twilight of dance [сумрак танца]

" Натаниэль Абрам Веснински, вы приглашены на бал во вторник, тринадцатого августа, в шесть часов вечера. Эндрю Джозеф Миньярд 3 августа" На губах Натаниэля расцветает довольная улыбка, медленная и хищная, как у кошки, которая только что поймала особенно крупную мышь. Он проводит языком по острому клыку, едва заметному под розоватой кожей губ, и поднимает с резного дубового стола изящный серебряный колокольчик. Звонкий звук разносится по просторному кабинету, заставляя замереть тишину, висевшую здесь до этого момента. После короткого, почти бесшумного стука в дверь из красного дерева, в кабинет входит Лиз, его верная помощница. Её строгий, но всегда приветливый взгляд встречается с усмешкой Натаниэля. — Господин? — тихо спрашивает Лиз, склоняя голову. — Доброе утро, Лиз, — отвечает Натаниэль, голос его звучит спокойно, но с едва уловимой дрожью. — Отправьте письмо мистеру Миньярду-старшему, сообщив о моём присутствии на балу. И убедитесь, что оно доставлено лично в руки. Лиз медленно кивает, её губы шевелятся, произнося нечто невнятное, но достаточно вежливое, наподобие «Как прикажете, сэр», после чего она покидает кабинет. Дверь за ней закрывается бесшумно, погружая Натаниэля в тишину, прерываемую только тиканьем старинных часов на камине. Натаниэль крутит в пальцах перо, оставшееся от только что проверяемых отчетов, от его подчиненных. Официальная вежливость отчётливо контрастирует с бушующим внутри него нетерпением. Но его мысли заняты не только предстоящим балом, а и предвкушением встречи с мистером Эндрю Миньярдом. Он представляет себе янтарные глаза, резкие черты лица, и чувствует, как кровь начинает приливать к щекам. Это не просто бал; это шанс, возможность, которую он так долго ждал. И он намерен использовать её сполна. В воздухе витает не только аромат старых книг, полированной древесины и чернил, но и запах предвкушения, заманчивого и немного опасного, как настоящая охота. Время ожидания пролетело незаметно в вихре дел, связанных с недавно унаследованным бизнесом после смерти отца. Натаниэль, воспользовавшись обширными связями семьи, быстро решил все насущные вопросы, и уже к следующему четвергу направился к Жану, знаменитому портному, чтобы заказать костюм, который бы подчеркнул все его достоинства. Жан, как всегда, оказался на высоте. Белая рубашка, идеально выглаженная заботливыми руками Лиз, сияла безупречной белизной. На французских манжетах, чуть выглядывающих из-под рукавов красного пиджака, блестели драгоценные рубиновые запонки, отражая свет, словно крошечные, пылающие угольки. Чёрный жилет, сшитый из тончайшего шёлка, легко облегал его тело, подчёркивая тонкую талию и широкие плечи, а накаченные мышцы были видны под тканью только едва заметными тенями. Сам пиджак темно-красного цвета, выгодно оттенял медно-рыжие волосы Натаниэля, гармонируя с рубинами на манжетах. Узкие фалды спускались почти до колена, не стесняя движений. Такие же красные брюки идеально сидели на накачанных ногах, подчёркивая их мускулистость и стройность. Всё свидетельствовало о совершенном вкусе и мастерстве портного. Наконец, незапятнанные до блеска чёрные кожаные туфли отражали лучи заходящего солнца, как два превосходно отполированных зеркала. Натаниэль осмотрел себя в большом, уходящем вглубь зеркале. Он выглядел… потрясающе. Словно вышедший из страниц романа. — Сэр, карета подана, — раздался спокойный голос Джорджа, его слуги. Джордж быстро поклонился и вышел из комнаты, оставляя Натаниэля наедине с его отражением. Ещё раз взглянув на себя, удовлетворённо кивнув и поправив край пиджака, Натаниэль вышел из поместья, усаживаясь в черную карету. Веснински прибыл к Миньярдам ровно в шесть, осторожно ступая по каменной мостовой. У парадного входа его уже ожидал Эндрю Джозеф Миньярд. Он выглядел… ошеломляюще. Та же безупречно