Как угасают звёзды

☆☆☆

Звёзды закрыли ресницы, Ночь завернулась в туман; Тянутся грёз вереницы, В сердце любовь и обман. Кто-то во мраке тоскует, Чьи-то рыданья звучат; Память былое рисует, В сердце - насмешки и яд. Тени забытой упрёки... Ласки недавней обман... Звёзды немые далёки, Ночь завернулась в туман.

— Валерий Брюсов

«Звёзды закрыли ресницы»

☆☆☆

Ёшка, весь в холодном поту, резко раскрыл глаза. «Аз...» Ночь выдалась беспокойной, а отдых – прерывистым. Ё никак не мог уснуть, думая о встрече с первой буквой алфавита. Сны были мутными и вязкими, воспоминаний от них почти не осталось. Они, как густое болото, обмякли в разуме, заполняя его белым шумом. В голове не осталось никаких мыслей: ни хороших, ни плохих. Но от этого не было легче, глубоко внутри словно засело что-то тяжёлое, давящее. Устало волоча ноги, шестой добрёл до ванной комнаты. Сил хватило лишь на то, чтоб почистить зубы и умыться. Надев первый попавшийся на глаза свитер, Ёшка вызвал такси. Денег на такую роскошь хватало редко, поэтому обычно Ё довольствовался общественным транспортом. Нет, не поймите неправильно, сиреневый любил мягкую обивку сидений автобуса и тихий звон колёс трамвая. Его пугало другое – люди. Они были везде и сразу и, превращаясь в огромную неконтролируемую массу, заставляли Ёшку тяжело дышать. День обещал быть неспокойным, поэтому поездка на такси показалась шестому хоть и бьющим по карману, но лучшим вариантом. До прибытия автомобиля оставалось несколько минут. Ёшка старался не думать о том, что предстоит ему сегодня. Оглядывая перед уходом комнату, он смотрел на незаправленную кровать, стол, захламлённый кучей бумаг и грязных кружек и на сваленную в одну кучу одежду, что одиноко лежала на спинке стула. Он лишь тяжело вздохнул, всё равно на уборку не хватило бы времени. Видимо, перфекционизм сестры не передался Ёшке, от чего внутри засела непонятная вина. Открывая ржавую скрипучую дверь подъезда, сиреневый вышел на улицу, немного жмурясь от утреннего солнца. На улице пахло краской, которой красят деревянные скамейки, потрёпанные детские площадки и стены подъездов. Вспоминалось время, как он, будучи ребёнком, выходил рано утром за хлебом по просьбе матери или для того, чтоб покататься на качелях, пока ребята постарше не займут их на весь день. Оглядевшись, шестой увидел своё такси и уселся на заднее сиденье, поспешно поздоровавшись с водителем. Поездка поначалу казалась достаточно приятной: июньское солнышко било в лобовое стекло, грея бледную кожу звёздного, а по радио играл какой-то хит десятилетней давности. Но постепенно противные мысли начали лезть в голову сиреневой буквы. «Интересно, Аз уже успел успокоиться после вчерашней ситуации?» Ё в задумчивости разглядывал многоэтажки, медленно проплывающие за окном.

