, а между двумя уставшими путниками: — Признаюсь, Аккерманы умеют удивлять. Нет. Я отпущу тебя. Ты ослаб. Сражаться не сможешь. Поэтому уходи. И возвращайся, когда будешь готов. Это будет наша последняя битва. Эрен смотрел на него, не понимая. Глаза были пусты. — Почему…? — выдохнул он. Фриц, всё ещё спокойный, объяснил: — Мне нужен Аккерман. Чтобы он пробудил свою силу. Пока он вырастет — у тебя будет время. Один шанс, Эрен. Один. Йегер молчал. — Вернись к истокам, взрасти в себе силу, и потом сразись со мной, — добавил Фриц. — Я не трону тебя. Пока он не вырастет. Эрен вскинул голову. — Откуда взяться новому Аккерману, если Роза и Ригель мертвы? Фриц чуть приподнял брови: — Их тётка — Сина, имела дочь. Она прятала её среди прислуги. Думала, я не знаю. Но я позволил ей так думать. Она вырастет. А потом я буду ждать. И ты придёшь. За жизнью. Или за смертью. Эрен сжал кулаки. — А если я, как Ригель, просто закончу всё? На этот раз Фриц рассмеялся. Глухо. Тяжело. — Ты не сможешь. Ты такой же, как и я. Мы — ярость, мы — свобода. И наша воля — железо, которое не согнуть. Именно за это я тебя уважаю. Ты сражаешься, хотя имел множество причин опустить руки. И он исчез. Оставив Эренa одного. Йегер упал на землю, рядом с телом, уже почти неузнаваемым. Муравьи ползали по рукам Розы, птицы слетались, чтобы выклевывать плоть. И только дождь был честным — он смывал кровь и грязь, но не вину. Эрен закрыл глаза. Он хотел, чтобы это был кошмар. Просто ночной ужас. Но это была правда. И она только начиналась.