белая рубашка, но с чёрными, словно вороново крыло, запонками, элегантный чёрный фрак, украшенный тонкими серебряными вставками, обтягивающие чёрные брюки — всё идеально сидело, подчёркивая стройность фигуры. На лице Эндрю было привычное безразличное выражение, лишь лёгкий румянец на щеках выдавал волнение, или раздражение вызванное, возможно, прохладным вечерним ветром. Заметив приближающегося Натаниэля, Эндрю словно встрепенулся, как только что вылупившийся птенец. В его янтарных глазах вспыхнул живой блеск, а губы растянулись в едва заметной, но такой соблазнительной ухмылке. Натаниэль почувствовал, как обжигающий взгляд Эндрю скользит по его телу, прощупывая ткань дорогого костюма, словно пытаясь увидеть сквозь неё. — Спасибо, что почтили нас своим присутствием, молодой мистер Веснински — голос Эндрю был тих, каждый слог звучал отчётливо, с небольшими, интригующими паузами между словами. Эта манера говорить завораживала. — Спасибо за приглашение, мистер Миньярд-старший, — ответил Натаниэль, его голос звучал уверенно и немного насмешливо. — Как я мог отказать вам в таком удовольствии? Эндрю хмыкнул, явно сдерживая желание закатить глаза, и, повернувшись, обратился к другим гостям. Натаниэль, слегка улыбнувшись, вошёл в поместье, тут же заметив приближающегося официанта и принял от него бокал с дорогим красным вином. В просторном зале звучала размеренная, приятная мелодия, гости стояли группами, общаясь в тихих тонах. У лестницы, ведущей на второй этаж, стояли Аарон Майкл Миньярд и кузен братьев — Николас Эстебан Хэммик. Обойдя небольшую группу девушек в белоснежных платьях, словно созданных из самого свежего молока, Натаниэль направился к ним. — Добрый вечер, мистер Веснински, — Аарон приветливо улыбнулся. Николас же протянул руку в атласной синей перчатке. Натаниэль пожал его руку в своей чёрной. — Здравствуйте, мистер Веснински, — произнёс парень. — Меня зовут Николас Эстебан Хэммик. — Приятно познакомиться, — ответил Натаниэль, его улыбка была вежливой, но не лишенной интереса. — Не могли бы мы перейти на «ты»? — предложил Николас. Он оглядел парня с ног до головы, дружелюбно улыбнувшись в ответ. — Конечно, — Натаниэль одобрительно кивнул, оглядывая костюм Николаса. Белый фрак и голубая рубашка хорошо контрастировали с его загорелой кожей. По меркам гостей этого поместья, загар Николаса был довольно интенсивным, но каждый знал, что Хэммик — аристократия. Аарон был одет в такой же фрак, как и его брат, только серебряные вставки сменились на золотые. Он смотрел куда-то вглубь зала, его взгляд был прикован, зацепившись за что-то или кого-то. Обернувшись, Натаниэль увидел рыжеволосую женщину в изумрудном платье, расшитом цветами. Николас начал разговор о последних городских новостях и Натаниэль с удовольствием поддержал беседу. Наконец, вместе с последними гостями в поместье Миньярдов вошёл Эндрю. Он неторопливо, с достоинством и какой-то скрытой грацией продвигался сквозь толпу гостей, останавливаясь лишь на мгновение, чтобы обменяться несколькими словами с теми, кто заслуживал его внимания. Оркестр, исполнявший изысканные мелодии, завершил своё выступление, затянув последнюю ноту, словно искусственно растягивая удовольствие. В наступившей минуте тишины гости отложили свои бокалы и собрались в центре зала, готовые к началу следующего танца. Звуки полонеза — знакомые и дорогие сердцу Натаниэля — зазвучали, пробуждая в нём воспоминания о детстве, когда он, ещё юный, кружился в вихре танца среди дам в разноцветных платьях. Но сейчас, каждый его шаг, каждое движение было пронизано скрытым ожиданием, взглядами, которые он обменивал с Эндрю через каждые несколько секунд. Движения танца были выверены, размеренны, отточены ещё в те времена, когда отец трепал его по кудрявым волосам. После окончания полонеза Натаниэль наблюдал за оживлённой игрой в карты за