☆☆☆

— Эй, звездоглазый, что это ещё на тебе? — ехидный голос послышался со спины. Аз стоял над сиреневой буквой, злобно улыбаясь. На голове фиолетового сверкали две новенькие заколки-звёздочки. Мальчишка сразу попытался закрыть их руками, будто бы это помогло их уберечь. — Чего тебе нужно, Аз?.. — Что ты там пищишь себе под нос? — голос казался раздражённым. «Вот же угораздило меня попасться Азу в самом безлюдном месте школы... Я ж ведь знал, что так и будет, не нужно было их надевать...» Ё сидел на скамейке, с каждой секундой всё сильнее прижимая ладони к голове, защищая предмет ненависти рыжеволосого придурка. Он попытался встать, уже готовый бежать, но в этот раз рыжая буква оказалась быстрее. Он схватил шестого за запястье, останавливая. Звёздочки на голове Ёшки, казалось, были посыпаны сахаром. Они отливали жемчужно-розоватым блеском. Одна мимолётная секунда, и заколки оказались в руках рыжей буквы. Он вертел их, держа кончиками пальцев. Ёшка, от этого резкого и безжалостного жеста, пошатнулся в сторону. Ноги подкосились, и сиреневый облокотился на стену позади. — Ты у сестры их спёр? Может ещё в куклы с ней играл? Тебе сколько лет? Пять? Или уже шесть исполнилось? — Аз задавал язвительные вопросы, — а я то думал ты мужчина, а ты у нас пизда феминная, — первый расплылся в безумной улыбке, оголяя свои острые клыки. Заколки полетели на пол, жёсткая подошва раздавила, раскромсала их на тысячу кусочков. Острые осколки вперемешку с розовыми блёстками угнетающе сверкали на полу. Внутри будто бы тоже разбилось что-то важное. Ё опустил голову. Растрёпанные, запутанные волосы закрывали лицо. Противный запах брендового парфюма Аза бил в голову. Расправившись с несчастными звёздочками, Аз взглянул на Ёшку. Тот, прислонившись к стене, медленно сполз на корточки. За волосами не было видно лица, по которому чуть ли не бежали слёзы. Аз подошёл ближе и наклонился к самому лицу сиреньки. Проводя холодными пальцами по линии его подбородка, Аз поднял голову фиолетового на себя, и, убирая назад мешающие локоны сиреневых волос, приблизился к уху Ёшки, улыбаясь. Ё пытался отвести взгляд. — Знаешь, Ёшенька, — начал рыжеволосый, — я вот всё думал: может ты и не буква никакая? — первый почти шептал, проводя большим пальцем по щеке сиреневого. Ёшка молчал. — Ну какой из тебя симболар выйдет? Такое ничтожество как ты не может быть частью алфавита. Небось мамочка с папочкой поверили в себя и нарекли своё любимое недоразумение "Буквой русского алфавита". А ты и поверил, — первый хмыкнул, прикрывая глаза. — Но звёзды... — Не было ещё ни у кого звёзд в глазах! Это всё ошибка! Ты – ошибка! В воздухе повисла пугающе громкая тишина. — Какого хрена ты делаешь в этой школе!? — громким эхом раздалось по всему коридору. Кончики пальцев леденели. Уже не было и следа того жуткого трепета, грубые пальцы чуть ли не впивались ногтями в кожу Ёшкиного лица. — Ты слышишь!? Я с тобой разгова-... — Аз резко оборвал свою речь. В коридор вышла какая-то учительница, и, видимо, Азу не особо хотелось устраивать перед ней сцену, от чего он довольно быстро отпустил горемычного. — Ещё увидимся, — озлобленно прошипел рыжий и поспешно ретировался в сторону лестницы. Ё встал и бездумно уставился в конец коридора, прикладывая ладонь к щеке.