столиком, где собрались Кевин Дей, Рико Морияма и ещё несколько молодых людей. Затем его взгляд зацепился за Элисон и Рене, которые направлялись в его сторону. На Рейнольдс было темно-синее платье из бархата, плотно облегающее ее фигуру, с длинными рукавами, по типу фонариков. Высокий воротник прикрывал шею и цеплялся за блондинистые волосы, спадающие волнами до плеч. Юбка была прямой, расклешенной, без лишнего объема. Кружевные вставки отливали серебром, по краям воротника. Ее цепкий взгляд перемещался между Натаниэлем и Рене, иногда она отвлеклась на других гостей, разглядывая их наряды. Рене любезно улыбнулась ему, когда они остановились напротив. Натаниэль оглядел ее розовое платье, цвета пиона из фатина. К полу оно разлеталось и становилось объемным и воздушным. — Добрый вечер, Элисон, Рене, — Натаниэль вежливо, но с лёгким оттенком заигрывания, взял руку сначала Рейнольдс, а затем Уокер. Элисон рассмеялась, наблюдая за тем, как щёки Рене слегка покраснели. Волна лёгкости и непринуждённости захлестнула их всех. На самом деле, им было всё равно на то, что их поведение могло показаться не совсем уместным и, как выразились бы старшие, довольно «развратным» для этого бала. — Почему без матери, Рейнольдс? — с лукавой улыбкой поинтересовался Натаниэль, игриво приподняв бровь. — Или уже нашёлся тот несчастный, кто станет твоим женихом? Элисон закатила глаза, её непосредственность была прелестна. Рене же мягко улыбнулась, бросая на девушку мимолетный взгляд. Натаниэль не мог расшифровать его. — Не смешно, Нати, но да, маменька нашла мне мужа. Мы познакомились в Милане не так давно, во время нашей поездки к отцу, — Элисон вздохнула, словно ее захлестнули воспоминания. — Здравствуйте, дамы, — раздался спокойный голос Эндрю. Он появился как будто из ниоткуда, внезапно возникнув перед ними. Сначала он вежливо пожал руку Рене, обменявшись с ней несколькими словами, а затем кивнул Элисон. — Могу я забрать у вас Натаниэля? Элисон, с неохотой кивнула, явно желая рассказать ему больше событий, которые произошли с ней, с последнего дня, когда они виделись. Девушки отступили, предоставляя им двоим пространство, направляясь к Кевину и Рико. Эндрю, коротко улыбнувшись Натаниэлю, провёл его через толпу гостей в сторону выхода. Луна заливала сад мягким, серебристым светом. Трава казалась покрытой инеем, деревья отбрасывали длинные, причудливые тени, превращая знакомые дорожки в лабиринты. Эндрю медленно шёл рядом с Натаниэлем, взгляд устремлён в окутанную мглой даль. В прохладном летнем воздухе витал густой, сладковатый аромат садовых роз, смешиваясь с более резким запахом влажной земли. К ушам Натаниэля доносилось монотонное стрекотание кузнечиков, создающее фоновую мелодию. — Разве ты не должен оставаться в доме? — Натаниэль улыбнулся, рассматривая аккуратно выложенные кирпичами дорожки под своими туфлями. Лёгкие порывы ветра нежно оглаживали его лицо, словно невесомые прикосновения крыльев бабочек. — Аарон разберётся — Ответил Эндрю, его голос был тихим, почти шёпотом, сливающимся со звуками ночного сада. В лунном свете волосы Эндрю казались ещё белее, а светлые брови почти терялись на фоне бледной кожи. Кончик его носа и скулы приобрели яркий вишнёвый оттенок от прохлады, делая его лицо ещё более привлекательным. Натаниэль не мог оторвать от него взгляд, очарованный этой внезапной красотой. — Куда мы идём? — снова спросил Натаниэль, понимая, что никогда раньше не был в этой отдалённой части сада. — К озеру — коротко ответил Эндрю. Остановившись под тенью высоких деревьев, они застыли, глядя на тёмную гладь воды. Ветер, словно игривый ребёнок, щекотал поверхность озера, разгоняя воду рябью. Небольшие волны мягко накатывали на берег, шелестя камышом и заставляя его высокие стебли склоняться в поклоне. Отражение луны и звёзд распадалось на мириады дрожащих бликов, которые