☆☆☆

Бескрайний небосвод, будто окрашенный тусклой розовой акварелью, окружал мальчишку с звёздами в глазах. Колючая трава, колышемая ветром, тихонько шуршала. Среди неё были и ромашки, и репейник, и поспевший розовый клевер. Скрип железных качелей эхом отскакивал от старых панельных домов, заполняя вечернюю тишину. Люди в округе будто спрятались, оставляя городскую суету. Только где-то вдали, за несколько кварталов отсюда, совсем приглушённо был слышен шум стройки и подъёмных кранов. Отталкиваясь ногами о землю, мальчишка пытался не наступить в грязь, расположившуюся прямо под основанием ржавой конструкции. В лицо дул ветер, а волосы путались, закрывая обзор. В голове заела какая-то мелодия из рекламы, которую уже и не вспомнишь на следующий день. В общем, было хорошо. Просто хорошо и легко на душе. Все проблемы будто остались с суматохой, спрятавшейся где-то там, на соседней улице. А здесь было спокойно. Так же считал и мальчишка пятнадцати лет, уже уставший отталкиваться о пыльную землю. Качели теперь раскачивались в своём темпе, не зависящем от чьей-либо посторонней силы. Скрип всё стихал, пока и вовсе не умолк. Стало совсем бесшумно. Смотря на небо, Ёшка в задумчивости разглядывал молочные разводы облаков, медленно плывущих на восток. Взгляд опустился на землю – осматривая муравьёв, тащущих травинки, звёздный заметил затерянный среди розовых собратьев цветок белого клевера, распустившийся прямо под ногами. Ё инстинктивно наклонился, пальцы дотронулись до хрупкого стебля и тут же остановились в задумчивости. «Он один такой на всё розовое поле...» Цветок качнулся в порыве ветра, будто соглашаясь. Ё аккуратно поднял руку, пытаясь больше не беспокоить одинокое растение. Клевер качнулся ещё раз, на этот раз в знак благодарности. Ну, так показалось Ёшке. Он поднялся с качелей, вокруг него было будто маленькое розовое море. Малиновый клевер окружал сиреньку и манил к себе. Мальчишка сел на корточки, и принялся собирать соцветия. Пушистые шарики клевера щекотали пальцы. Травинки приятно покалывали ладони. Заходящее солнце виднелось меж многоэтажек. Ёшка наводил ладонь на светило, пытаясь скрыться от его лучей, но они всё равно проскальзывали меж пальцев, слепя глаза мальчишки. Свет падал и на бутончики клевера, от чего казалось, будто детская площадка усыпана розовыми огоньками. Поддержка и преданность – то, что символизирует розовый клевер. Ёшка в то время об этом, конечно же, не знал. Он любил клевер просто так. Любил плести розовые венки, а потом дарить их самым близким. И сейчас сиреневой букве ничего не мешало заняться любимым делом. Выбирая цветы с длинными стебельками, звёздный оглядывался вокруг, как бы опасаясь того, что кто-то заметит его забаву. Малиновый букет становился больше, а Ё всё собирал и собирал свежий клевер. Решив наконец, что такого количества достаточно, шестой вернулся на качели. Выбрав за основу самый пышный цветок, Ёшка принялся за дело. Как бабушка, вяжущая свитер любимому внуку, Ё упорно старался над венком. Стебель к стеблю, листок к листку. Мальчишка снова начал легонько раскачиваться. Качели лишь тихонько поскрипывали в такт. Но Ё не замечал этого, он увлечённо сплетал стебельки. Настолько увлечённо, что ничего не могло помешать ему в этот момент. На город тем временем медленно опускалась темнота. Венок был почти готов, Ёшка старался скорее его закончить – было важно вернуться домой до прихода матери. Прикусив губу, мальчишка уже делал завершающий узел. От спешки стебель всё время выскальзывал из пальцев. Узел не получался. Ё закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Всё таки нужно было довести до конца начатое дело! Подаваясь корпусом вперёд, сиреневый продолжал раскачиваться на качелях – вдруг они резко замерли в одном положении. Ёшка широко распахнул глаза, вцепившись руками за ржавое крепление, чтоб не свалиться от внезапной остановки. Острые края облезлой краски неприятно впились в пальцы. Венок выпал из рук на пыльную землю. Мальчишка чувствовал, как кто-то стоит над ним, держа крепление качелей. Становилось совсем темно. Фонари и не думали загораться. В лицо ударил не тот приятный тёплый ветерок, а уже холодный сумрачный ветер. — Чем ты тут занимаешься, а, Ёш? — голос был наиграно ласковым и противно знакомым, — Венок плетёшь? Как мило. Некто наклонился и подобрал цветочное изделие. В чужих руках венок внезапно смялся, отдельные лепестки и листья посыпались на землю. — Ох, прости, я такой неосторожный. Должно быть ты много сил вложил в это. Мне так жаль. Ёшке казалось, что он спиной видит улыбку "собеседника". Внезапно на плечо опустились ладонь. По спине пробежала стая мурашек. — Знаешь, я даже по тебе соскучился... По твоему мерзкому голосу, смазливому личику и уродливым сиреневым глазкам, — каждое слово произносилось очень медленно, почти что по слогам, — А по твоим жалким маленьким звёздочкам я скучал больше всего, Ёшенька. Чужие пальцы по-фальшивому нежно провели по плечу, медленно доходя до шеи и на ней же и остановившись. К горлу подступал ком. Краем глаза сиреневый увидел рыжий локон волос, развевающийся на ветру. — Ну что же ты молчишь? Скажи мне что-нибудь. Или ты что... боишься меня? — на последней фразе послышался смешок, — ах, вот это да! Сестрёнки уже нет рядом, а мамочка с папочкой тоже не могут подтереть слёзки! Кто же поможет звёздной принцессе? — Аз-... — Ёшка хотел что-то ответить, спросить "за что", "что я тебе сделал" или что-нибудь в этом роде, но не успел – чужая ладонь прижалась к губам, закрывая рот. Ё понимал, что это слишком, что это перешло за рамки обычных издевательств. Но всё тело предательски оцепенело. Ёшка не мог и сдвинуться с места. — Я знаю, что ты хотел сказать. Не нужно никаких оправданий, я всё понимаю, — голос стал намного тише. Аз почти шептал свою предательскую нежность на ухо звёздному. Фигура, которая некогда могла вдохновить своим статусом, возвышенностью и всеобщим идеалом, оказалась не тем, чем представлялась когда-то. Сейчас она была лишь тенью красивого образа. Меняются ли люди? Не все. Некоторые со временем, осознанием, глубоким трудом и любовью. Наверняка любовь спасёт мир. Чистая, безвозмездная, не фальшивая. Но не все способны её найти и принять. У Ёшки было мало времени на то, чтобы прийти в себя и подумать. Уши будто заложило, а воздуха стало меньше. По щеке мелькнула слеза. В тот вечер Ёшка не был дома вовремя.