постоянно меняли свою форму и положение, словно танцующие искры. Эндрю достал из кармана старинный портсигар, извлекая из него две сигареты. Он протянул одну Натаниэлю, и их пальцы на мгновение соприкоснулись, посылая лёгкий импульс тока по телу Веснински. Воздух здесь, у озера, был наполнен тишиной и покоем, словно весь мир затаил дыхание в ожидании чего-то важного. Они сели на холодную землю, обсуждая пустяки, разговаривая о чем-то совершенно незначительном, просто наслаждаясь обществом друг друга и созерцая безграничность ночного озера. Глоток сигаретного дыма успокаивал. Натаниэль украдкой поворачивал голову, разглядывая профиль Эндрю в мягком лунном свете. Горбинка на носу, жесткие скулы — каждая деталь его лица была идеально вылеплена природой. Натаниэль чувствовал растущее желание — поцеловать, дотронуться до мягких, малиновых губ, освещённых светом ночи. -Пялишься -Да Эндрю опустил в траву окурок сигареты, чуть придерживая его пальцами, пока тот не погас, оставляя лишь еле заметный след пепла на земле. Натаниэль, не в силах сдержаться, приблизился, разделяя с Эндрю один вдох, один выдох, чувствуя, как воздух, выдыхаемый блондином, обжигает его губы. В глазах Эндрю, словно в глубоком, тёмном озере, отражался мягкий свет луны, завораживая Натаниэля своей глубиной и загадочностью. — Да или… — начал Эндрю, голос его был хриплым, словно от нетерпения. — Да, — выдохнул Натаниэль, слова словно вырвались из него само собой. Рука Эндрю скользнула в кудрявые волосы Натаниэля, слегка оттягивая их назад, обнажая шею. В тот же миг губы Эндрю встретились с губами Веснински, посылая по его телу волну мурашек, щекочущих кожу от затылка до кончиков пальцев. Натаниэль инстинктивно положил руку на плечо Эндрю, разглаживая ткань чёрного фрака, чувствуя под пальцами шелковистую гладь. Язык Эндрю проник в его рот, дыхание сбилось, и Натаниэль потерял всякий контроль над собой. Рука Эндрю скользнула по шее Веснински, большой палец нежно огладил кожу за ухом, а затем начал распутывать его волосы, нежно перебирая прядки. Вздох, полный желания и страсти, вырвался из груди Натаниэля, когда он, не сдержавшись, откинулся на траву, притягивая Эндрю к себе. Эндрю ненадолго отстранился, и разочарованный выдох, полный желания, слетел с его опухших губ, растворяясь в ночной тишине. Затем, одной рукой раздвинув колени Натаниэля и проведя пальцами по его бедру, Эндрю запечатлел на его губах новый поцелуй, ещё более глубокий и страстный. Его язык снова нашел язык Натаниэля. Слюна стекала по подбородку Натаниэля, оставляя блестящий след на его коже. Натаниэль чувствовал, как каждый его нерв вибрирует, как в его теле пробуждается новая волна чувств, волна, которая, казалось, никогда не прекратится. Рука Эндрю скользнула с бедра Натаниэля, нежно оглаживая его талию, и начала медленно, почти нерешительно, расстегивать пуговицы его рубашки. Прохладный ночной воздух коснулся живота Натаниэля, вызывая легкую дрожь, которая тут же сменилась теплом от прикосновения Эндрю. Руки Веснински, словно две легких бабочки, начали свой танец по спине Эндрю, чуть задерживаясь на гладкой ткани его фрака, прежде чем смело проникнуть под неё. Оторвавшись от губ Эндрю на мгновение, Натаниэль приблизился к его шее, щекоча кожу теплым дыханием и чувствуя, как от этого прикосновения дрожит тело Миньярда. Он оставлял на коже лёгкие, смазанные поцелуи, изредка нежно прикусывая её. Вкус кожи блондина казался ему невероятно привлекательным, сладким и немного соленым. — Твой фетиш, как всегда, отвратителен, — прошептал Эндрю, голос его был хриплым от скрытого удовольствия. Он, игнорируя слова Эндрю, еще сильнее приблизился к пульсирующей венке на шее, аккуратно проведя по ней языком, чувствуя биение крови под тонкой кожей. В следующую минуту Эндрю, словно вынырнув из глубины, отстранился и начал спускаться вниз