☆☆☆

Резкая остановка вырвала шестого из вязкого омута воспоминаний. Воздуха не хватало, а сердце предательски громко билось о рёбра. — Приехали, — коротко бросил водитель. Ёшка его не слышал, мысли роем проносились в голове, заглушая звуки из внешнего мира. Таксист обернулся на своего пассажира и выгнул бровь в непонимании. — Уважаемый, мы прибыли в пункт назначения, — чуть громче сказал водитель, — вы в порядке? Сиреневый вздрогнул и поднял глаза на мужчину. Звёзды в глазах слегка подрагивали. — Да-да, всё нормально, — Ёшка замешкался и осторожно выскользнул из автомобиля, кинув негромкое "до свидания". Идя до кабинета Краткого, Ё размышлял про себя. Этэри не стал приставать с разговорами, но то было к лучшему. Оставалось надеяться не встретить никого из знакомых по пути к рабочему месту. Ёшка безумно любил своих друзей и дорожил каждым из них, даже теми, с кем он не был особо близок. Но сейчас сиреневый хотел немного спокойствия. Силы оставались лишь на работу. Шестой понимал, что сегодня ему предстояло встретиться с Азом. Не просто встретиться, а заговорить с ним. И это пугало сиреневого до глубины души. Старые воспоминания, которые почти удалось забыть, внезапно всплыли на поверхность, распарывая швы на давних ранах. А что Краткий? Он будто специально поручил Ёшке такое задание. Он же видел что было вчера. И всё равно не пришёл сегодня. Неожиданно появилась робкая надежда. «Рано делать выводы, может Краткий всё же отложил свои планы?» — звёздный слегка приободрился. Подходя к кабинету, он слегка волновался, но будто чувствовал, что вот оно – его спасение. Дотронувшись до ручки двери, Ёшка был уже готов войти в кабинет и, собрав последние крупицы эмоций, сказать самое доброжелательное и счастливое "доброе утро". Сиреневый дёрнул за ручку, и... ...дверь не поддалась. «Всё таки не пришёл...» Внезапная обида накрыла Ё. «В самом деле, не будет же Краткий откладывать все дела только ради того, чтоб пойти за документами к Азу вместо меня». Но горечь всё равно оставалась таиться в душе. Хоть Ёшка и понимал, что это по-детски глупо. Устало проворачивая ключ в замочной скважине, шестой открыл дверь, прошёл к своему месту и уселся в кресло. На подоконнике всё ещё стоял сиреневый букетик. Лаванда вянет быстро, но пока она всё ещё выглядела свежей. Взглянув на время, Ё понял, что медлить не стоит. Предстояло много работы, а затягивать с ней было опасно. Вряд-ли Краткий обрадуется, если Ёшка не успеет доделать отчёт сегодня. Плечо судорожно дернулось от мысли, что пора.

☆☆☆

Стоя у злополучного кабинета, Ёшка старался связать в голове мысли. Высокая оранжевая дверь будто наседала над Ё, не давая сосредоточиться. Просто войти и попросить документы – ничего сложного. Сиреневый пытался себя в этом убедить. Получалось плохо. Они не виделись несколько лет, а первая встреча после столь долгой разлуки оказалась не из приятных. Ё боялся снова поймать на себе его взгляд. Он совсем не скучал по крикам и издевательствам. По правде говоря, Ёшка надеялся больше никогда не встретится с Азом, но понимал, что это неизбежно. Они – симболары, а значит и часть одного коллектива под названием "Алфавит". Шестой всегда понимал, что букве "Ё" не все рады, но не знал того, что для некоторых он слишком большая проблема. Столкнуться с глазу на глаз с первым было морально тяжело для Ёшки, но и уйти было нельзя. Либо он получит от Краткого, либо от Аза. Краткого всё таки расстраивать не хотелось, ведь он многое делал для Ё в последнее время. Поэтому, сделав глубокий вдох, звёздный осторожно постучал в дверь. Внутри кабинета была разнообразная мебель преимущественно оранжевых оттенков. Переводя взгляд, сиреневый увидел стол, за которым сидел Аз, явно очень сосредоточенный на чём-то. Он вчитывался в одни бумаги, после чего смотрел на другие и почему-то сердился. По его хмурому лицу было видно, что он явно занят. Подняв свои глаза на гостя, Аз прищурился и устало начал массировать виски. — Шестой, чего пришёл? — раздражённо, но с неким послевкусием усталости сказал Аз. — Аз, я хотел... Краткий с-сказал... сказал мне прийти за отчётом. Можешь распечатать бумаги... пожалуйста. Руки предательски дрожали, ещё больше выдавая чувства звёздного. Аз закатил глаза, и, снова принявшись за свои документы, начал набирать какой-то номер на старом стационарном телефоне. Послышались гудки. — Алло, Кира, распечатай отчёт для Краткого, — Аз глядел в бумаги, жмурясь то-ли от головной боли, то-ли от внезапного визита звездоглазого. — Хорошо, Аз, но... я ведь в соседней комнате, — голос Киры, полный непонимания, послышался из трубки, — не обязательно было звонить. — Не забивай голову лишними мыслями, Кира, — коротко отрезал Аз, после чего положил трубку. Ёшка смотрел на эту картину с недоумением, после чего перевёл взгляд на кофейно-коричневую дверь слева от стола Аза. Понимание того, что он не наедине с первым, чуть придало смелости шестому. Через несколько минут из-за двери торопливо выскочил Кира, держа в руках стопку бумаг. Увидев Ёшку, тот слегка улыбнулся и молча передал отчёт ему в руки. — Спасибо, — сказал Ё, по большей части обращаясь к Кире. В присутствии него было гораздо спокойнее. Кофейный молча кивнул и юркнул обратно в свой кабинет. Шестой направился к выходу из кабинета. Держа одной рукой стопку с документами, а другой открывая дверь, Ё вдруг почувствовал на себе тяжёлый взгляд. Неприятные ощущения заставили поторопиться и поскорее выскользнуть из кабинета. — Постарайся больше не мозолить мне глаза, шестой, — кинул Аз с пренебрежением. Он явно не закончил свою мысль, но его будто что-то остановило. Дверь захлопнулась, а в коридоре послышались быстрые удаляющиеся шаги Ёшки. — Чёртов Краткий... — Аз сжал ладонь в кулак, но после глубоко вздохнул и принял гораздо более спокойный вид. Из соседней комнаты выглянул Кира. — Может, кофе? — поинтересовался одиннадцатый. – Было бы неплохо. Кира улыбнулся и поспешил в кафетерий.