по телу Натаниэля короткими, лёгкими поцелуями, проходясь языком по чувствительной коже солнечного сплетения. Его нежные прикосновения заставляя Натаниэля терять голову от наслаждения. Медленно, осторожно, руки Эндрю расстегивали пуговицы брюк Натаниэля, снимая их вместе с бельем, освобождая его ноги. Тепло его рук пронизывало кожу, пробуждая в нём новый виток желания. Натаниэль закрыл глаза, полностью доверяясь Эндрю, позволяя ему управлять его телом. В тишине ночного сада, освещённые бледным светом луны, они были лишь двумя телами, слившимися воедино в бесконечном танце страсти. Эндрю, словно художник, проводил по внутренней стороне бедра Натаниэля серией щекочущих поцелуев, оставляя легкие засосы. Из губ Натаниэля вырывались тяжелые, прерывистые вздохи, переходящие в тихий скулёж, особенно когда Эндрю, слегка прикусывая кожу в складке между ногой и туловищем, вызывал в нём всплески непередаваемой чувственности. Рука Натаниэля забралась в волосы Миньярда, нежно оттягивая их назад и массируя кожу головы. Он испытывал жгучее желание, жажду этих прикосновений, хотел больше, еще больше. Наконец, Эндрю, проведя языком по головке члена Натаниэля, начал очерчивать её, медленно, чувственно проводя по кругу. В тишине сада, нарушенной лишь шепотом ветра и шелестом листьев, раздался громкий, пронзительный стон Веснински, столь интенсивный, что даже птицы, до этого мирно дремавшие на ветвях деревьев, встрепенулись и в беспокойстве зашевелились. По телу Натаниэля прошла новая волна дрожи, а пальцы на ногах поджались, когда Эндрю погрузил его член глубоко в горло, активнее качая головой. Волна огромного облегчения, как волна на озере, прошла по телу Веснински, распространяясь мягкой рябью, разделяя его на множество кусочков. Удовольствие резкими уколами пронзило кончики пальцев, ощущалось легкими поцелуями на щеках. Эндрю, сглотнув, поднялся, снова втягивая Натаниэля в ленивый, полный неги поцелуй. Рука блондина спустилась вниз, аккуратно обхватывая свой член, сквозь брюки. Он испустил тихий шипящий звук в рот Веснински, снова проникая туда языком, вылизывая его зубы и нежно кусая губу. В этот момент время словно остановилось, оставляя лишь их два тела, объединённых в одном порыве страсти. Спустя некоторое время, выкурив ещё по паре сигарет и приведя себя в порядок, Эндрю и Натаниэль вернулись в поместье. Воздух внутри был наполнен музыкой и оживлёнными разговорами. Девушки в изящных платьях грациозно кружились в вальсе с юношами, их смех и шепот создавали атмосферу лёгкого, праздничного безумия. В задней части зала Рико Морияма, обхватив плечи Кевина, что-то тихо шептал ему на ухо, его лицо при этом расплывалось в лукавой улыбке. Эндрю, бросив быстрый взгляд на Натаниэля, словно проверяя, всё ли в порядке, отдалился и направился к Аарону и Николасу, которые стояли у маленького столика, оживлённо беседуя с той самой рыжеволосой девушкой в зелёном платье. Натаниэль, заметив это, почувствовал странную смесь облегчения и некоторой лёгкой грусти. Его взгляд случайно зацепился за Элисон и Рене, которые сидели в стороне, тихо беседуя. Натаниэль вспомнил их разговор о женихе Элисон и решил, что ему было бы интересно узнать подробности. Огибая танцующие пары и стараясь не наступать на длинные платья, он подошёл к девушкам и, извинившись за вторжение, присел рядом, аккуратно поправляя воротник своего фрака. Элисон, окинув его внимательным взглядом, слегка приподняла брови, словно оценивая его неожиданное появление. Её взгляд остановился на тоненькой травинке, запутавшейся в волосах Натаниэля. Нежно вынув её, она улыбнулась, и в этом жесте было что-то загадочное, что-то большее, чем просто вежливое приветствие. Рене, заметив растерянность на лице Натаниэля, мило улыбнулась, отводя глаза от него и ненавязчиво наблюдая за Эндрю, который всё ещё находился на другом конце зала.