☆☆☆

Бумаги, отчёты, графики, таблицы – всё это навалилось на Ё, и он уже несколько часов подряд кропотал над ведомостью. Пришлось даже пропустить обед, чтоб закончить работу вовремя. Встреча с Азом оказалась не такой пугающей, какой её представлял Ёшка. Азу было всё равно на сиреневого, и тому этого было достаточно. Попадаться на глаза первому он и сам не хотел, потому хоть тут они сошлись в желаниях. На улице уже начинало темнеть. Звёздный решился сделать небольшой перерыв. Ноги затекли, а спина ужасно болела, несмотря на то, что кресло у Ё было очень удобное. Внезапно провибрировал телефон, лежащий на столе экраном вверх. Сообщение от Зары. Ё до этого успел кратко рассказать другу, что теперь работает в Союзе, промолчав о подробностях. Последнее время они общались очень мало, и то только по переписке. Обоих накрыла работа и другие обязанности. Ёшка успел довольно сильно соскучился по своему лучшему другу, поэтому очень обрадовался сообщению от него. Они были очень разными личностями с разными характерами и вкусами, но при том сходились во мнениях и мировоззрении. Это сближало их больше всего. Зара: — Ёшка, привет. Я буду проезжать мимо Союза около шести, могу подвезти тебя, если хочешь. Ёшка тепло улыбнулся. Всё время его кто-то хотел подвезти, неужели он производит настолько сильное впечатление несамостоятельного мальчика, неспособного пользоваться общественным транспортом? Ё это казалось забавным, хоть он и не был против таких предложений. Такие поездки он и правда не очень любил. Потому с удовольствием согласился на инициативу Зары. Это был повод и встретиться с другом, и доехать до дома без происшествий. Уже с чуть более приподнятым настроем, сиреневый снова принялся за унылый отчёт, дожидаясь шести.

☆☆☆

Работа с ведомостью была окончена. Полностью. От и до. Спускаясь с пятого этажа, Ёшка чувствовал тяжёлую усталость, тянущую вниз, но не мог не гордится проделанным трудом. Телефон беззвучно задребезжал в кармане. Оказалось, Зара написал, что ждёт Ё на парковке за зданием Союза. «Парковка? Разве у Союза есть своя парковка?» Подходя к стойке администрации, звёздный лишь кивнул, протягивая пропуск. Этэри молча проделал обыденные действия, после чего вернул карточку владельцу. Шестой направился к выходу. — Ёшка, постой. Ё обернулся в непонимании. — Знаю, что ты не хочешь говорить, просто... я волнуюсь за тебя. Береги себя. Пожалуйста, — Этэри казался немного расстроенным, — если что, я всегда здесь, так что... можешь рассказать мне, если что-то случилось. Что-то будто расцарапало стенки сердца изнутри. Звёзды в глазах дрогнули. «Как же так? Я заставил Этэри переживать за себя? Я ведь всегда старался приносить радость друзьям, а теперь вот как выходит...» — Вина водопадом окатила Ёшку. — Этэри, прости меня, — Ёшка старался сказать ещё что-нибудь, но не мог. Что-то мешало ему, будто встряв в горле, — Прости, — единственное, что мог выдавить Ё. Этэри будто в разочаровании опустил глаза, а когда поднял их обратно, увидел перед собой лишь пустой холл и высокие двери. Выйдя из Союза, звёздный поспешил к другу. Во рту чувствовался неприятный вкус горечи. Шестой постарался думать о другом, заглушить неприятные ощущения мыслями. Завернув за угол здания, Ё промчался мимо небольшого сада, огороженного забором. На секунду букве показалось, что среди высоких кустов шиповника он заметил знакомую тёмную макушку, но, взглянув на то место ещё раз, он уже никого не обнаружил. В просветах меж деревьями уже виднелись автомобили. Сиреневый, щуря глаза от закатного солнца, прибавил шаг. Наконец, перед ним встало огромное пустынное пространство – парковка. На ней Ёшка заметил только несколько машин, стоящих неподалёку от выезда, а в самой середине закатным оранжевым блеском сверкал автомобиль Зары. Восьмой сидел на асфальте спиной к сиреневому, наблюдая, как городской горизонт поглощает светило. Союз находился на возвышении, что было незаметно с лицевой стороны улицы. Зато, благодаря этому, с унылой парковки позади здания открывался великолепный вид на старую часть города и на бескрайнее небо. Оно было совершенно другим, не тем тусклым воспоминанием из прошло. Закат светился ярко-оранжевым, будто хотел разжечь эмоции, вынуть их из сердца и выплеснуть наружу. Подходя ближе, Ёшка услышал негромко играющую песню, название которой уже не мог вспомнить. Когда-то давно они с Зарой часто слушали её вместе. Сиреневый аккуратно присел рядом. — Привет. — Привет. Оба были задумчивы и опустошены чем-то. Ё слегка отклонился назад, упираясь ладонями в грубый асфальт. Он был тёплым от солнца и приятно жёг кожу. — Как день? — Зара взглянул на Ёшку. Сиреневые локоны волос завились в небольшие просвечиваемые солнцем кудряшки. Зара разглядывал друга, пытаясь уловить его настроение. Казалось, сейчас он выглядел вымотанным и пустым, что не могло не насторожить Зару. Сам же он, в отличие от Ёшки, был лишь немного задумчивым и спокойным. — Нормально, — наконец ответил Ё. Друзья сидели молча. Зара тихонько постукивал пальцем в такт песне. — Хотя, если честно, — Ёшка неуверенно начал, — я так устал, — сиреневый закрыл лицо руками. — Ментально или... физически? — Не знаю. Наверное, всё вместе. Песня подходила к концу. — Зара... — М-м? — Можно тебя обнять? — Ё сказал это, будто опасаясь. Ёшка всегда любил обниматься и никогда не скрывал этого, потому Зару этот вопрос удивил. Неужели Ё мог подумать, что Зара может ему отказать? — Конечно, — Зара поднял взгляд на звёздного. В глазах была видна усталость. Восьмой распахнул руки. Услышав одобрение, Ёшка, грустно улыбнувшись, обнял друга. — Я скучал, Зара. Прости, что мало уделял тебе времени, — почти шептал Ё, не отпуская. — Всё в порядке, — Зара погладил друга по макушке. Объятия помогали сиреневому почувствовать себя лучше, но почему-то на глаза стали наворачиваться слёзы. Ощущение спокойствия и безопасности, коих сиреневый не чувствовал последнее время, дали эмоциям выйти наружу. — Ёшка? Всё в порядке? — услышав тихие всхлипы, Зара насторожился. Ему казалось, от объятий Ёшке станет легче, а не наоборот. Ёшка не знал, что ответить. Не знал, от чего он так себя чувствует. Ответить, что в первые дни работы Краткий завалил его документами? Или, что позорно встретится с Азом? А может, что давящий голос в голове заел, как старая пластинка с самыми плохими воспоминаниями?... Ё смог только прижаться крепче к другу, промолчав. — Так, ладно. Давай, успокаивайся, — Зара посмотрел в лицо звёздному, смахнув слезинку с его щеки, — давай сделаем вот как: я сажаю тебя в машину и везу домой, а после мы устраиваем ночёвку. Как в детстве. И там ты мне всё расскажешь, идёт? Ёшка наконец отпустил Зару, удивлённо смотря на его. Ночёвка? Сегодня? С Зарой? Шестой задумался. — Хорошо, Зара, — Ё слегка смутился, — спасибо, что предложил. — Ну, вот и отлично! Закидывай сумку на заднее сиденье, а сам садись вперёд. Мне нужно мно-ого всего тебе рассказать! — Зара хитро прищурился. Ё улыбнулся, теперь уже по-настоящему. Потому что снова видел перед собой старого доброго Зару. Потому что они собирались ехать на ночёвку, как часто делали раньше. И потому что вместе смотрели на летний закат, слушая ту самую песню, которая когда-то так нравилась Ёшке. Наверняка, восьмой выбрал её не просто так. Но его хитрых планов мы уж точно никогда не узнаем.

☆☆☆